Глава 4. Нужные бесполезности
23 октября 2023 г., 12:43
Примечания:
Я не устану благодарить вас за актив, мои прекрасные! Спасибо за лайки, подписки, «жду продолжения», добавления в сборники, КОММЕНТАРИИ! Ну вы просто любовь🥺❤️
Извиняюсь за то, что вам пришлось так долго ждать главу, но мне нужно было решить некоторые проблемки в риал лайф😔
— Игнатиус, расслабь ведущую руку, не надо так цепляться за палочку! — окликнул одного из близнецов Сириус с другого конца класса. — Поверь, если ты пропустишь Экспеллиармус из-за скованности движений, то как бы крепко ни сжимал оружие, — победы тебе не видать.
В начале практического занятия по ЗОТИ Сириус предупредил, что в этом году особое внимание будет уделено дуэльному искусству. Крёстный рандомно распределил всех по парам, соблюдая золотое правило Дамблдора: Гриффиндор против Слизерина, и заявил, что такими составами мы будем работать до конца семестра. После показательного турнира в конце года он лично переформирует пары, чтобы достигнуть баланса для каждого ученика.
Насмешкой судьбы Гарри в противники был выбран Орион — улыбчивый слизеринец, который своими синими бесовскими глазами и смоляными кудрями так сильно напоминал Сириуса. Несмотря на раннюю седину Крёстного и уже не такие яркие глаза, не заметить их сходство было невозможно: Орион был куда больше похож на сына Сириуса, чем Гарри. Вот только остальные словно этого не замечали, то ли не желая плести интриги вокруг чистокровного отпрыска влиятельного тёмномагического семейства, то ли и правда не видели ничего дальше своего носа.
Но Гарри видел. И от того сердце его замирало при каждом взгляде на будущего отца Сириуса. Магия удивительна, но, Мерлин всемогущий, генетика — просто невероятна!
— Эй, львёнок, мы так и будем друг другу глазки строить или может наконец достанем волшебные палочки? — Орион заигрывающе вскинул брови, абсолютно неприлично сделав акцент на последних словах.
Гарри неловко потер красную от смущения шею.
«Чёрт, если Сириус увидит, как его отец флиртует с его крестником, будет не очень здорово», — подумал он.
— Ты прав, — собравшись с мыслями, наконец выдохнул Гарри и сделал пару шагов назад. — Готов?
— Всегда, львёнок! — ухмыльнулся Орион и принял стойку.
Дуэлировать с Блэком оказалось на удивление легко: парень не опускался до обмана или подлых приемов, не старался унизить противника какими-нибудь мерзопакостным проклятиями, чего от него втайне ожидал Гарри, немного предвзято относившийся к представителям змеиного факультета.
Орион был вполне неплох: парень отдавал всего себя поединку, но ему откровенно не хватало опыта, а потому, из восьми раундов, что они провели, слизеринец не выиграл ни одного.
— Что со мной не так? — устало выдохнул Орион под конец занятия, сидя с Гарри на одной из сдвинутых к стене парт. — Я ведь использую куда больше заклинаний, чем ты, но мне ни разу даже ранить тебя не удалось, не то что одолеть!
Гарри позволил себе чуть сжать чужое плечо в жесте поддержки. Слизеринец не отстранился.
— Ты неправильно задаешь вопрос, Блэк, — осторожно заметил Гарри, не отрывая взгляда от завораживающих движений противника Флимонта. — Ты сразу начинаешь искать проблему в себе, а нужно комплексно подходить к дуэли: сравнивать свои действия и оппонента.
Длинные тонкие пальцы нежно — почти любовно — сжимают светлую палочку: кисть расслаблена, движения не резкие, скорее даже ленивые.
— Что ты имеешь в виду? — уточнил Орион.
Гарри краем глаза заметил, что Блэк придвинулся ближе, явно заинтересованный их разговором больше, чем наблюдением за продолжающимися дуэлями.
