Лабиринт

***

      – Ты обалдел, что ли?! Не, я это пить не буду! И не уговаривай! – Анька смотрит сначала на бутылку трехлетнего «Российского» в моей руке, а потом непосредственно на меня самого. – И не вздумай предъявлять мне, что я зажралась, потому что последний раз после этого говна я двое суток блевала дальше, чем видела, так что имею право!       – Нют, не трынди! Просто нехрен было столько пить! – вполне резонно замечает Женек и забирает бутылку. – Тебя ностальгия замучила что ли? – спрашивает у меня и демонстративно морщится, тут же противореча себе.        На самом деле, я тоже его пить не собираюсь, хотя бы потому, что давно уже вырос, как морально, так и физически из того, чтобы пить все, что горит, только ради того, чтобы напиться, но это совершенно не мешает мне немного поиздеваться над друзьями. Вот такое у меня сегодня настроение...        Улыбаюсь и прислоняюсь к чугунной ограде набережной:        – Ага, – открываю «Пепси», которую купил на запивку, и делаю глоток, от которого в носу приятно пощипывает. – А че ты думаешь, я на метро прикатил? Иногда, знаешь, хочется вот так вот, как раньше... Без машин и дорогого элитного пойла... Без понтов. Хорошо ж было...       Женька смотрит на меня, на Аньку, а потом тоже прислоняется к ограде и с ухмылкой тянет:       – Ну да...        Стоим себе, смотрим, как из каких-то новых модных баров, которых здесь раньше не было, вываливается веселая молодежь, чтобы покурить... Все такие типа взрослые, крутые, шумные, наглые... В какой-то момент начинаю раздражаться, но потом вспоминаю, что мы в их возрасте были такими же и настроение возвращается. Совсем рядом Невский шумит машинами по тому самому Аничкову мосту, о котором я несколько дней назад рассказывал Лоику неприличные истории, внизу вода плещется. И так тепло-тепло, хотя уже время почти полночь. Вот сейчас жахнем коньячку «для разгона» и двинем в клуб веселиться. И так хорошо мне от этого, потому что так привычно и так правильно, и не надо думать о том, что с этим делать, не надо никуда спешить, заморачиваться...        Все просто и понятно. Именно этого мне и хотелось.        – Парни, ну я ж серьёзно! – вклинивается в мои размышления Анин жалобный голос. – Ну пойдём, чего-нибудь приличного возьмём! Ну пожалуйста... – тянет и молитвенно складывает ладони, делая самые несчастные глаза, на которые только способна.        – То-есть, все-таки зажралась? – спрашиваю не переставая улыбаться. – Тебя, может, ещё и в ресторан отвести? А то стоим тут, как бомжи, на набережной, прямо из горла пить собираемся... Ещё и без закуси...        Взгляд её становится возмущённым и она упирает руки в бока, плотно обтянутые джинсами:        – Конечно! И квартиру мне подари, будь добр, а то нам с Сережей за нее ещё лет пятнадцать расплачиваться, – выдаёт и тут же прикрывает рот рукой. – Да, блин...        Доходит до меня практически моментально, до Женька чуть позже и, поэтому озвучиваю я:        – Язык твой... Значит, всё-таки расписываетесь вы с ним нихрена не из романтических побуждений, и я был прав!       – Вы квартиру покупаете что ли? – следом спрашивает очевидное Женек.        Анька краснеет, как помидор:        – Все! Вы как хотите, а я пошла в магаз! – разворачивается на каблуках и успевает даже пройти пару метров.        – А че мы такого сказали-то? – бурчит Женька и смотрит на меня, явно не зная, оставаться здесь со мной или идти за Анькой.        Очень стараясь не заржать, так и быть сжаливаюсь и кричу Ане:        – На время посмотри! Уговаривать продать тоже будешь своим «пожалуйста»? Или ипотекой на жалость давить будешь? – не сдерживаюсь и все же добавляю в конце.        – Да, блин! – она достаёт телефон, смотрит на экран и возвращается обратно: – Ладно, но давай сделку: я согласна на это твоё шило, а вы не достаете меня вопросами. Я сама потом расскажу, когда более все определённо будет.        Улыбаюсь ещё шире:        – Ок! Сделка, так сделка, – протягиваю ей руку. – Только у меня тоже условие: с тебя медляк!        А это ей моя страшная месть за то, что в прошлый раз вытолкала меня на сцену на конкурс со стриптизом. Даже не знаю, что хуже: я тогда, благодаря этому стриптизу, классного парня подцепил, а вот для неё медляк – это реально наказание.        Аня что-то там у себя в голове обдумывает, морщится, но руку все же подает:        – Согласна.        – Женек! Разбей! – смотрю на него с торжествующим видом.        Он со взглядом «как вы меня задолбали», разбивает и спрашивает:        – Если вы закончили, может уже выпьем и пойдём? – свинчивает с «шила» крышку, но сделать глоток не успевает.        Забираю у него «Российский» и достаю из заднего кармана джинс фляжку «приличного» грузинского:        – Все. Пьём и идём!        – Вот ты гад! – летит подозрительно дружное и слаженное в мою сторону, но бутылку у меня все же забирают.        Ох, чувствую, аукнется мне ещё этот прикол с коньяком.

