Кофейная теория

- Почему бы вам всем н…Ай! Отцепись, отцепись, говорю тебе! Их дорога до «безопасного места» заняла не так много времени, однако сил (как физических, так и моральных) ушло колоссальное количество. Любимый Бентли сейчас не спас бы даже самый хороший автосалон – царапин от когтей и клювов, а также неприятных сюрпризов (которые можно хотя бы оттереть» было слишком много. Они пытались ворваться к нему в салон через окна, колотились по крыше и просто демонстрировали свою неприязнь всё то время, что Кроули направлял их подальше от горящих зданий. А когда дверь машины открылась, и оттуда выпал взъерошенный демон, его «пленники» и вовсе слетели с катушек. Кроули впервые пробовал себя в роли птичьего предводителя: активно размахивая руками на манер крыльев, он издавал (очевидно, понятный лишь ему одному) клич, кажется, призывая непослушных созданий спуститься на землю. Ответом ему было нестройное карканье перебивающих друг друга существ: кажется, они были возмущены. С чего бы это? Они находились далёко от той пылающей улицы и ещё дальше от того городишки, в котором когда-то жили эти люди. Сейчас, стоя посреди пустого клочка земли (который, впрочем, был не совсем пустым: жёсткая трава, доходящая Кроули едва ли не до пояса, так и норовила его исцарапать) демон безуспешно пытался успокоить недовольных слушателей, однако, стоит заметить, что несколько птиц всё же решили на время замолчать. - Эй, ну садитесь же! – совсем по-человечьи рыкнул демон, окончательно потеряв терпение, - Или, погодите-ка, вам что, настолько понравились эти перья? Так можете походить в них ещё, мне тоже приятен этот ваш прикид. Переговариваясь с неблагодарной публикой на абсолютно разных языках, Кроули не оставлял попыток понять то, что произошло совсем недавно: волна огня, накрывшая одну-единственную улицу, которая, кажется, оставалась только в определённых пределах. Кому, а главное, зачем, было нужно вытворять все эти фокусы? Неужели завёлся еще один невероятно талантливый ведьмолов, которому захотелось искоренить не только «обитель дьявола», но и все те обители, которые к нему прилегают – так, на всякий случай? Одно было понятно точно: пламенные пляски не могли устроить ни ребёнок, взявший в руки спички, ни безответственная домохозяйка, забывшая выключить свой утюг перед выходом из дома. Здесь, как минимум, орудовал целый десяток проказливых малышей и, по меньшей мере, пять невнимательных домохозяек. Нет, это явно поджог, и его устроителю уж точно не нужны были эти люди, вот только вопрос: пытался ли он избавиться от них навсегда, или попросту разогнать куда подальше, чтобы не мешались? Именно из этих размышлений Кроули не мог выпустить этих людей где-нибудь в городишке или даже прямо сейчас: оставаться пернатыми каркающими существами в сопровождении одного недовольного демона сейчас для них было куда безопаснее. В тот момент, когда Кроули особенно сильно ушёл в свои размышления, прямо рядом с его плечом пронеслось тёмное нечто, больно цапнув того за руку. По возмущённому карканью демон, к своему удивлению, опознал того несчастного, которого вернул после прогулки с демонами в прошлый раз. Некоторые птицы, видимо, вняв его отчаянным речам, начали снижаться, постепенно исчезая в траве. В воздухе остались лишь немногие, очевидно, самые недоверчивые людишки, не сводившие с него пристальных взглядов своих круглых глаз. «Нет смысла возвращать их,» - подумал Кроули, - «Им может и повезти, но что, если кто-то все же попадётся на глаза неизвестному поджигателю? Не то, чтобы меня волновали их судьбы…» Демон врал, и, что самое забавное, врал он самому себе. Кроули действительно не хотел бы вреда для них, он вообще не любил вредить людям, разве что некоторым особо неприятным личностям, но когда что-то случалось в точном соответствии с его желаниями? Он кинул взгляд на птиц, которые ответили не столько гневными, сколько испуганными