Силверфорт

      Все напряжение оставило его усталое тело. Сейчас Се Лянь чувствовал только руки, касающиеся его с такой всепоглощающей нежностью, губы, что целовали его везде, так самозабвенно, словно он самое редкое и дорогое сокровище. Лучи солнца приятно грели, мягко проникая сквозь не до конца задёрнутые шторы, но это не раздражало Се Ляня.       Он улыбнулся, чувствуя, как Хуа Чэн стал подниматься вверх по его ноге, оставляя влажные дорожки на его разгорячённой коже. Горло саднило от непрекращающихся стонов, но Се Лянь наслаждался этой сладкой болью. Руки непроизвольно оторвались от сильной спины, поднимаясь вверх, пока ладони не легли на обычно бледные щёки, которые сейчас покрылись румянцем. Глаза Хуа Чэна хищно сверкнули, но он послушно последовал за тянущими его руками прямо к лицу Се Ляня. На секунду, когда их губы разделяли миллиметры, они замерли, вглядываясь в глаза друг друга — дыхание давно сбилось, а в комнате было слышно лишь тиканье часов, звук машин за окном и их стоны.       — Сань Лан, ты забыл кое-что, — хрипотца в его голосе заставила Хуа Чэна вздрогнуть всем телом, но у него едва получилось сдвинуться с места: Се Лянь крепко держал его, сцепив руки и ноги вокруг его спины и бедер, — исправляй.       Се Лянь дал себе секунду, чтобы насладиться картиной перед собой, впитать её, запечатлеть: раскрасневшийся, с растрёпанными, словно смоль, чёрными волосами, в которые мужчина без устали впутывал пальцы и не желал выпускать; опухшие и влажные губы; и прекрасные глаза, напоминавшие жидкий оникс и рубин.       Прошла секунда перед тем, как по его собственной просьбе, Хуа Чэн впился в его губы жадным поцелуем. Се Лянь блаженно закрыл глаза, наслаждаясь тем, как приятно ощущалась мягкость чужих губ, а затем приоткрыл рот, впуская ловкий язык внутрь. Одна из рук Хуа Чэна соскользнула с талии генерала, направляясь к ноге. Се Лянь не успел заметить, как она оказалась закинута на плечо, меняя угол проникновения. Мужчина вздрогнул всем телом, громко застонав ему в рот, тут же понимая, насколько он близок к оргазму:       — Стони громче, гэгэ, я хочу слышать тебя, — выдохнул Хуа Чэн, отрываясь от губ Се Ляня, опьяненным взглядом наблюдая за растянувшейся ниточкой слюны между ними.       Мужчина чуть привстал, снова молчаливо прося о поцелуе — прижимаясь ближе, Се Лянь обхватил шею Хуа Чэна ладонями, цепляя и слегка царапая кожу и вжимаясь в тело над ним всё сильнее. Юноша неслышно засмеялся в поцелуй: вибрация, созданная этим звуком, превратилась в неконтролируемую дрожь, что охватила всё тело Се Ляня.       Ему нужно было ещё совсем чуть-чуть…       — Сань Лан, быстрее, — прошептал Се Лянь, едва узнавая свой голос.       Почувствовав, как удовольствие с новой силой начало скапливаться внизу живота, Се Лянь откинулся на подушку, уже не в силах хвататься и цепляться за что-то. Он прикрыл глаза, ощущая, как Хуа Чэн проходится губами по его оголённым ключицам, то и дело прикусывая их, спускается вниз, пока его руки не перестают трогать измождённое ласками тело…       — Гэгэ! — резкий вскрик заставил Се Ляня распахнуть глаза.       Се Лянь, всё ещё заторможено, вскакивает с кровати, осматривая свою комнату — сердце бешено колотится, а остатки сна никак не отпускают его — эти глаза, звуки и руки, которые были везде. Се Лянь поежился, чувствуя, как по спине прокатились капельки пота, а щёки не только покраснели, но и горели.       Приложив к ним прохладные ладони, Се Лянь попытался прийти в себя, отгоняя отголоски этого… интересного сна. Для уверенности он несколько раз ударил себя по щекам, накидывая на ходу халат, чтобы скрыть своё возбуждение.       — Боже, — в панике прошептал он, оглядывая своё тело в совсем непривычном для него виде, — я иду, Сань Лан!       Се Лянь мысленно поблагодарил Бога за то, что его голос ничуть не дрогнул и звучал максимально привычно. Не хватало ещё выдать своё состояние перед Хуа Чэном, а травмировать его подробностями он уж точно не хотел — особенно — когда он был его главным виновником.       Быстро открыв дверь, Се Лянь посмотрел на встревоженного юношу, который, видимо, бежал к нему. Он тяжело дышал и облокачивался на свою руку, пытаясь привести дыхание в норму.       — Что случилось? — страшные картинки начали появляться перед глазами, но генерал отгонял их, — успокойся и расскажи всё.       Сглотнув, Хуа Чэн набрал в лёгкие побольше воздуха, чтобы начать.

