#Жизньболь

В гостиной тихо работал телевизор, разбавляя вечернюю тишину голосами ведущих и музыкой из рекламных пауз. Катя сидела на диване, но мысли её были далеко от экрана. Она взглянула на часы — цифры высветили 19:58. Пора. Девушка выключила телевизор пультом и поднялась. Её шаги были тихими, когда она подошла к комнате Ромы. Дверь была приоткрыта, и она бесшумно проскользнула внутрь. Парень спал, уткнувшись лицом в подушку, его каштановые волосы растрепались, дыхание было ровным и глубоким. Катя присела на корточки рядом с кроватью, оказавшись почти вровень с его лицом. Она осторожно, едва касаясь, провела ладонью по его волосам, убирая пряди со лба. — Вставай, — прошептала она, и её голос был мягким, почти нежным. — Мы гулять собирались. Если ты ещё хочешь, конечно же. Рома пошевелился, его веки дрогнули. Когда он открыл глаза, первым, что он увидел, было её лицо — склонённое над ним, освещённое слабым светом из коридора. Он улыбнулся, сонной, ещё не до конца осознанной улыбкой. — Встаю, встаю… — пробормотал он хрипловато, пытаясь сбросить остатки сна. — Давай-давай, — Катя улыбнулась в ответ и выпрямилась. — Я пока за Васей схожу. Она вышла из комнаты, оставив его наедине с пробуждением. Поднявшись на второй этаж, девушка остановилась у двери Василисы и постучала костяшками пальцев. — Вась, — позвала она, приоткрывая дверь и заглядывая внутрь. — Идёшь гулять? Девочка сидела за небольшим столиком у окна, склонившись над раскрытым блокнотом. В руке она держала карандаш, и её движения были сосредоточенными, увлечёнными. — Да, сейчас, — отозвалась Василиса, не оборачиваясь. Катя задержалась взглядом на её спине, пытаясь разглядеть, что же та рисует, но девочка ловко прикрывала рисунок корпусом, не давая подсмотреть. Василиса, почувствовав её взгляд, быстро захлопнула блокнот, сунула его в ящик стола и направилась к шкафу, чтобы переодеться. Катя поняла намёк и тихо прикрыла дверь, спускаясь обратно вниз. В гостиной её уже ждал Рома. Он быстро переоделся и теперь стоял, застёгивая лёгкую куртку, выглядя бодрым и готовым к прогулке. — Я готов, — уверенно заявил парень. — Идём тогда, — кивнула Катя. Она взяла Василису за руку, как только та спустилась к ним, и потянула к выходу. Девочка послушно пошла за ней. В прихожей они быстро обулись — кто в кроссовки, кто в лёгкие кеды — и вышли за порог. Рома вышел последним, тщательно закрыв за собой дверь и проверив, щёлкнул ли замок. Улица встретила их вечерней прохладой. Солнце уже почти село, но небо на западе ещё горело багряными и оранжевыми полосами. Воздух был свежим, пахло травой и приближающейся ночью. — Куда путь держим? — спросил Рома, догоняя девочек и заглядывая им в лица. — Или мы так, куда глаза глядят, пойдём? — Мне нравится второй вариант, — пожала плечами Катя, и в её голосе послышалась лёгкая, почти детская беззаботность. Василиса согласно кивнула, сжимая руку матери чуть крепче. Они двинулись по просёлочной дороге, и вскоре дома остались позади, уступив место полям и редким перелескам. — Мне тоже… — отозвался Рома, шагая рядом. — О чём поговорим? Тишина длилась недолго. Василиса, которая всё это время шла задумавшись, вдруг повернула голову к Роме и спросила: — Как вы с мамой познакомились? Рома слегка опешил от неожиданности. Он задумался, пытаясь выудить из памяти те далёкие, почти забытые дни. — Ну, мы в школе вместе учились… Так и познакомились как-то. «Только я этого не помню» — пронеслось в голове у Кати. Она опустила взгляд, стараясь, чтобы никто не заметил этой тени на её лице. — Понятно, — улыбнулась Василиса. — Вы, наверно, друзьями были? Рома усмехнулся. — В принципе, можно и так сказать. — А расскажи о своём детстве, — попросила девочка, немного задумавшись. Рома посмотрел на неё, на её любопытные, сияющие глаза, и почувствовал, что не может отказать. — Так… — начал он, собираясь с мыслями. — Ну, я как-то всё смутно помню, конечно… Но я был таким, прям, хулиганом, что ли. Хотя мне так не казалось. Вечно мне надо было приключений на жопу найти. И я находил. То по гаражам лазил, то чуть школу не спалил, то до младшеклассников доёбывался, от чего мне потом прилетало, — он усмехнулся своим воспоминаниям. — И всё в этом духе. Однако постепенно, с возрастом, мне вот это всё начинало надоедать, и теперь я бы себя из прошлого не узнал, наверное, — он развёл руками. — Вот такие пирожки, если кратко, — он перевёл взгляд с Василисы на Катю. — А вы что помните из своего детства? Катя вздрогнула, когда вопрос коснулся её. Она опустила голову, её пальцы крепче сжали руку Василисы. — Ничего… — прошептала она едва слышно. Василиса, не заметив состояния матери, начала рассказывать охотно: — Я помню, как всегда была послушным ребёнком. Помогала родителям и делала всё, что они попросят, — она помолчала, и её голос стал тише. — Правда, когда мне исполнилось десять, они сдали меня в детдом… До сих пор не могу понять, зачем они так поступили. Рома слушал, и на его лице отразилось сочувствие. — Бедняга… — тихо сказал он. — Ну зато теперь у тебя есть дом и новая "мама", — он перевёл взгляд на Катю, заметив наконец её подавленное состояние. — А ты, Кать, не расстраивайся. Вспомнишь когда-нибудь, я надеюсь. — Я тоже… надеюсь