***

       В «Цыпу» заваливаемся где-то в первом часу ночи, под «плюю я воду с парапета, смотрю на небо – солнце там...» в акапельном исполнении пьяной веселой толпы. Это местная фишка такая, когда ди-джей музыку на припеве вырубает, а народ подхватывает. Учитывая, что в нас и так уже бутылка коньяка, тут же ныряем в толпу и с удовольствием начинаем подпевать.        Площадь клуба едва ли больше моей квартиры, народу – не протолкнуться, как впрочем и в любую другую ночь с субботы на воскресенье, музыка глушит любые попытки мозга думать хоть о чем-то, кроме выпивки и развлечений. Темнота, расцвеченная цветным неоном, в которой не замечаешь чужих недостатков. Очень душно, но это такая мелочь, потому что вокруг столько позитива и веселья, что любой негатив отходит на второй план. Успеваю потанцевать в абсолютно пьяной толпе и отхватить несколько попыток соблазнения от прекрасных дам, прежде чем откуда-то выныривает Анька, обнимает со спины и орет в ухо, что пора бы пойти выпить.        Я не против. Сегодня хочу дать себе волю и нет ни малейшего желания контролировать хоть что-то.        Анька берет меня за руку и тащит к бару. Протискиваемся мимо вечно занятого кикера, где из толпы наблюдающих выцепляем Женька.        За стойкой, как всегда, наш любимый бессменный бармен, Женькин тезка, который с широкой приветственной улыбкой жмёт нам с Женьком руки, целует в щеку Аню, перегнувшуюся через стойку и тут же, без лишних вопросов, делает три своих фирменных шота.        А потом понеслось...        «Prodigy» и клуб превращается в сплошное мелькание тел, движущихся совершенно хаотично. «Сплин», под который дружно орем «она жует свой орбит без сахара»... «Ленинград»...        – WWW Ленинград! СПб точка ру!       И мы с Анькой лезем танцевать на бочки, которые здесь с этой целью и стоят на небольшой сцене у дальней стены. Manson и бармен танцует на стойке.        Шоты всех цветов радуги летят нескончаемых потоком. Какие-то девчонки периодически вешаются на меня, но Анька всегда поспевает вовремя, чтобы не пришлось объяснять, почему мне на них фиолетово. Не танцующий в принципе Женек, обнаруживается то у бара, то все у того же кикера. Расслабленный алкоголем иногда теряю контроль и периодически ловлю взгляды парней, рискуя отхватить по роже, но, благо, все обходится, потому что они настолько же пьяны и не воспринимают это, как флирт. Иногда выходим на улицу – Анька покурить, а мы с Женьком проветриться – и болтаем о чем-то с совершенно незнакомыми людьми, а потом снова ныряем в музыку и веселье. По полчаса провожу в очереди в туалет, успевая перезнакомиться со всеми рядом стоящими. С некоторыми из них пьём потом ледяной «Jagermeister» из запотевших стопок и чуть ли не клянемся в вечной дружбе.        Когда включают «Scorpions», я, не забыв о данном мне обещании, тащу Аньку на медляк, но ей уже настолько хорошо, что она даже не сопротивляется и, в результате, мы больше страдаем какой-то фигней, чем танцуем. Я, в общем, тоже к тому моменту уже плохо соображаю, что происходит, а очередная порция алкоголя после нашего «танца» окончательно выключает мозг...        Урывками помню как прощаемся с барменом, как остаёмся на ещё одну песню, потому что «ну она же крутая»... И, кажется, ещё на одну «ну сейчас вот точно последнюю»...        В следующий раз обнаруживаем себя у Летнего сада. Небо стремительно светлеет, но все еще чувствуется ночь, вокруг ни души, в ушах все ещё немного шумит... Мы пьём из горла вино, которое непонятно откуда взялось. Передаем бутылку друг другу и бредем вдоль кованной ограды. Молчим, потому что вокруг настолько неестественно тихо, что не хочется это рушить. Совсем скоро появятся первые машины, люди... Город начнёт просыпаться, а пока можно представить будто никого кроме нас нет.        По сложившейся ещё в универе нашей личной традиции, заглядываем в «гости» к Чижику-Пыжику, где загадываем желания и бросаем монетки в ни в чем неповинную птицу, чтобы они сбылись. Анька сдается после рублей тридцати мелочью, Женёк попадает со второго раза и срывает от нас заслуженные овации, а я загадываю самое дурацкое, что могло прийти в голову, и спускаю на это все, что смог наковырять в карманах. В результате беднею где-то на полтинник и получаю вполне однозначный ответ: большой и чистой любви мне не светит ещё очень долго.        