взорами глаз-бусин, и на его лице расползлась ухмылка. - Кажется, я забыл, как превращать маленьких птичек в больших людей, - мелодично протянул Кроули, оглушаемый громким нестройным клёкотом, - Но, быть может, вспомню, когда разберусь кое с чем. Когда это будет… Он сдавленно ойкнул, когда в ноге разлилась боль от очередного выражения птичьего негодования. Правда, его источником в этот раз послужил небольшой птенец, нахохлившийся и издающий скорее пищащие звуки. Кроули приподнял одну бровь, скептично взглянув на воронёнка, и тот издал что-то, отдалённо напоминающее «ой», тут же отлетев куда-то подальше и сокрывшись в траве. - Возможно, если бы вы следовали за мной, ваши шансы на возвращение увеличились бы? – Кроули, казалось, беседовал сам с собой, однако редкие взгляды в сторону каркающих слушателей говорил об обратном. Некоторые из них затихли, кажется, всерьёз обдумывая предложение, которое, в общем-то было их единственным вариантом на спасение; другая же часть неблагодарной публики продолжала выражать своё негодование. Кроули пожал плечами и двинулся в сторону своего Бентли, собираясь как можно скорее убраться куда подальше. Весь салон автомобиля пропитался неприятным запахом гари, и пропахший дымом (а также изрядно измазанный чем-то тёмным) человек прекрасно вписывался в эту обстановку. Единственными, казалось бы, лишними предметами являлась пара книжек Джейн Остин, сиротливо ютившихся на заднем сидении. Демон, в очередной раз печально вздохнув при виде любимого автомобиля, взмахнул рукой: все неприятности и неожиданности во мгновение ока исчезли под дружное удивлённое «ка-ар» пернатой толпы. Кроули усмехнулся. Теперь, глядя на чистоту и порядок внутри, он даже не хотел заходить, просто чтобы не испортить это прекрасное зрелище. А впрочем, какая разница? Автомобильная дверь с негромким щелчком захлопнулась, и Бентли сдвинулся с места, держа путь в безрадостное никуда. Не менее счастливые птицы нестройным косяком полетели следом, и, взглянув в одно из окон, Кроули с удивлением обнаружил, что возглавляет толпу тот самый маленький воронёнок, который всего пару минут назад оставил на его ноге болезненную отметину. Их путь длился уже несколько часов, когда Кроули, наконец, заметил впереди маленькое поселение. Там, у одного из обветшалых бревенчатых домов, он остановил машину, чтобы, выбравшись, заметить…ничего. То, что издалека казалось вполне себе пригодным для жизни уголком, сейчас оказалось лишь нестройным рядом заброшенных старых домиков, в которых если нога человека и ступала, то ступала задолго до прибытия демона и его пернатой свиты. Вновь обернувшись к Бентли, Кроули недоумённо нахмурился: от всей той чистоты, которую он навёл одним крохотным чудом, не осталось и следа: сплошь и поперёк машина была усеяна царапинами когтей. Это было необычно, особенно с учётом того, что всю дорогу до этого места птицы-люди вели себя особенно смирно. Демон щёлкнул пальцами, удовлетворённо улыбнувшись: автомобиль вновь сиял. Уже смеркалось. На смену палящему солнцу пришли холодный лунный свет и тысяча ярких звёздочек. Где-то на фоне демон смог уловить тихое пение сверчков, но пронизывающий до костей ветер заставил его позабыть об этом и поспешить к ближайшему домику. Постучавшись лишь для приличия, Кроули отворил первую попавшуюся дверь, и вошёл, тут же сгибаясь в три погибели и громко чихая от стойкого запаха пыли и плесени вместе взятых. На самом деле, тут было лишь немногим теплее. Сквозь щели между брёвен просачивались свистящие порывы холодного воздуха, от которых демон изредка вздрагивал, краем глаза замечая, как удивительно молчаливые спутники следуют за ним по земле. - Ну, не пять звёзд, - шумно отфыркиваясь, прошелестел Кроули, следуя глубже в здание и отпирая все окна, чтобы впустить хотя бы немного воздуха. После одной из таких махинаций оконные створки, которые демон неудачно толкнул, с грохотом