we'll all be here forever | мы все будем здесь вечно

не зови меня по имени

это всё временно

—

      Всё пиздецки болит.       Когда Милпорт просыпается — это всё, на чём он может сфокусироваться.       Правило номер пять: Оценивай, что вокруг тебя. Знай, что вокруг тебя.       Прямо сейчас всё, что Милпорт правда понимал, была пульсирующая боль в районе рёбер, которая распространялась вверх, по позвоночнику к шее, и вниз, к бёдрам и коленям. Даже его пальцы ног слегка побаливали.       Но это осознание не изменило того, как сильно солнце светило ему в лицо.       Когда-то мать заставила его выпивать стакан виски за стаканом. Она хотела, чтобы он знал каково быть пьяным. Хотела проверить будет ли он следовать их правилам опьянённый. Хотела проверить переживёт ли он похмелье.       Именно так он сейчас себя чувствовал.       Милпорт перевернулся, поднимая занемевшую руку, чтобы скрыть глаза от солнца. Пол под ним твёрдый. Ему требуется ещё секунда, чтобы прийти в себя. Чтобы сложить кусочки пазла.       Пальметто. Лисья Нора. Он играл часами, вскрыв замок, когда не нашёл никого, кто мог бы его впустить. Он направился в раздевалку, когда закончил, заходящее солнце скрывало поле в тени. Клюшка появляется из ниоткуда и ударяет ему по рёбрам. И ещё один удар прилетел ему в голову.       Правило номер шесть: Никогда не давай застать тебя врасплох.       Его мать, должно быть, перевернулась в своей неглубокой могиле. Смеясь там, куда бы Ад её не затащил. Экси был запретным плодом, и змей наконец-то настиг его.       Он тут же осматривается вокруг. Резкий свет, проникающий внутрь, преломляется через плексиглас вокруг. Его мышцы затекли из-за того, что он провалялся на полу корта всю ночь. Рядом с ним его ракетка для экси. Но не его сумка. Или его пистолет.       — О, круть, — сказал кто-то справа, голос приглушён из-за плексигласа. — Ты проснулся.       Милпорт поворачивается и видит паренька, который сидит на скамейке запасных игроков, наблюдая за ним. Его сумка у ног незнакомца, по другую сторону ограждения.       — Я думал, что он убил тебя.       Правила Милпорта крутятся у него в голове. Никогда не давай застать тебя врасплох. Оценивай, что вокруг тебя. Будь невидимым. Правило номер один: Не останавливайся.       Он поднимается, направляясь к двери. Парень лениво смотрит за ним. Милпорт пытается держать его в поле зрения. У него длинные, тёмные кудри, которые падают ему на лицо, и расслабленная ухмылка, когда его взгляд изучает тело Милпорта. И он не то чтобы скрывает это.       — У тебя есть имя, красавчик?       Он игнорирует его. Парень следит, как Милпорт толкает дверь, она не поддаётся. Он раскрывает ладонь, показывая ключ.       — Прости, детка. Может быть, если ты поумоляешь или попросишь очень, очень хорошенько.       Милпорт закатывает глаза и возвращается к своей ракетке, придумывая, как выбраться. Как свалить от Пальметто подальше. Но его мозг всё ещё гудел, переполненный правилами, и предупреждениями матери, и каждой мелочью, которую он сделал неправильно.       Он ложится обратно рядом с ракеткой. Раз его не убили, значит, что они, должно быть, что-то от него хотят. У них его сумка: его припасы и всё, что у него было. Может, бой ещё не окончен.       Но это не имеет ничего общего с тем, что тот парень всё ещё пялится на него. По крайней мере, в безопасности этой клетки зомби не смогут добраться до него.       Он закидывает руку за голову и снова засыпает.

