Нелюбимый сын. Мидгард

Локи открыл глаза и первым делом увидел сдержанно улыбающееся синекожее лицо. — Фрост? — хрипло выдавил Смирнофф, разглядывая знакомого. — Как ты успел добраться сюда так быстро? Йотун покачал головой и грустно улыбнулся: — Не так уж и быстро. На дорогу ушла почти неделя. Ты долго пробыл без сознания, Повелитель. — Прошу, давай без нелепых обращений между друзьями, — поморщился Локи недовольно. — Я был и остаюсь Локи для тебя. Сколько именно я отсутствовал? — Это честь, — Фрост склонил голову в знаке благодарности и почтения. — Десять дней ты был на грани жизни и смерти. Только умения леди Сиф в лечении тяжёлых магических ран смогли спасти тебя. Она погрузила тебя в лечебный сон, чтобы тело и магия смогли хоть немного восстановиться. — Немало, — Локи повозился на подушке, морщась от боли. — Чувствую, рана не зажила? — он хотел было поднести руку к повязке на груди, но замер, рассматривая левую ладонь. Без трёх пальцев. — Хм. А это я даже не заметил. — Пальцы пришлось ампутировать из-за обморожения, — в голосе Фроста не было сочувствия. Йотун прекрасно понимал,что Локи оно было не нужно. — Ты ведь держал кнут именно левой рукой. Выжившие в битве с ужасом рассказывают про твоё орудие смерти. Им не доводилось раньше видеть ничего подобного. — Мне тоже, — хмыкнул Смирнофф, кладя беспалую ладонь на грудь, стянутую плотной повязкой, через которую проступали несколько кровавых пятен. — Меч был заговорëнный? — Разумеется. Иначе леди Сиф давно бы излечила тебя, — Фрост аккуратно поправил одеяло, которым был укрыт новый король йотунов. — К слову, она и Тор совершенно измотаны бдением у твоей постели и сейчас спят. Они доверили только мне охранять твой покой и будут в ярости от того, что именно в мой дозор ты пришёл в себя. Леди что-то говорила про «хороший пинок по заднице за неаккуратность». — Тогда мне немало повезло, — Локи засмеялся бы, не будь так больно. — Где Ауд? Он помог мне в самый тяжёлый момент, и я хочу отблагодарить его. — Стоит стражей у дверей. Отгоняет гвардейцев и ворчит про «бесполезных полукровок». — Прекрасно, — довольно кивнул Локи, не ожидавший такой верности от вчерашнего врага. — Позови его, будь так добр. Ауд в покои ворвался вихрем, сложил руки на груди и яростно уставился на короля. — Ты чуть не помер, полукровка! — возмущëнно воскликнул он. — Всё было бы напрасно, посмей ты сдохнуть! — Не сдох же, — оскалился Смирнофф, осаживая разошедшегося йотуна. — Хм, — Ауд неприятно осклабился в ответ. — Уже тренируешь хватку настоящего короля? — Пора, — кивнул Локи, глаза которого уже слипались даже от такого недолгого разговора. — Я благодарен тебе за помощь. Без твоего вмешательства мы все были бы мертвы сейчас. — Сам сказал: это было и в моих интересах тоже, — Ауд почесал подбородок, совершенно не тронутый словами повелителя. Локи слабо улыбнулся, почти очарованный грубостью нового подданного. — Разбудите меня, когда придут Тор и Сиф. До тех пор мне нужен отдых, — приказал он, отпуская воина взмахом руки. — Как прикажете, Вашество, — издевательски поклонился Ауд и вышел, громко хлопнув массивной створкой двери. Фрост же проводил воина насмешливым взглядом и вернулся на пост около постели больного. — Он последние дни на сильном взводе, хоть и отчаянно скрывает, что его что-то волнует, — поделился йотун наблюдениями. — Никогда не замечал за ним такой эмоциональности. — Вы знакомы, — Локи приподнял бровь, выдавая любопытство. — Встречались в юности. И