Силверфорт

             — Можешь начинать, — голос отца прогремел, заставляя Се Ляня вынырнуть из транса.              К его удивлению, он не кричал — даже злым теперь, казалось, не выглядел. Между бровей пролегла морщинка, которую редко можно было увидеть на вечно спокойном и расслабленном лице. Возможно, подумал генерал, потрясение было настолько сильным, что сил на крики и ругань у отца просто не хватило. В любом случае, Се Ляню было проще говорить с мужчиной, когда тот внимательно слушал.              — После того, как мы прибыли с вылазки, Ванцзи был сам не свой, — заговорил Се Лянь, уверено проговаривая каждое ложное слово, — в какой-то момент его состояние настолько забеспокоило меня, что я пришёл к нему поздно ночью и решил поговорить.              Глава не проронил ни слова. Он продолжал смотреть прямо на сына, кивая, когда тот останавливался. Се Ляня это насторожило, отец сейчас был похож на хищника, который готовился атаковать с минуты на минуту, как только увидит в защите жертвы брешь.              — Поэтому по моей инициативе мы отправились на эту вылазку. Совершенно внезапно, но подготовившись, — Се Лянь перевёл дыхание и сглотнул вязкую слюну, — я понимаю, что поступил неправильно, не сказав ничего тебе. Я заставил своим решением беспокоиться тебя, как родителя и как Главу. Я прошу за это прощение и готов понести наказание.              Поклонившись, Се Лянь стал ждать. Отец не торопился принимать какие-то решения и даже начинать говорить. Он испытывающим взглядом пронзал генерала насквозь, отчего становилось не по себе. И не только Се Ляню — мужчина ощущал, как некомфортно стал чувствовать себя Хуа Чэн, стоявший совсем рядом. Разгадать или понять посыл взгляда Главы генерал не мог, но ему казалось, будто он ждал, когда Се Лянь расколется, искал слабые места в рассказе, чтобы зацепиться за них.              Спустя, казалось, долгие минуты, Глава вздохнул, откинувшись на спинку своего кресла. Его глаза были прикрыты, а лицо снова приобрело прежние черты. Он какое-то время перебирал пальцами, соединенными на своём животе, после чего заговорил:              — Хорошо, я выслушал тебя, Се Лянь. А теперь сначала, но правду.                     Генерал внутренне содрогнулся, но его лицо и тело остались неподвижными, — не дрогнул ни один мускул на лице, пока в голове происходил мозговой штурм — как можно было выйти из этой ситуации. Хотя, зная мужчину перед собой, делать это не было смысла — отец всё знал, причём в мельчайших подробностях, — Се Лянь был уверен. Переубедить его означало лишь подорвать его и так уже шаткое доверие к себе. Склонив голову, мужчина всё же нашёл в себе силы ответить:              — Отец… — начал было Се Лянь, но Глава пресёк его попытку, поднимая руку вверх.              — Хуа Чэн, — неожиданно обратился он к стоящему рядом парню, который совсем недавно появился в их Убежище, — может, ты расскажешь мне, как всё было.              — Отец, — уже громче позвал Се Лянь мужчину, заставляя того удивлённо вскинуть брови своим порывом, — Хуа Чэн, будучи моим подчинённым, просто выполнял приказы, отданные мной. Нет смысла спрашивать его. Я всё расскажу сам.              Улыбнувшись уголками рта, Цзюнь У развёл руки в стороны, давая понять, что внимательно слушает. Се Лянь же, стискивая зубы, попытался подобрать слова к своёму рассказу так, чтобы этим двоим не досталось так сильно.              Генерал не хотел этого признавать, но, как только слова о произошедшем начали литься из него, невольно они задевали те струны души главы, которые были его слабым местом. Се Лянь знал, где сделать упор на плохое самочувствии Ванцзи; где обратить внимание на благородный поступок Вэй Ина; и даже больно уколоть их собственной невнимательностью, из-за которой они упустили из вида шаткое моральное состояние Лань Чжаня; и, закончив рассказ тем, что в итоге Сычжуй, ради которого всё это было совершено, теперь дома, в безопасности. Это имело именно тот эффект, который и предполагал Се Лянь — работая в военной сфере, необходимо было не только уметь драться, быстро принимать решения и рационально оценивать обстановку, но и иметь навыки дипломатии, а в его случае, занимая высокую должность в обществе, ещё и быть превосходным стратегом. Отец всегда говорил, что в вопросах переговоров он был куда искуснее его самого.              — Насколько А-Юань сильно болен? — после рассказа сразу же задал вопрос Цзюнь У.              Се Лянь лишь покачал головой.              — Не знаю, он сейчас у Ши Цинсюаня. Но, зная в каких условиях он находился, думаю, простой простудой дело не ограничилось.              Глава задумался, на секунду погружаясь в свои мысли. В это время Се Лянь с Хуа Чэном переглянулись. Второй, хоть и молчал всё время, но необходимость как-то поддержать или встать на защиту генерала грызла его изнутри. Конечно же, никаких приказов от Се Ляня ему не поступало, и, по его словам, ослушаться их он мог спокойно. Се Лянь пришёл не с приказом, а с просьбой, и Хуа Чэн в ту же секунду мог ему отказать, доложив обо всём Главе. Но эта деталь, очевидно, была пропущена полностью без попыток отдалённого упоминания. В противном случае, Хуа Чэн бы тоже попал под удар.              