И лишь твои глаза горят во тьме

1998 год

сентябрь

Все было не тем. Джинни суетилась, перебирая ленточки в ящике, чтобы закрепить одну из них на запястье Луны. Такая же лента была и у самой Джинни. В комнате было практически тихо, если не считать шелест платьев. Это было волнительно, наверное. Да, должно было быть волнительно. Ведь так ощущается свадьба? Трепет и ожидание должны заполнить легкие, чтобы каждый вздох становился тяжелым. Корсет должен сдавливать спину, а туфли должны быть самими неудобными, но безумно красивыми. Она будто падала в открытое море, желая захлебнуться. Чистой воды самоубийство. Уже несколько дней Джинни прилагала все усилия, чтобы привести настроение Гермионы в норму. Но та лишь кивала в ответ на все ее предложения, участвуя в финальных приготовлениях лишь косвенно. Ее устраивал любой оттенок салфеток, она была довольна и цветом свечей, и рассадкой гостей за столами, списком немногочисленных приглашенных и собранным букетом невесты. Гермионе Грейнджер было все равно. Все, чем она занималась, —это заставляла саму себя принять ситуацию и держаться за шанс на счастливое будущее. Был ли брак ее приоритетом? Ни разу. Но в нынешней ситуации, когда вокруг творилось немыслимое, когда улица еще пахла войной, а Гарри преследовали журналисты, жаждущие узнать все подробности его победы, оставаться одной оказалось страшно. Ее преследовали. После того, что было в суде несколько месяцев назад, Гермиона едва ли могла вздохнуть. Совы с письмами атаковали ее: оскорбления, начерканные гневными почерками на пергаментах, становились нормой. И в какой-то момент ее просто перестало это интересовать. Она ждала его. Каждый день смотрела на прилетающих птиц в ожидании грубого филина, который однажды клюнул ее, когда она пыталась погладить его впервые. Гермиона отдала бы все, чтобы эта несносная птица вновь проделала ту же пакость, лишь бы почувствовать хоть что-то. Ходили слухи, что Драко Малфой женится. Ходили слухи, что он сбежал из страны в ту же ночь, когда с него сняли кандалы. Ходили слухи, что он лгал, чтобы выбраться на волю. Слухислухислухи. А правда где? — Гермиона? — в очередной раз позвала ее Джинни. Та лишь выдавила улыбку, отворачиваясь от созерцания ясного неба за окном. — Твои мысли в другом месте, Гермиона, — рассеянно пролепетала Луна. — Джинни думает, что ты совсем потухла. И взгляд твой стал потерянным… — Я так не думаю! — возразила Уизли. — Я думаю, что нужно немножко расслабиться! Может, принести тебе выпить? Гермиона отрицательно покачала головой. Не было никакого смысла. Вообще ни в чем. Это будто и не ее свадьба. Или это злая шутка? Заслужил ли Рон такой брак? Готов ли был друг взять ее в жены, чтобы оградить от всех нападок и сплетен? Чтобы злые языки наконец оставили ее в покое. Он шел на огромную жертву. И Гермиона не знала, сможет ли когда-нибудь отплатить ему за это. Стук ударил по вискам. Джинни осторожно подошла к двери и аккуратно приоткрыла ее, будто проверяя гостя, а после открыла до конца, впуская Гарри внутрь. Гермиона отметила, что выглядел он потрясающе в своей парадной мантии, да и вид его в целом стал более здоровым. Будто и не было месяцев в бегах, когда едва удавалось поесть. Теперь Гарри был вполне здоров, а на щеках проступал юношеский румянец. — Все уже готовы, — как-то громко произнес он, от чего Гермиона поежилась. — Думаю, пора спускаться. Джинни вновь засуетилась, закрывая все раскрытые шкафчики. Ее изящная рука с зажатой пальцами палочкой рассекала воздух, нанося последние штрихи. Луна вышла из комнаты первой. Следом ушли и Джинни с Гарри, а последний обещал вернуться за ней через десять минут, чтобы проводить к алтарю. Свадьба. Абсурд чистой воды. Будто издевательство над самой собой. Гермиона подошла к окну, чтобы взглянуть на собравшихся гостей. Желудок тут же свело неприятным спазмом. То ли волнение, то ли обычный страх. Людей было совсем немного. Семья Уизли, несколько друзей из школы, которые превратились в боевых соратников. Ей не хотелось делать торжество на публику. Этот брак не был подписан любовью. Как и любая другая маленькая девочка, Гермиона когда-то мечтала о волшебной свадьбе, где она стояла бы у алтаря с самым прекрасным человеком под руку, который заставлял бы ее сердце трепетать от счастья, который бы смотрел на нее, как на бесценное сокровище. Эта мысль оставалась где-то глубоко в сознании вместе с другими несбыточными детскими мечтами. Очередной стук