На поражение

      Гарри довольно долго молчал. Ему сложно было оторваться от разглядывания и открыть рот. Хотя где-то на подкорке он знал, что ему вряд-ли удалось бы сказать что-то вразумительное. Мягко говоря он был.. поражён. По прошествии пяти тихих минут, наполненных едва различимым дыханием, юноше казалось, что его молчание выглядит глупо. Но какую реакцию ему следовало использовать при встрече со своей родственной душой? Может, теплые приветствия с неким восхищением и благоговением, словно они знали друг друга уже давно и сейчас встретились после долгой разлуки? Быть отстранённым, но вежливым, открыто выказать интерес, соблюдая правила этикета? Расплакаться от счастья и недоверия? В любом случае, ему следовало бы выбрать что угодно из списка, кроме этого.       —Почему так долго? Почему только сейчас? —Гарри почувствовал горечь во рту, его голос был пропитан обидой и уязвлённостью.       Его родственная душа вздрогнула. Ему показалось, что он снова облажался. Он только что встретил свою судьбу, и всё, что из него вышло, были пустые обвинения. Как будто это действительно её вина.       —Я не знаю, —рука поднялась к лицу и мягко прошлась по тому, что должно быть волосами. Юноша заметил, что движения выглядели такими же смазанными и слегка заторможенными, как и всё в этом пространстве. —Я так долго ждал тебя.       Они не отрывали друг от друга глаз, замолчав ещё на мгновение.       —Позволь мне, —фигура взмахнула рукой и сделала движение в его сторону. Поттер неопределённо покачал головой, что было воспринято за согласие. Он почувствовал, как его прижали к твердому телу, обнимая за плечи. Дыхание его родственной души было несколько прерывистым, и Гарри смог почувствовать, как шумно билось её сердце. Он запоздало заметил отсутствие груди, что означало, что перед ним стоял мужчина. К его собственному удивлению, он ничего не испытал по этому поводу.       Гарри закрыл глаза и позволил себе расслабиться. Это был новый вид объятий в его жизни. Среди них были холодные касания за плечи или поясницу, когда нужно было сделать формальную фотографию для школьного альбома, органов опеки и создания иллюзии нормальности. Там были грубые притягивание к чужому телу, сопровождающиеся вспышкой камеры, как во время второго курса в книжной лавке, или шёпотом пошлых грубых слов на ухо, когда старшие ребята из Литтл Уингинга пытались скрыть свои издевательства над ним перед кем-то старшим. Гарри помнил и неуверенные похлопывания Рона по спине, тёплые и осторожные прикосновения Луны и Гермионы, даже редкие порывы объятий Невилла, крепко прижимающего его руки к бокам. Но не помнил таких. Их можно было бы сравнить с объятиями матери, если бы он помнил, каково это. Его словно защищали от всего мира. Человек был всего на полфута выше него, но плечи его однозначно были шире, чем у недокормленного и забитого гриффиндорца. Его руки были сильными, но не причиняли ему боли, как это бывало с ним раньше. Гарри не боялся. За свою жизнь, за кого-то ещё. Он почти не думал, в голове была блаженная пустота. Вот в чём были отличия.       —Ты действительно существуешь?       —Да.       И этого было достаточно. Это всё, что он хотел знать. Самым большим разочарованием было бы, окажись всё игрой его помутнённого недостатком крови разума, но он почему-то верил чужим словам.       —Прошло так много времени. Годы, десятки лет... Я знал, что ты должен был существовать где-то, но однажды просто перестал в это верить. Столько всего произошло, —руки сжали его крепче. —Но теперь ты наконец мой.       Гарри не ответил. Он попытался вдохнуть запах своей родственной души, утыкаясь ему куда-то в шею, но потерпел неудачу, чувствуя сплошное ничего. В его сердце что-то неприятно щемило, побуждая его к непонятным сладким вещам, которые раньше никогда не пришли бы ему в голову. Возможно, это были последствия образовывающейся между ними связи, но он знал недостаточно, чтобы быть уверенным.       —Назови мне своё имя, милый.       Тон был всё таким же очаровательным, однако отказа не терпел. Поттер, почувствовав неприятный поворот в диалоге, отстранился, мягко качая головой.       —Я не могу.       —Почему? —холод, плохо скрывающий болезненное непонимание, сквозил во взгляде его души.       Он пожал плечами, отведя глаза в сторону. Его руки в защитной позе легли на грудь. Самым сложным сейчас было объяснить. В голове был клубок из аргументов, но все они казались какими-то ненужными, бесполезными. Ведь что в действительности могло объяснить его отстранённость? Даже не кому-то, себе. Его половинка была на расстоянии вытянутой руки, казалось, сделай неловкий вздох или взмах — и вы сольётесь воедино. Человек, который мог бы быть рядом, сберечь от постоянных сражений и льющейся крови —в чём Гарри почему-то не сомневался,— просто любить его в конце концов, стоял так близко. Но он не мог довериться вот так. Может, это был страх(в чём признаваться не хотелось даже себе), но была также и разумная предосторожность. Он ведь был Гарри Поттером — всё не могло было быть так просто.       —Я тебя не знаю. Как и ты меня. Есть вещи, из-за которых ты можешь подвергнуться опасности, находясь рядом со мной. Даже просто знай ты, кто я, это может быть рискованно для нас обоих, —гриффиндорец всё ещё не решался обернуться.       —Ты хочешь сказать, —медленно начал он, —что существуют угрозы для твоей жизни? Как много и насколько серьезные?       —Не то, чтобы всё было очень серьёзно, —всего лишь безумный властолюбивый монстр хочет моей смерти с самого младенчества, —но периодически я влипаю во что-то довольно смертельное.       Силуэт быстро приблизился, сжимая его плечо. Гарри вздрогнул и наконец посмотрел в чужие глаза. Он почувствовал бесконечную вину, почти ощущая отчаяние в них.       —Ты не можешь умереть.       —Это не мне решать, —Гарри похолодел, замечая, как его душа напряглась, и поспешил добавить: —Я делаю всё возможное, чтобы этого не произошло.       —Назови имя, и я найду тебя. Ты будешь в безопасности, я смогу обеспечить это для тебя.       —Не думаю, что ты сможешь справиться с этим.       —Не смеши меня, —он раздражённо фыркнул, — я самый могущественный волшебник в этом столетии.       Юноша удивлённо открыл рот. Его поражала уверенность своей души.       —Дамблдор — самый могущественный волшебник.       Они оба замолчали, глядя друг другу в глаза, и это было довольно не вовремя. Гарри начал думать, что само по себе было глупой идеей в его всё ещё шоковом состоянии от встречи и осадка от реальных проблем, пусть и не тяготящих его во сне.       