Был бы трезвый, наверное, расстроился бы...        И на этой меланхоличной ноте, покончив с мистикой, разворачиваемся и идём обратно.        Красная гранитная крошка скрипит под ногами, когда выходим на Марсово поле и всё-таки нарушаем тишину, когда начинаем спорить, куда идём дальше, потому что Аня хочет на набережную, а мы с Женьком хотим посидеть на скамейке и никуда уже не идти совсем. Большинство, конечно же, побеждает, и мы ещё долго сидим на это самой скамейке, вспоминая что-то из прошлого, строя какие-то нереальные планы на будущее... Шутим какие-то только нам понятные шутки и спорим о каких-то только нам понятных мелочах... И, главное, ни слова о работе, о проблемах, об отношениях. Как-то так повелось, что на такие вот «отрывы» мы давно уже решили не тащить свою реальность и всех троих это более чем устроило, потому что не у меня одного есть проблемы, от которых хочется свалить нафиг...        Но все хорошее имеет свойство быстро заканчиваться...        Анька как-то резко «складывается» и приходится вызывать ей такси. С Женьком мы, правда, еще доходим до ближайшего «24 часа» и покупаем там ещё одну бутылку вина, но он уже явно рубится, а у меня, вопреки ожиданиям, снова лезут мысли о Лоике и я уже не хочу прикалываться и говорить вообще...        В конце концов, прощаемся мы в районе того же Летнего сада и Женек едет домой, а я остаюсь с только что початой бутылкой в руке и своим мыслями в голове...

***

       Иду по Троицкому мосту, пью вино... Думаю...        Что будет дальше?        Работа, дом, невыплаченные кредиты и родители, которые хотят внуков... Анька с Женьком, вырванные из их семейной жизни, а у меня Дэн, который вроде как есть, но которого нет... И Лоик. На самом деле, он тоже есть и нет. Глупо надеется, что секс с ним превратится в нечто большее, хотя бы потому, что я все ещё здесь, а он там, за тысячи километров отсюда. Глупо пытаться превратить это чувство влюбленности во что-то серьёзное, потому что в результате получу только разочарование и боль. Глупо даже просто о нем сейчас думать...        Останавливаюсь где-то посередине моста и, облокотившись на чугунные перила, смотрю на темную, почти чёрную воду, идущую рябью. Мутит.        Вспоминаю вчерашнюю встречу с Егором в аэропорту и думаю, что наверное это просто я такой невезучий, потому что у него же вот получилось: они с... мужем, пусть даже и не официальным, но все равно же явно счастливы. Как вообще можно прожить столько лет вместе, когда не можешь никому ничего рассказать?        Хотя теперь, столько лет спустя, он, наверное уже всем все рассказал – ведь прилетел-то не один, и встречала их Алена... Значит есть всё-таки шанс на нормальную жизнь даже у таких, как мы?        Смотреть на воду становится совсем невыносимо. Оставляю так и не допитое вино там, где стоял, и иду дальше. До дома ещё минут двадцать, если, конечно, нигде не задержусь.        Навстречу начинают попадаться редкие прохожие, которым не повезло в воскресенье работать, мимо пролетают такие же редкие машины. Солнце начинает пригревать, но от мокрого асфальта все ещё веет прохладой.        Дурацкие мысли так и ходят по кругу: родители, Аня, Женёк, Дэн, Лоик и Егор на закуску... Нихрена не помогло. Ни клуб, ни выпивка, ни общение. Остаётся надеяться, что хотя бы сниться мне все они не будут.        Чем ближе к дому, тем сильнее ощущаю какое-то прям натуральное отчаяние. Как с этим всем разгрестись и не двинуться умом? Как выбрать из двух зол, когда оба они реально зло? А может, ну его нахер и найти себе все-таки добро? Что на них свет клином сошёлся, что ли?        Перед поворотом на свою улицу вдруг вспоминаю, что дома опять нечего есть. Вот она моя жизнь: возвращаться в пустую квартиру, есть в одиночестве заказанный ужин, лгать родителям, что я такой, каким они меня считают, лгать всем вокруг, потому что так, вроде как, проще жить, лгать самому себе, что все я как-нибудь когда-нибудь разрулю... Не разрулю. Либо так и буду метаться, пытаясь всем угодить, либо, наконец, решусь быть самим собой и потеряю практически все.        Дурацкая и совершенно ненужная сейчас идея приходит, когда стою в своем дворе и вспоминаю, как Лоик целовал меня здесь, на этом самом месте, заставляя забыть о том, в какой реальности я живу.        