в дверь. Гермиона выдохнула. Ты справишься. Она выпрямилась, разгладила ладонями струящуюся белую юбку. Ты справишься. Пальцы сжали подол, приподняв его, чтобы было легче развернуться. Она готова. Да. Это лучший выход. Все утихнет, а жизнь обязательно наладится. Она сможет забыть его. Однажды. Нужно лишь решиться сейчас. Скрипучая дверь отворилась, но на пороге вместо Гарри показался Рон. Гермиона удивленно открыла рот, но не издала ни звука. Он зашел внутрь, тяжело выдохнул, оглядев ее с ног до головы. — Ты выглядишь невероятно, Гермиона, — тепло произнес он. — Жаль, что никто этого не сможет увидеть. Она не обратила внимания на его слова. — Гарри уже идет? — Нет. Гермиона нахмурилась. Рон поджал губы и опустил взгляд в пол. Что-то с ним было неладно, но Гермиона никак не могла уловить, что именно: он то ли волновался, то ли скрывал что-то. Или, может, это ее больной разум заполонился нескончаемыми беспокойствами, что не имели почвы. — Не говори, что Джинни снова трансфигурирует его костюм в «подходящий», иначе я посчитаю ее действительно сумасшед… — Гарри не придет, — оборвал ее Рон. Гермиона нервно выпустила воздух из легких. — Точнее… Он придет, но… — Рональд, — с нажимом, как в школьное время, когда отчитывала его за мелочи, словно мать, а не подруга. Он замялся, заметно теряясь под испытывающим взглядом Гермионы. А потом резко развернулся и покинул комнату, оставив девушку в замешательстве. Грудь ее сдавила нарастающая тревога, которая вот-вот могла поглотить ее с головой. Она запустила пальцы в уложенные кудри, оттягивая пряди, чтобы прийти в себя, и отвернулась к окну, пытаясь отдышаться от захлестнувшей ее паники. Дверь вновь скрипнула. И Гермиона стремительно развернулась, чтобы наконец выпустить все накопившееся раздражение и беспокойство, которые не покидали ее уже несколько дней. Ей так хотелось выпустить эти эмоции наружу и просто вздохнуть полной грудью, чтобы не чувствовать заколдованные цепи, сковавшие легкие. Шлейф платья шелестом распластался по полу, задев тумбочку, с которой свалилось несколько флаконов и баночек. Но Гермиона застыла, а слова ее остались на языке одним лишь воспоминанием. Дверь была снова открыта, но Рона там на этот раз не было. Было ли это ее галлюцинацией? Или это страшный сон? Страшный или счастливый? Сон ли? Он шагнул вперед. Руки его по привычке покоились в карманах серых брюк с острыми стрелками. Пиджак расстегнут, а рубашка, наоборот, застегнута под самое горло, точно удушая его. И волосы. Чуть отросшие, уложенные как-то иначе, непривычно Гермиониному глазу. Но все такие же снежные, как и в те дни, когда он появлялся у палатки посреди зимнего леса. И солнце отсвечивало от этих прядей, будто от ледышек. И сейчас отсвечивало. А выглядел он таким же осунувшимся, будто вот-вот должен будет снова покинуть ее по зову хозяина. Глаза потухшие. — Драко… Он сглотнул, услышав свое имя. Сзади мялся Рон, не знающий, как теперь себя вести, когда привел сюда незваного гостя. И прав ли был он, когда затеял это. Но сейчас уже не так важны мотивы. — У вас есть не больше пяти минут, — произнес Уизли, нервно стуча костяшками по дверному косяку. — Воспользуйтесь ими правильно. Он ушел, прикрыв за собой дверь. Гермиона не дышала вовсе не из-за корсета. Рефлекс словно перестал правильно срабатывать, и приходилось напоминать себе о том, что следует впустить в легкие немного воздуха, но у нее совсем не получалось. — Ты прекрасна, — тихий шепот Малфоя обжег ее сердце. Гермиона все еще молчала, таращась на гостя, точно на призрака. — Прости меня, Грейнджер, — он снова шагнул вперед, вставая совсем рядом, обретая возможность коснуться ее. Слезы подступили мгновенно, стоило лишь ей почувствовать его так близко. Она почувствовала себя ничтожно маленькой и слабой, будто не выиграла войну и не прошла все круги ада на пути к этой победе. Гермиона Грейнджер мгновенно проигрывала Драко Малфою. Так забавно и абсурдно. — Уизли сказал… — Зачем ты пришел? — вопрос ее был очевиден. Малфой сжал губы в тонкую линию, будто очень хотел ответить, но никак не мог решиться. Что сказать ей теперь после стольких месяцев разлуки? — Потому что я трус? — вопрос прозвучал скорее как утверждение. Гермиона сжала ткань пышной юбки, словно она была спасательным кругом, способным достать ее со дна океана. — Прости меня, Грейнджер. — Я уже слышала это. — Значит, послушай еще раз! Прости меня. Мне жаль, что я исчез, я… Я не знал, как