Понять, обнять и помочь

Три часа дня

К удивлению Джейна Халфдан не отказал в регистрации Сегерика, занявшись этим лично. После подробных расспросов глава совета потребовал фото дракончика в истинном виде и человеческом. Джейн чертовски устал от волокиты и с трудом сдерживался от резких слов. Он общался с Халфданом по видеосвязи, закрывшись в своей спальне. Прошел час, прежде чем глава совета сообщил: «Твой сын внесен в наш реестр. Для людей готовы фиктивные документы, содержащие имя суррогатной матери, а также все необходимые данные». — Что-то еще? — с неприятной ухмылкой спросил Халфдан. — Я хочу знать, где находится Томас. Никаких драк не будет, обещаю, я заберу сына и все. Малыши нуждаются в связи с отцами, без этого они могут умереть. — Я не в курсе, где находится Томас, — ответил Халфдан. — Он забрал крупную сумму со своего счета пять месяцев назад. С того времени не появлялся в банке. — Он следил за мной? Дожидался подходящего момента. — Я сказал то, что не следовало говорить, — Халфдан отвел взгляд, — но, тем не менее, ничем помочь не могу. — Погоди… А сколько раз за всю историю драконов использовали это заклинание? Халфдан притворился, что не услышал Джейна. Он сидел, глядя куда-то в сторону, и всем видом показывал, что ему невероятно скучно. — Эксперимент, — понимающе кивнул Джейн. — Это был эксперимент. Заклинание впервые применили на Томасе, не так ли? Халфдан посмотрел вверх. — Предполагаю, что-то пошло не так. И дело не в твоем нежелании помочь, да, ты не лжешь, — Джейн нервно улыбнулся, — ты действительно не можешь помочь. Томас пропал со всех радаров, и если раньше мы могли найти его, как дракона, то теперь… — Если ты сам все знаешь, то на кой дьявол задаешь ненужные вопросы? — огрызнулся Халфдан, в этот момент став похожим на старшеклассника, которого застукали с сигаретой или бутылкой алкоголя. — Джейн, я понимаю, ты вложил ресурсы и время в сына, но тебе придется смириться с его исчезновением. — Ты сейчас говоришь от имени совета или от своего? — А нечего было лезть к людям, — прошипел Халфдан, — в логове никто бы не посмел украсть твоего сына. — Похищение Сегерика — неслыханный прецедент. Я не знаю, как именно подействовало заклинание на Томаса, но мне кажется, что неправильно. Ни один дракон не посягнет на чужого ребенка. Или тебе известны подобные случаи? — Нет, — с явной неохотой ответил Халфдан. — Но не драматизируй. Смерть Сегерика не обязательна. Если у Томаса осталась магия, то он поможет мальчику выжить. — Она у него осталась, — пробормотал Джейн, — Томас закрыл от меня Сегерика. Я не чувствую сына. — А в твою гениальную голову не приходила мысль, что он мертв? — с непонятным злорадством спросил глава совета. — Да, ты прав, заклинание впервые использовали, получился своего рода эксперимент. И должен заметить, неудачный. Мне жаль, что твой сын пропал. — Связь прервалась. Расстроенный и одновременно разъяренный, Джейн долго сидел неподвижно, стараясь успокоиться. Он не хотел показывать свои чувства перед людьми, особенно перед Кимбэллом. Джейн знал, что партнер («О, я называю его так? Интересно») не станет его жалеть, а будет сочувствовать. Джейн взглянул на часы и, спохватившись, пошел в гостиную.

***

— Я проверила дома рядом, — сказала Лисбон, едва увидела Джейна. — Справа живет большая семья, слева — дом выставлен на продажу. Пришлось позвонить в агентство, наврать с три короба. Примчался риэлтор на сверхзвуковой скорости, открыл дверь, и оказалось, что там кто-то жил. На кухне полно мусора, некто спал в прихожей, остался матрас. Риэлтор посоветовался с начальством, они отказались подавать заявление. — Это мог быть не Томас, — заметил Джейн. — Я проверила, нет ли в окрестностях камер видеонаблюдения, — продолжила Лисбон. — Или все ликвидированы, или их не было. Я мельком осмотрела мусор в доме, почти ничего примечательного. Почти. — Она вытащила что-то из кармана брюк. — Упаковка от «Наменды». — Что это? — Джейн взял коробочку. — Действующее вещество — мемантин. — Средство выписывают для замедления развития деменции, — объяснила Лисбон. — Пять пустых упаковок. У того, кто принимал таблетки, все очень плохо. — Я должен проверить дом, — заявил Джейн, срываясь с места. — Там уборщики работают. Да погоди ты! — Лисбон побежала за ним. Она впервые увидела как дракон влияет на сознание. Джейн ненадолго задержался на пороге, потом преспокойно вошел в дом. Лисбон стало не по себе, когда люди застыли на месте, уставившись в одну точку. Джейн быстро осмотрел все комнаты, перерыл мусор на кухне. Лисбон следовала за ним по пятам, стараясь не задевать живые «скульптуры». — Нас не вспомнят, — бросил Джейн, выходя во двор. Лисбон услышала за спиной возобновившиеся разговоры и шум от уборки. — И что? — спросила она. — Томас оставил слабые отголоски покрова невидимости. Жил там достаточно долго. — Неужели глава вашего совета останется в стороне? — Драконы — соперники за территорию и корм, мы стараемся не контактировать лично. В древности каждая встреча обязательно заканчивалась дракой. Мы априори враждуем. — Кошмар. — Ага. — Джейн решил ничего не говорить об эксперименте с заклинанием: «Людям эта информация не поможет. А еще выставит драконов в дурном свете. Нельзя, чтобы люди знали, что и у нас случаются проколы».

