we'll all be here forever | мы все будем здесь вечно

мы были рождены ни с чем

и теперь, конечно, мы остались ни с чем

—

      Правило номер один: Не останавливайся.       Количество нарушенных правил Милпорта начало превышать количество ещё действующих. Он знал, что причина почему он оставался на месте, заключалась в том, чтобы почувствовать себя лучше, но этого не происходило. Теперь он знал только то, какая он обуза.       Вскоре они придут за Кевином. Вскоре они придут за ним. Они только подвергают друг друга опасности.       Но Оклэнд схватил его железной хваткой.       После двух недель вместе с группой, их запасы начали истощаться. Даже учитывая консервы, которые они украли из сумки Милпорта, здесь слишком много людей. Кевин упрашивал Милпорта сыграть с ним каждый день и настаивал на том, чтобы придерживаться полурегулярной диеты. Он всё ещё надеялся, что, когда всё это закончится, будет существовать соревновательное экси.       То, что Оклэнд не покидает кампус, стало очевидно довольно быстро. Они выгребли все запасы отсюда довольно давно. Во всех комнатах, в которых побывал Милпорт, оставался только хлам. Вещи, которые им не нужны. Но он также знал, что они пробыли здесь уже некоторое время и не планируют уезжать.       Он получил ответ на свой вопрос пару дней спустя.       Остальные встали раньше обычного, и они не то чтобы пытались быть тихими. Обычно Милпорт почти не чувствует, как Оклэнд шевелится на койке под ним. Теперь ему казалось, что тот намеренно тряс кровать, чтобы заставить его подняться. Смех Колумбии тихо раздаётся с его матраса на полу.       Даже Кевин встал, а Кевин никогда не встает раньше полудня.       Они быстро собираются, Оклэнд выталкивает всех из номера в коридор. Никто ничего ему не говорит, но он знает, что они не собираются идти на стадион. Может быть, дело в пистолетах у них на боку или в дробовике, который Оклэнд перекидывает через плечо. Может быть, всё дело в более плотной и тёмной одежде, которую они надели, даже Колумбия, который предпочитает более яркие цвета.       Обычно они идут на корт пешком. Он не так уж далеко. Всего пятнадцать минут. Оклэнд в любом случае предпочитает осматривать кампус. Обычно они остаются на стадионе весь день, особенно теперь, когда Кевин позволяет Милпорту играть. Иногда остальные даже присоединяются к ним, оставляя Оклэнда наблюдать за ними со своего места.       Сегодня они идут почти строем к парковке, Колумбия и Сан-Хосе идут впереди. Кевин и Милпорт в центре. Оклэнд, как всегда, идёт поодаль. Его ботинки громко стучат по земле.       Колумбия достаёт ключи и бросает их Оклэнду, встав перед элегантным чёрным Мазерати. Колумбия открывает заднюю дверь и жестом приглашает Милпорта залезть, позволяя ему скользнуть на среднее сиденье. Сан-Хосе блокирует собой выход с другой стороны. Они планировали это заранее.       Оклэнд проворачивает ключ, и двигатель с ревом оживает, и это шокирует едва ли не сильнее, чем наличие воды. Почти ни у кого на дороге больше не было легковых машин. Дерьмовый расход бензина и недостаточная защита. На самом деле остались только грузовики с прицепами, которые перевозили припасы и людей между городами.       Но парковка переполнена. У них есть огромный выбор машин, и не осталось никого, кто мог бы претендовать на них.       Сан-Хосе пинает спинку сиденья Кевина:       — Ты, блядь, не можешь подвинуться?       — Не думаю, что тебе нужно много места, — невозмутимо говорит Кевин. Колумбия фыркает, заставляя Сан-Хосе сердито зыркнуть на него через плечо.       Оклэнд встречается взглядом с Милпортом в зеркале заднего вида.       В молчании они покидают пустой кампус Пальметто и едут в направлении города.

