Сезон охоты на тетерева

И даже груди подруги, как радуги-дуги

Больше не радуют мои руки, я умираю от скуки.

Мёртвые дельфины — Скука

             Давление на давненько не получавший чужого внимания член игнорировать становилось все сложнее, но Дастин мужественно держался, стараясь сосредоточиться на биологии.              — Мисс Уайт, ваши уловки не работают, — твердо сказал он.              — Вы уверены?              После этой реплики ступня возмутительно наглой студентки надавила еще сильнее, и его член с готовностью откликнулся на приятное прикосновение. Хотелось послать к чертям всю эту никому нахрен не всравшуюся мораль и толкнуться самому, а еще лучше встать из-за стола, обойти его, расстегнуть молнию на брюках и загнать этой шлюхе по самые гланды. Интересно, она все экзамены сдавала вот так — ртом или пиздой? Весь преподавательский состав уже оприходовал ее хотя бы разок?              Что мешало поддаться и ему? Дастин свободный человек! К тому же у него никогда не было настолько темненькой. Он даже женился всего лишь на мулатке, и мама так переживала, что их детишки не получатся белыми, но Тобин родился лишь немного смугленьким ей на радость.              Мысли о сыне окончательно отрезвили, и Дастин сцепил пальцы на щиколотке взбалмошной девицы и лишь на долю секунды задержал их там, прежде чем решительно отстранить ее ногу от своего паха.              Правда от взгляда на ее сиськи в вырезе блузки он не удержался.              — Вопрос был: какие нуклеазы используются в пробоподготовке для секвенирования по методу дробовика, — продолжил он, стараясь выглядеть спокойным. — И не надейтесь соскочить.              Вглядываясь в его глаза, девица сделала еще одну попытку поласкать член ступней, но Дастин отодвинул стул так, чтобы максимально дистанцироваться и чтобы ее нога попросту не смогла его достать. У него были принципы, в конце концов!              — Думаю, мы с вами только тратим время, — подытожил он. — Я пошел вам навстречу и согласился принять вас отдельно, но с таким низким уровнем владения темой могу только сказать: вам придется пройти курс повторно.              — Но мистер Хендерсон! — взмолилась мисс Уайт уже без своей привычной жеманности. Она даже перестала сводить локти вместе, чтобы ее сиськи едва ли не вываливались из не по погоде тонкой блузки.              — Нужно было думать об этом «но» во время семестра, — ответил Дастин, предательски сбиваясь на проклятую шепелявость.       Некоторые студенты прозвали его за это «свистуном» и это раздражало, но скорее потому что так называли еще и пиздунов, а он привык свое слово держать. По крайней мере последние полгода.       — Поставьте мне хотя бы «С», пожалуйста! — продолжала ныть она. — Мне этот курс и не нужен, но я собираюсь менять специализацию и незачет испортит мой GPA!       — Зачем вы вообще выбрали биологию? — он отклонился в своем кресле и сложил руки на груди.       — Родители настояли.       Его ужасно раздражало попустительское отношение к образованию, а уж тем более к науке, которая стала его самой надежной спутницей жизни — куда надежнее любой женщины. Как бы ему не хотелось сейчас протянуть руку и дернуть пуговицы на декольте, чтобы оголить так вызывающе выставленную напоказ грудь, он знал, что пожалеет об этом.              Дастин пиздец как устал жалеть о своих поступках.       — И это они вас научили дрочить ногами за оценки?       На самом деле у него все еще стоял, и изворотливая Люси Уайт отлично рассмотрела бы это, если бы он поднялся со своего места. У нее были все шансы добиться желаемого столь недостойным способом — начни она раздеваться, может быть он все же согласился бы на быструю дрочку или еще что-то несерьезное. Это же не полноценный секс, верно? Ее темная ладонь бы очень хорошо смотрелась на его светлом члене…       — Что вы, я бы никогда! — картинно возмутилась мисс Уайт. — Просто вы молодой симпатичный преподаватель, и все знают, что вы очень лояльны к студентам, вот я и решила, что мы сможем договориться.       — Мы сможем договориться, если вы объясните мне хотя бы чем контиги отличаются от скаффолдов?       Люси захлопала глазами так, словно впервые слышала все эти термины, хотя Дастин не мог придумать более элементарного и даже базового вопроса о своем предмете.       