we'll all be here forever | мы все будем здесь вечно

я рад, что повстречал дьявола

потому что он показал, как я слаб

—

      Очнувшись, Милпорт понял, что он больше не в Лисьей Норе. Он в комнате поменьше. Звук дыхания тише. Не такое сильное эхо.       Голоса доносятся откуда-то совсем рядом.       — Ты ебучий псих! — выкрикивает мужчина. — Мелкий психопат-полторашка зацикленный на контроле.       Чистая агрессия и ярость в этих словах заставили его вздрогнуть. Его руки сцеплены. Связаны за спиной чем-то холодным и раздирающим кожу, определённо металлическим. Он мог бы вывернуться из стяжек, но, скорее всего, не из наручников.       — Давайте успокоимся, — кто-то ещё — другой парень — влезает в разговор.       Милпорт открывает глаза. Он в комнате общежития. Он побывал во многих подобных, чтобы запомнить, как они выглядят. Тут три кровати, две из которых двухъярусные, и три одинаковых комода. По тому, как всё это выглядит, нельзя сказать, что тут кто-то жил в последнее время. На нижнем ярусе есть постельное бельё, и из комода торчат носки, но вся мебель покрыта слоем пыли.       — Да иди ты нахуй, нет! Они притащили нас сюда, чтобы мы забрали их беглеца, а теперь говорят, что оставляют его? Вы, уёбки, вообще знаете, как трудно сюда добраться? Или вам слишком уютно в своём маленьком царстве?       Каждый сантиметр окна аккуратно закрыт бумагой. Свет всё ещё пробивается, но ни изнутри, ни снаружи ничего не видно. Если бы он как следует обследовал кампус, вместо того чтобы торопиться на поле, он бы подметил эти детали. Знаки того, что кто-то прячется и стремится оставаться скрытым.       Кто-то говорит что-то слишком тихо, чтобы он понял.       — Мне не нужна твоя ебучая защита, — кричит в ответ первый парень. Если Милпорт не возьмёт себя в руки, то начнёт представлять лицо своего отца. — Я не один из твоих педиков.       Оказывается, Милпорту и не надо. Дверь хлопает так, что от этого трясётся комната. На какое-то время наступает затишье.

—

      В тишине просто заснуть. Ему стоило быть настороженным. У Милпорта есть правила на этот счёт. Он даже не понимал, что уснул, пока дверь в комнату не распахнулась и на пороге не объявился Колумбия.       — Он проснулся, — кричит он через плечо, пока Милпорт пытается вернуть себе бдительность.       Кто-то оттаскивает того за плечо за дверь.       — Не обязательно кричать. Мы все прям тут.       Это паренёк. С корта. Который вырубил его. Дважды, вроде бы.       Милпорт морщится:       — Вали нахуй. Я не собираюсь с тобой разговаривать.       Нападающий выглядит не удивлённым, но Колумбия широко распахивает глаза.       — Ого-го, Милпорт. А ты острее на язык, чем я думал.       Блондин игнорирует его и делает шаг вперёд, словно ничего и не слышал. Он отличается от того, каким был прошлой ночью. Спокойнее. Не так заинтересован. Ночной парень был жестоким. Встревоженным. Характер острый настолько, что можно порезаться, если просто посмотреть на него.       — У тебя может быть сотрясение мозга, — говорит он совершенно без эмоций.       — И чья же это вина?       Парень обернулся на Колумбию, приподняв брови. Тот просто усмехнулся.       — Идиот, жаль его, — сказал он на немецком, выбивая Милпорта из колеи ещё сильнее. Он давно не говорил на немецком, но всё ещё понимал, если слышал язык.       — Единственный идиот тут — мой брат, — ответил второй, ещё раз закатив глаза. Он помахал маленьким фонариком перед Милпортом. — Так дашь мне голову проверить или нет.       Он не ответил, но слегка откинулся назад, расслабляясь.       — Ему нужно было просто дать группе Су-Фолс забрать его. От него больше проблем, чем пользы, — продолжает блондин, светя ему в глаза фонариком.       — Ты же знаешь, как он относится к Пальметто, — отвечает Колумбия. — Это слегка по-гейски, если тебе инте-       — И мне не интересно. Так что заткнись, — он запихивает фонарик в карман своих джинсов. — Он в порядке, вроде. Иди скажи ему, нужно узнать, что делать дальше.       Они оставляют его в одиночестве, не сказав больше ничего. Но Милпорта не то чтобы это прям волнует. Он понял о них больше, чем нужно было. Больше, чем он получил бы только от Колумбии.       Брат блондина — их лидер. И у него странные отношения с Кевином Дэем.