—

      Милпорт шёл пешком через город по пути сюда (его правила требовали, чтобы он проверил всё). Там были продуктовые магазины (разграбленные), рестораны (пустые), бары (бесполезные) и многое другое. Это был типичный студенческий городок, если Милпорт хоть немного понимал, что такое студенческий городок. Тут так много магазинов. Что бы им ни было нужно, здесь наверняка есть что-то, что они могут награбить.       Но Оклэнд проезжает мимо всего. Он продолжает вести машину, пока они не доезжают почти до пригорода, где на смену сетевым магазинам и заправкам приходят таунхаусы. Он заезжает на стоянку у церкви и выключает зажигание, но не выходит.       Никто из них не двигается.       Они просто сидят и наблюдают. Оклэнд опирает дробовик на руль и бедро.       Рядом с ним Колумбия вздыхает:       — Бруклин будет в бешенстве.       — Он всегда в бешенстве, — парирует Сан-Хосе. В то же время Оклэнд добавляет:       — Это его черта характера.       — Да, но он будет реально надоедливым. Они могут даже ничего не привезти.       — Он не тот, кто принимает решения, — поясняет Оклэнд. — Всего лишь связной.       — Запасной, — фыркает Сан-Хосе, и Колумбия хлопает его по плечу перегибаясь через Милпорта.       С другой стороны парковки выезжает большой внедорожник.       Оклэнд крепче сжимает дробовик.

—

      Они не одни. В Пальметто есть и другие.       Двери внедорожника распахиваются, и из него выходят двое мужчин. Тот, что сидел со стороны водителя, — крупный темнокожий парень с густыми кудрями на голове. За спиной у него висит обрез. Он запирает за собой машину.       Другой парень — бледный с короткой стрижкой и глубокими тенями под глазами. У него на подбородке синяк размером с кулак. Он одет в камуфляж, и у него на теле по меньшей мере три пистолета и ещё больше ножей. Он прислоняется к капоту внедорожника и ждёт, когда другая группа подойдёт к нему.       Первый парень встречает Оклэнда на полпути. Милпорт впервые видит его идущим впереди. Тот протягивает руку Оклэнду. Удивительно, но он пожимает её, хотя от Милпорта не ускользает то, как он вздрагивает. Почти незаметно.       Затем парень переключает свое внимание на Милпорта. Его лицо расплывается в улыбке.       — Ты, должно быть, новенький, — он протягивает руку. — Манхэттен.       — Это тот уёбок, из-за которого мы чуть не сдохли? — кричит второй парень со своего места. — Он пиздец мелкий.       Манхэттен закатывает глаза.       — Это Бруклин, — представляет его.       Что ж, группа была права. Он был в бешенстве. Милпорт сопоставляет голос с гневными разглагольствованиями, которые он слышал, когда был заперт в комнате общежития. Значит, это не такое уж и редкое явление.       — Припасы, — требует Оклэнд.       Наконец, Бруклин двигается. Он достает коробки из багажника. Консервные банки, бутылки с водой, даже кое-какая одежда. Он приносит их Кевину, который передаёт припасы Сан-Хосе.       — Что? Слишком хорош, чтобы таскать коробки?       Манхэттен закатывает глаза:       — Не надо.       — Он может, по крайней мере, притвориться благодарным. Мы сохраняем ему жизнь.       Манхэттен просто пожимает плечами. Сан-Хосе забирает коробки до того, как спор продолжится, и идёт запихивать их в багажник Мазерати.       Глаза Бруклина горят огнем. От этого кожа Милпорта начинает казаться горячей.       — Твоя очередь, придурок.       Оклэнд щёлкает пальцами, а Колумбия достает карту из-за пояса своих штанов и с ухмылкой протягивает её Бруклину.       — Тебе серьёзно нужно вести себя так по-пидорски? — Бруклин усмехается.       Колумбия хлопает глазами:       — Это моя работа.       Манхэттен выхватывает карту между ними, и разворачивает её. Он достает из кармана джинсов красный фломастер, с помощью которого обводит различные места. Затем протягивает карту Оклэнду.       После кивает в сторону Милпорта:       — Кто-нибудь ещё?       Оклэнд качает головой:       — Тихо, как на кладбище.       Манхэттен кивает:       — Две недели?       — Если ничего не изменится, — Милпорт замечает, как Оклэнд переводит на него взгляд. Всего на секунду.       — Передайте девочкам наши наилучшие пожелания, — лепечет Колумбия, таща Милпорта обратно к Мазерати.       — Закрой нахуй пасть, — дёргается Бруклин, но Манхэттен хватает его сзади за шею и разворачивает, прежде чем он успевает сказать что-либо ещё.       Из машины они наблюдают, как парни уезжают, едва видимые в тонированных стёклах внедорожника. Они направляются к высокому зданию, возвышающемуся над окрестностями, всего в нескольких минутах от церкви.