Как же он ненавидел все это преподавание и мечтал закрыться в лаборатории и никогда не видеть тупых глаз без мало-мальского налета интеллекта, просящих физиономий, словно не он еще несколько лет назад не спал ночами, зарывшись в учебники только для того, чтобы спускать лентяям и самоуверенным курицам желание схалтурить.       Да, эта Уайт с ним немного пофлиртовала, и он первый раз пошел на уступки, но она не старалась понять увлекательный, затягивающий мир молекулярной биологии даже поверхностно — и это при том, что они жили в такое важное, практически революционное время открытий и прорывов.       — Вам не повезло, — со вздохом он поднялся из-за стола, даже не пытаясь скрыть уже менее выраженную эрекцию. — Я ценю только знания, все остальные ваши навыки меня не интересуют. Я не могу поставить вам ничего, кроме «F». Если вы не собирались учиться — не нужно было выбирать этот курс. Не смею вас задерживать.       Девчонка, поджав губы в возмущении, убежала, поняв, что с ним ей ловить ничего, а ему пришлось остаться в пустой аудитории, чтобы успокоиться. Его репутация и так была немного подмочена прошлогодней выходкой, и если кто-то заметил бы его на работе со стояком — он запросто мог бы ее лишиться, несмотря на все статьи и исследования, которые он вел.              Он стянул очки с переносицы и спрятал лицо в ладонях, пересиливая желание стукнуть кулаком по столу или стене и выкрикнуть какое-нибудь ругательство пожестче.       Успокоить член было куда проще, чем голову. Идиотка настолько завела его, что все мысли теперь сводились к сексу, а ведь с его планами на выходные даже подрочить нормально не выйдет. Черт бы побрал эту Люси Уайт, ее ножки и тупую голову!              Ладно, это все мелочи. До конца паршивого года оставалось несколько недель, а та скука, которая наваливалась на него, пока он занимался чем угодно, кроме своих исследований или чтения научных журналов, уже стала неотъемлемой частью жизни.              Он со всем справлялся. У него были проблемы посерьезней, чем желание трахнуться.       В коридоре перед ним в нескольких ярдах шла пышнозадая женщина в юбке карандаш, которая, видимо, чуть-чуть не подходила по размеру, отчего собиралась складка на самой выступающей части ягодиц. При каждом шаге она покачивалась, как качели-балансир: туда-сюда, туда-сюда, туда-сюда, и Дастин поймал себя на том, что качает головой в такт этой задорной складке, которая словно ухмылялась ему.       Ух, с этой женщиной бы тоже переспал. Сейчас — с любой, если быть уж совсем откровенным, но он отказал Люси Уайт не только потому что был ее преподавателем и имел какое-то подобие совести, не позволяющее пользоваться положением, но и по причине, что решил отказаться от любых сексуальных контактов, пока не разберется со своими проблемами.       Наверное, хорошо, что он не решил подкатить к этой ухмыляющейся заднице — их путь лежал в один и тот же кабинет, и когда они столкнулись лицом к лицу, Дастин понял, что она старше его минимум лет на двадцать.       Плевать, по большому счету. Его мысли оставались на сугубо гипотетическом уровне, а теоретизировать он мог случку и с кем-то еще старше, особенно сейчас, когда очевидно лез на стенку после месяцев воздержания.       — Мистер Хендерсон, вам вчера снова звонила девушка, — пронзительный голос секретарши нарушил молчание.       Наверное, ему следовало представиться, а не пялиться, но этикет никогда не был его сильной стороной, а потому он, кивнув женщине, пошел к столу Кимми, на ходу спрашивая:       — Та же, что и в прошлый раз? Вы записали ее имя и контакты?       Незнакомая женщина же села на кожаный диванчик без приглашения, чувствуя себя здесь вполне уверенно. Ну, предлагать ей расположиться и отпаивать ее горьким кофе из неочищенной с прошлого десятилетия кофемашины — не его работа, но Кимми всегда и со всем из рук вон плохо справлялась.       — Да, я все записала, сейчас, — она суетливо стала копаться в своем беспорядке, явно понятия не имея, куда положила записку.       Ну и хрен с ним. Дастину уже не в первый раз очень настойчиво кто-то звонил и никак не мог попасть на него. Будь это что-то очень важное — ему бы позвонили на мобильный, правильно?       — Хэндерсон? — заговорила женщина на удивление высоким голосом. — Дастин Хэндерсон — это вы?       — Да, — кивнул он, снова поворачиваясь к ней. — А вы?..       — Профессор Нисса Стивенс, — без тени улыбки представилась она. — Давно мечтала познакомиться с вами. Столько рекомендаций, изумительные статьи, — слово «изумительные» она произнесла так сильно растягивая первую «и», что как будто ставила на нее ударение, — и тотальное неуважение к нашему научному сообществу. Вы были заявлены на конференцию в сентябре, но так и не почтили нас своим присутствием.       — О, это моя вина, — выпалила Кимми, продолжая перекладывать бумаги на столе, устраивая еще больший хаос. — Я забыла связаться с организаторами и отозвать заявку.       — У меня были семейные обстоятельства, — сказал Дастин, надеясь, что его выражение лица демонстрировало отношение к этому обвинению так, как не смогли бы никакие слова.       — И какие такие обстоятельства могли быть важнее, чем выступление на одной сцене с доктором Коллинзом?       — Суд об опеке, — тем же тоном ответил он.       Все в академической среде так удивлялись, что у него помимо «и-и-и-изумительных статьей» была еще и личная жизнь, словно они сами в его возрасте не вылезали из лабораторий. Наличие ребенка и вовсе ввергало собеседников в ступор, но когда они слышали о разводе от кого-то столь молодого, как он, тут же проникались сочувствием.       Профессор Стивенс не стала исключением. Ее лицо поплыло, делаясь учтиво-сострадательным, словно у него на лбу было написано, что дело разрешилось не в его пользу.       Так и было, конечно, но все еще можно было исправить, и Дастин не собирался сдаваться.       Сука Лив еще и специально назначила заседание именно в день конференции, чтобы ему насолить: «Ты загубил мою жизнь, мудак, а я загублю твою карьеру» — кажется так она тогда сказала? Ну, не на того напала! Она даже не нюхала того дерьма, которое он ел и не морщился.       — Чем же мы обязаны вашему визиту, профессор? — спросил он, пока она не стала просить показать ей фото Тобина или что-то в этом роде.       — В этот раз я не по вашу душу, Хендерсон, но, думаю, мы еще встретимся в будущем году. Вы уже работаете над диссертацией?       — В некотором роде, — уклончиво ответил Дастин.       Развод немного отодвинул на второй план все другие дела, в том числе и карьерные, а тупицы-студенты отнимали слишком много времени в этом семестре.       — Вы можете построить неплохую карьеру, если не будете отвлекаться.       Какое ей вообще дело до его дел?       — Я учту.       Хорошо, что ему некогда было здесь рассиживаться. Он просто выудил из шкафа свое пальто и шарф Burberry — подарок мамы на окончание магистратуры — и хотел было молча выйти, но все же решил, что не готов слушать причитания начальства о его грубости.       — Было приятно познакомиться, — выдавил он, — но мне пора. Кимми, всех студентов шли — меня не будет до понедельника и консультации я даю строго по расписанию, поняла?              — Да, мистер Хендерсон.       — Вот, это на день рождения Койлу, а то потом забуду, — он достал из нагрудного кармана пальто двадцатку и положил на гору бумаг, надеясь, что она не потеряется.              Профессор Стивенс? Он точно что-то читал из ее публикаций, но никак не мог припомнить, откуда она. Наверняка из Лиги Плюща, но точно не из Брауна — там он знал всех биологов если не в лицо, то по имени точно.       Дастин нутром чувствовал, как за каждым его шагом наблюдали две пары глаз, но таким его было не пронять, поэтому он взял свою дорожную сумку с четким намерением наконец уйти.       — Я нашла имя девушки! — выкрикнула Кимми, когда он уже взялся за дверную ручку.       — Все в понедельник!       Бросив взгляд на наручные часы, он прибавил ходу, потому что уже немного опаздывал. Стив будет ворчать, хотя сам научился пунктуальности сравнительно недавно, но Дастин всегда ждал, и теперь время передавать эстафету. Не только у некоторых здесь супер важная работа, от которой зависели жизни/судьбы/мир/безопасность (нужное подчеркнуть).       Его работа по важности не уступала — он был в этом убежден. Еще бы умудриться сбросить с себя преподавание, которое только время и силы отнимало, а пользы не приносило.       