Прервав свой немой монолог с самим собой, Цзюнь У встал с кресла, быстро обходя массивный стол и останавливаясь прямо перед Се Лянем. Мимолетно бросив взгляд прытких глаз на Хуа Чэна, Глава странно ухмыльнулся, но потом сразу же принял привычное выражение лица, словно ничего и не было. Хуа Чэн не понял, что это значило, но вот Се Лянь — определённо. Он еле слышно фыркнул, и парень заметил, как генерал закатил глаза на действие отца, вызвав у того подобие смеха.              — Хорошо, — резко произнёс Цзюнь У, хлопнув в ладони, — отправляйтесь отдыхать, а я навещу внука. Мы ещё поговорим после того, как вы прекратите выглядеть, словно ходячие мертвецы. О наказании Вэй Ина и Лань Чжаня я доложу им лично.              Се Лянь нахмурился.              — Прошу, будь снисходительнее, отец, — снова попытался генерал, направляясь следом за отцом, который уже выходил из кабинета.              Цзюнь У не ответил, мягкой поступью скрываясь в глубине длинного коридора. Се Лянь смотрел на силуэт отца до тех пор, пока тот не скрылся за углом, после чего устало прикрыл глаза и вздохнул.              — Ты сделал всё, что мог, гэгэ, — мягкий голос Хуа Чэна сбоку звучал, как успокаивающая колыбельная, — теперь действительно пора отдохнуть.              Звучало очень соблазнительно, и Се Лянь правда хотел, чтобы всё было так легко. Тело неприятно ныло от слишком долгой ходьбы, и, даже для привыкшего к подобным условиям со времен армии мужчине, переносить это было тем ещё испытанием. Потянувшись, Се Лянь попытался взбодриться, но невольно из него вырвался зевок.              — Видишь, весь твой организм говорит тебе, что нужно отдохнуть, — со смехом продолжал Хуа Чэн, начиная идти в одну ногу с генералом.              — Я бы с удовольствием, но мне нужно быть сейчас в зале, поспать я успею ночью.              На это Хуа Чэн ожидаемо нахмурился, показывая всем видом, как ему не нравилось то, что он услышал. За последние сутки они были друг с другом почти не расставаясь, и если сейчас парень чувствовал себя так, будто из него высосали все жизненные соки, то и Се Ляню, должно быть, не легче. Он слышал от Хэ Сюаня, что его брат был слишком трудолюбивым и ответственным, что нередко заходило за грани нормального: забыл поесть, забыл поспать, но сделать все дела, которые ещё могли потерпеть, он, конечно, не забыл.              — Так не пойдёт, гэгэ, тогда я тоже не буду отдыхать и пойду с тобой, — решил повернуть разговор с другого конца, — всё честно.              Се Лянь же нисколько не разозлился, а скорее смутился, — всё ещё играющая на губах улыбка не сходила, когда он ответил:              — Но я генерал, у меня чуть больше обязанностей, — подняв руку, Се Лянь соединил большой и указательные пальцы, оставляя между ними еле заметное расстояние, на что Хуа рассмеялся, — так что…              Се Лянь прикрыл глаза и развёл руки в стороны, как бы говоря: «ничего не могу поделать». Хуа Чэн фыркнул от рвущегося смеха, смотря на это псевдо расстроенное выражения лица. Он подошёл к генералу почти вплотную, делая сердитое лицо. Хотя, видя Се Ляня, еле сдерживающегося и пытающегося выглядеть испуганным, юноша с треском провалился.              — Я не могу указывать гэгэ, но ему действительно нужно отдохнуть. Ты не сможешь сделать что-то хорошо, если будешь валиться с ног от усталости. Дела могут подождать, тем более у тебя есть твои два вечно недовольных друга, пусть они разбираются.              Мужчина задумчиво промычал, на самом деле, не рассматривая этот вариант. Пусть он и мог так сделать, но никогда раньше всерьёз об этом не думал. Он всецело доверял своим друзьям, они были втроём в самые ужасные и самые лучшие моменты в жизни Се Ляня, но почему-то что-то внутри не давало ему просто пустить всё на самотёк, не контролировать то, что привык контролировать.              — Гэгэ, — окликнул его снова Хуа Чэн, — ты устал. Когда устаёшь, нужно отдыхать. У тебя есть доверенные лица, которые в случае чего решат проблему за тебя. Ты же им доверяешь?              Се Лянь не раздумывал.              — Да.              — Тогда какие могут быть сомнения?              — Никаких?              Это прозвучало скорее как вопрос, к которому Хуа Чэн хотел, чтобы Се Лянь пришёл сам. Возможно, он был прав. Генерал сдался.              — Хорошо, я напишу Му Цину и Фэнь Синю о том, что мне нужен отдых.              Сдержав победную улыбку, Хуа Чэн кивнул.              — Правильно, — как бы он ни пытался, нотки нескрываемой гордости всё же прозвучали в его голосе, но Се Лянь не стал акцентировать на этом внимание — уж очень его подчиненный хотел это скрыть.              Быстро набрав сообщение друзьям, он томно вздохнул — стоило представить, как он сходит в душ, расслабится и ляжет в теплую и мягкую кровать, давая себе отдохнуть от всего вокруг на несколько часов.              Они медленно побрели вдоль светлого коридора — через минуту устройство на руке завибрировало и на маленьком экранчике высветилось окошко их общей беседы:              