—

      Кевин запирается в их комнате, сгорбившись на своей койке, просматривая книгу по стратегии экси, которую Оклэнд откопал для него в библиотеке накануне. В гостиной Сан-Хосе пытается дочитать очередную главу из учебника по биологии, в то время как Колумбия отвлекает его теориями о внутренней гомофобии Бруклина и швыряет мелкий мусор в голову своего двоюродного брата.       Оклэнд тянет Милпорта за воротник футболки к двери. Остальные этого не замечают. Или им всё равно.       На секунду Милпорту кажется, что они собираются на крышу. Что Оклэнд мог почувствовать, что у него есть вопросы о парнях на парковке. Остальных.       Но Оклэнд спускает его по той же лестнице, по которой они всегда ходят. Обратно на стоянку. Обратно к Мазерати. Оклэнд открывает для него пассажирскую дверь.       Они направляются обратно в город, сворачивая на случайные улицы. Милпорт пытается запомнить, как вернуться обратно. Как выбраться отсюда. Правило номер тринадцать: Всегда имей план побега.       Когда Оклэнд наконец-то останавливает машину, они оказываются перед кинотеатром. Милпорт не понимает.       Оклэнд разворачивается и хватает вещи с заднего сиденья. И из-под пассажирского. Он протягивает Милпорту кожаную куртку. Она ему великовата, но рукава обрезаны, чтобы оставить открытыми его кисти. Он предлагает Милпорту нож, кладя его на панель перед ним. Затем — пистолет. Это не дробовик, но хотя бы его пистолет. Из его сумки.       Меня отпускают, думает он. Только на секунду. Потому что это бессмысленно.       Наконец, Оклэнд передает Милпорту пару массивных ботинок, похожих на его собственные.       — Надень их, — приказывает Оклэнд. — И выходи. Не пытайся ничего предпринять.       Милпорт делает то, что ему говорят, удивлённый тем, насколько хорошо подошла обувь. Когда он выходит из машины, Оклэнд уже стоит снаружи и наблюдает. Он кивает на нож, оставленный на приборной панели.       — Не хочу, — говорит Милпорт.       — Не спрашивал. Тебе это нужно.       — Это не моё.       — Теперь твоё.       Выбора нет, поэтому он делает то, что ему говорят. Он старается не думать о том, что чувствует, держа нож в руке. Чтобы не зацикливаться на отражении в металле. На том, что всё, что нужно, — это дать краске для волос смыться, и он может стать Натаном. Его точная копия. Его наследник.       Оклэнд протягивает ему ножны на пояс, и внимательно наблюдает, как Милпорт прячет туда оружие. Когда он заканчивает, рука Оклэнда хватает его за подбородок.       — Не пытайся ничего предпринять, — повторяет он. — И не строй из себя героя. Вали, если дела пойдут плохо. Просто возвращайся в Пальметто.       — Что мы здесь делаем?       Оклэнд кивает в сторону кинотеатра.       — Девочки нашли зомби внутри. Это может быть гнездо или просто несколько отставших особей. Могут быть–       — Дела Мориям, — заканчивает за него Милпорт. Если бы Мориямы знали, куда делся Кевин, они послали бы за ним всех, кто у них был, включая зомби.       — Убивал их раньше?       — Много. Проделал весь путь сюда из Аризоны.       — По причинам, которые до сих пор неизвестны.       — Там слишком жарко, — заверяет он. — И пыльно.       Оклэнд приподнимает бровь, глядя на пятна пота на его футболке и джинсах. На его волосы в пыли. Он наверняка спросит об этом позже. На крыше. В дверях душевой. В машине по возвращению в кампус.       Сейчас же, Оклэнд просто разворачивает Милпорта за плечо и толкает его первым в кинотеатр.