никогда не ладили, — Фрост чуть поморщился. — У нас полярные взгляды на то, как стоит добиваться поставленных целей. Я предпочитаю диалог и мягкое воздействие, а он считает меня за это слабаком и прёт напролом, размахивая мечом. — Я догадываюсь, что именно его гнетëт, — Смирнофф устало прикрыл глаза. — Пока я не в состоянии сам выяснить необходимое, поэтому попрошу тебя: узнай всë, что сможешь, о моём брате по отцу. Начиная с имени, которое я не удосужился спросить. — Хаук. Его зовут Хаук, — Фрост наклонил голову вбок, с искоркой любопытства в глазах разглядывая короля. — Предполагаю, что ты не собираешься следовать традиции и казнить его? — Ты совершенно прав, — Смирнофф закашлялся, утëр выступившую на губах кровь и устало прикрыл глаза. — Это было бы ненужной жестокостью и расточительством. Всё можно пустить на пользу Йотунхейму и Девяти мирам, особенно если речь идёт об особе королевской крови. — Но он вполне может попытаться свергнуть тебя, — Фрост был несколько обеспокоен такой перспективой. — Хотя, согласно тем слухам, что доходили до меня, Хаук слишком слаб, чтобы решиться на такое. — Что ты слышал? — Немногое, если признаться, — Фрост задумчиво посмотрел в окно, за которым бушевала снежная буря. — Лафей не жаловал конкурентов, сам понимаешь. После рождения мальчика он убивал предыдущего, чтобы одновременно иметь номинального наследника и при этом избавиться от угрозы со стороны потенциального претендента на трон. Хаук родился слабым и недоношенным, и его заключили в башню, якобы для его собственной безопасности. Те слуги, что допускались до него, шепчутся, что он изнежен и бестолков. — Ты уже успел пообщаться со всеми и выяснить подноготную моего брата, о коем я не знал до недавних пор? — одобрительно усмехнулся Локи. Фрост мягко, как и всегда, улыбнулся. — Я счёл неправильным без толку терять время, господин. Локи недовольно зашипел на обращение, чем развеселил друга. — Я знал, что на тебя можно положиться, друг мой, — Локи протянул Фросту слабую руку, которую тот аккуратно сжал в своих ледяных длинных пальцах. — Я хочу, чтобы ты и впредь оставался при дворе. — Как прикажет мой король, — снова склонил голову йотун. — Но ты совсем измотан разговором, так что пришло время отдыха. Спи, а я буду стеречь твой покой. В следующий раз Локи проснулся от появления в покоях друзей. Он издалека услышал громогласный голос брата, чем-то очень возмущëнного, и злое шипение Сиф. — Засранец! — первым делом постановила альвийка, стоило ей убедиться, что Локи не спит. — Так глупо попасться! — Как ты, брат? — одновременно с ней намного более миролюбиво спросил Тор. — Неплохо, насколько это возможно, — Смирнофф помахал беспалой рукой. Тор печально кивнул. — Да уж, неприятная потеря, — согласился он. — Я не в силах их восстановить, — гнев Сиф быстро потух, и она печально опустила голову. — Заговорëнный меч оказался настоящей дрянью. — Надеюсь, вы эту дрянь уничтожили? — спросил Локи как само собой разумеющееся. — Расплавил его молниями, — Тор похлопал по молоту, висящему на поясе. — Он долго сопротивлялся, я чуть не спалил тронный зал! — Хорошо, — Смирнофф одобрительно кивнул. — Не стоит такой мерзости пачкать Девять миров. Чем именно он был заговорëн? — Чёрной гнилью, — в голосе Сиф даже после отдыха сквозила усталость. — Я три дня билась с ней, потому и не успела спасти твои пальцы. Пришлось ампутировать мимоходом, пока не пошло заражение крови. — Разберëмся, — уверенно заявил