Мандарины для аристократов

На следующее утро, ну как утро, из меня бы вышел зачетный спящий красавец, я продрал глаза глубоко за полдень, какая-то безысходная апатия накрыла меня целиком, но назойливый малюсенький любопышка Хочувсезнать заставил встать с постели, умыть опухшее от слез и пересыпа лицо и вползти в кухню в поисках мамы и пропитания. На столе меня встретила банка брусничного варенья, стопка остывших блинов и записка с нарисованными сердечками: /Ушла к Асе. Вечером поговорим. Блины на столе, суп в холодильнике. Целую, мама/. Ну вот, теперь до вечера умирать от любопытства… Я включил чайник и сунул пустой блин в рот. Нашла время по гостям шлындать! Тетя Ася, правда никакая она не Ася, а Айседора, в свои сильно под сорок всегда ходила в кожаных косухах, имела два десятка проколов, множество крупных красивых тату, коротко стригла волосы и гоняла на байке. При этом она была весьма миниатюрной и добродушной хохотушкой. Мама ее обожала, и та отвечала ей взаимностью. Хм…, никогда раньше не задумывался об их более чем странных отношениях. Как громом пораженный, я стоял посреди кухни с покусанным блином в руке и не глядя смотрел в снежную перспективу окна. Неужели мама тоже из наших, из радужных? Вот почему она так легко приняла нетрадиционного сына! Очешуеть… Вот это открытие дня! И главное, столько лет скрывать эти отношения от меня! Почему? Боялась осуждения? Как глупо… Взрослые тоже глупыми бывают, особенно когда влюблены. Попивая чай с брусничным вареньем, я размышлял о человеческих отношениях, о недоговорках, обмолвкам, недопонимании, страхе за любимых людей, боязни осуждения таких порой двуличных окружающих. Как это все сложно, запутано, на грани… Я тоже хорош, взял и высрался вчера на любимого, истерику закатил, дверями хлопал, тоже мне – королева драмы, он со мной по-доброму, а я как говно распоследнее! Обуреваемый противоречивыми чувствами, я не находил себе места, метался по квартире и ежесекундно прислушивался к звукам в коридоре, в надежде услышать скрип открываемой двери. Вдруг я вспомнил, что сегодня суббота, и не просто суббота, а 30-ое декабря! Завтра же Новый год встречать, а я так и не украсил комнату корявыми снежинками! Вооружившись скотчем, зубами и изуродованными салфетками, я начал с остервенением лепить их на коробки с пожитками и на бетонные стены. Завершив украшение комнаты комьями слипшейся прошлогодней мишуры и остатками дождика, я устало разглядывал ужасающий результат своих трудов. Безвкусное убожество тем не менее давало все же легкий привкус наступающего праздника и я, облегченно выдохнув отложил исхудавший скотч. Звук поворачивающегося ключа в замочной скважине заставил меня подскочить и сшибая коробки помчаться в коридор встречать маму. - Ну наконец-то! - О! Нарисовался). Я у Аси сто лет не была! Ставь чайник. Холодрыга жуткая! Я помог маме выбраться из прохладной, влажной от снега шубки и поспешил на кухню заваривать горячий чай. Мама, словно испытывая мое терпение на прочность, долго плескалась в ванне и кутаясь в махровый халат вплыла в кухню, усаживаясь за стол и бережно обнимая ладонями исходящую паром кружку. Елозя на стуле, я беспокойно глядел, как мама молча пьет чай расслабленно глядя в окно. Она перевела взгляд полный тихого счастья на меня и улыбнулась. - Что, Тимур, готов поговорить? - Я с утра уже готов! Мам! - Ну давай, не ерзай, спрашивай). - Что, что тебе женатик рассказал вчера?! - Вот! – мамин палец неожиданно резко ткнул в мою сторону. - Что – вот? - Вот твоя фатальная, катастрофическая ошибка! – мама покачала головой и отставила опустевшую кружку. - Ошибка? Ты о чем? – я весь собрался изнутри. - Женатик. С чего ты вообще взял, что он женат? Я завис, беспомощно озираясь по сторонам. - Кто тебе сказал, что он женат? – напирала мама. - Ну… как же, ребенок же… И та женщина