Му Цин:

      

«Мы за всем присмотрим. Отдохни»

      

      

Фэн Синь:

      

«Да, не переживай, мы прикроем»

             Се Лянь ожидал подобных ответов, но всё равно на душе сразу потеплело, стоило увидеть их. Он нередко говорил своим друзьям о том, что они для него — спасательный круг и сокровище, и что многое в его жизни ему удалось пережить благодаря им. Му Цин реагировал, как и полагается Му Цину: краснел и смущался от таких откровений, но пытался принять вид раздражённого всем человека. Фэн Синь же был более искренним в выражениях своих эмоций и отвечал Се Ляню взаимностью, но с очень серьёзным лицом, будто они делятся всемирной тайной.              С Хуа Чэном они шли молча почти до самой комнаты Се Ляня. Обычно генерал не любил подобные ситуации — идя в тишине с кем-то, он обычно чувствовал себя некомфортно, тщетно пытаясь начать разговор, в котором изначально не был заинтересован, после чего чувствуя себя ещё более некомфортно. Но с Хуа Чэном, к счастью, такого не было — он не чувствовал необходимости сказать что-то, чтобы просто заполнить тишину между ними — она была комфортной, ненавязчивой и даже по-своему прелестной. Парня рядом с ним, казалось, тоже нисколько не беспокоила их немая прогулка, — он шёл, закинув руки за голову, напевая какую-то незнакомую Се Ляню мелодию.              Коридор потихоньку начал заполняться людьми, и они решили ускориться. Во время короткой прогулки до комнаты генерала, он успел несколько десятков раз сказать «Здравствуйте» и «Доброе утро», приветливо улыбаясь — Хуа Чэн же был не в восторге: его расслабленного вида как будто и не было, брови были нахмурены, а губы сжаты — Се Лянь невольно сравнил его с обиженным ребёнком. Прыснув со смеха, он получил от Хуа Чэна ещё более обиженный взгляд с вопросительно поднятыми бровями.              — Прости, Сань Лан, ты просто так забавно нахмурился.              — Я не очень люблю большое скопление людей, — брезгливо оглядевшись вокруг, ответить тот.              — Я успел понять это, — посмеиваясь, ответил Се Лянь, подходя к своей двери.              — Теперь я спокоен, что гэгэ пойдёт отдыхать, а не работать.              Прислонившись к косяку, Се Лянь ещё раз зевнул, прикрывая рот ладонью. Глаза, как только на секунду закрылись, начали неприятно щипать из-за нехватки сна, — хотелось заснуть прямо на месте.              — Думаю, я только сейчас начал понимать, как на самом деле устал. Спасибо, что заставил меня пойти к себе, — совершенно искренне поблагодарил его мужчина, понимая, что сам до этого вряд ли дошёл бы.              — В ином случае, мне бы пришлось забрать гэгэ к себе в комнату, держать там, пока мы оба не вымотаемся настолько сильно, что не заметим, как уснём, — проговорил он, и в конце запнулся, замечая, как отреагировал на его слова Се Лянь.              Генерал широко раскрыл глаза, чуть приоткрыв рот, пока щёки быстро начали заливаться румянцем. Парень, видя это, сначала испугался, что тот заболел, но потом Се Лянь нервно засмеялся и попытался вздохнуть. Решив набрать в грудь побольше воздуха, он как на зло застрял где-то посередине пути, из-за чего Се Лянь закашлял. Хуа Чэн поспешил постучать мужчину по спине, пока кашель не прекратился окончательно. После этого, его хлопки сменились невесомыми поглаживаниями, из-за чего Се Лянь невольно покрылся мурашками.              — Тебе точно пора в кровать, гэгэ. Поэтому иди, а мне ещё нужно к кое-кому заглянуть, — улыбнувшись, Хуа Чэн будто и не заметил маленькую панику мужчины, — поспи как следует.              Совсем не подумав, Се Лянь сказал последнее, что он мог бы спросить:              — К кому?              Хуа Чэн на секунду растерялся такому резкому вопросу, но быстро спохватился и ответил:              — К Хэ Сюаню, — был его ответ.              Се Лянь захотел ударить себя со всей силы, но заставил себя лишь кивнуть. Что сподвигло его задать этот вопрос, который совершенно не касался его! — он понятия не имел.              — Не задерживайся, Сань Лан. Тебе тоже надо отдохнуть, — собрался он.              Юноша в красном улыбнулся, кивнув и махнув на прощание. Он скрылся так же быстро, как и сонливость Се Ляня после его глупой выходки. Он ещё какое-то время стоял в проёме двери, коря себя за несдержанность.              Хуа Чэн же в это время шёл по коридору в направлении кабинета Хэ Сюаня, совершенно беззаботно, наслаждаясь небольшой передышкой от людей, поток которых уменьшился.              В голове он проигрывал свои слова, которые сказал Се Ляню перед уходом. Он же не сболтнул лишнего?..              — Почему он так отреагир… — запнувшись, Хуа Чэн едва не споткнулся о собственные ноги. Прокручивая свои слова, он захотел застонать и с разбегу влететь в стену перед собой.              «В ином случае, мне бы пришлось забрать гэгэ к себе в комнату, держать там, пока мы оба не вымотаемся настолько сильно, что не заметим, как уснем»              Размахнувшись, Хуа Чэн всё же ударил себя.              Лучше не стало.       

