#Жизньболь

Конец учебного дня. Шумная толока у раздевалки – гвалт голосов, хлопанье шкафчиков, визг девчонок. Бяша, вынырнув из гущи толпы, подскочил к Роме сзади и схватил за плечо: — Удачи с Катюхой! — прошипел ему на ухо с нарочито-подмигивающим видом и тут же растворился в толпе, не дожидаясь ответа, скрывая ухмылку. — Бяша, бляяять! — Рома крикнул ему вдогонку, сжимая кулаки от досады и внезапного страха разоблачения. Догнать и втоптать в снег? Передумал. Уголком глаза он заметил Катю, стоящую на крыльце школы, закутанную в шарф, наблюдающую за суетой. Она замерла, услышав его крик и имя Бяши. Усмехнулась про себя, видя, как он ёрзает у школьного забора, нервно озираясь. Подошла, скрестив руки на груди, спрятав ладони в рукава кофты: — Чего торчишь? Ждешь кого? — Тебя жду, — он улыбнулся во весь рот, стараясь выглядеть непринужденно, но в глазах читалось облегчение, что она подошла. — Проводить? Не против? Шея Кати залилась румянцем, который она попыталась скрыть, зарывшись носом в шарф. Она заправила выбившуюся прядь за ухо: — Конечно. — Подошла ближе, сокращая дистанцию. — Тогда позволь портфель, джентльменский долг, — он протянул руку. Дежавю ударило по вискам: так же, теми же словами он говорил Полине всего несколько дней назад. Мысль была как укол. — Давай... — она сняла тяжёлый рюкзак и протянула ему. Рома едва не ахнул под весом, еле удержав его. — Что у тебя там, кирпичи? Или золото слитками? — пошутил он, скрывая усилие, перекидывая лямку на свое плечо. — Чем после школы занимаешься обычно? Гуляешь хоть иногда? — завел разговор, чтобы отвлечься от неприятного воспоминания. Катя шла рядом, заложив руки за спину, слегка покачиваясь на ходу: — Уроки, потом маме с тетрадями помогаю. Иногда одна гуляю... до темноты. — Она посмотрела на него искоса. — А ты? — Забил на уроки, честно, — махнул он рукой, бодро шагая по тротуару. — Гуляю с Бяшей, если Тоха приклеится. Качаюсь дома. Всё. — он оглянулся на пустынную улицу. — Спроси ещё что-нибудь. А то молчим как рыбы. — Расскажи дурацкую шутку. Ту, над которой ржёшь в голос, хотя потом стыдно за свою тупость, — попросила Катя, легкий ветерок играл её распущенными волосами. Рома засмеялся ещё до начала, предвкушая: — Батя спрашивает сына: "Сынок, знаешь, как зовут тонущую собаку?" — "Как?" — сын. — "Бульдог!" — Рома залился своим звонким, заразительным, немного громким хохотом, который эхом разнесся по тихой улице. Катя фыркнула, прикрыв рот ладошкой, но смешинка добралась и до её глаз. Так легко, так просто с ним было. Так... неожиданно правильно. Она смотрела на его смеющееся лицо, на ямочки на щеках, и губы сами потянулись к нему. Удержалась, лишь улыбнулась шире. Рома отдышался, вытирая мнимую слезу смеха краем рукава: — Прости, не удержался. Идиотский анекдот, знаю... — Ничего, — Катя тронула его плечо, легкое прикосновение. Звонок её телефона резко разрезал момент, зазвенев в кармане куртки. — Алло? — она отвернулась, прижимая трубку к уху. — Привет! Как ты? — голос Полины звучал натянуто, неестественно бодро, но сквозь фальшь пробивалась хрипотца. — Нормально. А ты? Как самочувствие? — спросила Катя, делая знак Роме остановиться. — Ужасно! — фальшивая бодрость мгновенно испарилась. — С ума схожу тут от скуки и тишины! — в трубке явственно слышались сдавленные, заглушённые всхлипы. — Полин! Я же говорила! Завтра приду! Не скучно будет! Я книжку новую принесу! — Катя увидела впереди свой дом. Рядом с Ромой время пролетело незаметно. — Я же обещала! — добавила она, стараясь звучать убедительно. — Обещала... — голос Полины дрогнул. — Я уже с зеркалом разговариваю, Кать! Честно! После этой больницы — прямиком в дурку отправлюсь, не сомневайся! — она заголосила, рыдания стали громче, истеричнее. — Полин, ну что ты... — Катя метнула умоляющий, почти панический взгляд Роме, сунув ему телефон. — Помоги! Успокой! — А я-то чё знаю?! — прошипел он, отшатнувшись, но машинально взял трубку: — Алё? Полина? Это Рома. Не реви ты! — его голос стал командным. — Щас придём! Чего ревешь-то? Чё тебе привезти? Конфет? Журналов? — затараторил он, пытаясь перекрыть её плач. — Ничего не надо! — всхлипнула Полина в трубку. — Просто приезжайте! Скорее! Мне так одиноко... — Жди! Уже едем! Через полчаса будем! — он почти крикнул в трубку и сунул телефон обратно Кате. Она быстро сунула его в карман: — Я рюкзак домой закину — и сразу в больницу. Ты свой домой занеси. Быстро! — голос её дрожал от тревоги. — Да! — Рома кивнул решительно, скидывая с плеча её тяжелый рюкзак. — Где встретимся? У больницы? — Да! Через десять минут! — Катя рванула к своему дому, не оглядываясь, вбегая в темный проем двери. Сердце колотилось – и от бега, и от острой тревоги за подругу, звучавшую в её рыданиях.