Стив ждал его на парковке, прислонившись к своему мерседесу, который так и кричал «важная шишка». Сколько лет Дастин учил его быть поскромнее — все бестолку!       Вообще это все: его поза со сложенными на груди руками, легкая хмурость — поднимало горько-сладкую волну ностальгии, а тот факт, что чертов Харрингтон все еще выглядел не хуже, чем в двадцать, тогда как Дастин легко мог сойти за его старшего брата, ужасно нервировал.       — Хендерсон! Я уж думал, ты не явишься!       — Приехала важная тетка из университетов Лиги.       — О, может она поможет тебе устроиться куда-нибудь там? — спросил Стив, обходя машину.       — Я не был слишком вежлив с ней, если честно, — скривился он. — Но ее, кажется, разжалобила история о том, что я лишился опеки над сыном.       — Ты что, каждому встречному об этом рассказываешь?       Дастин хмыкнул, и дернул на себя пассажирскую дверь. Интересно, если он хлопнет ею, Стив надает ему подзатыльников, как в четырнадцать? Хотя еще невыносимее он стал потом, это уж точно.       — Ты похудел, — заметил Стив, заводя машину.       — Не так уж и сильно, нужно еще.       — Хочешь, чтобы бывшая пожалела, что упустила тебя?       — Пффф, — показательно сморщился Дастин настолько яростно, что ему пришлось поправить очки. — Еще немного, и я смогу уделать тебя в армрестлинге.       — Это что-то вроде твоей детской мечты?       — О, заткнись! У нас будет остановка? Я толком не ел сегодня, — он повернулся к окну, пытаясь припомнить, где по дороге было что-то, кроме Макдональдса.              — Девочки готовят шикарный обед, так что просили приезжать голодными.              — Окей, — пожал плечами Дастин. — Дурацкий день. Представляешь, студентка сегодня хотела меня соблазнить за оценку.       — Пиздишь! — Стив даже оторвался от дороги, чтобы бросить на него взгляд.       — Клянусь памятью всех наших!       — Хорошенькая?       — Черная, но волосы выпрямляет и вся разодетая. А о секвенировании генома не знает вообще ничего.       — Да кто из нормальных людей вообще знает об этом твоем сиквенцировании гнома?       — Спасибо, что твое полное отсутствие знаний не сопровождается ногой на моем члене! — Дастин отвесил ему шуточный поклон, даже не раздражаясь на идиотское коверканье.              Что со Стива возьмешь?       — Ногой? Судя по всему, она та еще штучка! И смелая! — почти восхищенно сказал Стив. — И ты просто отшил ее?       — Ага, — Дастин скорчил мину.       — Прям сразу?       — Угу.       — Вот это выдержка!       — Да пиздец!       — Как давно, говоришь, у тебя никого не было?       — Чуть больше семи месяцев, — ответил Дастин, хотя знал более точную цифру, но пытался сохранять иллюзию того, что не зациклен на отсутствии секса.       — Может ну его — этот твой целибат? — предложил Стив уже не в первый раз.       — Я должен следовать всем рекомендациям, чтобы все получилось.       Они не виделись слишком часто, потому что время в чертовой взрослой жизни текло по каким-то совершенно уебанским принципам. Хорошо, что Робин пригласила их к себе на все выходные, иначе они вряд ли увиделись бы до Рождества, особенно учитывая скорую поездку Дастина в Колумбийский — поделиться, так сказать, итогами года.              А там новый год, новые заботы и дела и вот уже снова Робин зовет его на день рождения, причитая, что совсем забыла, как он выглядит.       — Ты крут, чувак, — похвалил Стив со всей искренностью. — Я горжусь тобой.       — Спасибо.       Дастину правда важно было это услышать, потому что он старался не слишком афишировать свои дела, а маминых слов о вере в него не всегда было достаточно. Конечно же Стив был в курсе и даже свое осуждение старался сглаживать по мере сил.       Им предстояло провести в машине почти два часа — трафик в декабре не позволял нормально разогнаться даже на трассе девяносто пять. Дастин скучал без своего автомобиля, но приятно было просто откинуться на пассажирском сидении и вытянуть ноги. Ничего, скоро он снова сядет за руль, осталось подождать всего каких-то три месяца, и его права снова будут восстановлены, а уж выбрать подержанное авто он сможет без проблем: кредитная история — это то немногое, что он еще не успел испортить.       