Сент Коти

Они почти успевают добраться до дома, — дождь застаёт их уже на улице, где находится дом Чона. Так что они намокают лишь слегка. Тем не менее, Хосок настаивает, чтобы Тэхён принял горячий душ и переоделся. Но перед этим даёт ему выпить немного ликёра на травах. — Я сделал нам чай, — говорит бета, когда Ким, помывшись и переодевшись, снова спускается вниз, — немного настоится и будем пить. Хосок рассыпает купленные специи по баночкам и аккуратно расставляет их на специально отведённой для этого полке. Та посылка с сургучной печатью лежит рядом с плитой, но Тэхён, хоть ему всё ещё любопытно, всё же не спрашивает о ней. Чай, который сделал бета, ароматно пахнет душицей и ещё какими-то травами. В прозрачном заварочном чайнике на дне омега видит и какие-то ягоды. Скорее всего, это сушёная смородина. — Я кладу в чай листья малины и смородины, немного душицы и чабрец, — поясняет Чон, когда они садятся за стол, и он начинает наливать Тэхёну чай в красивую большую чашку из тонкого фарфора, — а ещё немного смородины и иногда клюкву. Получается ароматно и вроде как профилактика простуды. Чай очень вкусный. Тэхёну нравится наблюдать за тем, как Хосок что-то делает или как он говорит. Нравится его манера речи, быстрые тонкие пальцы и низкий голос. Киму вдруг приходит в голову мысль, что у Чона могли бы быть красивые дети. — Хён, ты когда-нибудь хотел завести ребёнка? — от этого вопроса Хосок вздрагивает и отводит глаза. Впрочем, он тут же собирается и, слегка поджав губы, отвечает: — Думал, но пока не сложилось. Иногда мне кажется, что я уже не уверен, что хочу детей. Хотя, если когда-нибудь мне встретиться человек, у которого будет ребёнок, я буду не против заботиться о нём. В воздухе воцаряется пауза. Каждый думает о своём. Из мыслей их вырывает усилившийся дождь. Его капли бьются о стёкла в окнах и ощутимо звонко стучат по крыше. — Наверное, будет идти всю ночь, — предполагает Чон, — похолодает. Дать тебе второе одеяло? — Я знаю способ согреться получше, чем одеяло, — Ким прищуривается и откровенно смотрит на Хосока, усмехнувшись. Вообще-то это не совсем в характере омеги, но сегодня ему почему-то хочется быть соблазнителем. Они занимаются любовью под дождь и песни Эдит Пиаф. Неспешно, но также чувственно и страстно, как и в первый раз. Всё происходит естественно и, можно даже сказать, обыденно, но всё равно кажется Тэхёну волшебным, почти магическим. Хосок как будто знает его тело из прошлой жизни, так точно он чувствует, как именно нравится омеге. Ким проводит языком по верхней губе старшего и умиляется: — У тебя здесь такая милая родинка, хён. — А у тебя вот здесь, — шепчет бета, касаясь подушечкой пальца кончика носа младшего. Они лежат разморённые оргазмом, расслабленные. Тэхён повернулся к Хосоку, который лежит на спине, и только открыл глаза, которые прикрывал до этого, восстанавливая силы. — Ты очень красивый, хён, — вполголоса добавляет Ким. — Красивый у нас это ты, — полушутливо отвечает Хосок, — и ещё ты очень приятно пахнешь. Мне нравится, когда твой аромат усиливается по мере возбуждения. Хосок говорит то, что из других уст звучало бы иначе и, скорее всего, вызвало бы смущение и смятение омеги. Но от Чона комплимент звучит правильно. Это