Флимонт весь красный и запыхавшийся, его противник — сама невозмутимость, из его прически не выбился ни один локон: настолько легко ему дается победа. Одна за другой.
— Ищи отличия, — пожал плечами Гарри. — Мои слабые стороны должны тебя интересовать в первую очередь.
Орион непонимающе сверлил его синими глазами, явно раздражаясь, и Гарри наконец сдался: повернул голову к нему.
— Я уверен, что профессор ещё расскажет об этом на одной из лекций, но для тебя я готов раскрыть эту тайну раньше, — он слегка улыбнулся Блэку, чтобы тот хоть немного расслабился. — У всех нас есть слабости, и твоя первоочередная задача — превратить свои в преимущества, а мои найти.
Гарри с трудом сдержался, чтобы снова не залипнуть на противостояние Флимонта и одного крайне одаренного слизеринца: вот уж кто точно знал, как умело воспользоваться чужими слабостями. И не только в дуэли.
— Ты верно подметил в начале разговора: я использую не так много заклинаний, но все они действенны, — пока я опираюсь на свой опыт и инстинкты. Я знаю, что ты никогда не сражался в реальном бою, поэтому осознанно делаю ставку на опыт, а не на зрелищность. — продолжил Гарри. — Что тебе мешает сделать также? Выстрой вокруг себя такой барьер, который нельзя пробить, не зная, какое именно заклинание было применено. Используй проклятия, от которых не спасет базовое Протего: только контрзаклинание. Проработай несколько стратегий, а уже потом — опираясь на свои знания о враге — выбери ту, что больше подойдет именно для него, — Гарри перевел дыхание, прежде чем спросить: — Знаешь чему учат авроров на первых занятиях в Академии?
Блэк лишь покачал головой, завороженно вслушиваясь в каждое произнесенное Гарри слово.
— Менять стратегию ведения боя, подстраиваясь под противника, — Гарри точно знал, о чем говорит: его учили Сириус и Римус. Они готовили его для войны. — Это необходимо, чтобы авроры перестали зацикливаться на собственных движениях, а концентрировались на врагах. Научились мимикрировать. На протяжении всей дуэли ты обращал внимание только на свои ошибки, но это в корне неверно: ты должен найти слабое место противника и бить точно в цель, пока не достигнешь результата.
Гарри наконец договорил и повернулся туда, где несколько минут назад сражались Флимонт и Риддл: вдруг они ещё не закончили?
Закончили. Все закончили.
В кабинете стояла гробовая тишина: взгляды учеников были направлен в их с Орионом сторону, палочки опущены.
Сириус стоял у стены, облокотившись на нее одним плечом, и не скрывал гордой улыбки.
— Откуда ты это знаешь, Эванс? — раздался в тишине класса раздраженный голос незнакомого слизеринца, внешне отдаленно напоминающего шкафоподобного Гойла.
Звук колокола избавил Гарри от необходимости отвечать.
вымученную благодарную улыбку и перевел взгляд на Тома. — Спасибо, что согласился позаниматься со мной, Том.
— Пожалуйста, Гарри, я всегда к твоим услугам, — улыбка на его лице стала чуть искреннее.