Тор. — Уверен, цверги сумеют что-то смастерить, что рука будет краше прежней. — Было бы неплохо, — вздохнул Локи. — Было бы неплохо… Ещё три дня Локи провёл в постели, с трудом способный двинуться. До уборной его магией переносила Сиф, или Тор — на руках. Было немного унизительно, но Локи сдерживал неуместную гордость и не переставал благодарить небеса, Хель и подругу за заступничество и защиту. Небеса и Хель молчали, а Сиф отмахивалась и требовала поправляться скорее. — Я хочу увидеть Хаука, — решил Локи на четвёртый день. — Время идёт, а он всё сидит в башне, не зная собственной судьбы. — Учитывая, что он провёл там всю жизнь, ожидая, что Лафей народит ещё наследника и убьёт его, то мог бы посидеть ещё немного, — проворчала Сиф, болезненно относившаяся к любой попытке друга избежать лечения. — Так не достаточно ли он настрадался? — хмыкнул Смирнофф. — Прояви немного сочувствия, о, суровая воительница! — Какая из меня наëмница, если я буду сострадать всем подряд, — фыркнула ни капли не убеждëнная альвийка. — И даже за бесплатно. — Уверен, что ты сменишь строгость на милость, когда мы откроем сокровищницу Йотунхейма и знатно там покопаемся, — сипло засмеялся Локи. — Будь золото и серебро способны подкупить меня, я бы до сих пор сидела в лесах Хельхейма! — возмутилась Сиф, посылая в дурачащегося друга слабое заклинание щекотки. Смирнофф легко отогнал шуточную магию, но тут же нахмурился. Битва в тронном зале и призыв ледяного кнута сильно истощили его резерв и ауру, которые до сих пор не восстановились. Ощущение было на редкость мерзким и уже почти позабытым — подобное случалось с ним только в самом начале ученичества у Атли. — Тяжко? — сочувственно спросила Сиф. — Пока что восстанавливающее зелье принимать ещё рано, ты и так наглотался его по горло. — Знаю, — вздохнул Локи. — Но от этого поторопить процесс хочется не меньше. Но хватит заговаривать мне зубы! Я всё ещё хочу увидеть Хаука. — Упрямец, — проворчала Сиф, недовольная тем, что её уловка не удалась. — Приведу я тебе твоего братца. Обрастаешь роднëй по всем мирам с невероятной скоростью, к слову! — Не вижу в этом ничего плохого, — тонко улыбнулся Локи. — Тем более, что от дурной крови мы уже избавились. — Я приведу Тора, а Ауда отправлю за Хауком, — решила Сиф. — Но пообещай, что сразу отошлëшь его, как только устанешь! — Обещаю, — кивнул Локи, и без требований Сиф не собиравшийся мешать собственному исцелению. — И позови ещё Фроста. — Я подозреваю, что ты затеваешь, — пронзительно посмотрела на Локи альвийка. — Но мешать не буду. Йотунхейм — твоя законная головная боль. Я с этими упрямцами йотунами уже намучилась по горло. Тор из всех призванных пришёл первым, сразу начав жаловаться на йотунов, почти слово в слово повторяя слова Сиф про упрямцев. — Упëртые, как бараны! — воскликнул он. — И вообще страха не знают, даже под присягой и клятвой. Изворачиваются как могут, лишь бы нагадить. — Не переживай, я сформулирую Приказ так, что они перестануть дурить, — пообещал Локи. — В прошлый раз было маловато времени. — Помоги тебе небеса с таким наследством, брат, — с искренним сочувствием вздохнул Тор. — Более проблемного народа мне видеть не доводилось! Один Ауд нормальный, да и то не без придури. — А как же Фрост? — Локи было искренне интересно, что брат думает об их общем друге. — Хитëр, как лис, — покачал головой Тор. — Не удивлён, что вы быстро сошлись. В сладкоречии он с тобой вполне способен посоревноваться. Но, конечно, проиграет. В