на это, — выдохнула девушка. Из уголка её глаза скатилась одинокая, солёная слеза. Она быстро, почти незаметно, смахнула её тыльной стороной ладони, делая вид, что ничего не случилось. — У меня теперь лучшая мама, — твёрдо сказала Василиса, глядя на Катю с такой преданностью, что у Ромы защемило сердце. — А почему ты так думаешь? Я не спорю, но мне просто интересно узнать. — Я так чувствую, — просто ответила Василиса, и в этом ответе была вся её детская, но абсолютная убеждённость. — Понятно, — кивнул Рома. — Чувствую, что это так и есть. — Долго ворковать будете? — вмешалась Катя, поворачиваясь к ним. Её голос звучал уже ровно, без следа недавней грусти. — Мы уже к лесу подходим. Рома оглянулся. Действительно, дорога привела их к опушке. Тёмные силуэты деревьев тянулись к небу, приветливо шелестя листвой. — А зачем нам в лес? — удивился он. — Не знаю, — пожала плечами Катя. — Мы просто шли, шли и сюда пришли. — Отличное объяснение, — усмехнулся парень. — Только прошу, не теряйтесь там. — А ты тут остаёшься, что ли? — прищурилась Катя. — Нет, — мотнул головой Рома, и его глаза блеснули в сумерках. — Но не теряйтесь. — Это мы и собираемся делать, — отозвалась Катя, входя под сень первых деревьев. Но едва они ступили на лесную тропинку, как она остановилась и, оглядевшись по сторонам с преувеличенно растерянным видом, выдала: — Ой, мне кажется, мы уже потерялись. Рома закатил глаза. — Смешная шутка. — Я вообще-то не знаю местности, — парировала блондинка, и в её тоне не было и намёка на раскаяние. — Вот именно, — подхватил парень, переводя взгляд с неё на молчаливую девочку. — Василиса тоже. Так что от меня далеко не отходите. — Отошла, — с вызовом произнесла Катя. Она демонстративно отпустила руку девочки и сделала несколько шагов в сторону, в кусты, нарочито медленно и с хитрой улыбкой на губах. — Ты мне всё назло будешь делать? — простонал Рома, но в его голосе не было злости, только усталое принятие её игр. — Нет, — пропела она, оглядываясь через плечо. — Просто хочу снова оказаться у тебя на ручках. И, не дожидаясь реакции, она отошла ещё на несколько шагов, явно наслаждаясь ситуацией. — Хорошо, давай, — Рома сделал несколько больших шагов в её сторону, но она, будто только этого и ждала, снова отступила. — Давай, — поддразнила она, пятясь спиной вперёд, но не сводя с него глаз. Парень остановился, уперев руки в бока. — В догонялки поиграть захотела? — Не знаю даже, — она продолжала удаляться, двигаясь лицом к нему, и в этом было что-то завораживающее. — А кто знает? — Рома снова двинулся к ней, сокращая расстояние, но не торопясь, давая ей фору. — Этого я тоже знать не могу, — выдохнула она, не глядя назад. И тут раздался глухой стук. Дерево. Она врезалась в него спиной, не заметив препятствия. Катя замерла, смешно округлив глаза. Рома расхохотался. Он подошёл к ней, остановившись вплотную, и теперь они стояли вдвоём — она, прижатая к шершавому стволу, и он, нависающий сверху, но с таким тёплым, смеющимся взглядом. — Так тебя на руки взять или нет? — спросил он, и в его голосе звучала та особенная, бережная нежность, которую он берёг только для неё. — Как хочешь, — она пожала плечами, но глаза её сияли. — Хочу, — выдохнул он и, легко подхватив её под колени и спину, поднял в воздух. Катя обвила руками его шею, прижимаясь щекой к его груди. Он понёс её обратно, туда, где их ждала Василиса. Девочка стояла на тропинке, наблюдая за этой сценой с лёгкой, понимающей улыбкой. — Куда путь дальнейший держим? — спросила она, когда Рома поравнялся с ней. Парень задумался, переводя взгляд с одной на другую. — Можем на речку сходить. Отдохнуть. — Давайте! — воскликнули девочки одновременно, переглянувшись и рассмеявшись. Рома, не выпуская Катю из рук, уверенно зашагал по знакомой тропе. Лес вскоре расступился, и перед ними открылся спуск к реке. Вода в сумерках казалась тёмной, почти чёрной, но на её поверхности играли отблески заходящего солнца. Вокруг было тихо и спокойно, только лёгкий ветерок шелестел листвой прибрежных ив. Дойдя до пологого берега, Рома замер на мгновение, любуясь открывшимся видом, потом перевёл взгляд на Катю. — Тебя отпускать? — спросил он тихо, глядя на неё сверху вниз. Она помотала головой, прижимаясь к нему крепче. — Не, мне и так удобно. — Как скажешь, — улыбнулся он. Он нашёл подходящее местечко на мягкой траве у самой воды. Осторожно, стараясь не делать резких движений, чтобы не доставить ей дискомфорт, он опустился сначала на одно колено, потом на другое, и наконец аккуратно сел на землю, вытянув ноги. Катя так и осталась у него на руках, устроившись удобно. Василиса подошла и опустилась на траву рядом с ними, подобрав под себя ноги. Она огляделась по сторонам — на тёмную воду, на отражающиеся в ней первые звёзды, на тёмный лес на том берегу. — Тут красиво, — тихо сказала она. — Знаю, — отозвался Рома с улыбкой. — Поэтому и предложил прийти сюда. — С вашего позволения, я немного подремлю, — объявила Катя. Она громко зевнула, поудобнее устроила голову у Ромы на плече и закрыла глаза. — Отдыхай, — прошептал он, касаясь губами её макушки. Повернув голову, он посмотрел на Василису. Девочка сидела, задумчиво глядя на воду. — Чем бы хотела заняться