***

Катя бежала к больнице, снег противно хрустел под сапогами, вечерний холодный ветер бил в лицо. Страх за подругу, за её истерику, гнал вперёд, заставляя забыть об усталости. У двери палаты Полины они встретились с Ромой, запыхавшимся не меньше. Стук в дверь был нервным, резким. Голос Полины из-за двери: "Войдите!" – прозвучал сдавленно. Катя влетела первой, бросилась к кровати, осторожно, но крепко обняв подругу за плечи: — Привет, солнышко, — Полина прижалась к ней, как к спасательному кругу, уткнувшись лицом в её куртку, её тело мелко дрожало. Рома вошёл следом, обнял их обеих сверху, большим, теплым объятием: — Обещали – пришли! Видишь? — Помню, — Полина слабо улыбнулась ему сквозь невысохшие слезы, глядя снизу вверх. Катя прижала её сильнее, гладя ладонью по спине, чувствуя хрупкость костей под тонкой больничной пижамой: — Всё будет хорошо, Полин. Мы с тобой, — её шёпот сорвался с губ, полный боли и обещания. — Мне так страшно... — Полина задрожала сильнее, её пальцы впились в ткань Катиной куртки. — Каждую ночь... он снится. Этот... маньяк... Его лицо... Что он делал... — слёзы снова потекли по её бледным, исхудавшим щекам. — Эти руки... — Тихо, тише, — Катя прижала её голову к своему плечу, гладя по волосам, чувствуя, как её собственное горло сжал тугой ком, а в глазах защекотало. — Не плачь. Не надо. Ты в безопасности. Рома присел рядом на табуретку, взял Полину за холодную руку: — Выкарабкаешься! Я знаю! А пока мы тебя доставать будем каждый день, чтоб не скучала! — попытался шутить, но голос его дрогнул, выдавая волнение. — Умру тут от тоски раньше, чем выпишут, — горько усмехнулась Полина, вытирая щеку тыльной стороной ладони. — Не смей! — Рома резко поднял глаза, в них мелькнула искренняя боль. — Ладно... Скорее с ума сойду от этих стен, — она махнула рукой вокруг, указывая на стерильную белизну палаты. — Не шути так, — Катя всхлипнула, не в силах сдержать слезы. — Всё будет нормально. Скоро домой. — Полностью согласен, — Рома кивнул, глядя, как они прижимаются друг к другу – Полина, маленькая и сломанная, и Катя, пытающаяся быть ее щитом. — Вот увидишь. — Не плачь, — Полина сама погладила Катю по спине, пытаясь успокоить. — Ладно? Мне уже... лучше. Просто накатило. — Ладно... — Катя вытерла щёку рукавом. — Только ради тебя. — Спасибо, — Полина улыбнулась ей слабой, но искренней улыбкой. Рома встал, потянулся: — В туалет на секунду. И воды принесу. — он вышел, осторожно притворив дверь, оставив их наедине. Катя снова обняла Полину, вжалась носом в её волосы. Пахло больничным антисептиком, лекарствами и едва уловимыми нотами какого-то ягодного шампуня. Рука Кати лежала на плече подруги, большой палец бессознательно водил круги по тонкой ткани пижамы. Вторая рука продолжала поглаживать спину, успокаивающе. Полина обняла её за талию, прижимаясь ближе, ища тепла и защиты. Катя чуть повернула голову – её губы случайно, легко коснулись мочки уха Полины. Та сделала вид, что не заметила, лишь чуть глубже уткнулась в плечо Кати, а потом неловко убрала Катину косу, упавшую ей на лицо, со своего плеча. Катя отстранилась на мгновение, поцеловала подругу в щёку, чуть выше скулы. — Мило, — Полина улыбнулась ей, и в её глазах мелькнула тень прежней, чуть озорной Полины. Катя усмехнулась в ответ, сверкнув глазами – и быстро, почти игриво чмокнула её в губы, сразу отпрянув, как бы проверяя границы. Полина замерла на секунду, её глаза расширились. Потом, без предупреждения, она резко взяла Катю за подбородок, притянула к себе и поцеловала – не по-дружески, а грубо, властно, требовательно. Катя ахнула от неожиданности, но через секунду ответила с той же внезапной страстью. Её рука вцепилась в тёмные волосы Полины, слегка оттягивая их назад. Та прижала её сильнее к себе, язык настойчиво вошёл в её рот, ища ответа. Вторая рука Полины легла на Катино бедро, сжимая его через джинсы. Рома, толкнув ногой дверь с двумя стаканами воды в руках, застыл на пороге. Он видел, как они сплетаются в страстном поцелуе, руки на талиях, дыхание сбивчивое, тела прижаты друг к другу. Девочки, увлеченные моментом, не заметили его прихода. "Надо было стучать... Или крикнуть..." — промелькнуло в ошарашенном мозгу. Он медленно, бесшумно отступил на шаг, притворил дверь, не заходя. Сердце колотилось где-то в горле, перехватывая дыхание. Картина, увиденная в щель, не укладывалась в голове. Это было за гранью понимания. Он прислонился спиной к холодной стене коридора, сжимая пластиковые стаканы так, что они затрещали.