повалились на улицу. - И, пожалуй, даже не две, - добавил он, отмахивая от себя пыль. Вообще, Кроули собирался бросить этих людишек в одном из посёлков, которые они наверняка встретили бы по пути, чтобы затем в одиночку отправиться назад и узнать больше подробностей того пожара…но, видимо, не в этот раз. Как минимум по той причине, что дело шло к ночи, а людям, которые сейчас птицы, всё же нужно спать. Да и самому Кроули не помешало бы полежать пару часов, обдумывая свои дальнейшие действия, ведь избавлением от назойливой компании и возвращением в город всё заканчивалось. - Что ж, располагайте свои пернатые тушки где-нибудь здесь и не мешайте мне, - громко сообщил Кроули, вновь приближаясь к двери и аккуратно закрывая её на засов. Впрочем, даже предельная осторожность не избавила его от противного поскрипывания, которое, казалось, проникало в самую демоническую душу, крепко впиваясь своими острыми (как бритвы) когтями. Здесь было пусто. Поразительно пусто, на самом деле: лишь посередине помещения, которое, к слову, даже на комнаты не делилось, располагался прогнивший прямоугольный стол и две кособоких табуреточки, прилегающие к его ножкам. Видимо, владелец этого жилища давно переехал, забрав всё имущество (за исключением, разве что, трех предметов мебели) с собой.   Кроули стянул перепачканный пиджак, чтобы аккуратно его свернуть и положить прямо на пол, устроившись на нём головой. Тёмные очки, которые демон обычно носил даже в кромешной темноте, сейчас лежали рядом. Желтые змеиные глаза изучающе скользили по грязным стенам и потолку, и Кроули скорее почувствовал, чем увидел, как два черных существа прижались к его боку. Демон озадаченно нахмурился, глядя на нарушителей своего спокойствия: это были крупная птица, которая посматривала на него подозрительно, но всё равно решила подойти, чтобы погреться; и птенец, тот самый, который оставил неприятную отметину на ноге, а потом внезапно возглавил стаю птиц-людишек, ведя их за собой. Впрочем, они не пытались выклевать ему глаза или что-нибудь ещё, и Кроули тихо выдохнул, опуская веки. Вопреки всем надеждам на составление мало-мальски хорошего плана, мысли демона витали где угодно, но только не в этом направлении. Он снова прокручивал в голове их с ангелом диалог, и с каждой такой «прокруткой» у Кроули возникало всё больше и больше вопросов, ответы на которые ему, разумеется, давать никто не спешил. В голове проносились тысячи их встреч в самое разное время, и демон соврал бы, если бы сказал, что не мечтает прожить хотя бы одну из них вновь. Кроме последней. Эту беседу Кроули хотел бы стереть из своей головы, но её события, как назло, красочным изображениями возникали перед глазами всё чаще. Не в силах больше это терпеть, Кроули раздражённо рычит и распахивает глаза, с некоторым изумлением замечая, что за окном уже светло. Он пробыл в этих мыслях целую ночь, и ни на секунду не возвратился к своему отсутствующему плану. Блеск. Несколько десятков глаз уже смотрели на него в неясном ожидании, и демон поднялся, вновь нацепив очки и расправив примятый пиджак. - Продолжаем наше увлекательное путешествие, господа, - притворно-радостно восклицает Кроули, с радостью покидая прогнившие стены. Позади него доносится галдёж возмущенных птиц, и демон оборачивается к ним, поднимая бровь, - Неужто так понравился этот чудесный…сарай? Ну так мне же лучше, нет причин искать для вас пригодное место для жизни в более человеческом облике. Тонкие губы демона растянулись в коварной усмешке, обнажая слегка заострённые клыки. Он заговорщицки подмигнул своим пернатым попутчикам. - Вы знаете, стая воронов в этом заброшенном местечке смотрится даже лучше, чем толпа людишек в населённом пункте. Отлично, значит, так и решим. Пока! Отсалютовав птицам (и выглядя при этом как самый что ни на есть умалишённый), Кроули направился в сторону автомобиля, с неудовлетворением замечая, как