И лишь твои глаза горят во тьме

1998 год

июнь

Здесь было до жути громко, и Гермиона воспринимала чужие голоса одним единым гулом. Ладони ее вспотели от волнения и страха, заполонившего все внутренности. Она стояла в стороне возле дверного косяка, надеясь в случае чего ускользнуть из коридора, чтобы попасть побыстрее в Нору, где ее обязательно бы напоили вкусным чаем, накормили домашней выпечкой, а затем оставили в тишине и одиночестве. Молли бы позаботилась о ней, как о родной дочери. Она стала куда добрее после случившегося. Молли Уизли горевала и должна была хотя как-то существовать ради других членов семьи, которым удалось выжить в последней схватке с врагом. Гермиона вздохнула, дрожа изнутри от накалившейся атмосферы. Так страшно. За огромными дверьми скрывался зал суда, куда еще никого не пускали, подготавливая все к слушанию. Одно из самых громких слушаний в истории. Живот скрутило от волнения, и Гермиона зажмурилась, чтобы унять это чувство. Будто пришла на важный урок, где ее точно спросят, но она не сделала домашнее задание. А сегодня ее точно спросят. Пусть она уже тысячу раз давала показания за пределами суда, ей предстоит снова все рассказать, а если понадобится, то принять сыворотку правды. Она была готова говорить, но не готова оставаться тут одна хотя бы на минуту. Все это время рядом стояли Рон и Гарри, держа ее за руки с обеих сторон, говоря, что заседание пройдет спокойно и переживать не о чем. Они старались так, как только могли. Говорили нужные слова, гладили спину и просто шутили о чем-то постороннем: Рон придумывал, чем они будут сегодня ужинать, а Гарри размышлял о том, как полетает на метле впервые за долгое время, наслаждаясь полетом, когда никто не гонится. Это была пустая болтовня, которая отвлекала ее от страшных мыслей. Они помогали. Но сейчас ей пришлось остаться одной, потому что мальчиков увел в сторону Кингсли, чтобы обговорить последующие заседания. Гарри ходил почти на каждое, Рон — чуть реже, как и Гермиона. Приходилось смотреть на то, как судят преступников, с которыми им самим довелось встретиться лицом к лицу. Некоторых уже поцеловал дементор, некоторые остались в Азкабане доживать свое время в полной изоляции без права на освобождение. Гермиона не знала, какой приговор сегодня окажется хуже. Дрожь по телу не унималась, точно кубики льда запустили под раскаленную кожу, а организм не мог справиться с таким контрастом температур, из-за чего тело то и дело вздрагивало. — Гермиона Грейнджер? — она обернулась на женский голос, что раздался за спиной. Это была Нарцисса Малфой. Женщина выглядела по-другому сейчас, более живой, чем в последнюю их встречу. Теперь ее лицо было чуть румянее и круглее, будто она начала питаться. — Здравствуйте, — кивнула Гермиона в ответ, вставая ровнее, чтобы не показаться совсем уж жалкой на фоне женщины. — Наконец я с тобой встретилась, — она как-то тепло улыбнулась, из-за чего девушка почувствовала некую неловкость перед ней. — Драко много о тебе говорил. — Вы виделись? — удивилась девушка. Гермиону не пустили к нему на свидание. — Да, я же его мама. Членов семьи всегда пускают, — ответила та. — Жаль, что тебе не позволили с ним встретиться, он бы этого хотел. Девушка опустила глаза, чтобы не позволить себе сейчас расплакаться от досады. Как Нарцисса могла быть настолько спокойной сейчас, когда впереди ждало неизвестное? У Гермионы внутри бушевала буря из переживаний. А Нарцисса Малфой оставалась собой, будто через полчаса не ее сын будет сидеть в клетке подсудимого. Как преступник. Но он не был преступником. Он был спасителем, как и Гарри. Как Рон. Как любой другой из Ордена, кто сражался за добро и жертвовал многим. Драко пожертвовал куда большим, чем другие. Он оказался посередине между добром и злом, не имея возможности принять только одну сторону. Не было выбора, потому что исходом любой стороны стала бы смерть. Его смерть, смерть дорогих