сейчас? — спросил он тихо, чтобы не разбудить Катю. — Тоже поспать? — Не знаю, — она задумалась, потом её лицо озарилось идеей. — Может, поиграем? — Во что? — заинтересованно приподнял бровь Рома. — Может, в правду или действие? — предложила она с робкой надеждой. — Давай, — легко согласился парень, но тут же замялся, указав взглядом на спящую Катю. — Только э… — Что? — не поняла Василиса. — Как я смогу что-то делать, если на мне спят? — Я тоже буду играть! — раздался бодрый голос от его плеча. Катя открыла глаза и улыбнулась. — А, тогда отлично, — обрадовался Рома. — Кто начинает? — Ты, — с хитрой улыбкой сказала Василиса, и в её глазах заплясали весёлые искорки. — Почему я-то сразу? — протянул Рома, но в его голосе не было сопротивления, скорее ленивое принятие правил игры. — Ладно… Кать, правда или действие? Катя задумалась на секунду, её зелёные глаза скользнули по тёмной воде, по силуэтам деревьев, по лицу Ромы. — Хм… Давай правду. — А чего ты боишься? — спросил парень, и в его голосе не было насмешки, только искренний интерес. Девушка помолчала, собираясь с мыслями. Ответ пришёл сам собой, из той глубины, где таились обрывки забытых страхов и новые, свежие раны. — Боюсь? — переспросила она, будто пробуя слово на вкус. — Наверно… увидеть, как кто-то из моих близких умирает. Рома кивнул, принимая ответ. Слишком многие из них знали, что такое потеря, чтобы относиться к этим словам легкомысленно. — Ответ засчитан, — сказал он тихо. — Спрашивай кого-нибудь. Катя перевела взгляд на Василису. — Василиса, правда или действие? Девочка оживилась, её глаза заблестели в сумерках. — Давай действие. — Можешь воду потрогать? — Катя кивнула в сторону реки, тёмной и загадочной в вечернем свете. Василиса легко поднялась с травы и подошла к самому берегу. Она нагнулась, аккуратно, стараясь не замочить одежду, и опустила руку в воду. Её пальцы заскользили по поверхности, оставляя за собой расходящиеся круги и маленькие волны, которые тут же гасли в общей глади. — Тёплая, холодная? — спросила Катя, наблюдая за ней. — Тёпленькая, — отозвалась девочка, выпрямляясь и отряхивая мокрую ладонь о джинсы. Она вернулась на своё место и, усевшись, посмотрела на Рому. — Рома, правда или действие? — Давай правду, — решил парень. — Если у тебя когда-нибудь появится шанс поцеловать знаменитость, кто бы это был? Рома фыркнул, явно не ожидая такого вопроса. — Знаменитость? — он задумался, но ненадолго. — Никто, наверное, — он покачал головой. — И не стал бы я целовать кого-то, кого плохо знаю. — Какой ты скучный, — фыркнула Катя, но в её голосе слышалась улыбка. — Задавай давай. — Ой, да нормальный я, — отмахнулся Рома, но тоже улыбнулся. — Правда или действие? — Действие, — выбрала Катя. — Расскажи о своём последнем сне. Девушка прикрыла глаза, вспоминая. Ночь, обрыв, холодный ветер. — Вспомнить бы… — начала она медленно. — Так, я сидела на краю какой-то скалы. Почему-то внезапно меня охватила необъяснимая тревога, и я приняла решение прыгнуть вниз. Уже у самого низа я резко проснулась, — она открыла глаза и посмотрела на них. — Всё. Девушка перевела взгляд на Василису, меняя тему. — Вась, правда или действие? — Правда. — Какое твоё тайное желание? Василиса опустила взгляд. В сгущающихся сумерках было видно, как на её щеках проступил лёгкий, нежный румянец. Она помялась, теребя край футболки. — Ну… — голос её стал тихим, почти неслышным. — Я… я бы хотела повторить тот поцелуй… Катя кивнула, лицо её осталось спокойным, лишь в глазах мелькнуло что-то тёплое, понимающее. — Ясно, — она сделала паузу. — Твоя очередь. Василиса, всё ещё слегка смущённая, подняла глаза на Рому. — Рома, правда или действие? Рома замер. Ответ Василисы слегка поразил его, но он не придал ему особого значения, решив, что она говорит о чём-то другом, а не о том, что могло бы прийти в голову. Обычный детский секрет. — Действие, — решил он, отгоняя лишние мысли. Василиса задумалась, потом её лицо озарилось озорной идеей. — У тебя есть с собой телефон? Если что, это просто вопрос вне игры. — Да, есть, — кивнул Рома. — Без него я не выхожу из дома практически никогда. — Хорошо… — протянула девочка, и в её глазах заплясали чертики. — Тогда набери случайный номер, и когда человек поднимет трубку, начинай петь гимн России. Рома улыбнулся, уже представляя реакцию незнакомца на такой звонок. Идея была абсурдной и забавной. — Хорошо. Он вытащил из кармана джинсов телефон, включил экран и, зажмурившись для пущей случайности, начал водить пальцем по цифрам, набирая чей-то номер. — Ну, пожелайте удачи, — произнёс он и, прежде чем нажать вызов, включил громкую связь, чтобы все слышали. Палец нажал на зелёную кнопку. Гудки тянулись бесконечно долго. Один, второй, третий… Уже казалось, что никто не ответит, но на четвёртом раздался щелчок, и в динамике зазвучал женский голос. Низкий, с лёгкой хрипотцой, возраст — где-то под сорок. — Добрый день… Рома не дал ей закончить. Он глубоко вдохнул и, что есть мощи, заорал в телефон: — Россия — священная наша держава. Россия — любимая наша страна! На том конце воцарилась секундная тишина, а потом — короткие гудки. Женщина сбросила вызов. Рома опустил руку с телефоном и засмеялся — громко, заливисто, во