Я должен его забыть. Иначе сойду с ума. Снова.        Достаю телефон и с первого «тыка» нахожу нужный контакт. Нажимаю на вызов.        Бесконечно долгие гудки и я уже почти разочарован. Готов сбросить звонок, но в самый последний момент он все же отвечает.        – Доброе утро, родной! – голос Дэна в трубке, чуть с хрипотцой, потому что он либо спал, либо тоже развлекался, и тогда ему сейчас явно не до меня.        Туплю. Жёстко.        Я сам набрал его номер и сам же теперь не знаю толком зачем.        Нужно что-то сказать, но залитый по самое не хочу алкоголем мозг отказывается со мной сотрудничать, так что просто произношу вполне логичное:        – Доброе утро. Разбудил?        Ага. Логичное, не значит умное...        – Допустим. Что-то случилось? – в его интонациях есть намек на беспокойство, но он явно не вскочил сейчас с постели и не прыгает по спальне на одной ноге, пытаясь попасть в штанину, чтобы в три секунды одеться и лететь меня спасать.        И я тут же чувствую себя полным придурком, потому что с чего-то решил, что если он сидел у меня под окнами посреди ночи и ждал моего возвращения из аэропорта, то значит в наших недоотношениях что-то изменилось. Да нихрена не изменилось, просто Дэну в очередной раз потрахаться приспичило, вот и все...        – Ничего не случилось... – отвечаю тоже на автомате, а сам чувствую, как где-то глубоко внутри меня просыпается злость.        Контролировать ее нет никакого желания, так что... Какого хрена?! Он названивает, приезжает, задаёт эти дурацкие вопросы про возобновление наших отношений, а теперь ему, вроде как, всё равно...        Почему, блядь, вообще в моей гребаной личной жизни все имеют право на что-то?! Все, кроме меня?!        – Приезжай. Надо поговорить, – добавляю, прежде чем он задаёт очередной вопрос о цели моего звонка.        И удивительная тишина в ответ: то ли ещё все же не проснулся, то ли я действительно поставил его в тупик своим требованием... Ну или он сейчас пытается сообразить, кого предпочесть: меня или того, от кого я его только что отвлек. Впрочем, какая мне нахрен разница? Я просто хочу поступить так же, как он со мной всегда! Хоть раз!        – Ты же в курсе, что сейчас пять утра, родной, правда? – убедившись, что ничего серьезного не случилось, начинает лениво тянуть слова и я очень живо представляю, как он сейчас лежит голый на своей огромной двухспальной кровати, застеленной охрененно дизайнерским бельем. В окружении не менее дизайнерской мебели... Он вообще обожает все вот это вот: эксклюзивное и сделанное чуть ли не специально для него в единственном экземпляре. Чтоб он ещё и сам все это оплачивал...        А может, и не дизайнерское, и не эксклюзивное оно всё нифига, а мне просто так казалось, потому что у меня не было ничего, кроме бабушкиной квартиры с совдеповским ремонтом впридачу? Не важно! Суть-то в том, что я, оказывается, все ещё помню все детали его спальни, не смотря на то, что был там всего несколько раз и то, в основном, в горизонтальном положении... И ещё помню один раз, когда он лежал на этой своей огромной кровати, совершенно голый и дрочил, пока я стоял перед ним и сам себя растягивал...        Блядь!        Меня словно молнией прошивает. Даже трезвею немного от неожиданности. Как такое вообще возможно? Меня несколько суток имели и в хвост и в гриву, а я все ещё чего-то хочу? Или это всего лишь желание перебить, стереть, чтобы сразу и не так больно было потом?        Похрен!        – Так ты приедешь или нет? – очень стараюсь, чтобы голос звучал максимально трезво.        – А ты дождешься? – вопросом на вопрос после недолгой паузы.        Да мне, в общем-то, пофигу – не дождусь и черт с ним. Переживет.        – Ключ у тебя есть, – кидаю, пока не начал нести какую-нибудь очередную чушь, и сбрасываю звонок.        Стою все так же посреди двора, смотрю на нихрена не ровно припаркованные тачки, на кусты белой сирени прямо за ними, на несколько светящихся окон в доме... Дурацкое время суток, если подумать: от дневной жары не осталось и следа, везде роса, солнце до двора ещё не добралось, но уже вроде как светло... Знобит.        И с чего я решил, что это все пропитано романтикой?        Нет ее здесь. Ни капли. Ни-х-ре-на...

