Понимающие и окружающие

Лида растерянно смотрит на новый приход. В их магазин приходят за дрянным пивом ( "Прибрежное светлое" напоминает о других жидкостях цветом и запахом, но пользуется неизменной популярностью у бздыхов) за выпечкой (она и правда ничего. Просто в жару никому не хочется есть сладкое) и за прочей мелочевкой, которую забыли купить во время поездки в супермаркет. Зачем им на полках нужен диабетический зефир? Кто его вообще купит? — спрашивает Лида себя и вдруг понимает кто. Она решает не выкладывать коробки на всеобщее обозрение, предложит доктору, когда та опять начнет возмущаться, может на нее взглянут хоть чуть благосклонно? Потому что обычный взгляд Лиду сильно пугает. Хотя, казалось бы, разве может испугать человек, покупающий бутылку кефира и соевые батончики? К тому же Лиду, привыкшую терпеть взгляды старожилов, которые попрекают молодежь абсолютно за все, без вины и какой бы то ни было логики: «а вот раньше на месте торгового центра такой парк был, а сейчас, эх выыы», и бздыхов, которые внагоуб заходят в магазин прямо в мокрых плавках? В общем, Лида слегка надеется, что доктор Тамарина оценит то, что Лида старается для её... Артиста. Она уже выяснила, что это именно артист, точнее певец, безумно популярный в прежние годы. Слегка поискав, Лида даже находит несколько его песен, которые ей были известны. Но это не отвечает на вопрос, почему этот певец живет в Прибрежном с доктором, а не где-нибудь в столице или, на островах. Про острова Лида знает не так много, только бывшая одноклассница, ездившая с родителями на Тенерифе рассказывала, как там интересно, и как они поехали на вулкан. «Вулкан» звучал достаточно опасно, но в остальном любой бы предпочел жить на острове с лазурной водой, а не так называемым морем в Прибрежном, в которое никто из местных по своей воле не зайдет. …Доктор и ее артист не приходят в магазин несколько дней подряд. Лида слегка удивлена, но еще больше она удивляется, когда забежав к своей бабушке ( как красная шапочка, думает она. Мать послала пирожки занести, как будто у Лиды своих собственных дел нет, бабку навещать). У бабки работает телевизор, те, кого старше поколение называет «звездами» обсуждают какие-то старые фильмы. И среди смеющихся над абсолютно несмешной шуткой, Лида видит того самого Всеволода Алексеевича. Сейчас он выглядит совсем не так, как в Прибрежном, расслабленным в светлой футболке. Сейчас на нем костюм, микрофон, и явно залаченные волосы. –Я его знаю- внезапно даже для себя сообщает Лида бабке - это же он с докторшей живет. Они к нам в магазин ходят. –Кобель- неожиданно говорит бабка. –Блядун старый. Ему на кладбище пора, как и мне, а он по молодым бегает, жену бросил, говорят, ещё пару лет назад, а на передачу, ишь, с ней пришел. Ишь ты. Может он вообще с двумя живёт. Эти эстрадные кобели такие. Рядом с артистом и правда сидит не непрезентабельная докторша, а вполне себе роскошная женщина. Впрочем, когда на мгновение показывают зрительный зал, Лида видит и нахмуренный взгляд, который ни с чем не перепутаешь. И, что удивительно, взгляд, направленный доктором Тамариной на жену артиста кажется добрее, чем тот, которым она окидывает Лиду, когда та смеет обращаться к ее подопечному по имени-отчеству. Что же, Лиде хотя бы понятно, почему они не заходят в магазин. Уж наверное, в столице куда лучше, может они и не вернуться сюда больше. Встречает эту пару она внезапно. В торговом центре, где собирается встретиться с подругой, у которой случилось третье расставание с третьей настоящей любовью. И это только за этот год. Слушать подругу Лизе скучно и она невольно начинает рассматривать пару, так удачно расположившуюся за соседним столиком. Доктор цедит кофе,не дотрагиваясь до лежащего рядом эклера. Певец вполне довольный жизнью, рассматривает свой стаканчик. Против воли Лида начинает прислушиваться к их диалогу. — Всеволод Алексеевич, да мы только позавчера вернулись из этой вашей Москвы. И теперь вы собираетесь ехать в эту Ебедянь — Лебедянь, Сашенька, не ругайся, ты же девочка... Да-да, помню припевочка. Но и ты пойми, я же не спорю, что нам с тобой хорошо живётся. Но и в Лебедяни может быть хорошо. Люди там душевные, помню пятнадцать лет назад... — Вы на корпоратив к производителям соков ездили! Небось их только и пили там! А потом удивляетесь, что... — Их, Саша, их. Не поверишь, но с виски они удивительно сочетались... Что ты смотришь, тогда было можно. — Нельзя! —Ворчит доктор. Лида примеряет ей имена Саша, Сашенька, и с ужасом качает головой. Ну уж нет, только доктор Тамарина. — вот из-за таких мелочей... — Ты прекрасно знаешь, что это наследственное. И я же не заставляю тебя ехать, если не хочешь... —хочу- голос словно ломается — точнее, нет, не хочу, но отпустить вас не смогу, вы же знаете, вы... — тогда успокойся. Съешь эклер, не хочешь его, трубочку могу купить. Пей свой раф. И не нервничай, тебе вредно. Все будет хорошо. А после минимум две недели проведем здесь, я обещаю. Они меняются местами так внезапно, грозный доктор вдруг становится словно провинившейся перед строгим учителем школьницей. Или нет, скорее как в старой детской книжке, мышкой, замершей перед львом. Будет ли в будущем мышка так же как в басне спасать льва? Лида мотает головой. Что за глупости лезут в голову? — Лидка!- прерывает ее измышления подруга — ты куда смотришь? Это что дед этот? Ну, который докторшу, это самое, того. От ее хихиканья Лиде становится не по себе. Представлять, что доктор и певец вечерами делают " этосамоетого" ей странно. То есть, это ненормально же, правда? — Лидка, а ты чего пркраснела-то? Вообще, да. Я бы тоже такое представлять бы не могла. Странно, это. Но если так подумать, может докторша эта и права. Он старый, по сторонам не будет засматриваться. А еще и богатый, наверное. Ему одной докторши за глаза, не то что моему кобелю. Я пока мы вместе были только и пыталась злые взгляды на окружающих баб кидать. Некоторых даже пронимало. Они потом и посмотреть боялись. Лила вспоминает взгляд доктора. Это что же? Она ревнует его? И к кому, к ней? Да разве это возможно?