за одну ночь он уже успел покрыться тонким слоем пыли и грязи. Вновь очищая Бентли с помощью чуда, демон забрался в салон, с ухмылкой замечая, как в небо взмыла вереница тёмных пятен, издавая какие-то слишком уж похожие на извинения (?) звуки. Он забавлялся всё то время, что ехал в машине, слушая музыку на максимальной громкости и несколько фальшиво подвывая песню. За окнами пролетали тысячи разных деревьев, и Кроули удивлялся тому, что за четыре часа езды на пути ему не встретилось ни одной живой души. Хорошее настроение прекратилось, когда солнце начинало клониться к горизонту, а впереди до сих пор виднелись лишь редкие осины и маленькие кусты. Раздражённо вынув кассету, демон остановил машину у края дороги и вышел. Он плюхнулся прямо на асфальт, нисколько не заботясь об и без того грязной одежде и оглянулся, краем глаза уловив движение сбоку. Ну да, кто ещё это мог быть? Не менее уставшие и раздосадованные вороны медленно снижались, оседая у его ног и бросая раздосадованные взгляды на демона. Тот лишь злобно зыркнул на птиц, прикрывая глаза и окунаясь в раздумья. Нет, Кроули никогда не был признанным географом, но на местности всегда ориентировался на удивление хорошо. И тем сложнее ему было признавать, что он абсолютно потерялся в пространстве. Видимо, в один момент он настолько погряз в своих мечтах о былом, что не уследил за дорогой и опрометчиво свернул куда-то не туда? В этот момент демону не пришло в голову ни то, что с самого начала его пути дорога извивалась и петляла, но даже так ни разу не ставила водителя перед выбором, ведя его одним путём; ни то, что, даже крепко задумавшись, Кроули имел весьма полезную привычку добираться туда, куда ему нужно. Но если долго ехать вперёд, в конце концов на что-нибудь, да наткнёшься, так ведь? И, негромко вздохнув, демон поднялся и шагнул к дверям Бентли. Ещё удивительней для него было заметить, как птицы, встрепенувшись, посеменили следом на своих коротких ножках, очевидно, не желая взлетать. Коротко ухмыльнувшись, Кроули открыл дверь нараспашку. - Не смейте ничего пачкать. И, о, нет, даже не думайте прикасаться к этим книжонкам! Когда все вороны забрались на сидение и сгрудились там, прижимаясь друг к другу скорее вынужденно, чем из сильного на то желания, демон сел в свой Бентли, захлопнул дверь и двинулся в путь, время от времени задумчиво хмурясь. Солнце почти зашло за горизонт, и единственным нормальным источником света оставались горящие фары автомобиля. Впрочем, долго сидеть в машине им не пришлось: уже через час впереди показалась небольшая деревенька, и Кроули счастливо выдохнул, увеличивая скорость. На вид, домов в этом поселении было не больше чем в том месте, где одному демону и нескольким десяткам птиц пришлось ночевать прошлой ночью. Всё такие же бревенчатые постройки возвышались невдалеке, однако разглядеть их получше при слабом освещении не удавалось. Да и незачем было: Кроули был почти уверен в том, что те домики не сильно отличаются от увиденных им ранее; здесь, разве что, должны были находиться люди – единственное, что отличало две деревеньки друг от друга. Впрочем, приблизившись и заглушив мотор, Кроули ясно убедился: отличий не было вообще. Это были абсолютно те же старые домишки, гнилые, со скрипящими дверьми и ощутимыми зазорами между криво уложенных брёвен. Демон так и застыл: с облегчённой улыбкой на губах, которая начала легко подёргиваться, норовя уйти, и протянутой с намерением постучать рукой. Он бы простоял в этой позе до самого утра, если бы не лёгкий толчок по ноге: это воронёнок пытался привлечь его внимание, требовательно пища и теребя ткань штанов своим маленьким клювом. Отрешённо Кроули зашагал к первому попавшемуся зданию, зашёл внутрь и осел на кривой дощатый пол, схватившись руками за голову. - Когда я мог повернуть не туда? Что вообще не так с этим чёртовым местом?! Нет-нет-нет, я не могу понять…Дьявол! – демон