—

      Правило номер семь: Следи за своими запасами — их слишком мало, чтобы привередничать.       Когда Милпорт снова просыпается, возле двери по его сторону стоит еда. Сырые бобы на бумажной тарелке и вода в пенопластовом стакане. Ничего, что он мог бы использовать, чтобы взломать замок или разбить стекло.       И мяч для экси.       Он практически игнорирует еду.       Но даже сырые бобы лучше, чем ничего. Его мать определённо сделает это своим посмертным долгом — наказать его в загробной жизни, если он умрёт от голода, играя в эту игру ожидания.       Пока он ест (пальцами — вилку ему не доверили), он осматривает стадион на признаки жизни. Человека, который оставил это. Паренька, который был тут ранее, уже давно нет, скамейка на его месте пуста, если не считать одинокой спортивной сумки. У Милпорта довольно хорошее зрение, но даже он не может быть уверенным, что верхние сиденья пусты. Кто-то может сидеть в тени и наблюдать за ним издалека. Не говоря уже о коробках. Медиа-залы с окнами, которые были на многих стадионах первого дивизиона, где тренера и игроки давали журналистам интервью по поводу игры.       Когда с едой было покончено, он комкает тарелку и кидает бумажку через поле. С мячом в руке Милпорт возвращается к ракетке посередине корта и делает подачу в ворота. Постепенно он начинает целиться в скомканную тарелку с разных углов. Пытается контролировать отскок. Но, даже для него, играть в одиночку и забивать в пустые ворота становится скучно.       Он играет, пока не зайдёт солнце и он не перестанет видеть ворота.