***
На третьем курсе Том — на тот момент ещё безродный грязнокровка, прогрызающий себе дорогу к вершине иерархии умом и магией, — решил делить людей на три категории: полезные, ненужные и враги. К полезным он относил в основном чистокровных и слизеринцев, что могли обеспечить его редкими книгами, приглашениями на закрытые мероприятия и влиятельными знакомыми. Их уважение было не так уж и сложно заполучить: стоило только выпустить часть силы, да преподать урок вежливости паре особо ретивых чистокровок. Они сами, словно стадо овец, искали того, к кому можно было бы прибиться. Они же, — спустя несколько лет, когда вскрылась информация о его наследии, — чуть ли ни возвели Тома к лику святых, отдавая ему в руки бразды правления факультетом. Ненужными Том считал грязнокровок и бедняков — что довольно забавно, ведь долгое время он сам входил в их число. Но Том смог пробиться на вершину, а они так и остались никем. Также в эту категорию относились почти все гриффиндорцы: слишком гордые, чтобы подчиниться силе; слишком средние, чтобы тратить время на их обольщение. В категорию же «враги» Том вписал лишь одно имя: Дамблдор. Но это только пока, ведь у вежливого и талантливого старосты школы не может быть врагов априори, чего не скажешь о Тёмном Лорде Волдеморте, — коим он планировал стать в будущем. Много лет Том придерживался своей системы, и она ещё ни разу его не подвела: «полезные» всячески старались ему угодить; «ненужные» — никаким образом не касались его жизни; Дамблдор неустанно следил за каждым его шагом и плел против него интриги. Всё привычно, понятно и структурировано. Пока не появился Гарольд Эванс. Мальчишка, который откровенно хамил в их первую встречу; пренебрежительно называл «снобом» и язвил во вторую; довольно прохладно, но уже более спокойно общался в третью. А в Хогвартсе… в Хогвартсе им так и не удалось поговорить, если не считать гляделки в Большом зале за диалог. Два месяца Том знал о существовании Эванса. Два дня он неотрывно следил за каждым его шагом. Но от этого личность гриффиндорца не становилась более понятной. Про их общение с Малфоем не хотелось даже думать. Том не стал расспрашивать Абраксаса откуда тот знает Эванса, чтобы не проявить свою заинтересованность гриффиндорцем. Хотя порой, когда Том видел странные взгляды Малфоя, направленные прямо на ничего не замечающего Эванса, ему жутко хотелось припечатать Абраксаса к стене и расспросить обо всем, что связывает этих двоих. Но Том не собирался так рисковать своей репутацией, чтобы удовлетворить обычное любопытство. Тем более, что за этот день, который ещё даже не закончился, Эванс умудрился обзавестись новыми загадками и привлечь внимание практически всех студентов шестого курса. Сперва тот отличился на прорицаниях: слизеринцы ещё долго обсуждали сделанное Эвансу предсказание от преподавательницы. После этого на ЗОТИ Гарри смог призвать телесного патронуса с первого раза, причем так легко, словно это была не сложнейшая светлая магия, а обычный Люмос! И наконец дуэль. Риддл бы соврал, если бы сказал, что не восхитился тем, как умело Эванс раз за разом разоружал Ориона, играючи уходя из-под града заклинаний Блэка. Ещё и эта его речь в конце занятия. Том готов был дать руку на отсечение: скоро у Эванса появится собственная фан-база в Хогвартсе. И возглавит её Малфой, — будь он неладен — пускающий слюни на каждый вздох Гарри! Эванс был загадкой, как бы смешно это от него ни звучало, и Тому очень хотелось разгадать её. Гарри не подходил ни под одну из категорий Тома: он не был ему полезен (да даже если бы и был, то явно бы не разделил его взгляды); он не был «ненужным» — слишком особенный и яркий для