Нелюбимый сын. Мидгард

Брок Рамлоу чувствовал слежку. Он постоянно просыпался ночью, несмотря на выпитое в баре, а утром не переставал оборачиваться через плечо. Никки могла только поражаться невероятному чутью этого человека. Человека. Предателя. Агента Гидры. Той самой Гидры, в борьбе с которой чуть не погиб Стив и ушёл в иной мир Баки Барнс. Поэтому она только слегка веселилась, не чувствуя особых угрызений совести, когда Рамлоу старательно облазил весь дом на предмет жучков и ничегошеньки не нашёл. — Суки, — прорычал красный от злости агент. — Точно же что-то есть. Никки была зла не меньше, но не лично на Рамлоу, а на ситуацию в целом. Судить же Рамлоу и его отряд она не спешила. Две смерти вообще прекрасно отучали от торопливости. Из разговора командира отряда и Роллинса она вынесла, что те не в восторге от собственного положения и с радостью бы свалили от заварушки куда подальше. Только вот слишком мелкие сошки с ограниченными возможностями, чтобы нечто подобное провернуть. Пирс… Никки это имя было прекрасно знакомо, хоть лично с министром она не сталкивалась. Тот, кто стоял надо всеми, даже Фьюри, и мог легко всех же нагнуть. Ох-ох-ох, картинка-то безрадостная. Помочь по привычке хотелось всем, таков уж у Смирнофф характер, но если придётся выбирать, то она это сделает легко: Стив был её подопечным и другом её детей, союзником и единомышленником. Рамлоу с отрядом — просто людьми и бойцами, которым она симпатизировала. — Похуй, — решил через час Рамлоу, чуть не сплюнув от досады. — Охота смотреть, как я тут шатаюсь из угла в угол и дрочу в душе — да пожалуйста! Как бы не Зимний прослушку ставил, раз она так заныкана идеально, — пробормотал он себе под нос. — К слову о Белоснежке… Он тяжело вздохнул и пошёл одеваться. В форму. Что подтверждало подозрение Никки, что выходных у СТРАЙКа не было в принципе. Красоты представшего перед ней без футболки командира она оценила, но затем повернулась к жертве бессовестного шпионажа спиной. Всё равно перед глазами стояло совсем другое тело и совсем другой мужчина. — Сучья же жизнь, — прошипел под нос Рамлоу, проверяя пистолет и убирая его в кобуру. — Свалить бы на Багамы от всего подальше. В машине Никки устроилась на пассажирском сиденье, с интересом наблюдая, как Рамлоу, вообще за рамками профессионального самоконтроля оказавшийся на редкость легковоспламеняемым парнем, матерится под нос по-итальянски и с трудом удерживается от того, чтобы начать лихачить. Несложно было догадаться, что едут они не в ЩИТ, который дал отряду выходной, а в гости к Гидре, так что Никки немного напряглась, когда они входили в двери банка, где располагалась база. Мало ли какие артефакты завалялись у чёртовой секты, может, и её смогут выследить. Но они мирно прошли мимо охраны, проверившей пропуск Рамлоу, и направились на лифте вниз. На нижнем этаже Рамлоу встретил уже готовый ко всему отряд, вяло отсалютовавший командиру. — Как настрой? — спросил Рамлоу скорее из вредности, чем ожидая ответа. — Говно, — сказал как отрезал Роллинс за всех. — День, чтобы помереть, не самый подходящий. — А какой подходящий? — хмыкнул командир, дежурно инспектируя взглядом каждого бойца по отдельности. Роллинс в ответ только поморщился. — Агент Рамлоу, Зимний Солдат готов к разморозке, так что пройдите в лабораторию, — раздался голос от дальних дверей, из-за которых выглянул непримечательный лысоватый мужчина в белом халате. — Ты мне покомандуй ещё, — рыкнул командир, отчего мужчина с замашкой на учёного заметно побледнел. — Я не готов сегодня к твоим