на платформе… - Ох… - мама заправила мешавшую прядь волос за ухо. – Вроде умный, а такой дурак. Вот скажи мне, ты хоть раз слышал, чтобы дети своих отцов называли по имени отчеству? Не папа, папуля, папулечка, а Николай Владимирович? Я сильно разволновался: - Н-не-ет… - Вот именно! Женя его племяшка. Не женат твой Коленька, андерстенд? - Да как же… племяшка?! – я округлил глаза и не мигая уставился на маму. – Коленька? - Коленька. Очень милый мальчик. Ты же не думаешь, что я этого ребенка по имени отчеству звать буду? Я кивнул и завороженно прошептал: - Племяшка… Это что же получается…, я космический идиот?! - Получается, что да. – беспощадно согласилась мама, приоткрыла форточку и закурила, щурясь с любопытством глядя, как меня накрывает осознание собственного идиотизма. – Готов услышать их семейную Санта Барбару или еще кайфонешь с собственной глупости)? - Он тебе про свою семью рассказывал?! - Да, и даже великодушно разрешил поделиться с тобой этой секретной информацией)). - Правда? Я готов! Умираю от любопытства! - Поживи еще)). Так вот, начну, пожалуй, с того, что та красивая женщина, что ты видел на платформе, старшая сестра нашего Коленьки, а Женя ее дочка. К сожалению, Женя наполовину осиротела в двухлетнем возрасте, ее отец погиб в автокатастрофе. Воспитывать ее помогают родители с обеих сторон, бабушки и дедушки, но больше всех о племяшке заботится Коля, он ее обожает! Поначалу семья погибшего папы не хотела к Жене дядю подпускать, да и его родители опасались их взаимодействия, но потом, глядя как они ладят, и как ребенок к нему тянется, родственники ослабили хватку и снизошли до согласия, проводить время вместе этим двоим. - Постой… А… А почему? - Почему были против? - Да. - А Коленька в шестнадцать лет каминг-аут родным устроил… - То есть… он тоже… - Он тоже нетрадиционный мальчик. Давай-ка еще чаю сделаем? Там вроде пряники оставались. Я глупо икнул, захлопал глазами и на автомате принялся заваривать нам чай и искать пряничные окаменелости. - Досталось конечно Коле от родни будьте нате, он и решил, что больше никогда никому о своей ориентации не расскажет. - Но тебе-то он рассказал? - Моя вина, я заставила. Мы долго вчера беседовали. Мне нужно было понять, что он за человек, и какие мотивы им движут в твою сторону. Пряник с грохотом упал на пол из моих резко ослабевших рук. - И… какие… ну…, мотивы какие?.. - А это он пусть тебе сам расскажет. Скажу только, что мальчик этот мне нравится, он умный, красивый, добрый, вежливый и так мило грассирует, когда волнуется, просто прелесть! - Я тоже заметил, что в разных ситуациях его эр и эрьрь меняются! Но никогда не связывал это с волнением! Надо же, как все просто! Погоди…, это значит…, когда он рядом со мной, то постоянно волнуется?! - Еще как сынок, еще как. Ты поговори с ним. Мне кажется, тебе стоит извиниться за свое недавнее поведение. – мягко увещевала мама. - Конечно! Ты права! Но как? Каникулы еще эти дурацкие! Я его десять дней не увижу! Кошмар! - Не все так трагично, - хмыкнула мама. – мы обменялись номерами телефонов). Я аж подпрыгнул из-за стола. - У тебя есть его номер?!?! - Ага). Только я тебе его не дам). - Почему?! Ма-а-а-ам? - Сегодня не дам, поздно уже разговоры разговаривать, завтра позвонишь. Я полночи проворочался пытаясь придумать, как начать разговор с жена…, с любимым мужчиной! Обессилев от пустых потуг, я вырубился и продрых до позднего утра. Выползая лохматым помятым призраком, я столкнулся в прихожей с Асей. - О! Цыпленок проснулся! – тетя Ася крепко стиснула меня в объятиях и долго шуточно мутузила. - Теть Ась, хорош)). А ты с нами новогодничать будешь? - Да, пирожочек)! Не против)? - Ура! Здорово! - Выспался? – мама, лучезарно улыбаясь повернула в кухню. Я тут же увязался за ней. - Мам! Дай телефон, пожалуйста… - Не-а… Сперва приведи себя в