резко вскочил на ноги, принявшись мерять помещение громкими шагами. Он периодически совершал странные махинации кистями рук, что-то нашёптывая, но, видимо, оставаясь неудовлетворённым результатом, каждый раз громко сыпал проклятиями. Стая воронов, единогласно решившая сбиться в самый дальний угол, внимательно наблюдала за разъяренным существом, предпочитая помалкивать. - О нет, нет, за весь путь я не сделал ни единого выбора, - прошипел демон, внезапно остановившись, - Меня вела дорога, а я слепо подчинялся, даже не замечая, что что-то пошло не так…Гадство! В его голове внезапно щелкнуло осознание, и Кроули повернул голову к сбившимся в кучу воронам, на удивление спокойно смотря в их испуганные мордашки. - Вероятно, это из-за того, что я спас вас и попал в поле зрения поджигателя. Другого объяснения я придумать не могу, да и какая, к дьяволу, разница, если мы с вами тут застряли? Подойдя немного ближе к птицам, Кроули вытянул руку и щелкнул пальцами…тут же разочарованно выдохнув. Людей в доме не прибавилось ни на грамм, а встревоженные чёрные создания никуда не делись. - Почему бы нам просто не поспать, - пусто произнёс демон, разворачиваясь и укладываясь на полу, привычно подложив пиджак под голову. Вообще, демоны не спят, им это попросту не нужно, ведь зло не дремлет. Но Кроули это дело любил и иногда мог спать веками просто потому, что это было приятно. Сейчас ситуация не располагала к получению наслаждения в забытье, но у демона попросту не осталось сил на то, чтобы о чём-то размышлять. Куда проще погрузиться в спасительную тьму и вынырнуть из нее под утро, чтобы с чистой головой (лишь метафорически, к большому сожалению) продолжить попытки вырваться из этого места. Очки вновь со стуком отправились отдыхать на пол, а Кроули постарался выровнять дыхание, всё глубже и глубже погружаясь в сон. Он открыл глаза, когда за окном только-только занимался рассвет, и с удивлением обнаружил, как с разных сторон его облепили чёрные птичьи тельца: не все они прижимались к его телу – некоторые предпочли обойтись без этих касаний, впрочем, оставаясь в непосредственной близости. Смелый воронёнок прижимался к груди, шумно посапывая, и в душе Кроули отчего-то расплылось приятное, но такое несвойственное, тепло… Они находились в этом месте вот уже неделю: Кроули не был уверен, что не сбился, считая рассветы и закаты. Ни одна из попыток выбраться из закольцованной реальности не увенчалась успехом, а единственное, на что хватало сил демона – очищение машины, ни одно другое чудо не желало свершаться, напрочь отказываясь повиноваться его желаниям. Кроули хорошо помнил этот вид наказаний: визитная карточка архангелов – отправлять согрешивших людей (и не только людей) в один момент из их жизни, когда и произошла та самая «ошибка», заставляя переживать его снова и снова, постепенно сводя с ума. Впрочем, у светлых созданий было своё видение: все они твердили, что именно так существо лучше всего признает свою ошибку и глубоко раскается. «Да, - думал Кроули, каждый раз выслушивая те бредовые объяснения, - Они будут готовы сказать вам всё, что вы хотите услышать, лишь бы не возвращаться в это место вновь.» Впрочем, для «особо согрешивших» существовал особенный фокус для переосмысления поступков – таких существ заключали не в моменте из собственной памяти, а в новом воспоминании, отражающим самый глубокий страх провинившегося существа. Демон мог отнести свою ситуацию к одной из тех, но никак не понимал, к какому типу её можно отнести: это явно не его собственное воспоминание, но и не глубинный страх, ведь Кроули уж точно не боялся прогнивших домов: испытывал к ним неприязнь, да, но уж точно не страх. И всё же, помимо него здесь были ещё люди – быть может, сознание кого-то из них было использовано..? И всё-таки, Кроули не мог понять, кому понадобилось так жестоко шутить над ним: это могли бы быть демоны, точившие на него