выебонам, учти, Симмерс. Симмерс поджал губы, пытаясь удержать лицо, и исчез за приоткрытыми дверьми, ведущими в упомянутую лабораторию. — Погнали, парни, — Рамлоу нахмурился ещё больше, чем до этого. — Готовимся к шоу. В лабораторию Никки вплыла первая и с любопытством сунула нос в каждый угол, оставив странную яйцеобразную конструкцию, явно бывшую гвоздем программы, напоследок. Симмерс в это время что-то активно набирал на допотопном компьютере, а бойцы распределились по комнате и начали готовить оружие. Никки подлетела к капсуле, у которой было окошко, но оно настолько замëрзло, что различить что-либо внутри не представлялось возможным. Но от промелькнувшего в голове подозрения, что «Зимним Солдатом» называли не какой-нибудь сложный пулемёт, а именно что солдата, по эфемерной спине пробежала толпа несуществующих мурашек. Оставив догадки на потом, Никки перебралась за спину Симмерсу, старательно запоминая последовательность действий. Рычажки, кнопки и тумблеры не были подписаны, к огромному сожалению призрака. — Старт программы, — сообщил тот, нажимая наконец на красную кнопку по центру панели (очень изобретательно). — Ожидаемое время первого этапа, как и всегда, двадцать три минуты. От капсулы пошёл ледяной пар, заполнивший всё помещение в считанные секунды. И если Никки на него было плевать, то вот живые заметно поëжились, а «учёного» вовсе затрясло от холода. Куртки участникам, видимо, не полагались по форме. Двадцать три минуты тишины, нарушаемой только щëлканьем механизмов, обещали тянуться долго, так что Никки выдержала только пять. Потом она пожала плечами и вылетела в коридор, собираясь вернуться вовремя. Супертайная и крутая база Гидры, спрятанная в центре Нью-Йорка, была на нижнем этаже похожа на какой-то нищий барак, где из приличного были только камеры под потолком. Никки исследовала помывочную без отопления и с единственным шлангом, прикрученным к стене, комнатушку с брошенным на пол куцым матрасом и запирающуюся на решётку, как для дикого зверя в зоопарке. Потом была оружейная, максимально набитая всякими смертоносными штучками, в которых Никки ни черта не понимала, так что там она задерживаться не стала. В самом конце коридора располагался тренировочный зал с беговой дорожкой странной, явно укреплённой конструкции, и рингом. И всё было настолько однообразно-серым и затëртым, что Никки только тяжело вздохнуть могла и вернуться в лабораторию. Как раз двадцать три минуты подходили к концу. Из обхода она сделала неутешительный вывод: держали тут всё-таки не пулемёт, а кого-то, кому нужно было мыться, спать и тренироваться. Живое существо. От одной мысли сжимались кулаки. Никто, даже самый ужасный монстр, не заслуживал такого обращения. Либо убей, либо относись нормально — так она считала. Но не издевайся, не низводи до предмета без души и разума. Вот кому она точно собиралась помочь: даровать мир, будь он в виде освобождения от пут или от всех мучений разом. — Открытие капсулы через десять секунд, — объявил Симмерс, нервно вытирая вспотевший даже в холоде лоб. Бойцы собрались и подняли оружие, и Никки уже ожидала, что из капсулы выскочит какой-то мутант, но там оказался обычный человек. В обтягивающей чёрной одежде и с остатками инея на голубоватом от холода лице. Никки даже не сразу заметила, что из-под рукава выглядывали железные пальцы: она больше смотрела на лицо. Потому что не далее как вчера она видела его на добрых двух десятках рисунков, зажатых в дрожащих пальцах Стива. Здравствуй, Баки Барнс, как бы так ни случилось, что и ты жив столько