весь голос, запрокинув голову к звёздному небу. Катя и Василиса, наблюдавшие за этим спектаклем, тоже не выдержали и расхохотались. — Это идеально… — Катя похлопала в ладоши, всё ещё посмеиваясь. — Согласна, — улыбнулась Василиса, и её смех звенел в вечернем воздухе, как колокольчик. В этот момент воздух рядом с Ромой слегка заколебался. Материализовался Александр, его рыжие волосы и серые глаза были отчётливо видны в сумерках. — Да тебе певцом становиться надо, пупсик, — сказал призрак, и его голос, слышимый только Кате, прозвучал с привычным ехидством. Катя улыбнулась уголком губ, но ничего не ответила, лишь покрепче прижалась к Роме, наслаждаясь этим моментом простого, человеческого счастья посреди всего того безумия, что их окружало. — Да, это идеально… — повторил Рома, всё ещё посмеиваясь после телефонного розыгрыша. Он перевёл взгляд на Катю, и в его глазах загорелся новый огонёк азарта. — Кать, правда или действие? — Действие, — без колебаний ответила девушка, уютно устроившаяся на его руках. Рома задумался, потирая подбородок. Взгляд его упал на пустую бутылку, валяющуюся неподалёку — напоминание о чьих-то давних посиделках. Идея пришла мгновенно. — А стишок можешь рассказать? — предложил он, хитро прищурившись. — Только говори, как будто ты пьяная. Катя пожала плечами с видом «плёвое дело». — Нет проблем. Она задумалась, перебирая в памяти обрывки стихов, когда-то слышанных или читанных. В этот момент воздух рядом с ней заколебался, и материализовался Александр. Призрак ходил кругами вокруг компании, его полупрозрачные руки были засунуты в карманы, а на лице играла ехидная улыбка. — Не тужи, дорогой, и не ахай, — продекламировал он нараспев, явно пытаясь помочь. — Жизнь держи, как коня, за узду. Посылай всех и каждого на хуй, чтоб тебя не послали в пизду! — Заткнись, рыжий! — Катя резко оборвала его, метнув в сторону призрака злой взгляд. — Ты мне мешаешь! — Бе-бе-бе, — обиженно протянул Саша, но послушно замолчал, только продолжил ходить вокруг, заглядывая им через плечи. Катя выдохнула, сосредоточилась и, когда заговорила, её голос изменился. Он стал чуть заплетающимся, расслабленным, с пьяной хрипотцой. Она даже слегка покачивалась в такт словам, создавая полную иллюзию подпития. — Ветер веет с юга и луна взошла, — начала она, театрально жестикулируя свободной рукой. — Что же ты, блядюга, ночью не пришла? — она сделала паузу, хитро прищурившись. — Не пришла ты ночью, не явилась днём. Думаешь, мы дрочим? — она ткнула пальцем в Рому, потом в себя. — Нет! Других ебём! Закончив, она откинулась назад, довольная собой, и изобразила, как будто допивает последний глоток из воображаемого стакана. Рома замер на секунду, а потом разразился аплодисментами. Его лицо расплылось в широкой, до ушей, улыбке, он хлопал в ладоши, не жалея сил. — Молодец! — воскликнул он, когда хлопки стихли. — Давайте продолжим. Спрашивай. Катя церемонно поклонилась, насколько это позволяло её положение у него на руках. — Благодарю, — она перевела взгляд на Василису. — Вась, правда или действие? Девочка, которая всё это время с интересом наблюдала за представлением, встрепенулась. — Правда. — Кем бы ты хотела быть в будущем? — спросила Катя, и в её голосе звучало обычное любопытство, без намёка на осуждение. Василиса задумалась. Она отвела взгляд куда-то в сторону тёмной реки, на её лице появилось выражение глубокой задумчивости. — А… ну… — протянула она, словно сама впервые формулировала эту мысль. — Не знаю даже… порноактрисой, наверно? Ответ прозвучал буднично, как если бы она сказала «врачом» или «учительницей». Катя лишь кивнула, принимая информацию. — Неплохо. Задавай. Василиса повернулась к Роме, но тот смотрел на неё с широко раскрытыми глазами, всё ещё переваривая услышанное. — Ром, правда или действие? — спросила она, не обращая внимания на его реакцию. — Ты? — выпалил он, не сдерживаясь. — Порноактрисой? — А что? — Василиса склонила голову, глядя на него с искренним недоумением. — Ну… — Рома замялся, подбирая слова. — Ты совсем не похожа на неё… Ну, не знаю, типа… Ты очень скромная, как мне казалось… Девочка лишь пожала плечами, не став ничего объяснять. — Так правда или действие? — напомнила она. Рома тряхнул головой, отгоняя наваждение. — Действие. — Поцелуй меня в щёчку, — попросила Василиса, и в её голосе не было ни кокетства, ни смущения — только простая, ясная просьба. Парень замер. Его взгляд заметался между ней и Катей. — Ты уверена? — переспросил он неуверенно. Катя, наблюдавшая за этой сценой, фыркнула и закатила глаза. — Просто в щёчку, — сказала она с лёгким раздражением. — Чё ты, как малолетний девственник? — Да, просто в щёку, — подтвердила Василиса, кивая. — «Просто в щёчку», — пробурчал Рома себе под нос, но послушно пододвинулся ближе к девочке. Он быстро, почти не касаясь её кожи, чмокнул в щёку и тут же отстранился, словно боясь, что его укусят. — Всё. — Молодец. Теперь ты задавай, — одобрительно сказала Василиса. Рома перевёл дух и посмотрел на Катю. Та сидела у него на руках с таким видом, будто происходящее было самым обычным делом. — Катя, что выбираешь? Правда или действие? — спросил он, стараясь вернуть контроль над ситуацией. — Действие, конечно же, — ответила