Он снова задумался обо всей той хуйне, которую наворотил, но тряхнул головой, чтобы переключиться на что-то более позитивное.       Все всегда можно исправить, кроме смерти. Это что-то вроде его золотого правила, которым раньше он оправдывал свои идиотские поступки, а теперь руководствовался при налаживании своей жизни. Чертовски медленным, но все же.       — А как у тебя на личном? — спросил он, не отнимая руки ото рта.       — Да уж получше, чем у тебя, — хмыкнул Стив. — Я, на самом деле, встречаюсь кое с кем.       — Только, пожалуйста, не говори, что это твоя подопечная! Вся эта запретная любовь только в дешевых мелодрамах котируется.       — Не держи меня за идиота! — он закатил глаза. — То, что я не знаю твоих биологических штучек не значит, что у меня нет никакого здравого смысла, Хендерсон.       — Прекрати называть рибосомы биологическими штучками, — ворчливо сказал Дастин. — Лучше расскажи — кто она, где взял и все такое.       — Где взял? Мы о девушке говорим, а не о какой-то брендовой шмотке!       — Но все-таки?..       — Познакомились у коллеги на свадьбе — ничего такого.       — О, так она из ваших?       — У людей с моей работой бывают нормальные жизни. Посмотри на Робин!       — Робин уволилась и, судя по всему, живет свою лучшую жизнь! — возразил Дастин. — Я вообще не знаю, как ей это удается, серьезно! Посмотри на нас: я был на том же пути, но все просрал, о Уилле я давненько ничего не слышал, но что-то мне подсказывает, что и у него не все гладко, Майк вообще неизвестно, живой ли, Лукас… — он запнулся и проглотил все, что хотел сказать, потому что это и не нуждалось в комментариях. — А Робин цветет! У тебя, вон, тоже все налаживается!       — Почему ты считаешь, что у Уилла все плохо? Робин последний раз говорила, что он съехался с парнем и ждет повышения или что-то в этом роде.       — Ты просто плохо знаешь Уилла. Конечно он скажет, что у него все хорошо, чтобы никого не волновать, а сам там на стену лезет от тоски в своем Детройте, — он бросил взгляд на серое небо за окном, не желая даже представлять, насколько темнее и противнее в декабре в Мичигане. — А Нэнси?       — Нэнси справится, — твердо заверил его Стив. — Да, тяжело вылететь с любимой работы и разорвать помолвку почти в одно и то же время, но это же Нэнси.       — О черт, ты все еще идеализируешь ее, Стив. Это нездоро́во, чувак!       — О чем ты? Я просто глубоко ее уважаю и верю в нее. Как и с тобой, как и с Робин.       — Как скажешь.       Они замолчали на какое-то время, хотя Дастину больше нравилась болтовня, чем тихое утробное гудение мотора и шум собственных мыслей. Если честно, он не был уверен, готов ли к дружеским посиделкам, к изменению своей рутины, которая помогала ему держаться все это время.       Вся его жизнь последние месяцы подчинялась четким правилам, которым приходилось неукоснительно следовать во имя его главной цели — возвращения совместной опеки.       Лив не была дурой — Дастин Хендерсон никогда бы не женился на дуре (на свою беду) — и уж точно не купилась бы ни на какие его уловки, кроме всех тех требований, которые предписал суд. Пока он лишь надеялся, что она позволит ему поговорить с Тобином в Рождество, потому что голос своего сына Дастин не слышал тоже непозволительно долго.       Хорошо, что бывшая жена дважды передавала ему фотографии — детишки в таком возрасте росли и менялись так быстро, что осознание упущенного времени — единственное, что могло довести его до слёз. Справляться с таким он только учился, потому что от старого метода отказался наотрез.       Стефани была младше Тобина на три года, и Дастин не чувствовал себя готовым к общению с чужим ребенком, когда своего не видел так давно. Он долго думал вообще отказаться от этого сбора, но ему не хватало друзей, знающих всю картину, он соскучился по этим двум бездельникам, которые таковыми давно уже не были.       — Ты так и не рассказал мне про свою девушку, — напомнил Дастин, когда они пересекали реку Коннектикут, так и не свернув никуда перекусить.       Оставалось надеяться, что Аманда хорошо готовила, потому что стряпня Робин обычно не очень подходила его желудку из-за неожиданных сочетаний.       — Ты сам не стал слушать, — напомнил Стив, явно издеваясь.       — Да брось, когда это тебе нужно было мое внимание, чтобы рассказать про очередную несчастную, что повелась на твои волосы?       — И вот с таким настроем ты хочешь, чтобы я о чем-то говорил? Лучше позвони Робин и скажи, что мы будем через полчаса.       — То есть я так и ничего не узнаю? — проворчал Дастин, принимаясь копаться в сумке в поисках телефона — и почему эти штуки такие огромные и тяжелые, что их нельзя сложить в карман?       — Зато не придется пересказывать снова, когда будем на месте.       Робин, судя по паническому крику в сторону: «Вот черт, они уже вот-вот будут!» уже ждала их с распростертыми объятиями в полностью подготовленном доме, украшенном к Рождеству.       Остаток пути и правда пролетел совсем незаметно за глупыми дружескими препирательствами. Дом Робин и Аманды ничем не отличался от своих братьев-близнецов и теснились они куда компактнее, чем в Хоукинсе. Отличие Новой Англии от Среднего Запада на лицо!       Многие дома на улице уже переливались блеклым при свете дня миганием гирлянд, а около крыльца соседей справа высился надувной пятнадцатифутовый снеговик, выглядящий весьма устрашающе в этом тесном пространстве. Наверное, летом здесь было очень зелено, но как-то так сложилось, что Дастин навещал чету Бакли-Джейкоб либо зимой, либо ранней весной.       Хорошо, что они жили в соседних штатах — это помогало им видеться хотя бы периодически. С Уиллом он не встречался уже так давно, что даже не мог припомнить, когда же, хотя благодаря электронной почте они немного обменивались новостями. Дастин пообещал себе, что в понедельник обязательно напишет ему в очередной раз и разузнает во всех подробностях о его жизни, парне и всем прочем, что обычно приходилось вытягивать из друга клещами.       В прихожую они ввалились, не дожидаясь, когда им откроют дверь. Насколько Дастин знал, у Стива даже были ключи, а еще — свой дом всего через пару улиц. Правда он в нем не жил, а сдавал какой-то семье с детьми, для себя снимая квартиру в Фэр-Хейвен, поближе к офису, где он числился. Его работа предполагала частые командировки, и вроде как когда-то Стив говорил что-то о покупке жилья в Нью-Йорке и почему-то в Далласе, но сдвинулось ли это дело, они не обсуждали.       — Это же Дасти-Бан! — закричала Робин откуда-то слева, но так и не показалась им на глаза.       — Почему ты так не радуешься мне? — спросил Стив, пытаясь понять, куда пристроить только что снятую куртку.       — Почему ты все еще зовешь меня этим прозвищем? А это что за красавица?       Со второго этажа спускалась крошечная, но уверенно стоящая на ногах малышка в совершенно зефирушечном платье, но босая и не причесанная, словно удрала от своей мамы, услышав, как хлопнула входная дверь.       — Дядя Стиви! — истошно завопила она и побежала так, что персиковые рюши на ее платье зашелестели, а Дастин всерьез обеспокоился, не навернется ли она на ступеньках.       Не очень нормально ревновать в такой ситуации, да? Он последний раз видел Стеф летом, и точно не удостоился такого радостного приветствия — не факт, что она вообще его помнила. Пока Стив кружил девчушку на руках и о чем-то с ней шептался, Робин появилась со стороны кухни в цветастом фартуке, заляпанном в чем-то неидентифицируемом.       — Ты почему убежала от мамы, детка? — спросила она с притворным недовольством.       — Не ругай ее, она соскучилась по дяде Стиви, — довольно заявил Стив, крепче прижимая к себе Стеф. — Она же знает, что его любимица!       — Скажи, отвратительно, что он говорит о себе в третьем лице, — скривилась Робин так, чтобы дочка не заметила. — Иди сюда, Дасти-Бан.       Они обнялись и все, что было на ее фартуке, отпечаталось на его пальто, которое Дастин так и не снял.       — Дерьмо, — выкрикнула она, тут же хлопнула себя по рту и оглянулась на дочь, которая, кажется, была слишком занята, чтобы услышать мамины ругательства. — Я все почищу, не переживай.       — Просто скажи мне, где можно взять щетку, — отмахнулся он, не переживая о такой мелочи. — И где Аманда?       — Очень хороший вопрос. Ами!       Неидеальность этого дома всегда нравилась Дастину куда больше, чем тот порядок, что всегда был в его семье. Куда уютнее в его глазах выглядел этот замызганный фартук, босые и не очень чистые пятки Стеф, крики на весь дом, вместо тихих разговоров. Они еще не прошли в гостиную, но и там наверняка их встретили бы разбросанные игрушки, перевернутые диванные подушки и пятна от чашек кофе на журнальном столике.       