—

      У Милпорта нет правил насчёт зомби, потому что они такие же, как мафия и банды. Правило номер пятнадцать: Сначала стреляй, потом думай. Правило номер шестнадцать: Стреляй на поражение. Между глазами, в уши, в сердце, в артерии. Правило номер семнадцать: Не рискуй. Закончи то, что начал.       Он держал оружие в руках дольше, чем клюшку для экси. В том, чтобы снять предохранитель, есть определенный уют.       Позади себя он слышит, как Оклэнд делает то же самое.       В тех немногих фильмах, которые он видел за время своего пребывания в бегах, в основном в моменты, проведённые в школе, зомби двигались медленно. Они стонали и хрипели, и их приближение было легко услышать. Они сбивались в кучу и передвигались стаями, так что их было просто заметить.       На самом деле всё было совсем не так. Ну, большую часть времени.       Свежеобращённые были самыми опасными. В Милпорте его одноклассники были быстрыми и сильными, бросались друг на друга. Не имея мозгов, способных подумать о боли, они выламывали двери и пробивали стёкла. Они проходили сквозь огонь. Зомби были так же сильны, как и их хозяин.       Те, кто продержался дольше, не получив пулю между глаз, становились слабее по мере того, как их тела разрушались. Прихрамывали на разлагающиеся ноги. Полоски плоти цеплялись за всё окружающее. Без рук, глаз и носов — они давно сгнили.       Он не знает, какой тип ожидать, входя в кинотеатр вместе с Оклэндом.       Они медленно крадутся в темноте. Перешагивают через обломки. Стараются, чтобы их шаги были лёгкими. Оружие наготове.       В вестибюле никого, но трудно понять: недавно или давно появились все эти обломки. Они продвигаются вглубь, и Оклэнд толкает его в плечо, кивая в сторону кафетерия. Что-то шуршит в испорченном попкорне.       Это может быть енот. Милпорту уже доводилось сталкиваться с подобными вещами.       Правило номер пятнадцать: Сначала стреляй, потом думай. Здесь нет места сомнениям.       Они крадутся по вестибюлю, Оклэнд ведет его к фотобудке. Он взбирается наверх и железной хваткой тянет Милпорта за собой. Он держится устойчиво на протяжении всего подъёма. Более устойчиво, чем за всё время в Пальметто.       Ну конечно. Вот оно. Минимальное разложение. Движения всё ещё плавные, когда он вгрызается в енота, кровь стекает по подбородку. Одетый в джерси Эдгара Аллана.       Теперь, когда Милпорт и Оклэнд находятся в его поле зрения, он поворачивает голову, глаза всё ещё горят жаждой убийства.       Правило номер пятнадцать: Милпорт стреляет один раз из своего пистолета, и зомби падает назад, подёргивая пальцами.       В глубине кинотеатра движение. Такие свежие, как эти, ещё реагируют на шум и движение. Некоторые нейроны всё ещё остались в их мозгу.       Зомби появляется в дальнем конце кинотеатра, из одной из задних комнат или кинозалов. Ещё один, прямо за ним. Зомби быстро несутся в их направлении. Сейчас фотобудка стоит стабильно, но, возможно, так будет ещё недолго.       Милпорт стреляет ещё раз, но они слишком далеко. Оклэнд стреляет, но промахивается, вместо этого попадая в автомат с газировкой. Своим вторым выстрелом он задевает одному ухо, но тот продолжает наступать. Дверь в кладовку за кафетерием дрожит, и вваливается ещё один зомби. Этот большой. Больше, чем Бруклин и Манхэттен. И быстрый. Он оказывается слишком близко в считанные секунды, сотрясая кабинку под ними.       Оклэнд откидывается назад, опираясь на стену, чтобы не упасть. Он оттаскивает Милпорта, когда зомби хватает того за ботинок, и ударяет по и без того уродливому лицу зомби. Милпорт целится зомби в нос, но попадает в край будки, металлические щепки царапают лицо.       Оклэнда это не пугает. Он снова бьет зомби ногой в лицо и тут же стреляет в одного из двух других. Они всё ещё слишком далеко, чтобы можно было нормально прицелиться, но Оклэнд держит их на расстоянии.       Милпорт поднимает пистолет. Он целится в яремную вену. Зомби, наконец, валится, отцепляясь от фотобудки, конструкция под ними раскачивается ровно настолько, чтобы и Милпорт, и Оклэнд упали. Милпорт быстро переворачивается на спину и вскакивает на ноги.       Правило номер восемнадцать: Никогда не поворачивайся спиной к врагу. Если только ты не убегаешь.       Оклэнд не позволит ему сбежать. Удивительно, но Милпорт и не собирается. Он хочет довести дело до конца.       Он стреляет здоровяку в лицо и мозг, чтобы убедиться (Правило номер семнадцать: Не рисковать), а затем снова обращает своё внимание на двух других. Оклэнд хорошо справляется. Один едва может пошевелиться. Пуля в ноге замедлила его движение, а выстрел в плечо отбросил подальше.       Другой — быстрый. Быстрее, чем Оклэнд может успеть выстрелить и перезарядить свой дробовик. Это мощное оружие, но медленное. Если Милпорт правильно подсчитал свои патроны, ему скоро придется пополнить запасы.       Зомби отскакивает в сторону от очередного выстрела Оклэнда. Это осторожный, отработанный манёвр. Мало чем отличающийся от того, что Милпорт увидел бы на корте.       Он поднимает пистолет и наблюдает за движениями поверх ствола.       — Стреляй в левый бок, — говорит он. Оклэнд не переспрашивает. Он делает выстрел, и зомби совершает выпад вправо. И попадает под пулю Милпорта.       Это его не убивает. Но замедляет настолько, чтобы Оклэнд мог попасть ему между глаз.       Несколько смелых шагов вперед, и Милпорт прикончил того, что помедленнее.       Единственный звук, оставшийся в кинотеатре, — их дыхание.