светловолосая без тени сомнения. Рома огляделся, ища, чем бы её озадачить. Взгляд упал на деревья, окружавшие поляну. — Залезь на дерево и сиди там, пока мы не соберёмся идти обратно. Катя вздохнула с преувеличенным страданием. — Да ёмаё… Она слезла с его рук, встала на твёрдую землю и направилась к невысокому, но корявому дереву с толстыми ветвями. Подойдя, она оценивающе оглядела ствол, потом закинула ногу, ухватилась за ветку и, кое-как подтянувшись, взобралась на высоту примерно двух метров. Там она развернулась лицом к компании, уселась на толстую ветку и, для надёжности ухватившись за ствол обеими руками, замерла, глядя на них сверху вниз. — Василиса, правда или действие? — крикнула она, стараясь не свалиться. — Действие, — отозвалась девочка, подняв голову. — Влепи подзатыльник этому придурку! — Катя кивнула в сторону Ромы, и в её голосе звучало злорадное предвкушение. Василиса не заставила себя ждать. Она ловко пододвинулась к сидящему на траве парню и, не церемонясь, шлёпнула его ладошкой по затылку. Звук получился звонким и отчётливым. — Эй! — возмущённо вскрикнул Рома, хватаясь за ударенное место и оборачиваясь к девочке с круглыми от неожиданности глазами. — А чё я сделал-то?! — Э… не знаю, — пожала плечами девочка и по-детски весело улыбнулась, ничуть не смущаясь своей выходки. Она тут же перевела разговор в привычное русло, явно наслаждаясь ролью ведущей. — Ром, правда или действие? — Правда, — ответил парень, потирая затылок, который всё ещё хранил воспоминание о звонком шлепке. — Что ты думаешь о Кате? — спросила Василиса, и в её голосе звучало искреннее любопытство. Рома на секунду задумался, переводя взгляд с девочки на девушку, сидящую на дереве. — В каком смысле? — уточнил он, пытаясь понять, насколько серьёзного ответа от него ждут. — Во всех, — просто ответила Василиса, и в этом «во всех» заключался целый спектр вопросов: и как о человеке, и как о девушке, и как о матери. — Ну… — Рома помолчал, собираясь с мыслями. — Она мне нравится. Считаю её очень классной девушкой и отличной мамой для тебя, — он говорил это с лёгкой, тёплой улыбкой, глядя то на Катю, которая сверху наблюдала за ним, то на Василису, жадно ловившую каждое слово. — Вот. — Не льсти мне, — отозвалась Катя, делая вид, что эти слова ни капли не смутили её, хотя в сумерках было заметно, как уголки её губ дрогнули в ответной улыбке. — Задавай лучше. — Я лишь говорю то, что думаю, — парировал Рома, ничуть не смущаясь. — Ладно. Правда или действие? — Действие… — протянула Катя с вызовом. — Так-с… — Рома задумался, потирая подбородок. — Ну, раз ты там, на дереве, то… расскажи, что думаешь обо мне. Сверху донёсся приглушённый голос: — Я думаю, что ты придурок, — пауза. — Просто ахуенный придурок, который мне нравится. Рома расплылся в довольной улыбке. — Хорошо, ответ засчитан, — он посмотрел на небо, где уже вовсю зажигались звёзды, и поёжился от вечерней прохлады. — Кстати… может, уже домой пойдём? А то мы засиделись тут что-то. Уже совсем темно. — Ну, если ты меня вытащишь отсюда, то пойдём, — крикнула Катя и для убедительности слегка качнулась на ветке, едва не потеряв равновесие, но в последний момент удержалась, вцепившись в ствол. — А самой никак? — усмехнулся Рома, подходя ближе к дереву. — Я тебе Тарзан, что ли? — Может быть, — он задрал голову, оценивая высоту. — Тут дерево невысокое, спуститься проще простого. — Я хочу, чтобы ты понёс меня на руках, — заявила Катя, и в её голосе явно слышались капризные нотки. — Я тоже много чего хочу, — парировал Рома, но в его тоне не было отказа, скорее игра. — Попроси нормально. — Может, ещё отсосать тебе? — фыркнула Катя, но, увидев его выжидающий взгляд, сдалась. — Ладно, окей, — она набрала побольше воздуха и заговорила нарочито пафосным, театральным тоном: — О, мой господин, самый прекрасный в мире мужчина, бог всех богов! Помоги простой смертной спуститься на землю! — Вот так-то лучше, — довольно усмехнулся парень, подходя вплотную к дереву и протягивая руки вверх. — А насчёт первого я подумаю. — Подумай, подумай, есть время, — пробубнила девушка, сползая с ветки прямо в его объятия, и на её губах играла довольная улыбка. — Эй! Я чур первый буду! — раздалось возмущённое откуда-то сбоку. Александр, всё это время незримо присутствовавший рядом, материализовался в полный рост, скрестив руки на груди и глядя на Катю с преувеличенной обидой. — Обойдёшься, — отрезала девушка, поворачивая голову в его сторону и показывая язык. — Ты мне? — уточнил Рома, заметив её жест. — Нет, этому наглому призраку, который заебал преследовать меня везде, — девушка ткнула пальцем в пространство рядом с собой, где стоял невидимый для парня Саша. — Это не по моей воле мне приходится постоянно быть рядом с тобой, — протянул рыжий, закатывая глаза. — А… ладно, — махнул рукой Рома, привыкший к тому, что Катя иногда разговаривает с пустотой. — Василис, идём. — Ага, — отозвалась девочка, поднимаясь с травы и отряхивая джинсы. Она подошла к ним, и они двинулись в обратный путь. Тропинка петляла между деревьями, выводила на открытые места, где небо было особенно звёздным, и снова ныряла в полумрак. Тишину нарушали только их шаги и дыхание. Уже на середине пути, когда