Его бы Лив убила за любое из этого списка, и ему раньше даже нравилось то, какая она хозяйственная.       Аманда наконец вышла к ним тоже. Она так и не привела себя в форму после родов, но ей это даже шло, а вот волосы сильно отрасли с их последней встречи, и Дастин, кажется, не узнал бы ее, если бы они случайно где-нибудь пересеклись.       — Привет, ребята, — звонко поздоровалась она. — И куда ты убежала, бандитка?       — И по какому случаю такое нарядное платье? — выгнула бровь Робин, стягивая фартук, чтобы никого больше не замарать.       — А то ты не знаешь, — фыркнула Аманда. — Давай дадим дяде Стиву и дяде Дастину раздеться, а тебе сделаем прическу, ну?       — Дядя Дастин? — Стеф начала оглядываться. — Это же Дастин-Бан!       — Робин!       — А что? Миленько же!       — Очень, — Дастин закатил глаза, впрочем, не чувствуя настоящего раздражения. — Так где я могу взять щетку?       Суета продолжалась какое-то время. Низковатый, но громкий голос Робин, очень звонкая речь Аманды, смех Стеф вряд ли могли кого-то оставить равнодушным. Когда сложив свои вещи на мансарде, где ему предстояло спать, Дастин присоединился к остальным на кухне, они уже активно обсуждали недавние новости о потере связи с марсианским спутником.       — Напомни, почему ты не пошел учиться на авиаконструктора или на ракетостроение? Тоже мог бы запускать спутники в космос, — затараторила Робин, едва он появился. — Могу поспорить, что твои не теряли бы связь в самый неподходящий момент.       — Да, космос — это же другой мир!       — Чего-чего, а других миров мне хватило на всю жизнь! — фыркнул он, внимательно изучая почти готовые блюда для стола — очень уж хотелось есть. — Предпочитаю изучать свой!       — А напомни, чем ты занимаешься? — спросила Аманда, подхватывая блюдо с канапе, с которого он как раз собирался умыкнуть парочку. — Знаю, что биологией, но если конкретнее?       — Я преподаю молекулярную биологию, но исследования провожу в области филогенетики, и диссертацию буду писать на эту тему, — с готовностью ответил он.       — Зря ты спросила, — покачал головой Стив. — Он же сейчас не заткнется.       — Филогенетика? С греческого любовь к рождению или происхождению? — она оглянулась на Робин, в поисках подтверждения, но та как раз скрылась с очередным блюдом в столовой. — Это очень поэтично.              — И немного перинатально.              — Это не связано с рождением, Стив! Филогенетика реконструирует модель исторического развития отдельных видов или группы. Знаешь, как увлекательно устанавливать родственные связи между семействами или родами, вот, например, ты знал, что…                     — Это никому не интересно, чувак.              — Давайте к столу! — позвала их Аманда.              Только когда Дастин наелся так, что ему захотелось расстегнуть пуговицу на брюках, он понял, как сильно у него поднялось настроение. Стеф постоянно прибегала, чтобы показать им со Стивом всех своих кукол и мягких игрушек. Фаворитом Дастина сразу стал красный носорог — Тобин тоже любил разноцветных зверушек в ее возрасте, у него был и слон, и жираф, и лев.              Сейчас он не знал даже, забрала ли Лив эти игрушки с собой или они пали жертвой гаражной распродажи. Что он вообще знал о своем сыне теперь? Бывшая отдала его на бейсбол, не спросив мнения Дастина, и он даже не знал, нравилось ли Тобину этим заниматься.              Ладно, он намерен был добиться телефонного разговора на Рождество, а в апреле — слушания о пересмотре запрета видеться с сыном. Ему хоть и хотелось проводить с ним как можно больше времени, сейчас победой бы стали даже встречи на два часа под присмотром, но он намеревался добиться и большего со временем.              Стиву доверили честь укладывать Стеф спать, и они с Робин остались наедине впервые за вечер. Они расположились гостиной с кофе, который можно было смело ставить прямо на столешницу журнального столика без подставок под горячее (в доме Дастина они были в виде листьев монстеры и очень раздражали).              — Ты хорошо выглядишь, — похвалила Робин, устраиваясь в кресле с ногами. — В прошлый раз ты…              — Прости за это, — неопределенно извинился он.              — О, ничего страшного. С кем не бывало, да? Все мы тогда немного погорячились: скорбь — не самая простая тема для кого угодно.              Для кого угодно, да, Дастин согласен, но кто из них еще, раскричавшись, сел за руль пьяным, показал «фак» полицейскому и оказался лишенным прав на девять месяцев? Только он. И, к сожалению, это было далеко не самое худшее, что он сделал.       — Ну, в этот раз я заметил, что не наливали здесь не только мне, — хмыкнул он, впрочем, благодарный за это.              Ни к чему пить в доме, где есть маленький ребенок.              — Это идея Аманды. Ты почему-то очень ей нравишься, и она очень переживала за тебя все это время.              — Как мило с ее стороны. Ну, как видишь, я в порядке, — он неопределенно махнул рукой, даже не понимая до конца, насколько его слова правдивы.              — Нет никакой надежды, что вы с Оливией помиритесь?       От этого вопроса ему стало по-настоящему смешно, и его хохот мог бы разбудить наверняка уже засыпающего ребенка, потому пришлось им буквально давиться. Дастин всегда считал Робин проницательной и эмпатичной, но она, видимо, больше не знала его так хорошо, как раньше или просто не вникала полностью в ситуацию его развалившейся семьи.       Он и сам не знал Аманду достаточно, чтобы понимать, из-за чего эти двое могли ссориться, в чем не сходились во мнениях, совпадали ли их ценности. Судя по тому, какими слаженными они выглядели, у них и правда все было хорошо, хотя познакомились они давно — еще до того, как Майк исчез с их радаров.       Робин, когда еще работала со Стивом, кстати, пыталась его найти, но его след обрывался в круизном порту Нью-Йорка, откуда он отплыл на лайнере в Европу еще в начале девяностых. Может быть, спрашивать о нем стоило все это время не у Уилла и даже не у Нэнси, а у Стива?       — Это совершенно невозможно! А ты знаешь, что мои критерии невозможного весьма низкие.       — А как же любовь?       — Ты еще веришь в любовь? Робин, мы давно закончили среднюю школу, пора перестать мыслить такими категориями!       — Ты серьезно? Да ради чего еще мы все прошли через тот ад, что нам устроил долбанутый Крил?       — Чтобы жить?       — Просто жить недостаточно! И, замечу, что не у всех получается!       — Эй!       — Да не о тебе я! Как давно ты видел Нэнси, например? Когда она еще жила с Маркусом и работала в Daily News? Многое изменилось с тех пор. К тому же я говорю не обязательно о романтической любви, а о любви к ребенку, к своему делу, к себе, в конце концов!       — Чушь, — покачал головой Дастин, не готовый воспринимать ее слова серьезно.       — Ну, я не собираюсь тебя ни в чем убеждать, Дасти-Бан, но подумай об этом, — она отсалютовала ему своей чашкой. — Это явно лучше, чем вера в Бога и все такое.       На счастье, в гостиную пришла Аманда и устроилась прямо на подлокотнике кресла Робин. Лив убила бы его за такое в их доме, хотя первый год их брака сопровождался всеми этими милыми поцелуями в щечку в любой удобный момент и держаниями за руки.       «Нежность — не повод портить мебель!»       Дастин, чтобы не придумывать новую тему для разговора, снова повторил историю о ножке Люси Уайт и нарвался на неожиданную похвалу за свою выдержку, которая оказалась настолько приятной, что негативный осадок стал растворяться.       Каждый из них припомнил свое студенчество и те сплетни о подобных случаях, что гуляли по кампусу — у девочек их, конечно же было больше, а может быть, они просто более внимательно вслушивались в то, что болтали в коридорах.       Они уже собирались расходиться, решив, что Стив уснул за чтением сказки для Стеф и уже к ним не присоединится. Жаль, они все очень хотели послушать про его новую девушку — то, что он не стал говорить о ней с порога, что-то да значило, верно?       Стив как раз спускался вниз с озадаченным выражением лица, когда они втроем вышли к лестнице.       — Вы не поверите, кто только что мне звонил! — сказал он, обращаясь к Дастину и Робин.       — Ну не томи же! — поторопила Робин, от нетерпения хлопая себя по коленкам.       — Мне звонил Уилл, и это, судя по всему, подкинет мне работенку.