зуб, но ведь ни одно тёмное создание не было способно сотворить подобное; что до ангелов, Кроули, конечно, знал, что он им не шибко нравится, но даже так он точно не делал ничего, что могло бы разозлить их настолько сильно. На ум приходил лишь Метатрон, который, должно быть, весьма сильно огорчился отказом Кроули, но даже так, были ли у него причины? Во всей этой ситуации был лишь один плюс: люди в образе птиц перестали бросаться на него и практически не шумели. Они держались на почтительном расстоянии днём, но каждую ночь прижимались к демоническому телу, чтобы согреться. Один из них, маленький птенец, взял за обыкновение кататься на его плече, что, к слову, веселило Кроули, которого обычно сторонились едва ли не все живые и неживые существа. Ну, пожалуй, также хорошо было и то, что никому из них не хотелось есть: в этом зацикленном временном отрезке в принципе не ощущалось никаких обычных потребностей, даже усталости (в физическом смысле) не было, и всё же каждую ночь сплотившаяся компания ложилась спать, чтобы банально не сойти с ума. С каждым рассветом Кроули и маленький Птиц (а именно так демон решил называть птенца за незнанием его имени) на всех порах неслись куда-то вдаль, избегая серой дороги. Они пытались вырваться из иллюзии, и Кроули желал однажды выбежать из-за стены деревьев, чтобы оказаться у какого-нибудь городка, неважно, какого: главное, чтобы там был кто-то живой. Однако сколько бы они ни шли и сколько бы раз не заворачивали, намеренно избегая асфальтной тропы, это всё не имело значения: в конце концов ноги приводили Кроули к той же заброшенной деревеньки с пронизывающим воздухом и удушающим запахом мрачной обречённости. Казалось, даже луна смеялась над незадачливыми путешественниками: Кроули готов был поклясться, что слышал однажды из окна её мерзкое хихиканье и даже видел широкую белозубую улыбку на манер чеширского кота. Ах, это ещё одна вещь, которая оставалась неизменной: круглое ночное светило никогда не худело, превращаясь в тонкий месяц. И всё это топило Кроули в его тихом безумии. Дни сменялись и сменялись, а Кроули уже постепенно начал забывать о том, кем он был раньше, до того, как его затянуло в эту ловушку. Птицы, кажется, тоже становились в большей степени воронами, чем людьми, предпочитая теперь встречать рассветы и закаты, сидя на ветвях деревьев. Кроули засыпал в бревенчатом домике без всей этой каркающей толпы лишь с одним птенцом, который, кажется, начал видеть в демоне своего родителя. От скуки Кроули изредка прогуливался по другим домам, впрочем, не находя там абсолютно ничего нового: в большинстве из них мебели не было вообще, и лишь в одном, самом сохранившемся, здании, прямо на полу лежал пропахший сыростью матрац. Именно в этом домишке демон решил проводить свои ночи. На самом деле, здесь было холодно: до ужаса и зубовного скрежета. С восходом солнца это было просто неприятно, но к наступлению темноты поднимался пронизывающий до костей ледяной ветер, от которого не укрывали даже стены самого лучшего среди имеющихся домика. Жизнь демона была до ужаса однообразной: по утрам он выходил наружу и отрешённо прогуливался меж деревьев, пытаясь выудить из памяти хоть что-то важное, но это самое важное каждый раз ускользало, стоило Кроули услышать громкое «кар» непонятно откуда. Он каждый раз оборачивался, крутился вокруг своей оси, ловя раздражённые писки птенца, но ничего не обнаруживал. Он был здесь один, в окружении птиц, и так было и будет всегда. Это ощущение постоянства даже дарило некоторое умиротворение, оно успокаивало, призывая остаться здесь, в этой чудной деревеньке с одним лишь жителем. Любимый Бентли больше не вызывал тёплых чувств, ненужной грудой металла простаивая вот уже который месяц («А может, год,» - думал Кроули) без движения. Изредка проходя мимо автомобиля, Кроули подозрительно на него косился, но не задерживал взгляд надолго – обычно его