—

      Правило номер восемь: Всегда держи волосы окрашенными. Даже корни могут выдать тебя.       Правило номер девять: Всегда держи линзы под рукой. Спи в них, чтобы быстро сбежать.       Когда Милпорт просыпается, тёмноволосый парень снова сидит перед ним, сумка у его ног. У двери ещё еда. Не много, но достаточно.       Милпорт ест в тишине.       Во время своего путешествия он заметил, что многие в импровизированных столовых и обеденных залах пытались завести разговор во время еды. Должно быть, они не знали, как сидеть друг с другом в тишине. У Милпорта с этим проблем не было. Его мать не то чтобы была разговорчивой.       Этот парень же был противоположностью.       — Выспался? — спросил он, наклоняя голову. — Тут славненько сегодня.       Милпорт игнорирует его.       — Ты реально симпатичный, — продолжает он. — Жаль, что мы должны держать тебя тут.       Милпорт подмечает мы. Раньше было он. В «Я думал, что он убил тебя». Милпорт встречал парочку людей, которые путешествовали вместе, но это было редкостью. Друзья и семья были обузой. Никто не хотел стрелять в дорогих им людей, если они обращались. Так и начинаются подобные эпидемии.       — Знаешь, — продолжал парень, — если ты заговоришь, то, может, я выпущу тебя пораньше.       Он снова показывает ключ.       Милпорт не уверен, что хочет выбираться отсюда, пока не узнает куда.       — Сколько вас? — наконец-то спрашивает он. Выжившие. Это не редкость.       — Ёбушки-воробушки, он говорит! — выкрикивает парень, поднимая кулак в воздух. — Думали, что ты можешь быть немым. Клянусь, я собирался тащить из библиотеки книги по АЯЖ.       — Сколько вас? — повторил он. Ему плевать на их теории. Ну почти. Они только значат, что эти люди обсуждают его вне стадиона. Придумывают стратегию.       — Блять, чел, помедленней, лады? Ты раньше с людьми общался? Тут в Пальметто мы сначала обмениваемся любезностями. Как тебя зовут?       Правило номер три: Не говори никому, кто ты.       Он уверен, что есть правило, говорящее не загонять себя в угол. Быть тем, кто контролирует разговор. Ну, ему хотя бы не придётся клепать новую личность. Удостоверения больше никому не нужны.       — Милпорт, — говорит он. — Аризона.       Парень закидывает голову назад.       — Боже, ты один из этих? Иу, чем ты занимался, шастал по лагерям выживших? Ядрён-батон, может мне стоит сказать, что ты реально настоящий беженец и типа того. Приехал в Пальметто найти приют. Не удивлюсь, если за городом в Южной Каролине устроились какие-нибудь ебанутые культы…       — Ты сказал обмениваемся любезностями, — перебил его Милпорт. — Имя за имя.       Его брови взлетели вверх.       — О, так у тебя есть всё-таки какие-то социальные навыки. Лады. По правилам Зомбилэнда, Я — Колумбия, Южная Каролина. Держимся дома, детка!       Он на секунду клонит голову в сторону.       — Ну почти. Достаточно близко, да?       Правило номер десять: Узнай местность вокруг как можно лучше. Запоминай карты. Исследуй слэнг. Копируй местные обычаи и привычки. Это закрепляется правилом номер одиннадцать: Сливайся с остальными.       В боковом кармане сумки у Милпорта лежит карта Южной Каролины. В основном по ней он искал места для отдыха и основные автомагистрали, но всегда отмечал и крупные города, чтобы держаться подальше от них, пока не изучит полностью штат. Колумбия находится где-то в двух часах езды к югу отсюда. Он подумывал остановиться в университете Южной Каролины после, чтобы придумать, куда идти дальше и при этом избегать Балтимора.       — Сколько вас? — опять спрашивает Милпорт. Они обменялись личной информацией. Это то, чего он хочет. Он хочет заполучить её.       Колумбия просто качает головой.       — Прости. Ещё рано.       Вместо ответа он тянется к сумке Милпорта и берёт что-то сверху. По его технике организации, наверху должно быть только оружие, какая-то еда для быстрого обмена, и, может быть, футболка, чтобы спрятать более ценные вещи.       Он не готов к тому, что вытаскивает Колумбия.       Он бросает её прямо в стекло перед Милпортом.       Коробка краски для волос. Коричневая. На дне сумки должно лежать ещё где-то пять таких, перекрытые банками с едой, которые он ворует, пока вокруг никого нет.       — Чел, даже для Зомбилэнда эта херня оскорбительно дешёвая, — Колумбия давит смешок. — Кстати, зачем такой горячей штучке, как ты, красить волосы? Уверен, что ты выглядишь лучше блондином или кто ты там.       Прятаться из-за апокалипсиса стало и легче и сложнее. Оправдывать сокрытие своей личности. Своего лица. С одной стороны, его отец может решить, что он умер. С другой стороны, между ним и тем, что запланировал для него Натан, стало меньше тел.       Рыжий цвет просто слишком выделяется. Если Лола или кто-нибудь ещё заметят его передвижения, отследить его не составит проблемы. Он не встречал ещё одного рыжего. Он осторожно обыгрывает это. Придерживается своих правил. Красит волосы в одиночестве с помощью раковин на пустых заправках, Таргетах и даже торговых центрах. И несмотря на то, что там, где он был, никогда не было нехватки краски для волос, он всегда запасается. Он не может рисковать тем, что она закончится. Пока что ещё нет.       Колумбия всё ещё ждёт ответа.       Правило номер одиннадцать: Ври, даже когда в этом нет необходимости. Знай, какую информацию ты можешь использовать против людей.       Факт состоит в том, что ему позволили узнать только Колумбию. Здесь есть и другие, и, скорее всего, они тут главные. Колумбия родом из Колумбии. Уроженец Южной Каролины. И он ясно дал понять, что Милпорт его привлекает.       Он проводит рукой по волосам. Они отросли, посечённые концы немного перекрывают ему глаза. Он почти что не может вспомнить их первоначальный цвет.       — Так выглядит лучше, — заявляет он, довольный тем, как Колумбия приподнимает бровь.       — Забавно. Ему это может понравиться, знаешь?       — Нет. Ты всё ещё меня не представил.       Колумбия просто улыбается, но не отвечает.