✧ ✧ ✧

      Плечи Се Ляня были напряжены, а в голове крутились мысли и возможные объяснения отключения электроэнергии.       Выходя из комнаты и идя по коридору к кабинету Главы, генерал старался глубоко дышать, чтобы успокоить нервы. Мужчина внимательно слушал, как Хуа Чэн делится всем тем, что он знал на данный момент. И с каждой деталью, которую он рассказывал, беспокойство росло.       — Это серьёзно, — бормочет Се Лянь, выражение его лица становится жёстче, — Мы не можем допускать перебоев с электричеством в Сильверфорте. Не с таким количеством беженцев…       Чем больше он думал об этом, тем больше это беспокоило. Что, если кто-то или что-то проникнет в убежище в это время? Или, что ещё хуже, что, если они вмешаются в систему безопасности? Пока они продолжали идти по коридору, генерал чувствовал, как тяжесть ситуации оседает где-то внутри.       — Просто отключились? И ничего при этом больше не случилось? — дыхание чуть сбилось, но Се Лянь старался говорить громко.       — Ровно на тридцать три минуты, а потом включились снова, — выдохнул Хуа Чэн, подбегая ближе, — ничего не было замечено, сейчас Цзян Чэн собирает всех людей внизу, чтобы пересчитать каждого и узнать, не исчез ли кто.       — Что говорит Не Миндзюэ? — он, как главный по энергетике в Форте, должен следить за каждой мелочью, а зная этого человека, Се Лянь был уверен — так и есть. Он всегда делал свою работу добросовестно, и генерал считал его одним из самых надёжных людей.       — Генератор работал исправно всё время, и никаких перебоев не было. Нет ни единой причины выключения всех камер одновременно.       Се Лянь недоуменно покачал головой. Ситуация не была опасной, но была слишком странной и запутанной, — просто забыть об этом и назвать «случайностью» не повернулся бы язык. Он мысленно попросил у Богов сил и терпения, — складывалось ощущение, что в их Убежище нельзя провести и дня в спокойствии.       — Все у отца в кабинете?       — Да, они ожидают тебя там, — Хуа Чэн упёр руки в колени, пытаясь отдышаться, — а теперь мне нужно помочь Цзян Чэну организовать людей, если у гэгэ нет для меня заданий.       Се Ляню потребовалось несколько секунд, чтобы привести дыхание в норму, и мужчина посмотрел на юношу перед собой.       — Нет, Сань Лан, — подарив ему быструю улыбку, Се Лянь взглянул на приоткрытые двери в кабинет Главы, — иди, помоги Цзян Чэну, ему сейчас это необходимо. Я найду тебя позже.       Кивнув, Хуа Чэн тут же сорвался с места и помчался вниз к первому этажу — по его сведениям, там будут ещё несколько приближённых человек, чтобы помочь Цзян Чэну с переписью всех людей, проживавших в Форте. В мыслях Хуа Чэна это выглядело, как что-то нереальное и невыполнимое, — но он надеялся, что брат Вэй Ина знал своё дело и умел профессионально собирать людей и направлять их. Сейчас эта способность была как нельзя кстати.       Как только Хуа Чэн вышел на мостик, в глаза сразу бросилась огромная толпа внизу — в комнате отдыха, которая занимала чуть ли не большую часть первого этажа — не считая скрытых коридоров — собрались все люди Силверфорта. И это был ещё не конец, как понял Хуа Чэн: люди продолжали выходить из коридоров, и помещение не переставало наполняться.       — Ох, чёрт, — присвистнул Хуа Чэн, уже представляя, как надолго они здесь задержатся.       Несмотря на это, юноша быстро спустился вниз, с трудом проталкиваясь сквозь толпу. Под конец люди начали расходиться, когда поняли, кто идёт. Хоть он и пробыл здесь недолго, но даже если кто-то из жильцов и видел его, то с Се Лянем, — что автоматически вызывало доверие и уважение. Столы, которые обычно стояли вразнобой и были заполнены семьями и парами, пришедшими сюда отдохнуть и поесть, теперь были расставлены в небольшие кучки, поставленными друг на друга. Всего было пять сооружений, находившихся в разных частях помещения. Хуа Чэн сумел уловить длинный хвост с красной лентой и сразу двинулся туда. Сама зона со столами находилась на небольшом возвышении, поэтому, поднявшись по маленьким ступенькам, которые проходили от одной части помещения до конца другой, мужчина выдохнул. Здесь не было людей, стояли лишь Цзян Чэн, Вэй Ин, Му Цин и Фэн Синь. Как только Хуа Чэн подошёл, Вэй Ин хлопнул его по плечу, слишком громко его поприветствовав:       — Хуа-Хуа! Ты добрался! Я боялся, что тебя затопчут, пока ты будешь пробираться через эту толпу, — получив в ответ толчок в бок, Усянь замолчал, потирая ушибленное место.       — Спасибо, что пришёл, — начал с главного Цзян Чэн, — сделаем так: разделимся на пять групп. Пять возрастных групп, так будет проще пересчитывать людей. Я достал громкоговорители, чтобы мы могли доносить до людей всю нужную информацию. Встаём на столы, чтобы они вас видели. Сейчас подойдут ещё несколько людей, у каждого из вас будет по помощнику. Вэй Ин уже распределил людей по возрасту и внёс их в списки, которые будут сейчас вам вручены.       