Он проанализировал всё, что говорила его родственная душа, и собственные догадки показались ему глупостью. Это не мог быть Дамблдор, хотя бы потому, что манера его речи была другой, но не то, чтобы Гарри знал наверняка, как профессор реагировал бы в такой ситуации. К тому же, была... Сплетня? Слух о том, что половинкой Дамблдора является первый Тёмный Лорд, чему гриффиндорец был склонен верить. Строго говоря, всё его естество отвергало возможность директора быть его судьбой, так что он был готов поверить во что угодно. От разрывающих его мыслей разболелась голова. Тогда кто?       «Тебя-учили-сражаться-на-дуэли-Гарри-Поттер?-Глупый-мальчишка-Поклонись-мне-Круцио!»       Он дёрнулся, но чужая рука сжала его кожу сильнее, так, что юноша почти ощутил боль. Силуэт не позволил ему отстраниться, кажется, догадавшись, к каким выводам он пришёл.       —Ты, —Гарри источал неприязнь, отлично смещавшую фокус с его испуга, —он?       Его душа наклонилась чуть ближе к его лицу, так, что на щеке ощущалось прерывистое дыхание.       —Я кто?       —Во-... Сам-знаешь-кто? —вопреки его отчаянным попыткам звучать собрано, голос явно дрогнул.       —О, —Гарри мог бы ощутить его холодную улыбку под своей ладонью, если бы решил коснуться его лица, —да.       Он почувствовал, как хватка на его плече ослабла, и сделал несколько шагов назад, в пустоту. Он просто не верил в это. Ему не могло так не повезти. Он же был чёртовым Мальчиком-который-выжил! Буквально воплощением слепой удачи!       —Нет... Нет.       Он лгал ему. Плохая шутка, очень плохая шутка. Да, пожалуй, Гарри смог бы смириться с чувством юмором его души, даже научился бы смеяться. Это не был Волдеморт, просто ошибка, так и есть, всё в порядке. С ним всё было в порядке.       Он согнулся и упёрся дрожащими руками в колени. На его глазах проступали слёзы, а в горле застрял ком из нервного смеха, непрошеного крика и чего-то... Должно быть, это было разочарование. Не удивительно для него, в конце концов, его мир только что рухнул окончательно. Он давно не верил в собственное счастье, но сейчас даже самые потаённые мысли взорвались на кучи маленьких фейерверков, расплывающихся перед его глазами. Гриффиндорец попытался вдохнуть, но из него вырвался только тихий хрип. Кислород не поступал. Он выпрямился и закрыл лицо руками, одинокий смешок всё же прозвучал, что было особенно жутко в полной тишине между ними.       Фигура сделала шаг по отношению к нему, но Гарри вскинул руку. Он практически ничего не видел, помимо белых пятен и мокрых шариков в глазах, но способен был распознать движения и лёгкий шорох.       —Стой там, не подходи.       —Моя личность — какая-то проблема для тебя?       —Я тебя ненавижу, —он был абсолютно честен. На его губах сверкала улыбка, чего, конечно, не было заметно в такой темноте.       Он больше не слышал, что ему говорили. Не чувствовал рук на своих плечах и не помнил обеспокоенных глаз и как сопротивлялся прикосновениям.       Гарри снова был маленьким четырёхлетним мальчиком, которого ругала тётя. Она сказала ему, что у него никогда не будет родственной души, потому что он всего лишь маленький, бесполезный и глупый мальчишка. Тогда он расстроился и шмыгнул носом, не совсем понимая, почему это должно лишать его половинки. Но теперь он знал, что его судьбой был Волдеморт, и плакал так отчаянно, словно заново наполнял Лох-Ней. Слёзы быстрыми дорожками катились по его лицу. Его хрупкое детское сердечко разорвалось на кучу кровавых ошмётков.