этой категории; и не был ему врагом (если расценивать то, как Эванс смотрел на него во время дуэли с Флимонтом, за проявление дружелюбия). Гарри не вписывался ни в одну категорию, и Тома, привыкшего к упорядоченности, это одновременно бесило и восхищало — опять же странный спектр чувств, который ему не нравился! — Том? Том! Ау, Земля вызывает Тома! — перед его лицом замаячила чья-то рука, вырывая Тома из собственных мыслей. — Ну наконец-то, я думал, ты заблудился где-то в чертогах разума, и не вернёшься оттуда к зельеварению! Блэк. Конечно, кто же ещё мог позволить себе так бесцеремонно влезать в его личное пространство и прерывать великие думы наследника Салазара? — Орион, пожалуйста, — спокойно произнес Том, сводя темные брови к переносице. — Не мог бы ты вести себя потише? Мы привлекаем неуместное внимание. Слизеринцы, что с интересом поглядывали в их сторону, уловили намек и мгновенно отвернулись, делая вид, что увлечены беседой или содержимым своих тарелок. — Прости, — абсолютно не раскаиваясь отмахнулся от него Орион. — Ну так что ты думаешь? Мы можем позвать Гарри к нам? «Чего, блять?», — совершенно некультурно удивился Том, но вслух же произнес другое. — О чём ты говоришь, Орион? Прошу прощения, видимо, я задумался и пропустил поток твоих рассуждений, не мог бы ты мне их тезисно повторить? Блэк нисколько не обиделся на то, что Том его не слушал: — Да я про новенького гриффа, Гарри: зеленоглазый такой, в милых очках, помнишь? Том бы очень хотел не помнить, но такого и под Обливиэйтом не забудешь. — Да, — просто кивнул он. — Ну так вот, — продолжил Блэк, слегка понижая голос. — Я хотел предложить тебе рассмотреть кандидатуру Гарри для вступления в «Вальпургиевы Рыцари». Том опешил. Во-первых, Орион впервые заговорил об их «клубе по интересам» за пределами гостиной. Во-вторых, он впервые сам предложил Тому кого-то пригласить к ним. Обычно Блэка не сильно интересовали дела «Рыцарей», да и на собрания он приходил только из уважения к нему, не стараясь особо себя проявить. — Орион, ты нормально себя чувствуешь? — поинтересовался Том с напускным участием, прижимая ладонь ко лбу Блэка. Тот со смешком откинул его руку. — Я же серьезно, Том, не язви! Ты же сам видел, что Эванс явно разбирается в Защите, да и отец у него препод — будет нас прикрывать в случае чего! — Блэк был настроен решительно. — Мы, если так можно сказать, знакомы с Эвансом всего два дня. Всё, что мы знаем о нём: гриффиндорец, гр… маглорожденный и неплохой дуэлянт, — Том скептически взглянул на сокурсника. — Он лишь очередной средний ученик — не больше, Орион. Если вы с ним мило пообщались на ЗОТИ, и он объяснил тебе основы, которые даже первокурсник знает, то это не повод становиться «лучшими друзьями навсегда» и приглашать его во все известные тебе организации. Блэк, явно не ожидавший от Тома вспышки агрессии, отшатнулся. — Гарри ещё умеет вызывать Патронуса, — тихо добавил тот после недолгой паузы. Патронус. Том вспомнил то странно чувство в груди, когда гордый олень склонил перед ним голову, позволяя прикоснуться к себе. Он впервые видел эту красивую магию так близко, впервые ощущал её так ярко. — А ещё он очень милый, и у него классный шрам на лбу! — Орион, видимо, решил разбавить напряженную атмосферу между ними нелепым высказыванием. Зря. Тома это только сильнее разозлило, хотя он даже себе не мог объяснить причину раздражения. — Нужно было с этого начинать, Орион, теперь мы точно можем быть уверены в лояльности Эванса к Тёмной Магии, — холодно произнес Том. — Пойду, предложу нашему новому другу пополнить ряды Вальпургиевых Рыцарей. Том поднялся со своего места, намереваясь покинуть Большой зал. Обедать перехотелось. — Том? — Орион осторожно удержал его за рукав мантии. — Ты же несерьезно? Отвечать он не стал.***