слово такое скучное, на первый взгляд, будто бы определяет то, что происходит. Всё между ними — правильно. Так, как надо. Так, как Тэхёну ощущается комфортным и приятным. Внезапно Киму приходит в голову то, что он должен будет вернуться в Сеул. А потом он вспоминает о работе и на сердце становится тяжело. Он больше не хочет заниматься тем, чем занимался последние семь лет. Но в то же время у него есть обязательства, долг. От слова «долг» Тэхёна начинает слегка подташнивать. Он просто решает сейчас не думать об этом и тянется к Хосоку за новым поцелуем. Бета охотно отвечает. Хосок притягивает Кима к себе, кладёт ему руку на спину и водит по ней. Потом его рука поднимается выше, он слегка надавливает на затылок омеги в процессе поцелуя и массирует кожу его головы. Тэхён закидывает на старшего ногу, переплетает её с ногами беты. Язык Чона проникает в его рот, проводит по верхней десне, касается зубов и затем притрагивается к языку. Хосок не спешит, нежно проводит по языку Тэ, но у того меньше терпения и он сплетает их языки, а потом они начинают то ли борьбу, то ли танец. Поцелуй становится всё глубже и всё влажнее, воздуха в лёгких начинает не хватать. Ким хватается за плечи и спину Хосока, будто бы в них его спасение. Они вынуждены прервать поцелуй, когда кислород заканчивается, но бета тут же переходит губами на шею младшего, целует её, засасывает кожу и слегка покусывает кадык. Секунда, и он нависает над Кимом. Приятная тяжесть его тела придавливает омегу в кровати. Оба они уже возбуждены, и Хосок коленом раздвигает бёдра Тэ и слегка надавливает бедром на пах младшего. У омеги из горла вырывается стон. Они ещё долго целуются и обнимаются, прижимаясь друг к другу, их тела снова разгорячены, а в воздухе снова усиливается аромат винограда и яблок. Ким замечает, что у взмокшего Хосока на лоб прилипла одна прядь и убирает её. Тот благодарно улыбается ему в ответ. Он проводит рукой в промежности омеги, и она вся покрывается смазкой. Вскоре Чон проникает двумя пальцами внутрь, и Тэхёна буквально пронизывает разряд тока от ярких ощущений. И вот он уже идёт навстречу пальцам беты внутри и насаживается на них, двигаясь бёдрами вперёд. Хосок проникает ещё глубже и двигает рукой всё быстрее и быстрее. При этом он продолжает хаотично целовать омегу. То в губы, то в скулу, то в ухо. Он лижет шею, потом берёт в рот сосок Тэ и пропускает его между своим нёбом и языком. Словно растирает его на языке. — Слишком приятно… — вырывается у Кима. Хосок слегка спускается вниз, и свободной рукой берёт член младшего в свою руку, в то время как его пальцы продолжают совершать поступательные движения. Смазка хлюпает и под ними мокро, но они совсем не обращают на это внимание. Тэхёну так хорошо, что он начинает закатывать глаза и понимает, что не сможет сдержаться. Омега кончает с выкриком и Хосок выпускает его член, но всё ещё двигает пальцами внутри, продлевая оргазм Кима. Тот крупно содрогается всем телом и у него такое чувство, что если Хосок не остановится, он кончит ещё раз. Так и происходит. Чон надавливает на простату и Кима снова пронзает мощный, словно электрический, разряд. Семя вторично извергается, и краем сознания омега отмечает про себя, что такое с ним впервые.