—

      Они (кем бы они не были) держат Милпорта взаперти в его экси-клетке ещё два дня. Он справляет нужду в пенопластовые стаканчики и оставляет их у двери, улыбаясь, когда они пропадают на следующий день. Он надеется, что тот, кто их убирает, разливает немного на себя. В это время Колумбия остаётся его назначенным спикером.       И, несмотря на нескончаемую болтовню, он не раскрывает информации о своей группе. Только то, что Милпорт уже знает.       Всё, что Милпорт получает скорее от наблюдения, чем от разговоров, — это то, как Колумбия входит и выходит. Помимо ключа от самого корта, у него есть ещё один от раздевалки. Его, похоже, не сильно волнует, видит ли Милпорт его перемещения.       Но большую часть времени он играет. Он играет, потому что не знает, сможет ли заниматься этим потом. Лучший сценарий — они его отпустят. Колумбия скажет своим главарям, что Милпорт нормальный, и они ему поверят. И тогда он правда не сможет больше играть. Он не может позволить всему этому случиться ещё раз с кем-то другим. Кем-то менее доверчивым, более осведомлённым.       Худший сценарий — они уже знают. Нужен всего лишь один человек, который знает правду, и с Милпортом покончено. Люди его отца приедут и разорвут его на кусочки прямо тут. В стеклянной клетке, откуда ему не сбежать, и где враги его прекрасно видят.       В любом случае, сейчас он горюет по экси и живёт игрой. Несмотря ни на что, это единственное, что заставляло его чувствовать себя живым. Он отрабатывал каждое упражнение, которое помнил с младшей лиги. Он пытается повторить то, что он видел до того, как отключили кабельное телевидение, или во время бегства.       Он играет так, словно находится на волоске от смерти, и его клюшка — единственное, что удерживает при жизни.       Когда он делает очередное упражнение, то замечает движение краем глаза. Колумбия вернулся, видимо, чтобы доставать его новыми вопросами, на которые он не ответит, или старыми сплетнями о знаменитостях, которые его не волнуют. Они никогда не приносят еду или убирают использованные вещи, пока он не заснёт.       Колумбия садится на скамейку и наблюдает, до жути молчаливо. Даже никаких комментариев по поводу его тела и всего такого.       Когда с игрой было покончено, он плюхается на землю и отворачивается от Колумбии. Он хочет сделать растяжку в тишине. Ему нравится тишина, и Колумбия слишком много говорит. Однако он хочет свалить отсюда побыстрее, так что это значит, что рявкать на Колумбию, чтобы он заткнулся, нельзя.       Может, это их тактика. Довести его до точки кипения и назвать это оправданным убийством. Даже самообороной.       — Хорошо играешь, — говорит голос за стеклом. Это не Колумбия.       Он оборачивается и тут же жалеет об этом. Лицо перед ним заставляет подскочить пульс настолько, что удар клюшкой по рёбрам кажется таким незначительным.       Кевин Дэй. Сын экси. Второй в команде лучших на поле. Университетский, профессиональный и олимпийский спортсмен.       Названный сын Тэцудзи Мориямы, партнёра его отца.       Для такой ситуации правил не существует. Правил не существует ни для чего подобного. Здесь есть только два варианта: беги или умри. И Милпорт не может бежать. Не отсюда. Не со всем этим.       — Выпустите меня, — шёпот. Мольба.       — Ты меня не услышал? Ты хорошо играешь, — отвечает Кевин. — Не прям замечательно, но лучше, чем большинство. Мог бы стать профессионалом с такой дыхалкой.       В другой жизни он бы умер за то, чтобы Кевин-сука-Дэй сказал ему комплимент по поводу его навыков экси. Сказал ему, что он, может быть, смог бы играть на профессиональном уровне. Но не сегодня. Не тогда, когда он находится у восточного побережья в опасной близости от территорий его отца. Мать говорила ему никогда не ездить севернее, чем Джорджия. И ему следовало, блять, взять и послушаться.       — Пожалуйста, — выдыхает он, паника подбирается ближе. Он шаркает к стене и кладёт на неё руки. — Ребят, я оставлю вас в покое. Я исчезну. Просто выпустите меня.       Кевин прохладно смотрит на него мгновение. Равнодушно.       Милпорт обычно хорошо понимает людей, но его сердце бьётся слишком быстро. Если он уберёт руки со стенки, они определённо будут трястись.       — Успокойся. Они просто ждут, чтобы посмотреть, проявятся ли у тебя симптомы. Ещё один день.       Погодите…       У Милпорта аж глаза на лоб полезли, когда он попытался собрать воедино произнесённые слова. В этом больше информации, чем Колумбия давал ему целую неделю, и ему следовало быть с ней осторожней. Кевин хороший лжец. Милпорт видел это каждый раз, когда на него и Рико наводили камеру, и они улыбались, словно лучшие друзья.       Они ждут, чтобы узнать, кусали ли его.       Он слышал это от других по дороге. В других учебных заведениях. Кто-то обращался за минуты, но у некоторых это занимало дни. Самое длинное — что-то около четырёх. Люди с сильной иммунной системой, сказала один профессор в столовой Технологического университета Джорджии. У неё не было доказательств, к слову. Просто теория.       Но это значит, что он нужен им живым, ну или они ждут, пока куда большая угроза не прибудет в Пальметто.