впереди замаячили огоньки деревни, Рома нарушил молчание: — Кстати, Катя, кто в итоге сегодня ужин готовит? — спросил он, стараясь звучать как можно более небрежно. — Я, конечно, могу, но как-то устал. И лень… — За отлиз — любой каприз, — неожиданно заявила Катя, бросив на парня быстрый, хитрый взгляд. Рома споткнулся на ровном месте, но удержал равновесие. — Так нечестно… — протянул он, не зная, то ли смеяться, то ли возмущаться. — Тебе решать, — пожала плечами девушка, и в её голосе явно слышалась улыбка. — Ясно… — вздохнул он, признавая поражение. — Значит, я снова становлюсь твоим личным поваром… Бывает. — Понятно всё с тобой, — фыркнула Катя. — А что со мной? — насторожился парень. — Всё плохо, мальчик мой. — Что именно? — не унимался он, чувствуя подвох. — Всё, — отрезала она, но в этом коротком слове сквозило столько недосказанного, что Рома окончательно запутался. — Если честно, ничего не понял, — признался он, почесав затылок. — Что плохо-то? Что ужин буду готовить вместо тебя? Катя резко остановилась, развернувшись к нему. Даже в темноте было видно, как в её глазах вспыхнули искры раздражения. — Ты тупой или да? — выпалила она. — Нет, — твёрдо ответил Рома, встретив её взгляд. — Это ты нормально пояснять не можешь. — Да ты меня уже два раза отшил! — воскликнула девушка, и в её голосе прозвучала настоящая обида. Рома замер, пытаясь переварить эту информацию. Он лихорадочно прокручивал в голове события сегодняшнего дня. — Когда? — спросил он совершенно искренне. — Сегодня, два раза между прочим! — Катя даже пальцы загнула для убедительности, хотя в темноте этого, конечно, никто не видел. — Да ёмае, когда это было? — всплеснул руками парень. — Я вообще сегодня говорил, что ты классная! В каком месте я тебя отшил? — Сегодня утром, когда я предложила поцеловать меня, и сейчас! — отчеканила она, как по писаному. Рома почувствовал, как земля уходит из-под ног. Вот оно что. — Я не отшивал тебя, — попытался он защищаться. — Это другое. — И что же тогда это? — в её голосе звучал вызов. Рома замялся, понимая, что объяснить эту тонкую грань между «отшить» и «не сейчас» будет сложно. — Не знаю. — Вот именно! — торжествующе подхватила Катя. — Вот зачем ты меня отшил? — Я случайно, — выпалил он первое, что пришло в голову. — За «случайно» бьют отчаянно. Знал о таком? Рома молча кивнул, чувствуя себя провинившимся школьником перед строгой учительницей. — Делай выводы, — наставительно произнесла девушка. — Ты меня бить будешь? — осторожно спросил он, покосившись на неё. — Как ты догадался? — Да за что? — простонал Рома, воздевая руки к небу. — Ты реально тупой? — снова спросила Катя, но в её голосе уже не было прежней злости, скорее усталое раздражение. — Реально нет, — упрямо повторил он. — Во попал пацан… — раздался из темноты насмешливый голос Александра. Призрак, как всегда, был рядом, бессовестно подслушивая и комментируя. Катя метнула в его сторону уничтожающий взгляд, но Саша был невидим для Ромы и, следовательно, неуязвим. — Тогда догадайся, — потребовала она, снова фокусируясь на парне. — Ой всё, — сдался Рома. — Давай мы придём домой, я тебя поцелую, и ты успокоишься? Идёт? — Как будто одолжение делаешь! — возмутилась Катя. — Так не хочу! — Как же с тобой сложно… — выдохнул парень, чувствуя, что этот разговор никогда не кончится. — А ты что хотел? — парировала она. — Чтоб пришла, отсосала и жениться согласилась? Рома задумчиво отвёл взгляд куда-то в сторону леса, явно представив эту картину. И тут же получил звонкий подзатыльник. — Ай! — вскрикнул он, потирая ушибленное место. — За что? — За мысли вслух, — довольно ответила Катя. — Так что там насчёт отлиза? — Ммм, извини, но нет, — твёрдо сказал Рома, стараясь не смотреть в её сторону. — Явно не сегодня. — Почему это? — в её голосе послышались капризные нотки. — Жизнь тяжёлая штука, привыкай, — философски заметил парень. — Проще умереть, чем так жить, — буркнула Катя, и в этих словах, сказанных вроде бы в шутку, почудилось что-то знакомое. — Блять, только не начинай опять! — резко оборвал её Рома, и в его голосе впервые за вечер прозвучала настоящая тревога. — А вот и начну! — с вызовом ответила она. — И не опять, а снова! Ты снова отшил меня, уже третий раз! — Не снова, а опять, — машинально поправил он, пытаясь перевести всё в шутку. — И вообще, для чего ты счёт ведёшь? — Чтобы припоминать тебе постоянно! — Зачем мне напоминать об этом? — искренне удивился Рома. — Чтобы делал выводы! — Какие? — Простые, в понимании. Рома остановился, глядя на неё в темноте. Позади послышались шаги Василисы, догоняющей их. Нужно было заканчивать этот странный, выматывающий разговор. — Ясно, — вздохнул он, чувствуя, что сил на выяснение отношений больше нет. — Значит, никакие. — Да ёп твою мать, — выдохнула она, и слова прозвучали как признание, как капитуляция. — Тебя хочу я, вот! — она ткнула пальцем ему в грудь. — Теперь живи с этим, придурок! Рома замер, переваривая услышанное. Потом на его лице расплылась медленная, довольная улыбка. — Ого, — протянул он. — Прям маньяка хочешь? — Да! — с вызовом ответила Катя, не отводя взгляда. — Меня возбуждают маньяки! — Оу… — только и смог выдавить он, чувствуя, как внутри разливается