Хуа Чэн поднял бровь.       — Разве Вэй Ин не должен работать на плантациях?       Тот показал язык, ехидно щурясь. Несмотря на ситуацию, он не выглядел испуганно или нервно, — что вполне было в его духе. Сейчас это даже разбавляло атмосферу.       — Ситуация требует меня в помощь дорогому брату, поэтому Глава отсрочил нашу с Лань Чжанем отработку.       — Никто не знает, что произошло, — пробормотал Фэн Синь, который всё это время выглядел самым напряжённым из всех, — если кто-то из людей всё-таки исчез, нам нужно как можно быстрее провести перекличку.       — Именно поэтому пора начинать, — отрезал Му Цин, беря у пришедшего Сюэ Яна пять файлов со списками.       — Да, — кивнул Цзян Чэн, — расходимся. Ин Юй с Хуа Чэном, Цюань Ичжэнь с Вэй Ином, Му Цин будет с Пэй Мином, — услышав это, Му Цин раздражённо закатил глаза, но промолчал, — Фэн Синь с Сяо Синчэнем, а я беру Цзинь Лина. Всё понятно?       Все кивнули и стали разбредаться по залу. Ин Юй показался Хуа Чэну слишком тихим, что порой это напрягало, но в любом случае, угрозы от него юноша не ощущал. Он казался надёжным, и как только Хуа Чэн встал на вершину столов, ему подали список.       Вдруг послышался голос Цзян Чэна:       — Всем внимание! Ничего страшного не случилось, это плановая перекличка, поэтому прошу вас сохранять спокойствие и не создавать панику. Сейчас вам необходимо разделиться в соответствии с вашей возрастной группой, которые сейчас будут озвучены. В зависимости от вашей группы, вы подходите к одному из столов. Пожалуйста, не создавайте опасных ситуаций, чтобы не травмировать друг друга, — Цзян Чэн озвучил возрастные группы и ответственных за них людей, после чего все медленно начали расходиться и формировать определённые скопления вокруг столов.       Несмотря на огромное количество людей, в зале было не так громко, как могло бы быть при таком раскладе. Каждый внимательно слушал голоса считавших и ждал своего имени и номера комнаты. Лишь негромкие перешёптывания, чёткие голоса в громкоговорителях и звук работы генератора звучал в помещение. Взгляд Вэй Ина то и дело возвращался к Цзинь Лину — он стал таким взрослым, — сначала юноша волновался, что будучи таким молодым, потеряется в такой ситуации и занервничает, но это оказалось ложным мнением. Цзинь Лин стойко стоял рядом с Цзян Чэном, внимательно проверяя каждого подходящего человека и осматривая его коммуникаторы.        Совсем маленькие дети, не достигшие даже года жизни, числились отдельно, вместе с родителями или опекунами, поэтому группа «дети от 0 до 3 лет» выделялась отдельно, а потом женщина или мужчина, смотря кто был с ребёнком, — переходили к группе своей категории. Вся эта система казалась довольно запутанной со стороны, но на деле оказалась лёгкой и здорово помогала в координации и чёткого выполнения стоящего перед ним плана.

✧ ✧ ✧

      Когда Хуа Чэн уходит, оставив Се Ляня одного возле кабинета директора, мужчина делает глубокий вдох и расправляет плечи, мысленно готовясь к любой информации, которую Глава сообщит ему.       Через несколько мгновений он хватается за дверную ручку и медленно толкает дверь, входя в кабинет. Глаза генерала слегка расширяются, когда он видит, что его братья и отец уже присутствуют в комнате, — как и говорил Хуа Чэн, — все они выглядят обеспокоенными. Но, несмотря на это, Се Ляня охватывает смесь облегчения и тревоги. Это были люди, которым он безоговорочно доверял, однако их присутствие здесь только усиливало серьёзность ситуации.       — Отец, братья, — поприветствовал их кивком Се Лянь, его голос был ровным, но с намёком на нервозность, — что именно случилось?       Мужчина в белом занимает своё место среди них, стоя рядом с отцом. Напряжение в комнате ощутимо, все ждали, пока Глава начнёт говорить. Генерал чувствовал, как тяжесть ответственности и беспокойства оседает в его груди, осознавая, что любая проблема, с которой они столкнулись, может повлиять на весь Силверфорт.       Глава, стойкий и опытный руководитель, откашлялся и наконец заговорил, нарушив тяжёлую тишину в комнате.       — Я позвал всех вас сюда, потому что мы столкнулись с серьёзной ситуацией, как вы знаете. Камеры в Силверфорте отключились на некоторое время. Никто из наших инженеров также не нашёл никакой причины отключения электроэнергии.       Се Лянь обменялся с братьями обеспокоенными взглядами. Неизвестное отключение электроэнергии такой продолжительности действительно вызвало серьёзную обеспокоенность. Генерал чувствовал, как привычно спокойное выражение лица отца скрывает тревогу, и его братья разделяли это чувство.       Се Лянь заговорил, обращаясь к Главе:       — Есть ли у нас какие-либо подозрения относительно того, что вызвало отключение? Есть ли признаки взлома или проникновения?       