лет спустя. Никки внимательно наблюдала за процессом разморозки. Если бы у неё был желудок, её бы точно вырвало пару раз, но пронесло. Впервые она по-настоящему порадовалась, что была бестелесна. Зимнего Солдата крутили на столе, как полуразмороженную тушку курицы, и всем было плевать, что перед ними лежал человек, такой же, как они. Никки отвернулась от зрелища на миг, чтобы собраться и не закричать в голос от душевной боли за Баки, и увидела Рамлоу. Как тот смотрел на стол и то, что на нём происходило. Тот же взгляд, та же вина и печаль, как когда он смотрел на Стива и думал, что никто не замечает. Никки задумалась, но тут же отложила мысли на потом и вернулась к изучению процесса разморозки: мало ли что им может пригодиться в будущем. Когда Зимний Солдат впервые моргнул и дёрнул пальцами, Никки чуть слышно облегчëнно вздохнула: до этого всё это выглядело как издевательства над трупом, если честно. Вскоре Баки Барнс начал обретать нормальный цвет кожи, дышать глубже. И первым делом, когда смог двигаться, повернул голову и уставился в сторону Никки. Было непонятно, смотрел он на неё или сквозь неё на Рамлоу, поэтому Никки отлетела в сторону. Зимний нахмурился и проводил её расфокусированным взглядом, видимо, пытаясь понять, почему никого не видит на её месте. «Два чувствительных на мою голову, — со смешком подумала Смирнофф. — Ну ничего, ещё спасибо скажете, что тут вместе с вами болтаюсь. Я же вас всех спасать собралась». — Можно на помывку, — Симмерс даже не пытался скрыть облегчения. — Помните, только холодная вода! — Без тебя, умника, знаю, — огрызнулся Рамлоу и подошёл к столу. — Вставай, Зимний, пора купаться. Баки Барнс долго моргнул, переводя внимание с невидимки на командира, и медленно сел на столе, заметно дрожа и пошатываясь. Рамлоу терпеливо подождал, пока тот придёт в себя хоть немного, и кивнул головой в сторону двери, поторапливая. В душевой на одиноко стоящей скамейке уже лежала аналогичная надетой на Барнса одежда, только сухая и без сгустков какого-то непонятного геля. — Давай, Белоснежка, придётся потерпеть ещё немного холода, чтобы сосуды не рванули, — почти извиняясь, подтолкнул Рамлоу подопечного к стене. — Раздевайся давай. Напор, как всегда, сделаю слабый, а ты сам отмывайся. Барнс, бросив в приблизительном направлении Никки короткий и уже недобрый взгляд, неловкими пальцами стянул лонгслив. Железная рука произвела на Смирнофф немалое впечатление, особенно путаница застарелых и всё равно воспалëнных шрамов на плече. Если Зимний солдат был супером, как Стив (а кто ещё смог бы пережить заморозку, к тому же, видимо, неоднократную?), то тот факт, что шрамы не сходили, говорил о многом. Это означало, что идёт постоянный разрыв тканей или отторжение металла, или и то, и то разом. На протяжении скольких лет? Если Барнс попал к Гидре сразу после «смерти», то получалось до чёрта много. Целая немаленькая жизнь. Пока Никки раздумывала, Рамлоу включил шланг и направил поток на Солдата. Уже почти не дрожа, Барнс набрал ледяной, судя по всему, воды в ладони и умыл лицо таким до боли усталым и человеческим жестом, что у Никки сердце сжалось. Да и Рамлоу заметно перекосило, скорее всего, из-за отвращения к самому же себе, что Никки очень даже поняла и чуть-чуть одобрила. Пусть мучается совестью — охотнее побежит к Стиву сдаваться. Барнс в это время выдавил прозрачное мыло из диспенсера на стене и оперативно отмыл тело от остатков геля. С волосами вышла заминка: мыть одной рукой получалось медленно, а в левой железной путались волосы. — Иди