—

      Кевин уходит, не сказав больше и слова. Лишь кинул взгляд на его клюшку и ворота, и странно посмотрел ему в глаза. Оценивая, возможно. Милпорт в панике. И тогда он придумывает план.       Правило номер тринадцать: Всегда имей план побега. Серьёзно, он был у него днями. Милпорт просто был спокоен от бессмысленной болтовни Колумбии.       Не заснуть просто. Лицо Кевина было выжжено у него в мозгу с большей детальностью, чем когда-либо за последние годы. Каждый раз оно обязательно пробуждало его уставшее тело. Прежде чем улечься, он подминает клюшку под себя.       И теперь он просто ждёт.       Ждёт, пока не услышит характерный щелчок открывающегося замка. Он не слышал, как человек подошёл. Он и не думал, что услышит. Не глядя, он вскакивает на ноги и вскидывает клюшку между собой и другим человеком, сильно толкая его. Прибывший крепче, чем он себе представлял. Колумбия высокий, но худой. Этот будет посильнее.       Человек с лёгкостью толкнул его на землю и уставил ботинок на грудь. В руке у Милпорта всё ещё зажата клюшка.       Он посмотрел на низкого блондинистого парня, который хмуро глядел на него в ответ.       — Я просто хочу уйти.       — Не волнует. У нас на тебя планы.       — Отмени их.       Ботинок сильнее нажал ему на грудь. Рёбра всё ещё болели.       — Я не заражён. Меня не кусали.       — Не волнует.       — Тогда отпусти меня.       — Если бы ты был таким хорошим мальчиком, как обещал нам Колумбия, ты бы вышел из города завтра утром в сопровождении неплохого кортежа. Но теперь ты меня бесишь.       Милпорт пытается вывернуться из-под него. Пытается сбить парня с ног.       Он просто давит сильнее. У него тяжёлая обувь. Трудно дышать.       — Моей щедрости недостаточно для тебя? Разве ты не должен быть благодарен за то, что я не пристрелил тебя за незаконное проникновение?       Значит, у них есть огнестрельное оружие. Запомнено. На случай, если он когда-нибудь сможет выбраться из этого положения. Ему следует сменить тактику.       Правило номер четырнадцать: Используй то, что тебе известно, против своих врагов.       — Ты бы не пристрелил меня, — подметил он. — Кевину нравится, как я играю. Он бы захо-       Ему не позволяют закончить предложение. Мир снова погружается во тьму.