✧ ✧ ✧

      Цзюнь У редко врывался в чужие кабинеты без стука, но в этот раз совершенно забыл о нормах приличия. Двери в медицинский отсек распахнулись, встречая нарушителя ярким светом, запахом лекарств и тихим гудением аппаратуры.              Глазам нужно было пару секунд, чтобы привыкнуть к яркой лампе, пока силуэты перед ним не стали вырисовываться в знакомых людей. Слева стоял рабочий стол Цинсюаня, а справа располагался угол с оборудованием, которое растягивалось на несколько метров в сторону. Отделённый небольшой ширмой, эта часть кабинета являлась его сердцем. То оборудование, что стояло там, помогало людям в Форте, но было настоящим испытанием достать его в таких ужасных условиях, как их нынешний мир. Конечно, кабинет нельзя было назвать полноценной больницей, — даже близко нет, — но им было достаточно. По крайне мере, пока.              На кушетке от аппарата компьютерной томографии сидел один из виновников произошедшего, неуклюже натягивая на себя футболку, стараясь при этом не задеть свежую рану на месте сгиба локтя. Перевязанная бинтом ватка пропиталась кровью, скорее всего, ещё не успев подсохнуть после сдачи анализа. Помогавший рядом Ши Цинсюань на секунду отвлёкся, смотря на вошедшего человека, — а когда глаза наткнулись на силуэт Главы, — испуганно вскрикнул:              — Господин Глава! Вы напугали нас! — растрёпанная черноволосая макушка начала показываться из-под ворота футболки, глазами ища того, кто стал причиной испуга врача.              — Прошу прощение, Цинсюань. Я бежал так быстро, как мог.              Вэй Ин, поняв, кто перед ним, испуганно вжался в сидение, пытаясь как можно сильнее слиться с этим местом. Ему всё ещё было не по себе от всего того переполоха, который они с Лань Чжанем устроили, а подготовить себя к встрече с Главой он ещё не успел.              — Вы хотели узнать о здоровье Сычжуя или Вэй Ина?              Не говори обо мне, прошу! — мысленно умолял Усянь, стараясь не сталкиваться взглядом с высоченным мужчиной.              — Об обоих, — ответил Цзюнь У, и Вэй Ин чувствовал, что глаза Главы направлены именно на него.              Ши Цинсюань снял с рук перчатки и, подойдя к своему рабочему столу, посмотрел что-то в своих записях:              — Сычжуй спит в конце кабинета, специально, чтобы ему никто не мешал, — Глава кивнул, сразу же бросив взгляд в сторону, куда указывал врач, — у него сто процентное воспаление лёгких, в лёгкой или сложной форме он переболеет, пока неизвестно. Но, к счастью, у нас есть нужные антибиотики и я уже занялся его лечением. Сейчас он спит, но, пока Ванцзи не ушёл, он успел его покормить, а потом малыш снова заснул.              Внимательно улавливая каждое слово врача, Цзюнь У откровенно радовался услышанному — хоть всё и было неидеально, но у них были все шансы обернуть ситуацию в свою сторону. Глава не уставал молиться день и ночь, желая лишь вернуть внука обратно, и вот теперь, когда он тут, мужчина должен был сделать всё, что было в его силах, чтобы помочь тому поправиться. Пневмония была не самой приятной вещью, но вполне излечимой. Если правильно и вовремя начать принимать антибиотики.              — Я сделаю всё, что в моих силах и даже больше, чтобы поставить бусинку на ноги, — продолжал Цинсюань, теперь подходя ближе к Вэй Ину, который до сих пор не произнёс ни слова, — насчёт нашего Вэй Ина, тут всё сложнее. Я сделал все необходимые анализы и снимки, но они будут готовы только к вечеру. По предварительным данным, сильных ухудшений нет, но точно скажу через несколько часов.              