***

       Просыпаюсь настолько внезапно, будто мне кто-то пинок под зад дал, и тут же натыкаюсь взглядом на слегка расплывчатый силуэт Дэна. Глаза словно песком засыпали, а во рту отвратительный привкус спирта – результат вчерашних или ещё сегодняшних возлияний. В голове вместо мозга каша, которая совершенно не способна выдать хоть одну связную мысль, поэтому просто снова закрываю глаза и отворачиваюсь, утыкаясь носом во что-то мягкое.        И где я, блин?        От резкой смены положения подкатывает тошнота...        Хрен с ним. По барабану, где я. Главное, чтоб никто меня не трогал.        – Что, и даже доброго утра не пожелаешь? А я тебе, между прочим, кофе сварил, – голос Дэна вроде как и где-то рядом, а вроде и нет.        Хоть как-то реагировать на его слова совсем не хочется, а шевелиться тем более, поэтому тупо игнорирую и снова проваливаюсь в темноту. Здесь хорошо... Тихо, уютно...       Успеваю увидеть какой-то обрывочный сон... Вроде бы даже нечто приятное...        – Просыпайся, родной. Я что, зря приехал, что ли? – в этот раз Дэн шепчет в самое ухо, обдавая горячим дыханием.        – Отстань! Иди кофе попей, ты ж его все равно сварил! – бурчу в ответ, сильнее утыкаясь во что-то мягкое. Судя по всему это спинка дивана – значит до спальни я так и не добрался.        – Кофе я мог попить и не выбираясь из своей постели, так что вставай, – хватает меня за руку и разворачивает на спину. – Я не отстану.        Бля! И ведь не отстанет же.        Тру глаза, лицо... Такое ощущение, будто на меня напялили толстую резиновую маску. А ещё зверски хочется пить.        – Воды притащи, – и голос тоже нихрена не мой.        Дэн сидит на краю дивана и рассматривает меня с лёгкой ухмылкой. Представляю, что он сейчас видит – видок у меня явно тот ещё.        – Хорошо, но это последняя бесплатная услуга на сегодня, остальное за отдельную плату. Я, знаешь ли, благотворительностью не очень люблю заниматься, – встаёт и идёт на кухню, но в дверях разворачивается и добавляет: – Не вздумай опять вырубиться!        – Да я уже понял, – смотрю не на него, а на потолок, потому что от каждого движения глаз начинает кружится голова, что тянет за собой очередной приступ тошноты. Мне бы сейчас вообще не шевелиться, а в идеале поспать ещё пару-тройку часов, но Дэн никуда не денется.        «И какого хрена он у меня забыл?» – мысль втекает в башку медленно и не охотно. Честно пытаюсь на ней сосредоточиться, хватаясь словно за ниточку и пытаясь восстановить события прошедшей ночи.        – Бля-я-ядь! – вырывается само собой, когда вспоминаю, что сам же ему и позвонил.        Это я, получается, всего часа полтора поспал? Тогда не удивительно, что чувствую себя будто под грузовик попал.        – Прошу! Как заказывали! – Дэн останавливается рядом с диваном и протягивает стакан воды.        Сажусь медленно и осторожно, чтобы голова в очередной раз не уехала и желудок не вывернулся. Воду сначала чуть не разливаю, а потом выпиваю буквально в несколько глотков, под пристальным взглядом.        – Спасибо, – выдыхаю и зачем-то протягиваю стакан обратно ему. – Подождёшь пару минут? Мне в ванную надо, – голос звучит уже намного лучше, но состояние все ещё отвратительное, а ещё почему-то чувствую себя немного виноватым и из-за того, что позвонил утром и из-за всего вообще.        Ненавижу похмелье, особенно, если со мной рядом кто-то находится – такое проще переживать в гордом одиночестве.        – Выбор у меня не большой, – усмехается Дэн, ставит стакан на кофейный столик и садится на диван, тут же доставая телефон и делая вид, что он тут вообще вместо мебели.        – Время сколько? – интересуюсь, пока плетусь к выходу.        – Начало второго, – Дэн отвечает даже не поднимая глаз от телефона.        В смысле? Он тут пол дня просидел, что ли? Останавливаюсь и кидаю на него вопросительный взгляд.        – Я приехал минут сорок назад. В том состоянии, в котором ты мне звонил, и ежу было понятно, что ты меня не дождешься, – все так же не глядя.        Предсказатель хренов, блин, но не поспоришь ведь – прав же. Сто процентов потом ещё припомнит, что я поговорить хотел...