—

      Они останавливаются ещё в трёх других местах. Заправочная станция с двумя внутри. Почтовое отделение с четырьмя. Всего один бродил по бару в опасной близости от кампуса.       На всех символика Эдгара Аллана.       На заправке Оклэнд останавливается у прилавка, тянется, чтобы взять одну из немногих оставшихся пачек «Мальборо». Он засовывает её в карман джинсов, перешагивает через зомби и возвращается к машине, таща Милпорта за шиворот.       Они ничего не говорят, пока едут обратно в кампус. Но у двери номера Оклэнд тянет его дальше, вверх по чёрной лестнице и на крышу. В сгущающейся ночи он закуривает сигарету, оранжевый свет освещает его лицо.       Он не предлагает сигарету Милпорту.       — Выкладывай сейчас же, — наконец нарушает молчание Оклэнд после нескольких долгих затяжек. — О чём ты так громко думаешь.       — Я не понимаю, — признается он.       Оклэнд приподнимает бровь:       — Разве это не обычное явление для тебя?       — Если они знают, что Кев- Пальметто здесь, почему бы просто не напасть на него в полную силу? Зачем посылать зомби?       Оклэнд отвечает, не отрывая от губ сигареты:       — Зомби здесь не за ним.       Воздух становится холоднее. Сначала они хотят стереть Оклэнда с лица земли.       — Это не ответ на мой первый вопрос.       — У меня нет ответа.       — Попытайся, — парирует Милпорт, возвращая ему старые слова Оклэнда.       — Луиз думает, что они не уверены. Ждут каких-то доказательств.       — Например, что? Тело?       Оклэнд пожимает плечами:       — Это всего лишь теория.       Он заканчивает сигарету, туша окурок о стену общежития. Не останавливаясь, он закуривает еще одну. Милпорт едва не смеётся. Оклэнд не производил на него впечатления заядлого курильщика.       Он ждёт, пока Оклэнд сделает третью затяжку своей второй сигареты, прежде чем спросить:       — Луиз — кто это?       — Одна из девушек Су-Фолс.       Су-Фолс, Южная Дакота. Он попытался вспомнить, была ли там улица или район с названием Луиз. Он встречал пару человек, которые брали в качестве имени названия улиц, когда в одном городе становилось всё больше людей. Бруклин и Манхэттен были достаточным доказательством правила соседства.       Прошло слишком много времени с тех пор, как он в последний раз бывал в северной половине Среднего Запада.       — Сколько их? — спросил Милпорт.       — Три девушки. Но только двое родом из Су-Фолс. И подтянувшиеся к ним придурки.       Оклэнд на секунду затягивается сигаретой.       — Я должен был быть с ними, — подмечает Милпорт. Это не вопрос.       Оклэнд только хмыкает в ответ.       — Зачем меня оставлять?       — У меня было плохое предчувствие, — признается он, переводя взгляд на Милпорта. — Хотел держать тебя там, где я буду тебя видеть.       Они смотрят друг на друга мгновение, может быть, два, но Оклэнд прерывает гляделки первым. Он затаптывает ботинком окурок и за ворот втаскивает Милпорта обратно в здание.

—

      Кевин сидит за кухонным столом, перед ним бутылка водки. Она наполовину пуста, и в комнате воняет перегаром.       Оклэнд заталкивает Милпорта в душ, утверждая, что от него несёт трупами. Но когда тот снимает с себя одежду, то слышит их приглушённые голоса.       — Жан? — спрашивает Кевин тихим голосом. Даже отдалённо не похожим на голос властного нападающего, которого Милпорт видит на поле каждый день.       Ответ Оклэнда прямолинеен:       — Нет.       Он слышит звон стекла о дерево.       — Это только вопрос времени.