Присев на небольшой диван в углу кабинета, Цзюнь У провел рукой по глазам, прикрывая их на несколько минут. Сейчас он выглядел гораздо меньше, чем был на самом деле — уставшим,словно гора упала с его плеч:              — Слава Богу, — проговорил мужчина, убирая ладонь от лица и показывая небольшую улыбку, — спасибо Цинсюань.              — Это моя работа, господин У, не стоит благодарности, — засмеялся тот, порхая из одного угла кабинета в другой.              Несмотря на ранний час, Ши Цинсюань не выглядел сонным или уставшим, — он с лёгкостью выполнял несколько дел одновременно и делал это хорошо. Вот, кто действительно нашёл своё призвание.              Вэй Ин, наконец-то собравшись с силами, решил поднять голову, почти сразу встретившись со взглядом Цзюнь У — мужчина словно этого и ждал.              Прикусив губу, учёный всё же начал:              — Простите меня, Глава. Я не успел попасть к вам и уже доставил проблем. Я был уверен, что поступаю правильно, идя вместе с Лань Чжанем, — продолжал Усянь, уже чувствуя себя более уверено.              Цзюнь У задумчиво кивнул, — злым он не выглядел, но и любую другую эмоцию Вэй Ин разобрать не мог. Словно он на Лань Чжаня смотрит.              — Се Лянь мне всё рассказал, и я уже успел обдумать ваш поступок. Будь я на твоём месте, наверное, поступил бы так же. Более того, сын упоминал, что именно ты, Вэй Ин, нашёл Сычжуя в затопленном подвале.              Тот быстро кивнул.              — Спасибо тебе за это. Я больше чем уверен, что помимо этого тебе приходилось следить за А-Чжанем.              — Я рад, что от меня был толк. Главное теперь, чтобы Сычжуй выздоровел.              Массивная фигура Цзюнь У поднялась с места, отряхивая и без того чистые штаны. Медленно обойдя рабочий стол Ши Цинсюаня, он остановился совсем рядом с Вэй Ином.              — Но ты и о себе не забывай. Не перетруждайся и регулярно наблюдайся у Цинсюаня.              — Хорошо, я буду стараться.              Кивнув, Цзюнь У продолжал, пока его взгляд был направлен на кушетку со спящем Сычжуем, над которым навис Ши Цинсюань, рассматривая что-то в руке.              — Наказание вы всё-таки примете. Ничего страшного, но чтобы больше неповадно было, — Вэй Ин мысленно простонал, — и тебе стоит показаться брату, он места себе не находит.              -А? — встрепенулся учёный, вскакивая со своего места и собираясь уже выбежать из кабинета, — Цзян Чэн знает?              — Он заведует общественным порядком Силверфорта, он один из первых обо всём узнал. Так что покажись ему, чтобы не переживал. Он сейчас в своём кабинете.              Закивав так активно, что заболела шея, Вэй Ин стал было выходить, как повернулся к Цинсюаню:              — Мне нужно идти, Цинсюань-гэ! Я приду вечером, как и договаривались, — крикнул юноша на ходу, уже направляясь к двери.              Послышался ответ из глубины кабинета:              — Не забудь мои наставления! Блокаторы и отвар!              — Помню! — остановившись в дверном проёме, Вэй Ин повернулся к Главе, низко поклонившись, — ещё раз извините и обещаю не приносить больше проблем.              Мужчина рассмеялся:              — Лучше не обещать того, что не сможешь сдержать. Но мне нравится твой порыв. Беги к брату и будь впредь аккуратен.              Резко повернувшись на каблуках, Вэй Ин побежал в сторону лифта на третий этаж, надеясь, что он не забыл дорогу к кабинету брата.