—

      Когда дверь распахивается снова после захода солнца, один из близнецов заходит.       На этот раз он знает, который из них.       Он не понимает, как не заметил этого в прошлый раз. Они близнецы, но есть подсказки. Они преподносят себя по разному. Прошлый вёл себя так, словно ему всё равно, смотрит на него кто-либо или нет, но этот ведёт себя как хищник, который хочет, чтобы жертва знала, что на неё охотятся. Они носят одинаковую чёрную одежду, но у этого на шее есть цепочка. Серебряная. Спрятанная под футболкой. И обувь у него помассивнее.       Ничего не говоря, он снимает с Милпорта наручники. Он и не замечал, насколько затекли руки, пока не расслабляет их, опуская по бокам. Он инстинктивно крутит плечами, чтобы размять мышцы.       Во время этого движения, парень хватает его за волосы, оттягивая назад так, чтобы Милпорт смотрел в потолок. Их лица почти что вровень.       — Ты ничего, блять, не будешь пытаться сделать, — шепчет он Милпорту на ухо. — Ты будешь слушаться и выполнять приказы, потому что сегодня мне не хочется выстирывать с одежды кровь.       Это не вопрос.       Милпорт позволяет ему схватить себя за одежду и поднять на ноги, толкая через дверь. Тот не пытается закрыть ему глаза, что объясняет Милпорту больше, чем он мог бы додумать. Это не их основная база. Здесь давно никто не жил.       В коридоре пусто, но прежде чем он успевает заглянуть в общее пространство, его голову поворачивают в сторону.       Парень пихает его в ванную комнату. На раковине лежит полотенце и мочалка. Рядом чистая одежда. Мыло, шампунь и кондиционер стоят в душевой кабине.       — Выйти отсюда можно только через эту дверь, — говорит парень, стоя в дверном проёме, занимая максимальное количество места, которое только может. — Я буду снаружи всё время. Ты не доберёшься до выхода.       Милпорт снова оглядывается вокруг.       — Давай двигайся, — мелкий толкает его в спину. — От тебя несёт как от ебучего бомжа.       Он сдерживается, чтобы не съязвить в ответ. Его единственный шанс выжить — заставить этого выродка хорошо к себе относиться. Если это вообще возможно. Кроме того, есть более насущное дело.       Он шагает к душевой кабине.       — Здесь есть доступ к воде?       — Университет оснащён мощным генератором. Запускает водяной насос.       Сказав это, он оставляет Милпорта в темноте. Не то чтобы его это волнует. Ему хотелось бы проверить: отросли ли корни, но ещё ему хотелось бы избегать своего лица без линз.       Вода — блаженство. У него не было доступа к такому водопроводу уже пару месяцев. Даже в других учебных заведениях с генераторами воду предпочитали сохранять для питья. Они приносили воду из других источников для личной гигиены. Но мыться с помощью ведра — это совершенно другое.       Он натягивает одежду и пытается не чувствовать несправедливость, когда понимает, что это одежда из его сумки. Он пытается не вспоминать, что они перебрали её до самого дна. До его краски для волос. Он оставляет грязную одежду на полу и выходит.       Парень ждёт его и, наконец-то, ведёт в гостиную.       Он не ожидал встретить зрителей.       Колумбия оглядывает его.       — Чёрт, Милпорт. А ты прям преобразился, — он подмигивает и избегает руки другого близнеца, когда тот замахивается на него.       Тот, который позади, усаживает его на стул посереди комнаты и не уходит. Он всё ещё держит его за одежду, так что Милпорт даже не пытается сбежать.       Второй рукой тот указывает на людей в комнате.       — Колумбия, — Колумбия улыбается ему.       — Сан-Хосе, — близнец скрещивает руки.       — Пальметто, — значит так они называют Кевина. Почему-то. Милпорт почти что уверен, что Кевин родился в Дублине, но, видимо, это было бы слишком сложно объяснять. Может, они думают, что никто не узнает его, раз его имя не Эвермор.       Наконец, парень поворачивает руку и указывает сам на себя.       — Оклэнд. Мои поздравления. Теперь ты один из нас.