***

       Чтобы сэкономить время, просто умываюсь холодной водой и чищу зубы, хотя залезть в душ на полчасика и переодеться хочется просто неимоверно, но это все потом.       Возвращаясь, обнаруживаю Дэна уже на кухне. Запах вишнёвого дыма вперемешку с ароматом свежесваренного кофе чувствуется, даже несмотря на распахнутое окно, но хорошо хоть при мне не курит, а то бы меня точно вывернуло. Плюхаюсь на стул и подвигаю к себе одну из кружек.        И почему интересно моей кухней гораздо чаще пользуются мои любовники, чем я? Надо уже исправлять как-то эту несправедливость, а то домой скоро буду приходить, как в гости.        Угу... Подумал человек, который последние пару лет живёт исключительно на доставках.        Дэн по-прежнему копается в телефоне, но когда я сажусь откладывает его в сторону:        – Лучше? – даже сочувствие какое-то в голосе присутствует.        Прислушиваюсь к своим ощущениям: в голове всё ещё шумит и желудок явно ведёт себя неадекватно, но, по крайней мере, теперь я могу хотя бы мыслить более-менее связно.        – Типа того, – отвечаю и утыкаясь носом в кружку: от запаха кофе тошнит чуть меньше.        – Я смотрю, ты отлично ночь провел, – возвращается к своей обычной манере общения.        – Угу, а утро вообще сказочное, – пытаюсь скопировать его ироничный тон, но получается нечто невразумительное и крайне унылое.       – Сделку со своими драгоценными французами отмечал? – уточняет, причем таким тоном, будто его это вообще не интересует, а спрашивает он только ради приличия.        – Договор. Сделки – это у вас там, – поправляю чисто автоматически, а потом все же добавляю, следуя совершенно необъяснимому желанию хоть как-то оправдаться: – Просто хотелось отдохнуть.        Дэн усмехается. Всего лишь уголком губ, почти незаметно, но я это все равно вижу и тут же вспоминаю, как Лоик трахал меня на этом самом столе... Если бы не мое состояние, то наверное бросило бы в жар.        События последних дней проносятся в мозгу бешеным ураганом.        Поговорить... Я вдруг вспоминаю, о чем хотел поговорить и будто снова возвращаюсь в то утреннее нифига не трезвое состояние, когда решил ему позвонить. Теперь это снова кажется настолько же логичным, как и в тот момент.        Да, о таких вещах не разговаривают вот так... Но по трезвости я никогда наверное не решусь...        – Чего ты хочешь? – спрашиваю, пока не передумал в очередной раз.        – В смысле? – Дэн кажется искренне удивлен моим вопросом.        Изо всех сил делаю вид, что мне нормально, заставляя себя отпить из кружки уже остывший кофе и уточняю:        – Ты приезжаешь к Женьку на дачу, хотя ненавидишь все эти посиделки с шашлыками; звонишь мне чаще обычного; ждёшь меня посреди ночи, пока я вернусь из аэропорта... И все эти твои разговоры про нас, хотя никаких «нас» и нет по сути ... – выдыхаю и снова набираю воздух, чтобы продолжить, стараясь не отводить глаза, потому что во время всей этой тирады Дэн смотрит на меня не отрываясь, и в его взгляде явно читается интерес: что же я выдам дальше. – Может уже скажешь прямо: я тебя люблю, жить без тебя не могу... И мы как-то решим эту проблему без всяких дурацких намеков? – договариваю, изо всех сил борясь с желанием трусливо зажмуриться или вообще отвернуться.       Я – идиот! Совершенно точно и определенно! Я это вижу в его чуть прищуренных глазах, в его губах, которые снова дёргаются в улыбке, которая кажется мне сейчас презрительной... Он меня нихрена не любит – я всего лишь удобный и безотказный способ удовлетворить его потребности и все. Когда-то любил, а сейчас нет. Сейчас он просто включил инстинкт собственника, потому что почуял, что хочу хоть что-то в своей непутёвой личной жизни исправить. Похоже, я очень сильно ошибся, если думал, что у меня есть выбор: выбирать-то по ходу и не из чего.        – Долго думал? – наконец реагирует Дэн, отпивая очередной глоток.        И все что ли?        Был бы я в адекватном состоянии наверное разозлился бы, а так только разочарование поползло липкой неприятной волной. Желание просто встать и уйти нафиг отсыпаться очень сильное, но необходимость довести начатое до логического финала все же перевешивает:        – Достаточно, чтобы наконец поговорить об этом, – очень хочется верить, что голос у меня сейчас спокойный и достаточно уверенный, чтобы он вдруг не догадался, что в душе полный раздрай. – Мне вот интересно: а что, если бы я тогда сказал «да»?        – Это ты сейчас о чем? – бросает быстрый взгляд на телефон, звякнувший сообщением, и продолжает: – Предложение руки и сердца я тебе, насколько помню, не делал.        Блядь! И почему у меня такое ощущение, будто я тут сам с собой разговариваю? Ему вообще на меня плевать или он просто все это всерьез не воспринимает? Думает, что я не протрезвел ещё и несу фигню?       