✧ ✧ ✧

      Не забыл. Хотя, возможно, он несколько раз повернул не в тот коридор, но его оплошность никто не видел. Ураган из чёрно-красных одежд несколько раз пробегал по одному и тому же маршруту, пока наконец-то не смог отыскать нужный ему поворот. В животе было пусто, и противное ощущение начинало раздражать — всерьёз нужно было начать следить за питанием, ему повезло, что, по предварительным данным, ухудшение его состояния не настолько велико.              В конце концов, Вэй Ину удалось выйти из череды коридоров и оказаться в огромном помещении, потолки которого даже не были видны — посередине стояла установка: именно она производила этот характерный для Убежища звук, — звук работы огромного генератора. Благодаря этой махине, в Форте был свет и возможность мыться горячей водой. Вокруг него плавной спиралью спускались вниз две лестницы — слева и справа — для удобства их использования — на одной поднимались, а по другой, наоборот, спускались на этаж ниже. Несколько металлических дорожек вели прямо к центру их соединения, некая «переправная» точка, по которой как раз и предстояло пройти Вэй Ину, — потому что кабинет брата находился на противоположной стороне. Плиты, которые туда вели, буквально висели в воздухе, — опустив голову вниз, Усянь увидел несколько таких же, но ниже на этаж, — и от этого вида его замутило. Высота, что разделяла его и ближайший устойчивый пол, даже в страшных снах ему не снилась. Но, к его счастью, мосты — так Вэй Ин их назвал — не шатались и даже не скрипели, а люди, попадавшиеся на его пути, казалось, совершенно не волновались по поводу этой конструкции.              Учёный вдруг захотел пару раз прыгнуть на месте, чтобы проверить, насколько всё это хорошо держится, но почему-то пока отодвинул эту идею на неопределённый срок — хотя он отчетливо помнил, как проделывал такой трюк в лифте, заставляя Цзян Чэна испуганно сжиматься каждый раз, а затем ругаться на него. Здесь даже бежать Усянь не решался, замедлившись и переходя лишь на быстрый шаг. На лестницах Вэй Ину встретились несколько людей, которые не спеша шли по своим делам и выглядели весьма дружелюбно — одарив учёного улыбкой и поздоровавшись. Юноша, конечно, поздоровался в ответ, но понятия не имел, кем были эти люди.              Более того, Вэй Ину пришлось не только перейти на другую сторону, но и подняться на два этажа вверх, так как медотсек находился на самом нижнем. Проделав весь этот долгий, как успел заметить Вэй Ин, путь, он успел устать ещё больше — ступеньки хоть и были невысокие, но их количество делало своё дело — колени после их прохождения дрожали.              Как только его ноги коснулись устойчивого пола, застеленного ковром, Вэй Ин перешёл на бег. Пряди, выпавшие из почти полностью распустившегося хвоста, раздражающе лезли в глаза, но Вэй Усянь не обращал на это внимание. Дверь с табличкой уже была перед ним — даже не постучавшись, юноша залетел в комнату, совершенно забыв о приличиях.              Цзян Чэн едва заметно вздрогнул, сразу обратив свой взгляд на брата — до этого он ходил вокруг своего стола, не смея сесть даже на секунду от беспокойства. Увидев Вэй Ина, мужчина резко остановился, а когда понял, кто перед ним, ринулся вперёд.              Такие привычные объятия брата вмиг возвратили Вэй Ина в дни их спокойной жизни, — только теперь хватка Цзян Чэна была намного крепче, спина стала шире, а руки сжимали его с недетской силой. Он так вырос, что у Вэй Ина дрогнуло сердце — причина, которая заставила его сделать это в такой короткий срок.              — Ты! — беззлобно прошипел Цзян Чэн, не успев выпустить брата из объятий, ударил того по голове, — я места себе не находил, паршивец!              Схватившись за голову, Вэй Ин стал потирать место удара, которое, на самом деле, едва ли болело. Цзян Чэн никогда не бил его по-настоящему, только если у них не завязывалась драка, которую всегда разнимала Яньли или Мадам Юй, что было хуже для них самих. Но учёный знал, это некий жест заботы от его младшего брата, так как другие ему давались очень тяжело, в точности, как и у его матери.              — Прости! — всё ещё остерегаясь нового удара, воскликнул Вэй Ин, — я всё расскажу и объясню, только не бей больше, А-Чэн.              