Зельеварение было одним из любимых предметов Тома. Его успокаивала монотонность действий: налить воду в котел, зажечь огонь, последовательно добавить ингредиенты, засечь время, помешать. Это позволяло ему расслабиться и ненадолго отвлечься от суеты вокруг, погрузиться в собственные мысли. Что не расслабляло, так это белобрысая макушка Малфоя, уже час маячившая возле Эванса! Абраксас всегда на зельеварении сидел за первой партой один. Малфой терпеть не мог, когда его отвлекали от урока, ему и так этот предмет давался с трудом, а уж если кто-то имел наглость влезть с каким-нибудь комментарием, тот и вовсе терялся в последовательности действий, и зелье приходило в негодность. Каково же было удивление Тома, когда Малфой сам предложил Эвансу, опоздавшему на занятие, занять место по правую руку от себя. В шоке был не он один: все слизеринцы, да и гриффиндорцы, как по команде, повернули головы в их сторону. Но Малфой только пожал плечами, мол, ничего необычного, всегда с ним сидел. Том на протяжении всего урока поглядывал на соседнюю парту, где Малфой, светящийся похлеще Люмоса, то и дело пытался завлечь Эванса в абсолютно бессмысленный разговор. — Мистер Малфой, пожалуйста, обратите внимание на свой котёл, — видимо, Слизнорт тоже заметил поползновения Малфоя в сторону нового ученика, и решил вмешаться. — Если вы еще раз позволите себе отвлечь мистера Эванса от выполнения задания, я буду вынужден вас рассадить. Том был готов расцеловать Слизнорта! — Прошу прощения, профессор, впредь не повторится, — на лице Абраксаса проступили красные пятна смущения. До слуха Тома донесся тихий шепот Эванса: — Всё нормально, Абраксас, если что-то непонятно — спрашивай. «Если стото нипанятно — спласывай!», — очень по-детски мысленно передразнил Эванса Том, злясь то ли на Малфоя, с его тупыми вопросами, то ли на Эванса, с его гриффиндорским благородством. До конца урока Том придумывал более-менее адекватные причины запретить Абраксасу общаться с Эвансом. Не то что бы кто-то имел право что-либо запрещать другому волшебнику, тем более из столь древнего рода, как Малфой, но авторитет Тома на Слизерине был абсолютным. Поэтому да, Том это право имел. — Том, не мог бы ты ненадолго задержаться? — подозвал его к себе Слизнорт после окончания занятия. Возле учительского стола уже стоял Эванс. На вопросительный взгляд Тома тот лишь пожал плечами: не знаю. — Том, Гарри, надеюсь, вы уже успели познакомиться? — спросил их Слизнорт, когда за последним учеником захлопнулась дверь, — Блэк жестом показал Тому, что подождёт в коридоре, — и они остались одни. — Да, — вежливо отозвался Том. Эванс лишь утвердительно кивнул. — Прекрасно, тогда у меня будет небольшая просьба к тебе, Том, — продолжил Слизнорт. — Видишь ли, мы с Гарри этим летом занимались зельеварением, и я заметил, что у него это прекрасно получается! Гарри определенно талантливый ученик, но он пропустил большую часть программы за прошлые курсы, и наверстать их все у нас не хватило времени. Том кивнул, понятия не имея, к чему клонит преподаватель. — Я думал, что смогу продолжить дополнительные занятия с Гарри в этом учебном году по субботам, но мне на это время поставили подготовку к ЖАБА с седьмым курсом! — Слизнорт виновато взглянул на Эванса. — Именно поэтому я решил обратиться к тебе, Том, за помощью, как к лучшему ученику школы: не будешь ли ты так любезен позаниматься с Гарри зельеварением? «Позаниматься? С Гарри? Чем?», — удивился Том, но быстро взял себя в руки: он не мог упустить такой шанс разгадать Эванса. — Конечно, профессор, сочту за честь, что вы доверили именно мне такого талантливого, как вы выразились, ученика, — Том растянул губы в самой своей очаровательной улыбке, хищно глянув на слегка опешившего от всего происходящего гриффиндорца. — Ох, Том, ты не представляешь, как сильно нас выручаешь, правда, Гарри? — профессор наконец обратил внимание на Эванса, пародирующего памятник самому себе. — Конечно, профессор, спасибо вам, что позаботились на счет этого, — Эванс послал профессору***