***

В последующие дни дождь не прекращается. Иногда он затихает, а иногда усиливается. Хосок и Тэхён никуда не выходят, не считая сада под тентом. Они валяются в кровати, подолгу обнимаются и целуются, занимаются любовью. Порой Хосок встаёт, чтобы приготовить им завтрак, обед или ужин. В таком ленивом времяпрепровождении есть своя прелесть. Когда валяться надоедает, они встают, чтобы посмотреть какой-нибудь фильм. Иногда Тэхён уходит к себе позаниматься французским, и тогда Хосок читает или делает что-то по хозяйству. Позже омега перетаскивает свои учебники в комнату Хосока, и тогда они уже занимаются каждый своим делом, но в одной комнате, в перерывах даря друг другу поцелуи. Из-за дождя воскресная ярмарка отменяется, точнее её переносят на следующую неделю. Следующая неделя менее дождливая, но довольно прохладная. Бета говорит, что такая погода не свойственна сентябрю в этой местности. Вечерами Чон варит им какао или они пьют сидр с корицей, сделанный из принесённых Морисом яблок. Животные уже привыкли к Тэхёну. Особенно Лея. Даже робкий Тани теперь порой запрыгивает к нему на колени. Шарбон и Сэнди утром приветствуют сначала бету, а потом также крутятся у ног Тэхёна, выпрашивая ласку и лакомство и виляя хвостами от радости. Тэхёну кажется, что он половину жизни прожил в Сент Коти. И ему нравится эта жизнь. Такая неспешная и уютная. В Сеуле ему почти всегда приходится есть на ходу, поздно ложиться и рано вставать, делать то, что уже не приносит удовольствия. Да, у него там есть семья, есть Чимин и другие друзья, но во многом его жизнь похожа на ловушку. Ты должен делать свою работу, ты должен заниматься клиентами, ты должен, должен, должен … Работа занимает огромную часть жизни Кима. Редко ему удаётся уйти с работы вовремя. И, не считая выходных, он порой живёт в своём офисе. Да и в выходные порой приходится сидеть за документами, если нужно подготовиться к судебному слушанию. Сейчас всё это кажется далёким и раздражающим. Вряд ли это хорошо, что человек так думает о своей работе. Учитывая то, что она его кормит. Но вот радости не приносит. Скорее забирает её. Тэхён любит музыку, любит французский, любит кино и книги, хорошее вино с сыром. Когда-то также он любил и юриспруденцию. Но теперь, получается, разлюбил. Как бы это ни было печально … — О чём ты думаешь? — спрашивает у Тэхёна Хосок, когда тот в очередной раз задумывается о своём будущем, — Заметил, что тебя будто что-то тревожит. Ты думаешь об этом и вот тут, — Хосок показывает пальцем на место чуть выше переносицы, — появляется складочка. Это мило, но я бы хотел тебе помочь. Если хочешь, поделись со мной. Тэхён рассказывает Хосоку всё, не таясь. О том, как сам выбрал стать юристом, о студенческих годах, о стажировке, о тяжёлом труде, когда приходилось работать на репутацию. Омега рассказывает о своей фирме, а потом о том, как теперь, спустя пять лет, он больше не только не получает удовольствие от работы, но и раздражается от необходимости ходить на неё. Чон внимательно слушает, а потом спрашивает: — А чем бы ты хотел заниматься? — Если честно, понятия не имею, — признаётся Ким, — Мне нравится много вещей в жизни, но я не знаю, как их можно сделать своей профессией. Опять же всё то, что мог бы всё-таки делать, будет воспринято моими близкими, как дауншифтинг. — Ты живёшь ради себя, а не своих близких, — подмечает бета вполголоса, — И если они любят тебя, то примут твой выбор. — Знаешь, — немного помедлив, говорит, омега, — у меня была такая идея…только ты не смейся. В общем, ты же знаешь, что бывают такие книжные совмещённые с кофейней? — Да, — кивает головой Хосок. — А я думал о том, чтобы продавать винил и кофе. То есть, люди могли бы прийти, послушать пластинки за чашкой кофе и выбрать что-то для себя. — О, это же отличная идея! — воодушевляется Хосок, — Ничего подобного раньше не встречал. Кафе, — сколько угодно, магазины винила, — тоже. Но чтобы вместе… Это классный концепт, Тэ! — Правда? — Тэхён радуется тому, что Хосок находит его идею интересной. — Абсолютно!