Цзян Чэн и правда остановился, но глаз, обрамленных чёрными густыми ресницами, с него не сводил — словно боялся внезапного исчезновения брата. Ему пришлось несколько секунд вдыхать и выдыхать, чтобы успокоиться, после чего он указал рукой на кресло перед своим собственным местом. Вэй Ин, недолго думая, уселся в него, вытягивая руки и ноги, блаженно прикрывая уставшие глаза:              — Я слушаю, — сложив руки перед собой и внимательно слушая произнёс Цзян Чэн, — только с подробностями.              Глубоко вдохнув, Вэй Ин начал…              Спустя почти час, Усянь замолк. Весь рассказ он выкладывал, не передыхая и не прерываясь даже на небольшие передышки — Цзян Чэн внимательно слушал и вникал в каждое слово, не смея предпринять даже попыток перебить юношу. Подробностей Вэй Ин не жалел, из-за чего порой всё казалось сумбурным, но в этом был весь он. Цзян Чэн привык к подобному и понимал, что имел в виду брат, тогда как другие бы запутались уже в начале.              — Как ты додумался посмотреть в подвале? — спросил Цзян Чэн, доставая из ящика в столе какие-то батончики и шоколадки.              Они сразу же были протянуты Вэй Ину, который, увидев угощение, зажёгся с новой силой, сразу вгрызаясь в первую попавшуюся под руку сладость.              — Сам не знаю! — активно жестикулируя, ответил юноша ещё до конца не проживав, — просто дверь была так странно приоткрыта, а потом этот кашель… Если бы я ушёл вместе с Лань Чжанем в другую комнату, то никогда бы не услышал его.              Цзян Чэн покачал головой, пытаясь уложить весь спектр событий у себя в голове. Мальчику действительно повезло, что Вэй Ин и Ванцзи оказались в нужное время в нужном месте, — страшно подумать, чтобы могло случиться с ним, если бы случилось всё так, как сказал Усянь.              — Родители бы гордились тобой, А-Сянь, — непривычно нежным голосом произнёс Цзян Чэн, тем самым поставив того в ступор.              Вэй Ин вмиг перестал улыбаться, а рука с батончиком так и осталась висеть в воздухе — слова дошли до самого сердца. Глаза защипало, но юноша быстро проморгался, не давая чему бы то ни было пролиться на глазах у младшего брата. Сказанное было произнесено с таким теплом, будто слова исходили не от Цзян Чэна, а от их старшей сестры.              — Тобой тоже, А-Чэн, — прошептал Усянь, смотря прямо на брата.              Тот, как и ожидал Вэй Ин, смутился подобным откровениям, но искренняя улыбка всё равно расцвела на лице, которое уже давно перестало походить на подростковое. Пряди волос отросли, скулы стали выражены ещё сильнее, щёки, которые Яньли любила то и дело тискать, тоже пропали — перед ним стоял уже не подросток, а взрослый и сильный мужчина. Именно поэтому слова Вэй Ина были полной правдой.              Послышалось хриплое покашливание, и вот Цзян Чэн снова принял своё строгое выражение лица. Незаметно для самого себя, Усянь провёл параллель между ним и вечно спокойным и улыбающимся Лань Сичэнем.              Лань Сичэнь… кстати о нём.              — А-Чэн, насчёт Сичэнь-гэ… — начал Вэй Ин, но остановился, наблюдая за сменившейся эмоцией брата.              — Сичэнь-гэ? — словно заинтересовавшись, Цзян Чэн наклонил голову вбок, теперь выглядев, как кот, — что насчёт него?              — Что за реакция такая? — решился Вэй Ин.              Тот лишь пожал плечами, как бы говоря «Не обращай внимания», но такой расклад учёного не устраивал. Он чуть привстал со своего кресла, почти ложась на стол и вытягивая шею вперед:              — Говори! Ты что-то скрываешь от своего старшего брата?              Цзян Чэн фыркнул и проигнорировал, как несколько документов упало со стола на пол.              — Ты и Сичэнь?.. — звучало, как что-то нереальное, и Вэй Ин сказал это, скорее, чтобы пошутить, но судя по реакции… попал в точку? — Серьёзно?!              — Тише! — шикнул на него Ваньинь, закрывая ладонью рот, — он просто помогал мне справиться с горем, и так получилось…              — … что вы переспали?              Простонав, Цзян Чэн прикрыл глаза рукой, чтобы не видеть похабной ухмылки, расползающейся по лицу юноши. Желание найти что-то тяжёлое на столе и кинуть в него росло с огромной скоростью, но подавить его всё же удалось.              — Прекрати.              Вэй Ин поднял руки вверх.              — Я молчал!              — Прекрати улыбаться.              Вэй Ин, не сдержавшись, фыркнул, пытаясь перестать улыбаться, как ненормальный. У него почти вышло, потому что Цзян Чэн сразу успокоился.              — А теперь твоя очередь рассказывать, — уже серьёзно попросил юноша, добавляя: — и с подробностями.       