Гарри медленно брёл вдоль каменных стен, прослеживая каждую трещинку в них подушечками пальцев. Ему нравилось ощущение древнего камня под своими руками, ощущение, словно он прикасался к самой ценной мировой реликвии. Возможно, именно так оно и было. Сколько лет этому древнему замку? Пятьсот? Семьсот? Тысяча? Гарри никогда особо не слушал Бинса на истории магии, так что мог только примерно предположить возраст Хогвартса. Но это не отменяла того, что замок ощущался вековой громадой на фоне переменчивости мира. Прошлое. Будущее. Меняется многое, но только не Хогвартс. С его уютными гостиными, заколдованными лестницами, разговорчивыми портретами и… — Эванс? — раздался за спиной знакомый голос. «Ну, конечно, кому же еще это быть, как ни идеальному старосте школы?», — мысленно взвыл Гарри. — Риддл? — в тон ему отозвался Гарри, оборачиваясь. В полутьме коридора он всё же сумел заметить тень усталости на красивом лице. — Десять баллов с Гриффиндора за гуляния по школе после отбоя. Гарри ухмыльнулся: забавно было видеть, как будущий Тёмный Лорд снимает с кого-то баллы за несоблюдение правил, а не запытывает Круциатусом до смерти. «Да простят меня бравые гриффиндорцы», — мысленно извинился перед своими Гарри. — Хорошо, — пожал он плечами и, развернувшись, продолжил путь к Астрономической башне. «Один, два, три, четыре…» — Эванс! — Том сдался ровно на пятом шаге, догоняя Гарри и хватая за рукав мантии. — Немедленно возвращайся в свою гостиную, иначе… — Иначе? — не удержался Гарри от подначивания. — Снимешь с меня ещё баллы? Отведешь к директору в первом часу ночи? Поставишь в угол? Риддл поморщился, видимо, решая, что именно в такой ситуации делать. Наконец он устало выдохнул: — Ты на Башню? — Ага. — Прогуляюсь с тобой: курить хочется с обеда. Теперь Гарри пришлось нагонять шустрого старосту, хватая того за мантию. Просто так. Сперва они сидели в тишине: Том на полу, облокотившись на парапет, с сигаретой в руке; Гарри — рядом, но так, чтобы случайно не коснуться чужого плеча своим. Молчали долго. Том уже успел выкурить три сигареты подряд, Гарри — залипнуть на красивых длинных пальцах. — Хочешь сыграть в одну интересную игру? — наконец нарушил тишину Том. — Возможно, — уклончиво ответил Гарри, ничуть не удивляясь странному вопросу: это же Риддл. — «Правда или действие», я начинаю, — быстро произнес Том, не давая Гарри времени на отказ. — Правда или действие? «Мерлин, ну что за идиотское завершение дня? Я то надеялся: спокойно прогуляюсь по спящим коридорам, подумаю о смысле жизни, но нет же, надо было объявиться Риддлу со своими играми.» — меланхолично подумал Гарри, так и не отведя взгляд от чужих рук. — «Красивые» — Правда, — наконец отозвался он. Казалось, Риддл только этого и ждал: — Почему ты летом на меня так отреагировал? — и, предвидя ответ Гарри, тот добавил: — Ответь правду. Гарри сперва хотел было повторить то, что он уже говорил Риддлу на крыше «Дырявого котла», но бросив быстрый взгляд на сосредоточенное лицо, передумал. — Ты действительно напомнил мне одного человека, — начал Гарри. Том открыл было рот, чтобы что-то сказать, но он не позволил: — Постой, это правда, но не вся. Главное заключается