Смотрю на Дэна в упор и пытаюсь угадать, что у него там в голове происходит, а он, скотина, спокоен словно сфинкс: сидит, кофеек потягивает и просто ждёт дальнейшего развития событий.        Наконец-то появляется злость. Ох как она мне сейчас кстати!        – У тебя память отшибло что ли?! – интересуюсь пока ещё относительно спокойно. – Не ты ли в прошлое воскресенье предлагал нам с тобой «попробовать ещё раз»? Или это ты просто так ляпнул, чтобы я в очередной раз решил в твою пользу?! Что бы ты сделал, если бы я согласился?! Сказал бы, что это шутка всего лишь?!        Под конец всё-таки повышаю голос, а от таких переживаний начинает ломить виски. Вот только головной боли мне и не хватало! Очень, блядь, вовремя!       Дэн, который все это время смотрел на меня, вдруг отворачивается и опускает взгляд, то ли раздумывая, что ответить, то ли просто рассматривая что-то на полу, и в кухне повисает странная неестественная тишина. Даже из окна никакие звуки не доносятся, по крайней мере я их не слышу. Секунды тянутся как липкая подтаявшая на солнце жвачка и мне уже кажется, что он так ничего и не скажет...        – Что у тебя случилось? – спрашивает, снова так и не ответив ни на один из вопросов, чем выбешивает окончательно.        Случилось?! У меня?! Да, у меня вагон и маленькая тележка всего случилось только лишь за неделю. У меня, можно сказать, мир с ног на голову встал, а я в душе не ебу, как теперь с этим жить.        Меня так и подмывает рассказать о том, что происходило в этой квартире последние несколько дней, во всех мельчайших подробностях, чтобы он наконец понял, что не единственный человек на этой планете, способный дать мне то, что я хочу. Ведь он же, судя по всему, считает, что стоит меня только пальцем поманить и я тут же побегу к нему, как послушная собачка... Впервые, наверное, я готов полностью согласиться с Женьком: эти недоотношения нужно заканчивать. И не важно, что Лоик нифига не радужная перспектива. Даже, если у нас с ним ничего не получится – а это скорее всего так и есть – то я, по крайней мере, буду думать не о том, что мне нужно искать случайный трах, чтобы перебиться, а о том, что мне нужны нормальные здоровые отношения.        Отодвигаю от себя кружку с окончательно остывшим кофе, с трудом поборов желание швырнуть ее и медленно, обдумывая каждое слово, отвечаю:        – У меня случилось то, что тебя вообще никак не касается, и речь сейчас не об этом. Я спросил тебя о вполне конкретных вещах, но ты, видимо, предпочитаешь мои вопросы игнорировать. Может хотя бы сделаешь вид, что тебя интересует то, что меня беспокоит или ты считаешь, что в очередной раз просто трахнешь меня и я перестану думать о «глупостях»?!        Выдыхаю и медленно разжимаю пальцы, которые невольно сжал в кулаки. Вот теперь я уж точно перешёл черту. Мы с Дэном не «выясняли отношения» с тех пор, как расстались и это, пожалуй, первая ссора с того момента, как мы решили, что проще всего просто трахаться, не имея друг другу мозг. Но если я ничего не сделаю, то так и буду топтаться на одном месте. Даже повторение будет сейчас лучшим вариантом, потому что, в случае неудачи, я все же смогу убедиться в том, что мы с Дэном – это и никакие и не «мы» вовсе, а всего лишь привычка... А если все у нас получится, то значит, что все же есть это «мы»...        Смотрю на него, а он на меня и мне так иррационально хочется, чтобы снова появилось то самое чувство, когда я буквально проваливаюсь в его взгляд, когда отходит на второй план весь мир и остаёмся только мы с ним, но сейчас его нет... Сейчас мы всего лишь два человека, которые сидят на моей кухне...        Дэн не выдерживает первым. Он встаёт и уходит к окну, присаживается на подоконник. Прикуривает. Выдыхает тонкую струйку дыма и только потом начинает говорить:               – Я бы не стал переводить все в шутку, потому что не шутил... Знаешь почему я спросил тебя об этом тогда? У меня много кто был за это время... Они приходили, уходили, в каких-то чувствах там клялись, даже истерики устраивали, но мне всегда на все это было похрен, я всегда возвращался только к тебе... Понимаешь? – поднимает взгляд, чтобы, судя по всему, увидеть мою реакцию. – Я понятия не имею сколько в этом любви, но ты единственная статичная точка в моей жизни, к которой я будто привязан... Так может всё-таки имеет смысл попробовать ещё раз?        И стоит курит, весь такой с трагическим взглядом. Ждёт, что я отвечу или сделаю...        Где он, сука, был с этой проникновенной речью неделю назад?!        Если до этих слов я допускал, что может всё-таки и стоит попробовать снова, то теперь мне что-то расхотелось окончательно: он же опять думает только о себе, о том, что я, какая-то хренова точка в его жизни! Точка, блядь! А ничего, что он в моей жизни целый чертов танк, который ломится, не разбирая дороги?!        