Цзюнь У покачал головой.       — Мы пока не обнаружили никаких признаков вмешательства или какой-либо видимой причины. Все наши инженеры заверили нас, что генератор работает нормально. Как будто камеры просто… выключились сами по себе.       Узел в груди затягивается, когда слова отца доходят до Се Ляня. Эта ситуация становилась всё более тревожной.       — Тридцать три минуты — это значительный срок, — говорит Се Лянь, и в его голосе выдаётся беспокойство, — как давно камеры записывали данные до того, как произошло отключение?       Прежде чем ответить, Цзюнь У задумчиво нахмурился.       — Нам удалось восстановить кадры, снятые за несколько минут до отключения, но после того, как камеры снова подключились к сети, произошёл перерыв в 33 минуты, в течение которого записи не были сняты.       — Никаких записей в течение тридцати трёх минут…       Возможности того, что могло произойти за это время, были ошеломляющими. Они понятия не имели, что произошло в тот период.       Братья и отец переглянулись, каждый из них молча выразил своё общее беспокойство.       — Мы должны усилить безопасность вокруг Силверфорта. Мы не можем рисковать дальнейшими нарушениями нашей системы.       Се Лянь кивает в знак согласия:       — Это мудро, отец. Мы должны обеспечить безопасность наших людей, особенно в связи с этим недавним событием.       Глава заговорил ещё раз:       — Я уже назначил дополнительные патрули и удвоил охрану у ворот. Цзян Чэн так же проконтролирует выполнение этих задач. Мы также работаем над усилением нашей системы наблюдения, чтобы предотвратить любые другие неожиданные сбои в работе.       Плечи Се Ляня слегка опустились от облегчения, когда Глава рассказал о мерах, которые были приняты для усиления безопасности. Это был небольшой груз, сброшенный с их плеч, но беспокойство всё ещё сохранялось.       Генерал глубоко вздохнул, но, услышав слова Хэ Сюаня, еле заметно вздрогнул:       — А как насчёт возможности саботажа? Мы полностью это исключили?       Выражение лица Главы стало жёстче.       — Мы пока не нашли никаких доказательств, подтверждающих саботаж, но он всё ещё возможен. Мы просматриваем все записанные кадры с особой тщательностью, чтобы увидеть, есть ли какие-либо подсказки, которые могли бы указывать на это.       Когда Се Лянь обдумывал эту новую информацию, его недовольство становилось сильнее. Отсутствие доказательств ещё больше запутывало ситуацию.       Генерал смотрел на своих братьев, каждый из них сейчас перебирал всевозможные варианты в голове. Ситуация с каждой минутой становилась всё более сложной и тревожной. Се Лянь делает ещё один глубокий вдох и старается собраться.       — В лаборатории всё в порядке, А-Хуань? — спросил Цзюнь У, резко поменяв направление разговора.       Тот кивнул:       — Мэн Яо сейчас там, он обо всём позаботится, пока я здесь.       Цзюнь У кивнул, когда Лань Сичэнь подтвердил, что лаборатория под наблюдением, пока он был здесь. Мэн Яо был надёжным и опытным учёным, и, по словам Лань Сичэня, под его опекой лаборатория была в надёжных руках.       — Хорошо, — сказал Глава, — нам нужно быть уверенными, что каждый аспект Силверфорта под защитой.       — Что нам делать дальше, отец? — спросил Лань Чжань, наконец, нарушив своё молчание.       Обычно суровое выражение лица отца смягчилось, когда он посмотрел на Лань Чжаня. Ему потребовалась секунда, прежде чем ответить, его взгляд скользнул по всем своим детям.       — Пока мы ждём, — сказал он. — Пока у нас не будет больше информации, лучший курс действий — это быть бдительными и готовыми к любым неожиданностям. Сейчас Цзян Чэн и остальные пересчитывают всех людей в Убежище, это займёт некоторое время. А Не Миндзюэ проверяет работу генератора и сверяется с отчётами инженеров. Как только всё станет более-менее ясно, мы начнём действовать, — отрезал Глава.       Не Миндзюэ был одним из самых сильных и надёжных людей в Силверфорте.       Осознание того, что он лично проверяет работу генератора, немного утешило. Се Лянь смотрел на своих братьев, каждый из которых излучает разное спокойствие.       У Лань Сичэня было спокойное выражение лица, как будто он тщательно обдумывал ситуацию. Лань Чжань молча стоял рядом с ними, его обычное стоическое выражение лица выражало лишь лёгкий намёк на беспокойство. Хэ Сюань не был многословным человеком и редко проявлял сильные эмоции, но генерал знал его достаточно хорошо, чтобы сказать, что и его сердце было не спокойно.       Возможные сценарии и исходы этой ситуации продолжали крутиться в голове, но Се Лянь на данный момент отбросил их все. Без достаточной информации это то же самое, что искать иголку в стоге сена.       Даже это, наверное, было бы легче.