ему людей. — Я очень рада видеть тебя здесь, Гермиона Грейнджер, — рука Нарциссы вдруг легко тронула ее пальцы. Гермиона подняла на нее свои полные слез глаза, стараясь не пустить их по щекам вниз, иначе поток новых рыданий не прекратится уже никогда. Слишком много она плакала из-за пережитого. Она посмотрела на Нарциссу, и вдруг в голове возникла их последняя встреча. В замке. Гермиона едва успела отскочить от взорвавшейся колонны, когда в очередной раз столкнулась с Пожирателем. Она не справлялась одна, ей нужна была помощь, но никого не было рядом. Рон исчез, а Гарри сражался с Волан-де-Мортом где-то за пределами ее видимости. Это было похоже на ее самый страшный сон. Нет, даже во сне такого не происходило. Она снова пригнулась и забралась в нишу за пока что целой статуей, чтобы восстановить дыхание. Она потеряла Драко где-то в толпе. Он запустил заклятие в кого-то, кто напал на нее, а потом испарился. Возможно, ему пришлось биться дальше, чтобы защитить ее, но она осталась одна в этом грохоте и какофонии криков. Совсем одна. Впереди мелькнула очередная мантия, и Гермиона тут же выпрыгнула вперед, отправляя оглушающее в нового противника. И каково было ее удивление, когда прямо за рухнувшим Пожирателем оказалась Нарцисса. Она не была напугана, нет, но выглядела достаточно истощенной, а взгляд ее блуждал по пробегающим мимо студентам. Будто она искала кого-то. — Бегите отсюда! — крикнула ей Гермиона. — Где Драко? — тут же выпалила женщина, подходя ближе, но не выпуская палочку из рук. — Уходите, пожалуйста! — не унималась она. — Вам тут опасно находиться! — Где Драко? Поттер сказал, что он здесь! У Гермионы не было сил врать матери, что искала своего единственного сына. Но что ей говорить? Что ей сказать, чтобы она смогла покинуть замок и не быть пойманной или убитой? — Он здесь, — уверяла ее Гермиона. — Пожалуйста, миссис Малфой, уходите с поля битвы! С Драко все будет хорошо! Я обещаю вам, что он будет цел и невредим! Нарцисса с недоверием посмотрела на нее, точно раздумывая над решением. — Пожалуйста, — практически умоляла ее Гермиона. — Он не переживет, если с вами что-то случится, тут небезопасно. И она, поразмыслив пару секунд, кивнула и аппарировала. — Спасибо тебе. — За что? — девушка опешила, не ожидая услышать благодарность. — Он вернулся целым и невредимым, как ты мне и обещала. — Но он под стражей, — голос дрогнул. — И он жив. Этого достаточно для моего сердца, — ее пальцы сжались сильнее, отчего Гермиона почувствовала еще больше тепла. — Двери моего дома открыты для тебя. Я знаю, как тяжело тебе пришлось, ты ведь еще совсем ребенок. Вы все — просто дети, которым пришлось стать взрослыми. Спасибо, что была с ним в это трудное время. — Миссис Малфой… Слезы навернулись на глаза, размывая видимость. — Ну что ты? — Нарцисса снова улыбнулась. — Все закончилось, нечего расстраиваться. — Вы даже не допускаете мысль о том, что суд закончится не в его пользу, да? — губы Гермионы сложились в горькую улыбку. — Иначе и быть не может. Драко сказал, что ты всегда выполняешь обещания. Девушка ничего не успела ответить, да и вряд ли это требовалось. Несколько секунд этого контакта значили намного больше, чем любые слова. Вскоре рядом появился Гарри, который поприветствовал Нарциссу, будто старого друга. Она спасла ему жизнь. Она спасла весь магический мир, солгав в нужный момент. Гермиона восхищалась этим поступком. Гарри сказал, что слушание вот-вот начнется, и повел женщину к залу; он собирался сесть с ней рядом, чтобы показать миру, что Малфои уже давно не враги. Это был сильный поступок в глазах других, но Гарри даже секунды не сомневался в том, что делает. Точно знал: все правильно. Рон слегка сжал плечо Гермионы и ободряюще улыбнулся. Протянул ей платок, чтобы вытерла норовившие скатиться слезы. — Я рядом, — шепнул ей он, когда они двинулись к залу. — Его оправдают, Гермиона. Она промолчала. Суд начался.