Он что, серьезно ждёт, что я после этих слов растаю лужицей и брошусь к нему на шею? Я должен быть счастлив только от того, что он решил проверить насколько сильно он ко мне привязан и не кажется ли ему это?!        – Ты со своим психологом переспал, что ли? – произношу максимально язвительно и иду к раковине за водой – кофе нихрена не спасает ни от похмелья, ни от сушняка. – Решил вдруг в себе покопаться? А тебе не кажется, что прежде чем делать мне такие предложения стоило бы сократить количество посещающих твою постель примерно до нуля? – смотрю на стакан в своей руке, потому что знаю, что не смогу все это говорить ему прямо в лицо, а мне просто необходимо высказаться, иначе я сам себя сожру. – Или ты предлагаешь делать вид, что у нас тут отношения, но при этом оставить все как есть? – практически залпом выпиваю воду, разворачиваюсь и натыкаюсь прямо на Дэна. Зависаю буквально на секунду, а потом все же договариваю: – Я не хочу повторения, мне хватило! Мне не нужно пробовать, чтобы снова понять, что ты нихрена не изменился, я и так это знаю!        А теперь и он злится. Даже цвет глаз изменился: они сейчас напоминают тяжёлое грозовое небо.        – А вот ты изменился, родной... – вскидывает вдруг руку и мне кажется, что ударит, но он всего лишь касается пальцами моей шеи, где-то сбоку, потом ключицы. – В твоей постели, насколько я вижу, посетителей не меньше, только ты этого признавать не хочешь. И ответы тебе не нужны: ты уже все решил, – говорит тихо, но от этого ещё больше передёргивает.        Лучше бы наорал. Сорвался. Вылез из-под этой своей маски.        Чувствую, как сбивается дыхание, а где-то глубоко внутри пульсирует и разгорается совсем неуместное желание. Ещё чуть-чуть и Дэн его тоже почувствует и тогда уж точно все мной сказанное перестанет иметь хоть какое-то значение.        Его лицо настолько близко, что я могу во всех подробностях рассмотреть темно-серую радужку, почувствовать его дыхание на своих губах, тепло на коже. В отчаянии вцепляюсь пальцами в столешницу за спиной: одно его движение и сорвусь, потому что всегда срывался, потому что никогда не мог ему толком сопротивляться.        И это тоже причина, чтобы не повторять... Наверное...        – Я думаю, что на этом наш разговор окончен? Или ещё что-то хочешь добавить? – дожидается пока я едва заметно мотну головой. – Хорошо, а у меня вот есть ещё что сказать: если так хочешь выглядеть благопристойным, приведи хотя бы голову в порядок. Ты с этой стрижкой на последнюю шалаву смахиваешь, – улыбается. Нагло. В открытую.        И все! Как ведро ледяной воды на меня вылили в сорокоградусную жару.        Пока пытаюсь прийти в себя, Дэн успевает забрать со стола телефон, обуться.        – Пошел ты! – шиплю сквозь стиснутые зубы и все же швыряю, попавшийся под руку стакан, но он разбивается об уже закрывшуюся входную дверь.        Охренительно поговорили!

***

       Не думать! Не сейчас! Потому что если я буду думать об этом сейчас, то разнесу нахрен всю квартиру. Я сам знал на что шел: Дэна невозможно переиграть на его же поле. Мне нужно было выговориться и я выговорился и очень наивно было рассчитывать, что он не даст отпор, что просто спокойно выслушает все мои претензии.        – Сука! – кружка из которой он пил летит в раковину и раскалывается пополам, разбрызгивая вокруг черную кофейную жижу.        Он мог... Не знаю... Мог мне высказать, что я отказываюсь от охрененной возможности быть с ним, таким во всем идеальным и пиздатым, но нет же! Ему надо было опуститься до такой низости, чтобы назвать меня «шалавой»! Он себе даже во время самых наших стремных скандалов такого не позволял!        – Да чтоб тебя! – моя кружка летит следом и лишь каким-то чудом остаётся цела. – Пошло оно все!        Не думать!        Не думать!        Не думать!        Широким полукругом обхожу прихожую, усыпанную стеклами и прямой наводкой в ванную. Пока раздеваюсь, включаю воду, достаю чистое полотенце. Как мантра:       – Не думать!        И только проходя мимо запотевшего уже зеркала, останавливаюсь, стираю с него влагу. Меня не интересует, как я выгляжу, смотрю только на шею и ключицу: там, где касались пальцы Дэна, красуются засосы, вчера ещё не такие заметные, а сегодня превратившиеся в темно-бордовые синяки.        И с чего я вдруг решил, что ему мои отросшие патлы не понравились?        – Зашибись!        Не собираясь и дальше рефлексировать по этому поводу, лезу под душ.       Вода горячая настолько, насколько могу выдержать. Стою, практически не шевелясь, пока не появляется чувство, будто я и сам уже в эту воду превратился, и только тогда выхожу. Прямой наводкой в спальню, вытираясь уже по дороге.        Не думать!        Хотя, наверное, мне сейчас уже и думать-то нечем: мозг словно воск расплавленный.       Падаю на кровать, кое-как цепляя край простыни, чтобы укрыться, и буквально через несколько минут, слава богу, вырубаюсь.