***

Томас смутно представлял, что делать с Сегериком, который впал в полное оцепенение. Дракончик свернулся в клубок и ни на что не реагировал. Томас задумался. Заклинание, сделавшее его узником в собственном теле, медленно, но верно разрушало это самое тело. Первым начал страдать мозг: Томас был вынужден обратиться к человеческим врачам, и ему поставили неутешительный диагноз. Оранжевый дракон никогда не был настолько оскорблен, когда услышал слово «деменция». Сначала он отказался в это верить, обозвал медперсонал «некомпетентными обезьянами» и ушел из клиники. Какое-то время Томас игнорировал тревожные симптомы. Он стал забывать простые слова, спотыкался на ровном месте, часто тревожился непонятно почему, ронял вещи, несколько раз чуть не попал в аварию. Томас прошел обследование в другой больнице, получив тот же диагноз. Перебесившись, оранжевый дракон затарился лекарствами, принимая огромные дозы. На какое-то время симптомы исчезли, Томас воспрял духом, при этом он не расставался с мыслью отомстить Джейну. Как-то Томас, по привычке околачиваясь неподалеку от штаб-квартиры КБР, заметил Джейна, который вышел на стоянку. Вместе с ним была Лисбон, в ее машине и уехал Патрик. «Он что, вынашивает яйцо? — Томас протер глаза. — В самом деле… округлился. Набрал вес? Вряд ли». Он продолжил следить за Джейном, и через неделю убедился, что предположение верно. Томас настолько разозлился, что едва не потерял сознание прямо на улице, но мысль, что его отправят в больницу для «обезьян», заставила оранжевого дракона хоть как-то успокоиться. «Он пожалеет обо всем. О да, пожалеет», — Томас ухмыльнулся. Оставалось дождаться момента, когда Джейн вернется в город с сыном, точнее, когда дракончик начнет гулять без присмотра отца. «Джейн — разгильдяй, у него никогда не было детей, настоящих детей, а не обезьяньих выродков, — размышлял Томас. — Он точно что-то да упустит. О, с каким удовольствием я бы выпотрошил очередного человеческого детеныша. А вот дракончик будет моим сыном». Томасу пришлось проторчать в доме по соседству почти месяц, пока ему не повезло. В бинокль Томас увидел, как маленький мальчик перелез через калитку и побежал в сторону океана. Остальное было делом техники. Томас нафантазировал, как приручает дракончика, как тот становится ему родным. Еще до возвращения Джейна он купил дом в Восточном Сакраменто, одну из комнат обустроил для ребенка. Томас попытался вспомнить о питании дракончиков, но ничего полезного на ум не приходило. (Конечно же, звонок другому дракону исключался: Томас не собирался признаваться в незнании таких простых фактов.) Несмотря на то, что Томас не мог принимать истинную форму, у него осталась почти вся драконья магия. Он заставлял врачей выписывать рецепты и снова начал принимать лекарства от деменции: «Всего-то до конца наказания остались какие-то девяносто три года». Томас чувствовал себя опозоренным из-за заклинания, поэтому не хотел видеть сородичей. Он был уверен, что над ним будут насмехаться, и максимально отстранился от драконов: «Узнают, что у меня эта… деменция, и точно высмеют». При этом он ощущал что-то наподобие угрызений совести, обдумывая жизнь с дракончиком. «Да это обычный ребенок, — уговаривал себя Томас, — ничего сложного. Куплю детское питание». Позже у него случился проблеск в памяти: «Ах да, сырое мясо. Ладно, не вопрос». Он наложил на дом покров невидимости для драконов… …и совершенно запамятовал о единственно важном нюансе: дракончикам было жизненно необходимо находиться со своими отцами. Томас не понимал, почему Сегерик стремительно слабеет: «Я же его накормил, напоил… И сильно не бил, подумаешь, шлепнул, ну носом в воду ткнул. От такого не умирают». Томас снова попробовал накормить Сегерика, но дракончик был не в силах проглотить пищу. Он лежал на кровати, черный цвет чешуи постепенно менялся на грязно-серый. Он прикоснулся к Сегерику, тот из горячего стал едва теплым. Дракончик с трудом дышал, он распластался на кровати, подергивая лапками и хвостом. — Весь в своего папашу, — раздраженно произнес Томас. — Пытаешься меня за нос водить? Не получится. Но, несмотря на недовольство, он завернул дракончика в полотенце и отнес в гараж, положив на заднее сиденье машины. Томас почувствовал, что поступает правильно. — Проверим, — сказал он. — Должно сработать на расстоянии, а когда тебе станет лучше, то поедем домой. Слышишь, малец? Ты ко мне привыкнешь.