дверь постучали. Хмурая Сиф, крайне недовольная происходящим, пересела в кресло у изголовья кровати и достала кинжал, выглядя, мягко говоря, неприветливо. Тор, более расслабленный и скорее заинтересованный, встал у окна. Но руку на Мьëлльнир таки положил, нежно поглаживая верный молот. Ауд распахнул дверь, не дожидаясь ответа, как и всегда. Прошёл в покои и встал посреди комнаты, сложив руки на груди. — Не бойтесь, Ваше Высочество, ваш брат совершенно не похож на отца, — раздался из коридора успокаивающий голос Фроста. — Заверяю вас, пока что он хочет только поговорить. В ответ ему тихо всхлипнули, и в покои вошёл йотун, обречëнно опустив голову и нервно выкручивая пальцы. Он почти бегом добрался до Ауда и спрятался за его широкой спиной и только тогда позволил себе выглянуть из укрытия и посмотреть на ожидавших его. Хаук, а это мог быть только он, был очень низким и тонкокостным для йотуна и необычайно красивым, несмотря на не самые привычные для не-йотунов синюю кожу и алые глаза. Тонкие черты лица, пухлые губы и обрамлëнные длинными ресницами глаза — он невероятно отличался от рослых и крепких Фроста и особенно Ауда, огромного даже по меркам его народа. А волосы его были не иссиня-чëрными, как у всех жителей Йотунхейма, а снежно-белыми, заплетëнными в изысканные косы, украшенные золотыми бусинами. Да и вообще принц был одет, по меньшей мере, нетрадиционно. Плечи и грудь покрывали золотые пластины, к которым крепились полупрозрачные ткани, на поясе и бëдрах была похожая конструкция. Открытые взору руки были увиты звенящими браслетами, как и лодыжки. Стоит ли говорить, что наряд скорее подчëркивал наготу принца, чем скрывал её. — Необычно, — постановила после минуты взаимного разглядывания Сиф, всегда острая на язык. — Это повседневный наряд или для важных событий? Хаук смутился и опустил взгляд, так ничего и не сказав. Только схватился за плечо Ауда и прижался к, кажется, привычному защитнику. — Это традиционный наряд наложницы, миледи, — пояснил Фрост. — Лафей любил унижения, как вы могли догадаться. Локи посмотрел на Тора, молча прося разобраться с ситуацией. Одинсон тут же скинул с плеч плащ, подошёл к испуганно дëрнувшемуся в сторону Хауку и укутал того в тёплую ткань. Злобный и откровенно ревнивый взгляд Ауда он проигнорировал. — Держи, маленький, — ласково пробасил он, возвышаясь над йотуном минимум на голову. — Нечего тут голышом ходить. — Спасибо, господин, — прошептал принц, пряча лицо в мехе, которым была оторочена горловина плаща. — Какой я тебе господин, — покачал ему головой Одинсон. — Тор я. Родня, как-никак. Хаук уставился на Тора огромными глазами, явно не понимая, каким образом ас мог быть ему роднëй. — Локи всё объяснит, — указал Тор в сторону постели, на которой лежал их общий брат. — Поставьте Хауку кресло, — приказал Локи, уже понявший тот факт, что сурового разговора с допросом не получится. — Я хочу поговорить с братом спокойно. Ауд перетащил кресло из угла в центр комнаты, подтолкнул принца, чтобы тот сел, и встал за спиной, как настоящий телохранитель. Сразу было видно, кому по-настоящему принадлежала его верность. Йотун был готов биться за Хаука до последней капли крови, лишь бы тот был в порядке. — Успокойся, Ауд, — мягко сказал воину Локи. — Я обещал тебе жизнь моего брата и никогда не нарушаю данного слова. Так что прекрати метать молнии глазами — это прерогатива Тора. Хаук смотрел на троицу во все алые глаза, в которых понемногу зажигалась надежда.