      ✧ ✧ ✧

       Быстрый разговор с Цзян Чэном таким не оказался. Они просидели в кабинете около двух часов, пока Вэй Ин пытался клещами выудить у брата подробности его личной жизни. В свою защиту Усянь мог сказать, что не лез уж прямо в те самые подробности, всё же зная границы других людей. И, выходя из кабинета, улыбка не покидала его лица — он был рад за своего брата, хоть и никогда не думал, что тот свяжет свою жизнь с мужчиной. Но, в любом случае, это не убавляло его искреннего счастья за брата.              По дороге в свою комнату, Вэй Ин уже валился с ног. Но зайти к Лань Чжаню, чтобы передать ему новость об их наказании он все равно собирался. Не сдержав зевок, юноша прислонился к нужной двери, слегка стучась в неё. Вскоре за ней послышались шаги, а через секунду она отворилась. Все язвительные и шутливые фразы почему-то вмиг пропали из головы, — что бывает довольно редко в жизни Вэй Ина — а глаза уставились на голый торс своего новоиспеченного друга. Лань Чжань выглядел так по-домашнему — волосы распущены, некоторые пряди всё ещё были мокрыми, а на груди виднелись мокрые дорожки от капель. Усянь подозревал, что, будучи солдатом, Ванцзи был хорошо сложен, но это было на уровне фантазий, а когда он собственными глазами это увидел… ощущения были иные.              — Лань Чжань, выходить вот так! Я потерял дар речи от такого… интересного вида, — улыбнулся Вэй Ин, демонстративно пройдясь по груди и животу своим взглядом.              Лань Ванцзи внешне не сменил ни одной эмоции, но лишь он один знал, как сильно ему захотелось схватить хоть какую-то ткань, чтобы прикрыться.              — Вэй Ин, ты что-то хотел? — спокойным и бесстрастным голосом спросил Лань Чжань.              Юноша театрально вздохнул, понимая, что его шалость не удалась и Лань Чжань никак не отреагировал на его поддразнивание. Хорошо, он попытается ещё в другой раз.              — Ты слышал о нашем с тобой наказании?              Тот кивнул.              — Отец заходил ко мне. И рассказал.              — И ты знаешь, что именно это будет?              — Отец сказал, что мы будем помогать на плантациях Форта. Овощи, фрукты и травы выращиваются там в теплицах, а потом используются в еду.              — О! — воскликнул Вэй Ин, — травы, которые использует Ши Цинсюань?              — Да, они требуют особого ухода, поэтому нужно быть очень аккуратными.              Учёный утвердительно промычал, ища подсознательно какой-то уловки. Звучало всё как-то не соизмеримо с их проступком, — хотя, возможно, это просто его неуверенность и отношение к людям.              — Кто заведует плантациями? Ты его знаешь?              — Младший брат Не Минцзюэ, который заведует в Убежище энергетикой, Не Хуайсан.              В голову сразу пришла эта огромная машина, которую он видел сегодня.              — Это благодаря ему здесь всё работает?              — Мгм, он выполняет огромную работу.              — Хорошо, я буду готов, — улыбнувшись, но уже менее энергично, Вэй Ин оттолкнулся от косяка, вставая ровно, — тогда не буду мешать тебе отдыхать. Пока, Лань Чжань!              — Ты тоже отдохни, Вэй Ин, — слова, брошенные ему вслед, заставили учёного улыбнуться. После того, что они пережили вместе, Ванцзи уже не казался такой ледышкой, как в первые дни.              — Обязательно! — не оборачиваясь, крикнул Усянь, уже мысленно находясь в тёплой кровати и забываясь долгожданным сном.