✧ ✧ ✧

      Се Лянь вышел из кабинета отца позже своих братьев: Главе нужно было убедиться в том, что на посту охраны стоят доверенные и честные люди, поэтому Се Ляню пришлось говорить и рассказывать о каждом из них. К счастью, для него это не было сложным. Выбранных людей, генерал хорошо знал, так как они все проходили у него начальную подготовку, после чего отправлялись на службу в полицию под командование Цзян Чэна. Казалось, даже усиление охраны и дополнительный контроль за стенами Убежища отца не сильно успокоили — Се Лянь его понимал. Они даже не знали, от кого или чего защищались теперь. Было ли это простой случайностью, — в чём мужчина очень сомневался, — или же это кто-то сделал намеренно.       Но для чего?       Сейчас, идя по коридорам, которые обычно в это время были наполнены голосами и людьми, а сейчас были пустыми. Они казались такими безжизненными, что Се Лянь невольно поежился. Это чувство гнетущего одиночества пробиралось сквозь кожу и противно напоминало о себе. Так себя чувствовал Се Лянь, когда оказался отрезанным от семьи в первые часы катастрофы.       Отрезанный от мира и суеты, он уехал на каких-то несколько дней в загородный дом их семьи, чтобы прийти в себя как морально, так и физически после службы за границей. Он отключил телефон, интернет и даже телевизор стоял всё время без дела — мог ли Се Лянь представить, что случится что-то подобное?       Только когда его небольшой отпуск закончился, Се Лянь вернулся домой, но уже по безжизненному шоссе, где машины так и остались стоять на дорогах, ожидая своих владельцев. Всё это напоминало ему первую серию популярного сериала про зомби апокалипсис, который они с Хэ Сюанем как-то смотрели по телевизору. Теперь Се Лянь чувствовал себя Риком Граймсом — медленно перебирая едва двигающимися от шока ногами, расширенными от ужаса глазами, он словно попал в кошмар. Когда на его глаза попался первый заражённый, Се Лянь вмиг забыл всё, чему его годами обучали в армии — он просто бежал, совершенно не понимая в какой стороне его дом и куда он вообще несётся.       К счастью, в итоге Се Лянь воссоединился с семьей, но то, что он тогда испытывал, врезалось в его память и, наверное, никогда оттуда не уйдёт.       То, что он ощущал сейчас, было отдалённо похоже на эти эмоции, — сильно приглушённые, но привкус от них был таким же. Отвратительным. Пронзающим.       Поглощённый воспоминаниями, Се Лянь не сразу узнал громкий голос совсем рядом с собой. Через секунду перед ним показались две знакомые фигуры: Вэй Ин что-то отчаянно пытался доказать тихому и, казалось, раздражённому, Хуа Чэну. Но, как только взгляд юноши в красном поймал его, на лице появилась улыбка. Увидев изменения в эмоциях друга, Вэй Ин резко замолчал и повернулся в сторону Се Ляня, — его лицо озарилось осознанием, а губы вслед за Хуа Чэном растянулись в приветливой улыбке.       — Генерал Се Лянь! — помахал Вэй Усянь, отчего его высокий хвост стал покачиваться из стороны в сторону.       — Гэгэ! — в голове Се Ляня сразу начали всплывать картинки из его сна, но он заставил себя улыбнуться.       Когда эти двое подошли ближе, Се Лянь заметил, как Хуа Чэн держится за своё плечо, каждый раз при шаге болезненно морщась. Генерал нахмурился.       — Что с тобой случилось, С… — Се Лянь запнулся, вспоминая в какой момент во сне он называл Хуа Чэна вот так, — Хуа Чэн?       Тот отшатнулся и нахмурился. Он ответил не сразу, осматривая мужчину перед собой, словно ища ответы в его движениях или эмоциях:       — Несчастный случай внизу, ушиб, — видя напряжение между этими двумя, Вэй Ин попытался разрядить обстановку, — ему бы воспользоваться мазью.       Се Лянь прокашлялся, снова придавая своему лицу расслабленный вид.       — Нужно быть аккуратнее, — Хуа Чэн резко кивнул, опуская голову вниз, — я могу помочь с плечом, если хочешь.       Зачем? Зачем, Се Лянь? Что ты творишь? — в мыслях ругал себя генерал, но совершенно не меняясь в лице.       — Было бы славно, гэгэ, — ответил юноша.       — А что насчёт тебя? — обратился мужчина уже к загадочно замолчавшему Вэй Ину, — ты обследовался?       Усянь выглядел расслабленным, с закинутым за шею руками, но что-то подсказывало Се Ляню, что даже если он и выглядел так, внутри него тоже поселилось беспокойство.       — Всё не так плохо. Но теперь мне нужно пить в два раза больше витаминов и добавок и проверяться каждые три недели. Мне повезло, что у меня не было приступов, тогда это бы затруднило мою жизнь. Цинсюань сказал, что я крепкий и очень везучий.       — Скорее, он сказал доставучий, — вставил Хуа Чэн, отчего получил едкий взгляд в ответ.       — Я очень рад, что всё обошлось, — посмеялся мужчина, наблюдая за немой битвой между Хуа Чэном и Вэй Ином.       — Я тоже! — воскликнул Вэй Ин, медленно отходя назад, — мне нужно заскочить в кабинет к Цзян Чэну, чтобы помочь с отчётом. Мы пересчитали всех людей в Форте и никто не пропал. Не было лишь вас и Мэн Яо, потому что он присматривал за лабораторией, и Цинсюаня, который находился с Лань Сычжуем.       Се Лянь одновременно почувствовал облегчение и беспокойство. Если бы кто-то и правда пропал, была бы понятна причина отключения камер, а так они снова вернулись к началу. Вэй Ин быстро удалился, напоследок ударив Хуа Чэна по ушибленному плечу, и скрылся в кабинете брата. Хуа Чэн прошипел, когда почувствовал удар, поэтому Се Лянь понял, что ушиб был неслабым.       Се Лянь почувствовал необходимость помочь своему подчиненному, — генерал выделил это слово у себя в голове, — поэтому они отправились в комнату к Хуа Чэну.

✧ ✧ ✧

      В комнате Хуа Чэна было прохладно и темно, и, казалось, он нечасто пользовался лампами, стоящими тут. Парень медленно прошёл к тумбочке, вытаскивая из кармана толстовки тюбик с мазью, которую дал ему Цинсюань во время переписи.       Он слышал, как сзади к нему подходит Се Лянь, совсем на себя сегодня не похожий. Хуа Чэн решил, что это из-за происшествия с камерами, поэтому пытался не давить на него.       Схватив края толстовки, юноша потянул ткань вверх, освобождаясь от одежды. Плечо неприятно ныло, но боль была вполне терпимой.       — Синяк уже появляется, — проговорил Се Лянь, касаясь места ушиба, которое уже начинало желтеть, — присядь на кровать, я нанесу мазь.       Хуа Чэн послушно прошёл до кровати, усаживаясь на край, — генерал неторопливо взял тюбик и подошёл к юноше.       — Я уберу твои волосы, хорошо?       Хуа Чэн кивнул. Се Лянь аккуратно собрал каскад чёрных волос, пользуясь резинкой, которая всегда находилась на его запястье. Они были мягкими на ощупь, но местами спутанными, что вызвало у генерала улыбку.       Се Лянь сел позади Хуа Чэна на край его кровати, нежно потирая руками его плечо, — там, где у него проявлялся синяк.       Взгляд мужчины скользнул по его мускулистой спине и широким плечам, рассматривая каждый контур его тела, — глаза не хотели слушаться и отводить взгляд, как бы Се Лянь ни пытался. Его сердце предательски колотилось, когда он пытался сосредоточиться на своей цели.       — Больно? — спросил мужчина, а его голос был немного более хриплым, чем обычно.       Однако каждый раз, когда Се Лянь видел Хуа Чэна, образы из его сна возвращались. Снова и снова. Его глаза были устремлены на него, его тело такое тёплое и близкое к его собственному, ощущение его губ на коже…       Се Лянь пытался отогнать эти мысли, но они как будто укоренились в его сознании. Он чувствовал, что постоянно балансирует на грани потери контроля, но изо всех сил старался сохранить самообладание в присутствии Хуа Чэна.       Хуа Чэн тихо усмехнулся, явно наслаждаясь тем, что происходит.       — Немного, — ответил он, — но я не против, когда гэгэ так со мной обращается.       Он прислонился к Се Ляню спиной, и генерал в это время собрал все свои силы и контроль, чтобы испуганно не отпрянуть. Он чувствовал запах его кожи, дразнящую смесь мускуса и чего-то ещё, что генерал не мог уловить. Пальцы слегка дрожали, пока Се Лянь продолжал обрабатывать его ушиб. Генерал старался не обращать внимание на то, как его тело реагировало на близость, как колотилось его сердце и как горела кожа в местах, где они соприкасались. Се Лянь чувствовал, как мышцы Хуа Чэна прокатываются под его пальцами, гладкость его кожи так соблазнительно ощущалась. Мужчина глубоко вздохнул и заставил себя сосредоточиться на поставленной задаче.       — Тебе не следует быть таким безрассудным, Сань Лан, — упрекнул он мягким, но слегка напряжённым голосом.       После того, как Се Лянь закончил обрабатывать ушиб, Хуа Чэн повернулся к нему лицом. При этом он заметил эмоции на лице Се Ляня, конечно, ведь его выражение лица выдавало внутреннее смятение.       Хуа Чэн замер, пристально изучая мужчину перед собой. Казалось, он чувствовал, что что-то не так, что что-то его беспокоит.       — Гэгэ… — тихо сказал Хуа Чэн, его голос был низким и полным беспокойства, — что-то не так?       