поступить, чтобы не навредить тебе. — Ты навредил мне тем, что исчез, — голос ее звучал ровно, но с каждым произнесенным словом звуки наполнялись горечью. Малфой протянул руку к ее лицу. Медленно. И когда пальцы его коснулись теплой щеки, она прикрыла глаза, потому что почувствовала, как грозят сорваться слезы. — Они говорили о тебе такие ужасные вещи, Грейнджер, — голос был совсем тих. — Разве я мог дать им повод продолжать? Мог ли я позволить себе остаться после суда? После всех тех слов, что ты сказала, защищая того, кто этого не заслуживал? — Ты заслуживал, — обронила она. Кажется, он улыбнулся. Она почувствовала эту ухмылку: горькую, почти скорбящую. — Уизли пришел в мой дом и сказал… Он сказал, что будет ждать, когда я приду за тобой. Гермиона интуитивно прильнула к прохладным пальцам на своей щеке, стараюсь ощутить этот контакт как можно сильнее, чтобы убедиться, что это не бред на фоне стресса. — Позволь мне быть эгоистом и сделать то, что разрушит твою жизнь, но спасет мою. Драко отступил. Взгляд его замер на настенных часах, которые отмеряли минуты до того самого момента, когда кто-нибудь зайдет сюда, чтобы забрать невесту и повести ее к алтарю. Она была прекрасна. Как самый прекрасный сон, который он не мог себе позволить. Будто сама весна стояла перед ним, облаченная в белое платье. Такое же чистое, как и ее душа. Настолько чистое, насколько отвратительны его поступки. Но как же ему плевать. После всего, что было. После каждой ночи в кошмарах и криках, после рыданий в темноте и шрамов на руках. Стало так все равно, ведь она стояла перед ним. Чужая невеста, которую он может никогда больше не увидеть, если не решится сейчас. Гермиона протянула к нему руку, чтобы положить ладонь на его грудь, и он тут же сжал ее пальцы своими. Секунда — ровно столько понадобилось Малфою, чтобы осмелиться совершить нечто, способное превратить их жизнь в круговорот осуждения и упреков. Секунда — ровно столько понадобилось Грейнджер, чтобы взмахом палочки отрезать длинный белый шлейф. На пороге вновь появился Рон. Губы его сложились в чуть заметной улыбке. — Рон, я... — Гермиона взглянула на друга. — Я все улажу, — заверил он. — Я готовился к этому. Малфой расскажет. Наверное. И более слов не требовалось. Гермиона бросилась к Рону и заключила его в объятия. Она знала, что никогда в жизни не сможет расплатиться с ним за то, что он дал ей в эти месяцы. И его поступок сегодня — самый бесценный подарок. — Я люблю тебя, — тепло прошептал он ей на ухо, смыкая руки за ее спиной, — но не могу быть твоим мужем. Рон отстранился первый, поцеловал подругу в обе щеки и смахнул пальцем слезы, бессовестно струящиеся из карих глаз. — Я так подвела тебя… — Ты столько раз прощала меня и всегда принимала, Гермиона. Это такая мелочь по сравнению с тем, что делала ты для нас с Гарри. — Он?.. — Нет, не знает. Никто не знает, кроме меня. Я улажу все, правда. Уходите. Драко подошел сзади. Ладони его легли на ее плечи. Рон кивнул ему и отступил, освобождая проход. У них был четкий план побега. И хоть Драко сомневался в том, что Грейнджер пойдет с ним, он выучил всю инструкцию от корки до корки. И спускаясь по лестнице на первый этаж, стремясь к двери, ведущей в огород Молли Уизли, Гермиона тысячу раз осудила саму себя за этот поступок. Переступая ограду, цепляясь за крепкую руку Драко, она вдыхала воздух свободы. Он перелез через очередное ограждение, обхватил Гермиону за талию, помогая ей сделать то же самое, чтобы не упасть в кусты. Они бежали. Так быстро, как только могли. Волосы давно растрепались, платье испачкалось в грязи и траве, а серые брюки Малфоя покрылись пятнами. Они бежали к месту, откуда можно свободно аппарировать и при этом не быть обнаруженными кем-то из гостей. Драко остановился. Он все еще держал Гермиону за руку, пока она пыталась отдышаться. — Ты уверена? Гермиона взглянула на свое порванное испачканное платье, на босые ноги и сделала глубокий вдох. — А ты уверен? Ответов не требовалось. Малфой достал палочку, сжал ее пальцами правой ладони, а левой рукой прижал к себе Гермиону. Несколько секунд тишины и единения посреди поля. Вдалеке виднелась «Нора» и гости, пришедшие на свадьбу. Кажется, досюда даже доносилось эхо разговоров. Все ждали праздник. С минуты на минуту Гермиона должна была спуститься и пройти к алтарю под руку с Гарри. Должна была. Гермиона прикрыла глаза и прислонилась лбом к плечу Малфоя. Поле опустело с характерным хлопком.