порядок и позавтракай. - Ну ма-а-а… - Ты себя в зеркале видел?)) – хохотнула Ася. – Бегом в ванну! - Ну А-а-ась… Тетя Ася силой впихнула меня в ванну и заперла снаружи. - Верни мне Тимура, сонное чудовище! – крикнула она в дверь и хохоча сбежала к маме на кухню. Я повернулся к зеркалу и вздрогнул. Капец! Я похож на сонного небритого бомжа! Я выскабливал и оттирал себя, наверное, с час. - Не утонул? Омлет будешь? – перекрикивая воду спросила мама. - Буду! Я все! Дверь-то откройте! Меня выпустили из душной ванны на свежий воздух и усадили за стол перед пышным омлетом с лоснящимся беконом. - Поешь сперва. - наказала мама. - А потом приоденем тебя! – Ася тряхнула коротко стриженной головой и широко улыбнулась, обнажая пирсинг даже во рту. - Чувствую себя невестой. – буркнул я, поправляя белоснежный джемпер лапшой и крутя туго обтянутой попкой в светло-голубых джинсах. - До невесты нос не дорос! Раздевайся! – скомандовала Ася. - Чего? - Делай, что говорят, а то номера телефона никогда не получишь). – с ухмылкой напирала мама. Я покорно стянул с себя одежду. - На вот. Последний так сказать штрих). – тетя Ася протянула мне какую-то довольно крупную капсулу. - Что это? - Слабительная свечка. Просрешься быстро и мягко)))! - Вы нормальные вообще?! – взбунтовался я. - Сам себе в попец воткнешь или силой погружение будем производить?! – набычилась Ася. - Поверь, так надо. – кивала мама. - Сговор значит… Ну ла-а-адно… - я сурово вырвал капсулу и гордо хлопнул дверью туалета. Быстро и мягко??? Ага, как же! Я дрищу уже с полчаса, поминая всех святых угодников! Правда я их мало кого помню, но как раз для таких случаев у нас на двери сортира висит православный календарь. - Кажется я дозу не рассчитала… Прости, Тимур… - жалобно скреблась в дверь Ася. - Я хоть выживу? – проныл я, содрогаясь в новых позывах. - Может жопку промыть, чтобы остатки вещества вышли? – внесла рацпредложение мама. - Разойдись! – крикнул я, спустил за собой и резво заскочил в ванну. Через минуту наступило долгожданное облегчение. С меня перестало хлестать говно, а просто лилась вода от душа. Умаявшись, я обиженно завернулся в одеяло и прикинулся мертвым. Через полчаса стук в дверь. – Отвяньте от меня! - Тимур, номер будешь записывать? – заискивающе прощебетала мама. - Войди… Трясущимися руками я вбил заветные цифры в память телефона и в свою память тоже. - Давай сынок, звони. Удачи!) – мама подбадривающе потрясла кулачком и вышла. Я уставился на свой телефон, как кролик на удава, потом нервно побегал по стенам, обругал себя трусом, придурком и ссыклом и нажал на вызов. - Да? – голос уставший и сердитый… - Николай Владимирович, здравствуй, это Тимур… В трубке послышался мировой вздох облегчения: - Слава богу… Тимурьрьрь? - Мы… мы можем поговорить? - Да! Черьрьез пятнадцать минут на детской площадке у твоего дома. – и он нажал на отбой. Вот и поговорили… - Кошмар!!! – заорал я, а ко мне в ту же секунду вломились две любопытные моськи. – Пятнадцать минут до моего позора!!! Две пары рук синхронно начали впихивать меня в заранее выбранный наряд. Мама судорожно пихала мне во все карманы презервативы, я протестовал и вытаскивал их обратно. - Вот упрямая ослина! – рыкнула на меня Ася. Я присмирел и безропотно позволил одеть на себя белоснежные носки с сердечками. - Мать, ты бы купила нормальные кроссы ребенку на зиму! – сокрушалась над моими старенькими джорданами Айседора. - Предлагала. Говорит, не надо, в этих мол тепло и удобно. - А ты и уши развесила! - Так, девочки, не ссорьтесь, у меня и без вашей трескотни голова кругом. Мама насупилась и молча душила меня накручивая стометровый шарф. В спорах, разборках и примирениях пролетели 15-ть минут. - Все, чувак, говори ему правду и ничего кроме правды! – напутствовала Ася. Мама крепко обняла, перекрестила и вытолкнула на лестницу.