***

Наступает воскресенье и Хосок с Тэхёном идут на ярмарку в Сент Коти. К счастью, сегодня нет дождя, но всё же немного прохладно. Ким надевает светло-коричневый свитер из кашемира и синие джинсы с синими же кедами. Хосок тоже в джинсах, только широких, светло-голубых. На нём футболка, поверх которой надет кардиган, лицевая часть которого кажется состоит из больших квадратов. Четыре спереди, а сзади цельная спинка. Один квадрат голубой, второй-зелёный, третий-розовый, четвёртый-жёлтый. На ногах у беты замшевые лоуферы в тон джинсам. Чон надел хлопковую шапку бини и взял с собой уже знакомый младшему шоппер. Тэхёну любопытно, на что же похожа ярмарка в Сент Коти. Наверное, это что-то необычное и красивое. Так оно и есть. Площадь украшена гирляндами и венками из осенних листьев. По периметру стоят тенты из красного текстиля. В этих лавочках продаётся много всего интересного, — сувениры, сладости, специи, напитки, уличная еда. Посреди площади стоит карусель, к которой выстроилась небольшая очередь. На ней катаются и взрослые, и дети. Играет музыка, повсюду слышна французская речь. В воздухе пахнет глинтвейном, горячим шоколадом, выпечкой с корицей и пряностями. Многие люди одеты нарядно, и Тэхён едва сдерживает себя, чтобы не достать телефон и не начать снимать. Всё-таки вряд ли местным понравится такое. Хосок держит его за руку, пока Тэхён вертит головой из стороны в сторону, впитывая впечатления. Время от времени с Хосоком кто-то здоровается или первым приветствует знакомых он сам. Они покупают горячий шоколад с перцем и пьют его небольшими глотками. Выпив шоколад, Тэхён чувствует как тепло разливается по жилам, а во рту всё ещё ощущается этот сладко-острый вкус. — У тебя на губе … — начинает бета, посмотрев на него. — Что? — Подожди-ка. Хосок тащит его в сторонку от толпы и достаёт салфетки из шоппера. Вытащив одну из упаковки, он подносит её к губам Тэ и нежно промокает. Тэхёна завораживает такая близость беты. У того при свете гирлянд золотистые блики в глазах тёплого-карего цвета, а карамельная кожа, кажется, сияет. Омегу неотвратимо к нему тянет. — Поцелуй меня, — вырывается у Кима. Хосок приближает своё лицо к лицу омеги и касается его губ своими. Буквально на пару секунд, а у Кима уже мурашки по телу. — Bonjour, — кто-то вдруг обращается к ним, и омега видит Мориса, соседа Чона. Его лицо выражает недовольство, и Тэхён думает, что это как-то связано с их поцелуем. — Bonjour, — почти хором здороваются Ким и Чон. Морис отходит от них, но потом оглядывается на ходу. Отходит дальше и снова оглядывается. Тэхён старается не придавать этому значения, тем более, что Хосок кажется ему спокойным. Впрочем, как и всегда. В круговороте ярмарочных событий встреча с Морисом забывается. Хосок и Тэхён ещё немного гуляют, покупают что-то похожее на корн доги и яблоки в карамели. Делают селфи, и Ким приобретает симпатичные сувениры для своих родных и друзей. Возвращаются они домой уже ближе к ночи, принимают душ, а потом засыпают в объятьях друг друга. На утро после завтрака бета говорит, что ему нужно проведать виноградник, — как он там после дождей. Тэхён остаётся дома один. Буквально через десять минут в дверь стучат. Возможно Хосок забыл что-то, но зачем ему стучаться? Это ведь его дом. Но это не бета. На пороге стоит Морис. Поздоровавшись, он начинает что-то говорить, и Тэхён отвечает ему, что Хосока нет дома. Тот мотает головой и тычет пальцем в грудь Кима. Мол, я пришёл не к нему, а к тебе. После чего он произносит что-то длинное, из чего омега понимает только несколько слов. «Хосок», «альфа», «ребёнок» и ещё «будь осторожен». — Je ne comprend pas*, — пожимает плечами Ким. Морис, словно зная, что так и будет, достаёт из кармана брюк сложенную записку и уходит. Тэхён разворачивает её. На листке бумаги на ломанном корейском, очевидно, с помощью машинного перевода, напечатано: «Будь осторожен, Хосок просто играет тобой. Ему не нужен омега, он ищет альфу. Кроме того, у него есть ребёнок. В Париже.» От прочитанного у Кима начинает кружится голова, и он буквально оседает на диван в гостиной. Что. Всё. Это. Значит?!