—

      Быть одним из них на самом деле не давало особых привилегий, разве что возможность пользоваться настоящей ванной комнатой. И возможность не сидеть в запертой комнате в одиночестве.       Но это значило, что его преследовали везде. И Оклэнд видимо решил стать его личным телохранителем. И светил своим оружием там, где он знал, что Милпорт видит.       Но по правде, он не слишком беспокоился по этому поводу. Чем больше времени он проводит с группой, тем больше он знает о них. Он узнаёт, что Колумбия и близнецы — двоюродные братья. Он узнаёт, что они последние оставшиеся в кампусе, и Оклэнд хочет, чтобы так и продолжалось. Он узнаёт, что они защищают Кевина от чего-то. Чего-то вне кампуса, что может объявиться тут.       Большую часть времени они все держатся вместе. Почти не бывает момента, когда Милпорт остаётся с кем-то один на один. Они переселяют его в комнату, которую занимают сами. Он ест вместе с группой. Он спит вместе с группой (на верхнем ярусе, Оклэнд под ним). Он ходит вместе с ними на поле, где смотрит, как Кевин кидает мячи в пустые ворота, пока Колумбия зовёт его зависимым, а Сан-Хосе читает тетрадь по биологии.       Это специально, он знает это. Они всё ещё проверяют его. Пытаются понять, можно ли ему доверять. Но Милпорт отчаянно нуждается в ответах.       Единственное подобие одиночества — когда ему позволяют сходить в душ. Не ежедневно. Скорее просто когда понадобится. Чаще в жаркие дни, когда они все ходят потные из-за отсутствия роскоши в виде кондиционера.       И каждый раз Оклэнд провожает его.       Когда Милпорт понимает, что с него достаточно недосказанностей, он решает, что стоит попробовать. Пока Оклэнд ведёт его в душ, он неожиданно разворачивается в дверном проёме, руки на раме, чтобы тот не захлопнул дверь прямо перед его лицом.       — Почему я не могу уйти? — выпытывает он. — Почему Кевин так важен для тебя?       — Пальметто, — поправляет Оклэнд. С самого представления они называли Кевина только так. Но Милпорт знал, кем он был на самом деле.       — Да плевать, — настаивает он. — Раз уж собрался держать меня тут, то дай мне причину остаться. Хорошую.       Оклэнд приподнимает бровь.       Милпорт ждёт темноту, запертую дверь и холодную воду с лавандовым мылом. Но вместо этого Оклэнд хватает его за футболку и тянет вперёд. Через коридор и мимо гостиной. По пути он видит растерянное лицо Колумбии.       — Куда ты его ведёшь? — спрашивает тот на немецком.       — Наружу.       Оклэнд распахивает дверь номера. Толкает Милпорта через неё.       — Не разбей ему лицо, пожалуйста!       Милпорт шагает влево, к выходу, но Оклэнд разворачивает его в противоположную сторону, где была нетронутая, пыльная лестница.       Всё внутри него сходит с ума от тревоги. Его правила сходят с ума. Он знает, как выбраться отсюда, но Оклэнд знает лучше. Он видел его пистолет. Милпорта пристрелят раньше, чем он сможет уйти достаточно далеко. Годы бегства от людей отца, и вот он: не может избежать того, что этот карлик собирается сделать.       Они поднялись по лестнице только на один пролёт. В конце была дверь, перекрытая шлакоблоком. Оклэнд переставил его и вытянул Милпорта на крышу.       Серьёзно, это было бы очень хорошее место для казни. Лёгкий доступ для птиц. И другие не будут ходить мимо его разлагающегося трупа каждый день.       Но вместо казни — грубая рука Оклэнда на подбородке поворачивает голову к его лицу.       — Дай мне причину, почему я должен тебе доверять, — сказал он, голос грубый и серьёзный.       — У меня нет такой, — это правда. Это всё, что он может сказать. Держать его рядом — идиотская затея. Отец найдёт его здесь, и всё кончено.       — Попытайся, — он постукивает по виску Милпорта. — Сан-Хосе сказал, что у тебя нет сотрясения. Используй мозг.       