странное тепло от её слов. — А ты по-другому не понимаешь, — добавила она уже тише, словно оправдываясь. — Ну… — Рома замялся, почёсывая затылок. — Ты особо намёков не делала. — Действительно, блять! — всплеснула руками Катя, и в этом жесте было столько искреннего возмущения, что он не сдержал усмешки. — Так, ладно, — Рома перевёл взгляд на виднеющийся впереди дом. — Мы уже почти к дому подошли… Ура. — Ура, — передразнила его Катя. — Эта особо интеллектуальная беседа наконец подойдёт к концу. — Треш, — раздалось одновременно сзади. Они обернулись. Василиса, догнавшая их, шла, опустив голову, пряча улыбку. А рядом с ней, чуть поодаль, плёлся Александр, чей комментарий, впрочем, слышала только Катя. — Вот именно… — Рома вздохнул и протянул руку к Кате. — Доставай ключи пока. — Уже, — отозвалась она, достав из кармана заветную связку. Они подошли к двери. Катя вставила ключ в замок, провернула его и, распахнув дверь, отошла в сторону, пропуская ребят внутрь. — Прошу, господа, — произнесла она с лёгким, шутливым поклоном. — Благодарю, — кивнул Рома и, переступив порог, сразу направился в гостиную, где с облегчением рухнул на диван, вытянув уставшие ноги. — Отлично погуляли, да? — Великолепно, — отозвалась Катя, пропуская Василису вперёд и захлопывая дверь прямо перед лицом подоспевшего призрака. Александр, оставшийся снаружи, скорчил недовольную рожу, но это ненадолго его задержало — он легко прошёл сквозь деревянную преграду и, не удостоив Катю даже взглядом, поплыл в сторону кухни, бормоча что-то себе под нос. Василиса, молча разувшись, поднялась наверх, и вскоре на втором этаже хлопнула дверь её комнаты. Катя прошла в гостиную и опустилась на диван рядом с Ромой. Между ними повисла та особая, тёплая тишина, которая бывает после долгого дня, проведённого вместе. — Ты есть хочешь? — спросил парень, поворачивая к ней голову. — Если честно, то не особо, — она помолчала, потом добавила, глядя ему прямо в глаза: — А вот тебя да. Рома приподнял бровь, оценивая. — Подкат? — Можешь и так считать, — Катя пожала плечами, но в уголках её губ дрожала улыбка. Он молча улыбнулся ей в ответ, потом медленно, осторожно протянул руку и убрал короткую светлую прядь волос, упавшую ей на лицо, за ухо. Его пальцы задержались на мгновение, коснувшись нежной кожи. — Ты такой милый, — выдохнула Катя, смущённо отводя взгляд, и на её щеках выступил лёгкий румянец. — Чем займёмся? — Не знаю… — Рома откинулся на спинку дивана, глядя в потолок. — С Мефистофелем поиграть, наверное, надо. А то грустно ему одному сидеть. — Ну иди поиграй, — пожала плечами Катя, но в её голосе послышались нотки разочарования. Он поднялся с дивана и вышел на улицу. Ночь была тихой и звёздной. Рома обошёл дом и замер, увидев козлёнка. Мефистофель устроился на травке позади дома, свернувшись в тёплый пушистый комок. Его ноги и копыта были поджаты под себя, голова покоилась на боку, и он мирно посапывал во сне. Картина была настолько умиротворяющей, что Рома невольно улыбнулся. Будить такое чудо было настоящим преступлением. Он тихо, стараясь не шуметь, вернулся в дом. — Спит, — сообщил парень, снова опускаясь на диван. — Поэтому я не знаю, чем нам заняться. Катя вздохнула, покачала головой. Потом, глядя куда-то в сторону, тихо, почти шёпотом, добавила: — У меня есть пару идей, но ты вряд ли их оценишь… Как всегда. Рома нахмурился, пытаясь понять, что она имеет в виду. — Что? Отлиз? — спросил он прямо. — Я этого не говорила, — быстро ответила Катя, но её щёки предательски вспыхнули. — Окей, — сдался он. — Какие у тебя варианты? — Не скажу. Рома посмотрел на неё, на её упрямо сжатые губы, на опущенный взгляд. Он чувствовал, что между ними снова нарастает то самое напряжение, которое он не умел разрешать. — Ясно, — вздохнул он, поднимаясь. — Ну, как захочешь рассказать — приходи. Он направился в свою спальню. Комната встретила его темнотой и прохладой. Не найдя себе больше занятия, Рома просто лёг на кровать. Усталость навалилась мгновенно, тяжёлым одеялом. Спать хотелось всегда — утром, днём, вечером. Он и сам не понимал, что с ним происходит. Но сон был единственным спасением от реальности, которая становилась всё сложнее и запутаннее. Во сне время шло быстрее, а мысли не терзали так сильно. И он был совсем не против этого. Глаза закрылись, и через минуту его дыхание стало ровным и глубоким, унося его в мир, где не нужно было ничего решать, никого отшивать и ни перед кем оправдываться. Катя осталась одна в гостиной. Её взгляд проводил Рому до самой двери его спальни, проследил, как скрылась за косяком его фигура, как щёлкнула, прикрываясь, дверь. Тишина в доме стала густой, почти осязаемой. Где-то наверху тихо посапывала Василиса, на кухне, вероятно, всё ещё обиженно дулся Александр, а Ежевика, скорее всего, уже оккупировала чью-нибудь подушку. Девушка тяжело вздохнула и опустилась на диван, зарывшись лицом в подушку, которую недавно обнимала. Тело гудело от усталости, но мысли продолжали роиться в голове назойливыми мошками. Она прикрыла глаза, надеясь, что сон придёт быстро и без лишних церемоний. Сознание Кати, наконец, сдалось усталости. Мышцы расслабились, дыхание стало ровным, и она провалилась в глубокий, тёмный омут сна.