Се Лянь на мгновение заколебался, не зная, что ответить. Он знал, что не может рассказать ему о сне, о том, как он поглотил его мысли и заставил тело реагировать на него с силой, которую он не мог контролировать.       Се Лянь отвёл взгляд, пытаясь скрыть противоречивые эмоции на своём лице.       — Ничего страшного, — сказал он тише обычного, — немного устал вот и всё.       Хуа Чэн не выглядел убеждённым. Его взгляд оставался прикованным к чужому лицу, ища хоть малейший намёк на то, что его действительно беспокоило.       — Гэгэ, — тихо сказал он, глядя на Се Ляня разноцветными глазами, — ты же знаешь, что можешь поговорить со мной, верно? Если тебя что-то беспокоит, ты можешь сказать мне.       Се Лянь прерывисто вздохнул, пока сердце колотилось в груди.       — Я… я знаю, — сказал он, — просто… это сложно, Сань Лан.       Выражение лица парня смягчилось, но беспокойство в глазах усилилось. Он чувствовал, что Се Лянь изо всех сил пытается выразить свои мысли словами, но что-то давило на его разум.       — Всё в порядке, гэгэ, — пробормотал он успокаивающим голосом, — тебе не обязательно говорить, если ты не хочешь. Но я здесь, если тебе это нужно.       Генерал кивнул, но все мысли были лишь об одном: Се Лянь хотел бы почувствовать эти губы на себе. Точно так же, как это было во сне.       Но он также знал, что это было то, чего Се Лянь не мог иметь. Он не мог позволить этим чувствам, этим желаниям поглотить его.       Хуа Чэн, казалось, почувствовал его внутреннее смятение. Его глаза впились в глаза напротив, а выражение лица было напряжённым.       — Гэгэ, — сказал он тихо, его голос был едва громче шепота. — Есть что-то, о чём ты мне не говоришь?       Се Лянь тяжело сглотнул, чувствуя на себе тяжесть его взгляда. Он мог видеть насквозь, мог читать каждую его мысль и эмоцию, — так действительно казалось. Но генерал не мог сказать ему правду, не мог раскрыть желания, которые его поглощали.       — Ничего такого, — сказал он, и голос прозвучал глухо даже для его собственных ушей, — это был лишь глупый сон, вот и всё.       Глаза Хуа Чэна слегка сузились:       — Глупый сон, да? — повторил он с оттенком скептицизма в голосе.       Он придвинулся ближе к Се Ляню, его тело коснулось чужого.       — И о чём именно был этот сон, гэгэ? — спросил он игривым, но многозначительным тоном.       — О нас с тобой, — не раздумывая, выпалил Се Лянь.       Когда эти слова вылетели из его рта, Се Ляню хотелось ударить себя по лбу. Чувствуя, как жар поднимается по его щекам, как румянец распространяется по шее, генерал подавил в себе желание отвернуться.       Брови Хуа Чэна взлетели вверх от удивления, а глаза расширились от признания.       — О? — сказал он низким голосом, отчего побежали мурашки. — И что именно мы делали в этом твоём сне, гэгэ?       Мужчина мысленно выругался. Он позволил своим внутренним мыслям выскользнуть наружу, прежде чем успел об этом подумать.       — Я… я не знаю, — пробормотал он, пытаясь отступить, — это был всего лишь сон, Сан Лан. Это ничего не значило.       Генерал почувствовал, как его сердце бешено колотилось, когда Хуа Чэн внезапно замолчал, — его тело было близко настолько, что он мог чувствовать тепло, исходящее от него. Се Лянь глубоко вздохнул, пытаясь успокоиться, но это было почти бесполезно.       А затем Хуа Чэн шевельнулся, медленно наклоняясь к Се Ляню, его лицо приближалось всё ближе и ближе, пока мужчина не почувствовала, как его дыхание касается его собственной кожи. Он замер.       Се Лянь не мог двигаться, не мог даже говорить. Всё, что он мог сделать, это сидеть там, глядя на лицо Хуа Чэна, а он в свою очередь наклонялся ещё ближе, а разноцветные глаза пристально смотрели прямо в душу.       Се Лянь чувствовал тепло его тела, напряжение в воздухе между ними. Чувствовал мускус его кожи, тонкий намёк на какой-то цветочный аромат. Но всё, о чём Се Лянь мог думать, это губы, так близко к его, — так близко, что он почти чувствовал их призрак на своих собственных.       Се Лянь чувствовал, как сердце колотилось в груди, а разум кружился от противоречивых мыслей. Генерал знал, что ему не следует думать об этом, не следует испытывать этих желаний. Но близость тела Хуа Чэна, его взгляд… это было похоже на магнитную силу, которой он не мог сопротивляться.       