Он так и делает. Он пытается. Но по правде, у Милпорта нет ничего, кроме имени города, который никто не знает и никогда не узнает. И прошлого, которое спугнёт даже монстров в тени.       — У меня никого не осталось, — предлагает он. — Меня нигде не ждут. Некуда идти. Я могу остаться. Мне просто нужно знать зачем.       Может быть, полуправда.       — Недостаточно, — фыркает Оклэнд. Он оттягивает волосы Милпорта на затылке. — Объясни краску.       — Я выгляжу, как мой отец, — слова вылетают раньше, чем он смог бы себя остановить. Годы замалчивания, в конце концов, подвели его. Правила нарушаются в геометрической прогрессии.       — Что? Он бил тебя? — у Оклэнда суровый, выпытывающий взгляд.       — Иногда, — ещё одна полуправда.       — Он мёртв?       Милпорт пожимает плечами.       — Я не знаю. Моя мама ушла от него. Она мертва.       — Апокалипсис? — никакой заинтересованности на его лице. Это просто допрос.       — Автомобильная авария. Я был с ней. Она умерла от столкновения, — полуправда.       — Какая же у тебя трагическая жизнь, Милпорт.       Он снова пожимает плечами. Милпорт не может скучать по ней. Это ещё одно правило. Одно из самых последних. Не скорби по мне, она давится, голос хрипит. Продолжай бежать. И он не продолжил. Остался в Милпорте, пока не почувствовал, что гниёт вместе с городом. Пока не стал невероятно параноидальным и ему не стало до безумия скучно. Не горе отправило его в дорогу. Это было одиночество.       Ему не нравилось слышать своё собственное дыхание по ночам.       — Эвермор — это прикрытие, — Оклэнд говорит это настолько внезапно, что Милпорт вздрагивает. — Попытка объяснить постоянную активность на стадионе.       Он знал об Эверморе всё. Тёмные стены. Нависающие сверху башни. Частные комнаты команды под землёй, которые позволяли им быть поближе к самому главному. Он должен был быть частью всего этого. Пока мать не схватила его и не убежала.       — Прикрытие чего? — но он знает. Бизнес. Что бы это ни было, оно связано с его отцом, что делает это грязным. Мясник из Балтимора не держит руки в чистоте. Апокалипсис, должно быть, его сбывшаяся мечта.       — Исследования. Биологическая война. Это, — он указывает на опустевший кампус.       — Это, — повторяет Милпорт. Он растерян. Он пытается собрать всё воедино раньше Оклэнда, чтобы правильно ответить. Чтобы понять, как он и его семья касается этого, прежде чем оно станет проблемой.       — Апокалипсис, — поясняет Оклэнд. — Они разработали его в своих лабораториях. И пустили в мир.       Милпорт не может выдавить ни единого слова. Он сжимает пальцы в кулак, впиваясь ногтями в кожу.       — Пальметто сказал, что они собирались обратить его следующим, — продолжает он. — Попробовать следующую фазу или что-то такое. Он сбежал. И вот он тут. Но они будут искать. Они не хотят, чтобы он рассказывал обо всём людям. Я не могу позволить тебе уйти, потому что обещал, что тут он будет в безопасности. Я не могу рисковать, если ты решишь рассказать не тому человеку и нас всех убьют.       В этом почти что был смысл, правда. Мориямы были жестокими и ревностными. Карьера Кевина сделала бы их богатыми и могущественными, но спортсмены были бесполезны во время конца света. Если только не были идеальными моделями для тестирования солдат-нежити.       По его рукам бегут мурашки. Он получил ответы почти на все свои вопросы.       — Почему? — спрашивает он, не сводя взгляда с черт лица Оклэнда. Но они не меняются.       Вместо ответа он разворачивает Милпорта и ведёт его обратно внутрь.

—

      На следующее утро Милпорт находит фонарик и коробку краски для волос в ванной комнате. Никто из них не сказал ни слова, когда он выходит с подкрашенными корнями.