внимание тут же переключалось на что-то более интересное. Спустя некоторое время Кроули забыл даже своё имя, будто призрак прогуливаясь по иссохшим садам каждый день и засыпая на приятном матраце каждую ночь. Сбежать он больше не пытался, да и не хотел. Эта бесцветная жизнь за неимением альтернатив постепенно начинала нравиться своей предсказуемостью, и Кроули уже входил во вкус. *** Минуло десять дней с тех пор, как Главный архангел принял свой пост. Светло-зелёное платьишко развевалось, собираясь аккуратными складочками, даже в отсутствие ветра. Она стояла с идеально прямой спиной, гордо подняв голову, и лишь подрагивающие пальцы выдавали то волнение, которое она испытывала в этот момент. Здесь, в ослепительно-белых коридорах, ей было не по себе. Куда легче на земле, где буйство красок отвлекает от нарастающего беспокойства, однако туда девочку почти никогда не выпускали. - Когда? – спрашивала она, а в изумрудных глазах разгоралась надежда. - В скором времени, - отвечали ей привычно мягким голосом. Эта фраза повторялась из раза в раз и никогда не менялась уже долгое время. - И когда наступит это время? – даже у существ, что жили веками, тысячелетиями, порой заканчивалось терпение, и она уже близилась к своей грани. - Оно обязательно наступит, не сомневайся, - в серых глазах плескалось тепло, мягкая ладонь опустилась на светлую макушку, растрепав волосы. Метатрон обнадеживающе улыбнулся, кивком головы указав куда-то вдаль, и они продолжили беседу, двигаясь в указанном им направлении. - Магазин? – коротко вопросил Метатрон. - Предан огню, как и было велено, - последовал ответ со стороны его юной собеседницы. - Что насчёт людей? – не скрывая своего удовлетворения, почти проурчал он. Аэль, а это была именно она, на секунду задумалась. В её памяти всплывал образ отчаянного существа, что бросилось в полыхающее здание, а затем спасло каждого человека, пусть и довольно необычным методом. - Я могу их увидеть? – тонкий голосок слегка дрожал, вопрос, заданный ранее Метатроном, повис в воздухе грозовой тучей, из которой вот-вот должен был хлынуть проливной дождь. - Сейчас нет возможности, - довольно резко отмахнулся Наместник, раздражённо вздохнув, впрочем, его лицо во мгновение ока разгладилось и приняло самый добродушный вид, - Ты не ответила мне, Аэль. Что там с людьми? - Они не будут вам мешать, - отвечала она, глядя в серые глаза. Метатрон наклонил голову, остановившись. Его пристальный взгляд изучал тонкую фигурку, напоминающую скорее подростка, чем взрослого человека. Он издал нечто вроде вопросительного мычания, призывая Аэль дополнить данный ответ, и ангел подчинилась. В её глазах вновь встал тот образ, те танцы пламени и крики людей, которые в отчаяньи выбегали из своих комнатушек, стремясь спасти как можно больше. - Каждый, кто мог контактировать с Главным Архангелом раньше, сейчас мёртв, - произнесла она твёрдым голосом. И это было всё, что понадобилось от неё Метатрону: после этих слов Божий Наместник с хлопком испарился, оставляя после себя давящую атмосферу.  *** Он перестал считать дни, когда минуло пять месяцев. Он вообще перестал обращать на что-либо внимание, полностью проникнувшись своей странной жизнью, и даже немного наслаждаясь ей. Он… Кто – он? Кем он был, кем он является сейчас, зачем вообще это всё? А есть ла разница? Там, невдалеке, стоит интересное строение, которое Он разглядывал каждый день, но оттого оно не переставало быть занимательным. Так к чему эти глупые мысли, если можно просто выкинуть их из больной головы и двинуться вперёд? Тёмные очки в плачевном состоянии лежали где-то здесь, на земле, раздавленные за отсутствием в них необходимости. Он тогда с упоением наблюдал за ломающейся под грузом тяжелого ботинка вещью, но эта радость вскоре закончилась, и предмет стал боле не нужен. В один из таких дней, привычно склонившись над пропастью пустого колодца, Он услышал голос.