сюда, чудушко, помогу, — вздохнул Рамлоу. — И почему мне кажется, что ты это подстраиваешь каждый раз? Судя по короткой самодовольной улыбке Барнса, всё так и было. Интересно, кажется, отношения между командиром и Солдатом были не такими очевидными, как показалось сначала. Никки внимательно наблюдала, как Рамлоу мылит волосы подопечному, смывает пену и аккуратно расчëсывает, разбирая колтуны пальцами. Барнс, повëрнутый к Рамлоу спиной, уже улыбался в открытую и почему-то ужасно в этот момент походил на довольного очередной выходкой шаловливого кота. — Хорошо, что я добился того, чтобы уроды убрали камеры отсюда, а то вою бы было, — проворчал Рамлоу, заканчивая процедуры. — Меня бы мигом убрали, а тебя в мозгоëбку засунули, чтобы не расслаблялся. — Жизнь командира — в приоритете, — ответил Солдат чуть лениво, растягивая гласные. И явно говоря этим намного больше, чем казалось со стороны. — Молчи, дурень, — прошипел Рамлоу и дёрнул подопечного за ухо. — За дверью никого нет, — успокоил взволнованного командира Солдат, бросая долгий взгляд в сторону Никки. И не соврал ведь — Никки-то была внутри. Почему Солдат решил так рисковать и показать неуставную человечность не пойми кому, Никки не понимала. Её легче было принять за надзирателя, новый механизм давления, а не за союзника. Но он доверился. Как и почему? Что-то учуял, помимо её присутствия? Рамлоу, кстати, тоже периодически косился в её сторону, не выказывая, впрочем, по этому поводу никаких эмоций. Видимо, пришёл к какому-то выводу, Никки не известному. Остаток дня прошёл, скорее всего, дежурно, в понимании Гидры. Зимний был одет, накормлен, усажен перед монитором, на котором мелькали с дикой скоростью куски текстов и фотографии, потом доставлен в тренировочный зал и тир, находившийся на этаж выше. Никки внимательно наблюдала за происходящим, но пока что ничего поразительного не происходило. К чему Зимнего готовили, она пока не выяснила, казалось, что его «разбудили», не до конца придумав, что с ним делать. У Рамлоу зазвонил телефон под самый вечер, и тот скривился, увидев имя на экране. Звонил некто “Сука Ситуэлл”. — Мистер Пирс прибудет на базу послезавтра, — не здороваясь, сообщил он. — До тех пор никаких действий по отношению к Агенту не предпринимать. Только тренировки. — Понял, будет сделано, — так же неприветливо отозвался Рамлоу и дождался, пока на той стороне скинут звонок. Потом убрал телефон и повернулся к Барнсу. — Белоснежка, кончай насиловать мишень, и так вся как вырезная снежинка. Спать пора. Солдат скривился, но отложил винтовку — а это вроде была винтовка, на совершенно непрофессиональный взгляд Никки, — и сумрачно кивнул. Смирнофф его понимала: кому понравится жить в клетке с убогим матрасом на полу. Рамлоу сочувственно посмотрел на Зимнего, но никакой поблажки не сделал. Только перед самым уходом притащил дополнительную питательную смесь и молча пошёл на выход. Следом за ним направился СТРАЙК, который весь день провёл в качестве декораций. — Завтра сбор как обычно, — отдал приказ видимо уставший Рамлоу своим людям. — Так что не шароëбиться, а сразу по домам. Мей и Лаки особенно касается. Упомянутые одинаково скуксились, но командир на придуривания настроен не был, поэтому они быстро посерьëзнели и кивнули. Рамлоу сел в машину и поехал обратно на квартиру, на этот раз не буяня на дороге. А припарковавшись во дворе, достал из бардачка нечто яйцеобразное и нажал на кнопку. — Может, покажешься уже, ангел-хранитель? А то я заебался от чесотки в затылке, — спросил он в пустоту, смотря точно на Никки.