***

Сознание вернулось резко, будто кто-то щёлкнул выключателем. Первое, что она осознала — темнота. Не та, уютная, ночная, с проблесками лунного света из окна. Абсолютная, беспросветная, давящая на глаза чернота. Второе — она не может пошевелиться. Верёвки, грубые и жёсткие, впивались в запястья и лодыжки, стянутые за спиной и под коленями. Третье — рот заклеен. Широкий кусок скотча плотно прилегал к губам, не давая издать ни звука, кроме приглушённого, испуганного мычания. Паника накатила ледяной волной. Катя дёрнулась, пытаясь освободиться, но верёвки только сильнее впились в кожу. Она лихорадочно вращала глазами, пытаясь хоть что-то разглядеть в этой густой, вязкой тьме. И постепенно, по мере того как глаза привыкали, она начала различать контуры. Она сидела в чём-то большом, металлическом. Холодный металл ощущался даже сквозь одежду. Её взгляд упал вниз, туда, где должны были быть её ноги. И там, в слабом, едва уловимом отблеске откуда-то сверху, блеснули лезвия. Острые, изогнутые, они поблёскивали в темноте, готовые в любой момент прийти в движение. Мясорубка. Огромная, промышленная мясорубка, в которую её посадили, как кусок мяса. Сверху всё было накрыто какой-то тяжёлой тканью, брезентом или мешковиной, полностью скрывающей её от внешнего мира. «Ну всё, пизда мне» — пронеслось в голове, и мысль эта была не панической, а какой-то отстранённо-спокойной, обречённой. Она перестала дёргаться. Бесполезно. Оставалось только ждать. Ждать, когда включат этот адский механизм, и лезвия начнут свою работу. Внезапно помещение залил яркий, ослепительный свет. Катя зажмурилась, чувствуя, как он прожигает веки. А когда открыла глаза, ткань над головой исчезла. Она была одна в пустом, залитом мертвенным светом помещении, похожем на заброшенный цех. Но одна ли? «Весело, блять» — подумала она, услышав шаги. Кто-то шёл медленно, не торопясь, и тихо бормотал себе под нос что-то неразборчивое. Она не могла повернуть голову, не могла увидеть лица зашедшего. Только слышала приближающиеся шаги и этот тихий, монотонный голос. Её взгляд снова упал вниз. Под ногами, теперь ярко освещённые, поблёскивали лезвия. Она сглотнула, представив, как они начнут вращаться, как её будет засасывать внутрь, как алая кровь брызнет на холодный металл, на стены, как её тело будет перемалываться в фарш. Картинка в воображении была настолько яркой и тошнотворной, что её едва не вырвало. Щелчок. Резкий, металлический звук включившегося механизма. И мясорубка пришла в действие.

***

Катя распахнула глаза. Сердце бешено колотилось, грозясь выпрыгнуть из груди. Она сидела на диване в гостиной, вцепившись мокрыми от пота руками в подушку. В комнате было темно, но это была знакомая, безопасная темнота, с лунными дорожками на полу. Она судорожно вздохнула, приходя в себя. «Ахуеть сны в наше время пошли» — пронеслось в голове, и она даже усмехнулась собственной мысли, но усмешка вышла нервной, дрожащей. Она встала с дивана и, пошатываясь, подошла к часам на стене. Стрелки показывали 02:38. Глубокая ночь. Тело всё ещё требовало отдыха, глаза слипались, но стоило ей закрыть их, как перед внутренним взором снова вставали эти лезвия, этот свет, этот щелчок. Страх увидеть продолжение кошмара был сильнее усталости. Взгляд её упал на дверь спальни Ромы. Единственное решение, которое показалось ей в тот момент самым адекватным, самым правильным, созрело мгновенно. Она на цыпочках подошла к двери, стараясь ступать бесшумно. Ручка мягко подалась. Она приоткрыла дверь, проскользнула внутрь и замерла, привыкая к темноте. В комнате было чуть светлее, чем в коридоре — лунный свет пробивался сквозь неплотно задёрнутые шторы. На кровати, под смятым одеялом, угадывалась фигура спящего парня. Катя подошла ближе, остановилась у изголовья. Осторожно, боясь разбудить, она протянула руку и легонько потрепала его по плечу. — Ром… — прошептала она. — Рома… Парень пошевелился, что-то пробормотал, но не проснулся. Перевернулся на другой бок, утягивая одеяло за собой. — М? Кушать? Щас… — донеслось неразборчивое бормотание. Катя вздохнула, понимая, что так дело не пойдёт. Она наклонилась ближе и, уже не скрывая раздражения, громким шёпотом, от которого любой бы проснулся, позвала: — Рома… Роман, блять! Проснись! Она тряхнула его за плечо сильнее. — Да что? — привычным, уже проснувшимся тоном спросил Рома. Он перевернулся на спину и, наконец, посмотрел на неё. В полумраке её силуэт казался особенно хрупким и беззащитным. — Можно у тебя поспать.? — выпалила она, и в её голосе слышалась такая неподдельная, детская просьба, что он сразу забыл о своём недовольстве. Он кивнул, приподнимаясь на локте. — А что случилось? — Мне кошмар приснился… — тихо сказала Катя, отводя взгляд. — А… — понимающе протянул Рома. — Ложись, если тебе так будет легче. — Спасибо… Она обошла кровать, приподняла край одеяла и осторожно легла на самый край, спиной к нему, стараясь занять как можно меньше места. Рома, недолго думая, перевернулся на другой бок и, протянув руку, осторожно обнял её, притягивая ближе. Его ладонь легла ей на талию, тепло его тела разлилось по спине. Он прижался к ней, чувствуя, как она всё ещё мелко дрожит. — Засыпай, — прошептал он ей на ухо и сам прикрыл глаза, готовый снова провалиться в сон. Катя закрыла глаза. Тепло и близость Ромы действовали успокаивающе, но воспоминания о страшном сне не желали отпускать. Они крутились в голове, как заевшая пластинка, а воображение, подогретое страхом, подкидывало всё новые и новые жуткие картинки продолжения того, что оборвалось на самом страшном месте. Она чувствовала, как мышцы её лица подёргиваются, как пальцы непроизвольно сжимаются в кулаки. Но постепенно, ощущая ровное дыхание Ромы за спиной, его спокойное тепло, его руку, обнимающую её, тревога начала отступать. Дыхание выровнялось, сердце перестало колотиться как бешеное. И спустя какое-то время, сама не заметив как, она провалилась в сон. На этот раз — без сновидений, глубокий и спокойный, под защитой его объятий.