в том, что я решил больше не зацикливаться на своем б… прошлом. Решил начать все с чистого листа. Гарри на миг перевел дыхание, собираясь с мыслями. Риддл не торопил. — Ты мне больше его не напоминаешь, Том, — признался Гарри и решительно поднял глаза на притихшего собеседника. — Теперь ты — это только ты. Риддл задумчиво кивнул, поджигая очередную сигарету. Затянулся. — Спрашивай. — Правда или действие? — с хитрой улыбкой спросил Гарри. — Действие. — Дай мне, — без лишних слов Гарри протянул руку к чужой сигарете, не переставая улыбаться. Том молча проводил его движение взглядом, — чуть дольше останавливаясь на губах, зажавших фильтр, — поднялся к глазам, слегка наклонил голову вбок. — У тебя был шанс попросить меня о чём угодно, а ты потратил его на то, что я бы и сам предложил, — тихо заметил Риддл, буквально пожирая его глазами. — Мне ничего от тебя не нужно, — в ответ пожал плечами Гарри. «Не думаю, что ты бы дал мне Непреложный обет не становиться грёбаным маньяком», — добавил он мысленно. — Хорошо, — Риддл наконец перестал вглядываться в лицо Гарри, выискивая там непонятно что. — Правда или действие? — Правда, — смело кивнул он. — Мне нечего скрывать. «Кроме будущего, конечно» — Откуда вы с Малфоем знакомы? Вы друзья? — удивил его Том выбором вопроса. Гарри на миг показалось, что глаза Риддла полыхнули алыми в темноте ночи. Но он моргнул, и видение рассеялось. — Не сказал бы, что прям друзья, — Гарри усмехнулся, представляя, как бы отреагировал Малфой из его времени на то, что ненавистного Поттера назвали другом его деда. — Я познакомился с ним этим летом в Лютном: минут за десять до нашей с тобой встречи. Я ещё тогда сильно удивился, что мне сразу два слизеринца в один день попались, — к дождю! — Ты тогда ещё не знал, что я учусь на Слизерине, — нахмурился Том, его что-то явно нервировало. — Оу, конечно же я знал: у тебя на лице было написано, что ты самая «королевская» кобра из всех гадюк в серпентарии! — рассмеялся Гарри, невольно придвигаясь ближе к Тому. Отсмеявшись, он притянул колени к груди и обнял их руками, кладя голову поверх таким образом, чтобы можно было беспрепятственно разглядывать хмурого старосту. — Что тебя так беспокоит, кобра? — снова улыбнулся Гарри. Почему-то его бесконечно умиляло обиженное выражение лица Риддла: сейчас он больше походил на нахохлившегося воробья, чем на хладнокровную змеюку, но говорить ему о своих ассоциациях Гарри благоразумно не стал. — Не называй меня так, — Том слегка пихнул его плечом, на что Гарри лишь весело фыркнул. — Ничего не беспокоит. Твой ход. — Правда или действие? — легко переключился на игру Гарри. — Правда. — Тебе не нравится, что я общаюсь с Малфоем? — Гарри окинул его торжествующим взглядом: теперь точно не отвертишься! — Боишься, что я плохо повлияю на твоих змеек, кобра? Том снова поморщился, услышав непонравившееся прозвище, но на вопрос всё же ответил: — Я ничего не боюсь, Гарри, и на ваше общение с Абраксасом мне плевать: хоть под ручку по коридорам ходите, — фыркнул Том, поднимаясь со своего места. — Уже поздно, мне пора. Гарри в растерянности остался смотреть в спину уходящему слизеринцу, ничего не понимая: только что они довольно неплохо общались, и тут Риддл ни с того ни с сего решил всё закончить. «Да что с ним такое?», — удивился Гарри. — И да, Эванс, — обернулся прямо у выхода Том. — Минус десять баллов с Гриффиндора за нарушение школьных правил. — Так ты же уже снял! — раздраженно воскликнул Гарри. — Снял. Но ты всё ещё не в своей гостиной. «Нет, ну какой же всё-таки мудак!»
Примечания:
У нас тут Том с Гарри флиртуют всю главу, хотя оба этого пока не осознают, обсудим в комментариях?😏🥰