До этого сна, Се Ляня посещали мысли о том, что рядом с Хуа Чэном ему комфортно, хорошо и, казалось, была бы возможность, он бы остался рядом с ним навсегда. Но мысли о таких чувствах к своему подчинённому было легче контролировать, когда он не видел тот самый сон в мельчайших подробностях. Словно познав этот вкус, он теперь не мог его забыть и жаждал испытать эти эмоции ещё раз.       Губы Хуа Чэна сначала нежно коснулись его, ощущение было настолько лёгким и мимолетным, что мужчина мог лишь его представить. Но ощущение было там, это мягкое и тёплое прикосновение, посылающее электрический разряд по всему телу.       Се Лянь вздрогнул от него, глаза расширились от удивления. У него перехватило дыхание, сердце колотилось с невероятной скоростью, но, несмотря на всё это, было приятно.       Хуа Чэн слегка отстранился, его глаза искали в глазах Се Ляня любые признаки протеста. Но мужчина не двигался, не говорил, — он застыл на месте, пока тело дрожало от смеси шока и желания.       Хуа Чэн некоторое время изучал его лицо, а в уголках его губ играла мягкая ухмылка. Затем, медленно и сознательно, он наклонился снова. На этот раз поцелуй был глубже: губы настойчивее прижались к чужим.       Се Лянь невольно ахнул от этого ощущения, его глаза закрылись, когда он позволил поцелую поглотить его, захватить все его эмоции под контроль. Губы Хуа Чэна были тёплыми и опьяняющими, его прикосновения разжигали в Се Ляне огонь, который мужчина не мог игнорировать.       Но потом, Се Лянь поймал себя на том, что отвечает ему, его губы прижались к губам Хуа Чэна, а тело потряхивало. Когда Хуа Чэн слегка отстранился, его глаза остановились на покрасневших губах Се Ляня, и тот почувствовал, как дыхание стало прерывистым. Хуа Чэн приблизился снова, а его язык проследил дорожку по нижней губе Се Ляня, высказывая немой вопрос.       Нельзя, — кричал разум Се Ляня.       Но мужчина слегка кивнул, игнорируя внутренний протест.       Се Лянь почувствовал дрожь от желания, которая пробежала по нему от жеста Хуа Чэна, его тело сразу отреагировало на это ощущение. Генерал знал, о чём просил юноша, о чём он молча умолял.       И Се Лянь не смог устоять. Его рот слегка приоткрылся, язык встретился с его языком в медленном и горячем танце. Ощущение чужого тепла и вкуса у себя на языке, заставляло мужчину чувствовать себя самым жадным человеком в этих стенах. Хуа Чэн прошёлся по его бокам, сминая кожу ладонями и приближая мужчину к себе. Се Лянь едва ли сидел теперь на кровати, его руки находились по обе стороны от талии Хуа Чэна, закинутые позади него - мужчина буквально сидел на нём и сдвинуться было невозможно: Хуа Чэн крепко обнимал его. Воздуха стало не хватать, но едва ли Се Лянь обращал на это внимание, принимая каждую новую волну поцелуев, которые, казалось, не заканчивались.       Вкус Хуа Чэна ошеломлял, ощущение его языка вызвало волну удовольствия по всему телу. Руки Хуа Чэна бродили по его телу, прикосновения воспламеняли кожу. Генерал прижался ближе, его руки потянулись, чтобы схватить Хуа Чэна за плечи, притянуть ближе к себе. Но вместо этого…       Оттолкнули.       Се Лянь резко отстраняется, встречаясь с испуганным взглядом напротив. Тяжесть ответственности и совершённого им поступка сваливается сверху, давя на мужчину с неумолимой силой. Он вскакивает с колен Хуа Чэна, вставая с кровати и судорожно отбегает к двери.       Что он сделал?       Подался своим эмоциям.       Мужчина отшатнулся назад, а его лицо покраснело от стыда и смущения. Он даже не мог встретиться взглядом с Хуа Чэном, не мог заставить себя посмотреть ему в глаза.       — Я… мне очень жаль, — сказал он дрожащим и напряжённым голосом, — я не должен был позволить этому случиться. Я не должен был позволить себе так увлечься.       Хуа Чэн, встав с кровати, шагнул вперед, пока на его лице была смесь беспокойства и замешательства.       — Гэгэ, — сказал он нежным, но твёрдым голосом.       Мужчина чувствовал на себе его взгляд, глаза внимательно изучали его лицо. Се Лянь знал, что Хуа Чэн видел эмоции, бурлящие внутри него, чувство вины и стыда, которые угрожали захлестнуть его полностью.       — Прости, — прошептал генерал и, не дожидаясь ответа, выскочил из комнаты.       Будь он в другой ситуации, то, наверное, бы волновался, что кто-то может увидеть генерала, позорно убегающего по коридорам Убежища, но сейчас ему было всё равно. Он влетает в свою комнату, толком не помня, как добрался до неё. Прислонившись к стенке, он медленно скатывается по ней вниз.       — Боже, что я натворил? — прошептал Се Лянь, но ответом ему послужила лишь тишина.