***

      Его лёгкие горели. Он резко сел, зажимая рот руками. Из горла вырывалось хрипение вперемешку со всхлипами. Гарри зажмурился до красных пятен, и открыл глаза, только когда его сердце чуть успокоилось. Ему удалось нормально вздохнуть и сглотнуть неприятный ком. Он растёр слёзы по щекам и наколдовал Темпус: ещё не было и пяти утра. Гриффиндорец откинулся на спинку и обнял себя руками. Прошло ещё полчаса, прежде чем он встал, намереваясь сходить в душ и переодеться перед завтраком.       Его родственной душой был Волдеморт.       Он думал об этом, пока стоял под холодными каплями воды, обжигающей его тело, думал, когда шёл в сторону Большого Зала и здоровался с портретами и проносящимися мимо призраками, и когда непринуждённо болтал с профессором Флитвиком в коридоре. Но в итоге так ни к чему не пришёл. А к чему, собственно, должен был?       Гарри со злостью воткнул вилку в омлет, размазывая его по тарелке. Аппетита после такого кошмара у него не было, хотя общее состояние его тела было куда лучше, учитывая подействовавшее за ночь Кроветворное. И стоило бы чуть расслабиться, но он продолжал мучить себя, вспоминать. Глупость. Ему хотелось исчезнуть.       Когда в зал стали наплывать люди, он допил кофе и встал, вешая сумку на плечо. Ехидный взгляд Малфоя, с которым они пересеклись в дверном проёме, только больше подпортил ему настроение. Жутко захотелось сломать ему нос. Но Поттер был примерным учеником, он больше не нарушал правила. Его отработки заканчивались в эту пятницу, и больше его притянуть было не за что. Так что как бы Гарри не хотел совершить что-то необдуманное, он просто не позволит себе этого.       В коридорах было слишком много народу, чтобы можно было отпустить себя в мысли. Внимательно осматриваясь, юноша шёл сквозь толпу, пока не оказался у кабинета Истории Магии. Жаль, что урок был обязательным, но при этом не информативным. Ему сейчас очень хотелось забить свою голову чем-то отвлекающим. Он прислонился к стене недалеко от кабинета и открыл учебник по Зельеварению, поминая Снейпа и его зачёты всеми гадостями, которые знал. Желание думать о чём-то, кроме книги, пропало после второй страницы.       —Гарри?       Гермиона помахала рукой у него перед лицом, выглядя обеспокоенной. Он оглянулся, не совсем понимая, где находится. Когда способы разделки ящериц оставили его мысли в покое, Гарри криво улыбнулся ей и закрыл книгу.       —Гермиона.       —Ты-       —Я в порядке.       Её губы сжались в тонкую линию, напоминая Минерву Макгонагалл. Чуть не фыркнув, он кивнул ей на дверь, и они вошли в аудиторию, по привычке занимая парту в конце ряда. Когда-то за ней сидели Гарри и Рон, но Уизли довольно часто оставался в башне Гриффиндора и вместо первой пары досыпал. Гермиона выглядела плохо. Не то, чтобы совсем, но вспоминая её прошлую... Хотелось встряхнуть гриффиндорку, сбросить Амбридж со скалы или скормить какой-нибудь твари из Запретного леса и дать девушке нормально пожить. На самом деле, он мог бы задуматься об этом плане.       —У тебя что-то произошло? —как всегда прямо, без подготовок и лишних подводок.       —Да.       Гарри не видел смысла лгать ей, но на предложение обсудить резко покачал головой:       —Я не хочу об этом говорить. Я скажу, если мне понадобится твоя помощь, но сейчас мой ответ — нет.       Грейнджер кивнула, не глядя ему в глаза. Её перо скользило по пергаменту, записывая за профессором, издавая тихие скрипы, напомнившие ему о своей младшей школе. Как ему было семь, а мистер Гаррисон оставил его после уроков за невыполненное домашнее задание, и они вместе дожидались Дурслей. С этим скрипом писал его карандаш, с ним закрывалась дверь машины опекунов и ногти царапали стену в попытке унять боль в груди. Он вспомнил свои хрипы, запах крови и ощущение смерти за спиной. Чулан, подземелья, могила на кладбище, розовый. Его пальцы сжали колено.       Подруга подняла на него глаза, и Гарри заткнул всё поглубже в себя.       —Ты действительно можешь сказать мне что угодно. Я не отвернусь от тебя.

«Я чувствую, что не выдержу этого.»

      —Я знаю. Спасибо.       Слова вышли сухими, а его голос каким-то надломленным. Но Гермиона, кажется, не заметила этого. Ну, он надеялся на это.

«Моя родственная душа убила моих родителей.»

      —Ты знала, что Джинни сейчас проводит отборочные в команду?       —Разумеется, я знаю. Рон мне все уши прожужжал, —она фыркнула, её голос был насмешливым. Было заметно, что резкий переход на другую тему ей не по душе, но её плечи чуть расслабились.

«Моя родственная душа хочет моей смерти.»

      —Мне тоже. Он говорил, что собирается пробоваться вратарём?       Гермиона выпучила глаза, и Гарри с трудом сдержал хихиканье.       —Он что?

«Моя родственная душа — Лорд Волдеморт.»

      —Да, —он пожал плечами. —Сегодня его очередь, так что мы должны прийти и поддержать его. Сможешь освободить время после ужина?       —Ну конечно! Ещё бы я это пропустила.

«И я не чувствую, что ненавижу его в ответ.»

      —Тогда встретимся в Большом Зале.       Девушка улыбнулась ему и заботливо коснулась тыльной стороны ладони. Они плавно перешли на разговоры о дополнительных занятиях у профессора Флитвика, пока находящихся на стадии разработки. Многие рейвенкловцы делились, что это будет потрясающе, с пометкой на Амбридж и её одобрение. Гермиона нетерпеливо рассказывала, чего ждёт сама, иногда даже сбиваясь от возбуждения. Гарри кивал, словно китайский болванчик, игнорируя не утихающую боль в груди.

«Я не в порядке.»