И лишь твои глаза горят во тьме

1998 год

сентябрь

Рон Уизли уже бывал здесь — и мечтал забыть о том дне, как о самом страшном сне. Увы, этого сделать не удалось даже с большими усилиями. И вот он снова стоит возле злосчастных ворот, ощущая от железа не самую светлую магию, которая могла бы быть. Да и вряд ли что-то изменилось бы за несколько месяцев. Такое и годы не всегда могут исправить. Он вновь помялся на месте, не решаясь ступить ближе, но все же нашел в себе силы занести руку и провести ладонью по прутьям, давая хозяевам понять о пришедшем госте. Шанс, что внутри остался хоть кто-то, невероятно мал, но он все же существовал, а Рон был научен дружбой с Гарри — вероятность есть во всем. Он попытался пригладить свои волосы, но они были слишком короткие: Джинни решила подстричь его перед свадьбой. Свадьба. Рон Уизли не хотел жениться. Он хотел провести еще несколько лет в одиночестве, зализывая раны после войны. Но еще он хотел, чтобы его друзья не оставались совсем одни. А Гермиона осталась. Одна, еще и разбитая до такой степени, что походила на ходячего мертвеца. Она жила в «Норе» в спальне с Джинни, иногда выползала на обед или на улицу после заката, чтобы почитать книгу, что стало удивительной и пугающей всех редкостью. Рон Уизли не хотел жениться — он хотел спасти Гермиону от разрушения. У огромных ворот с громким хлопком появился эльф. Крошечное существо с огромными ушами, прижатыми к затылку, склонилось в знак приветствия. — Э-э-э… Здравствуй? — растерялся Рон. — Добро пожаловать в поместье, мистер Уизли! Григ читал о Вас в газетах! — О, — очередной невнятный звук, сорвавшийся из уст. — Ты впустишь меня? — Мне не позволено, — с сожалением ответил эльф. — Хозяйка распорядилась самостоятельно встречать гостей. Она скоро будет. И домовик с характерным шумным хлопком растворился в воздухе. Рон почесал затылок, а после посильнее запахнул мантию: вечера были уже холодные. Минутами спустя вдалеке он разглядел женский силуэт. Высокая белокурая женщина в темно-алой мантии направлялась прямо к воротам. Он узнал ее: то была Нарцисса Малфой. Ну, лучше, чем ничего. Признаться, он ожидал, что его тут же прогонят с порога. А еще он ожидал, что по периметру замок будут охранять авроры. Вот так обман, ведь Министерство заверило всех, что отпущенные и оправданные Пожиратели окажутся под наблюдением аврората на ближайшие пару лет. Женщина подошла к воротам и провела палочкой по прутьям, которые тут же стали разъезжаться в разные стороны, скручиваясь в новые узоры и открывая проход внутрь. — Мистер Уизли, — приветственно кивнула она. — Неожиданный визит. И хоть Рон был намного выше и крупнее этой изящной женщины, он ощутил собственную ничтожность перед ней. В Нарциссе было что-то величественное. Такое нельзя приобрести и такому нельзя научиться. Ну, Рону уж точно. — Здравствуйте, — он нервно сжал карман изнутри. — Я хотел бы навестить Мал… Драко, — осекся, но тут же исправился. — Могу ли я? — Сомневаюсь, что сын будет рад гостям, — она повела плечом. — Он не прочитал ни одного письма из тех, что присылали Вы и Ваши друзья. Уизли прекрасно понимал это, но отступать не собирался. — Я должен поговорить с ним! — юноша был настойчив. Нарцисса тоже оставалась непреклонной. Конечно, Драко знал о госте, потому ясно велел матери не впускать никого на территорию поместья. А после заперся в комнате. Он постоянно запирался, не давая даже шанса на разговор с ним. В спальню заходил лишь Григ, чтобы принести обед, а после забрать еду нетронутой. — Слышала, Вы готовитесь к свадьбе, — внезапно отметила она. И сделала это очень даже не случайно. Женщина смотрела за реакцией Рона, за каждой веснушкой на его лице, будто надеялась на что-то, что позволит ей ослушаться замкнувшегося сына. — Именно об этом я и хочу поговорить с ним! — не унимался Рон. Подул ветер, ударив его прямо в лицо, отчего юноша зажмурился и поплотнее запахнул мантию. — Скажите ему, что я не могу этого сделать, пока он жив! Мал… Драко должен все знать… Она страдает. Нарцисса приложила уйму усилий, чтобы не подать вида. Если это шанс вернуть Драко в нормальное состояние, то не выполнить его просьбу не такая уж и плохая идея. Она берегла его все эти недели, молчала, не задавала вопросов, но все чувствовала. Она осталась одинокой в большом разрушенном доме и практически не видела единственного сына с тех пор, как он вернулся со своего заседания. Оправдан, но так безнадежно сломлен. У Нарциссы был выбор: биться в двери и кричать, умоляя Драко выйти, или смириться и ждать, пока он сам к этому придет. — Прошу Вас! — Почти мольба. — Вы спасли Гарри тогда в лесу, Вы всех спасли, помогите и теперь. Нарцисса сжала палочку крепче, намереваясь закрыть ворота, убиваемая собственной душой в этот момент. Она занесла руку над прутьями, чтобы зачаровать их обратно, но вдруг заглянула в глаза напротив: тусклые, лишенные любой детской радости, которой должны были искриться. — Проходи. Она отступила. Убрала палочку в карман мантии и позволила долговязому рыжему юноше ступить на территорию поместья. Они двинулись к замку, преодолевая это расстояние, кажется, вечность. Женщина шла впереди, одолеваемая сомнениями в правильности своего поступка. Замок встретил их холодом. На пороге появился тот самый эльф, встретивший Рона у ворот. — Григ проводит Вас, мистер Уизли. Нарцисса осталась стоять в холле, а Рон ступил вслед за эльфом, который повел его вверх по лестнице. Миновав несколько коридоров, Уизли не упустил тот факт, что все картины и портреты были завешены тканью, а окна зашторены. Было невероятно темно. Они остановились у одной из многочисленных деревянных дверей. Эльф повернулся лицом к Рону и, поклонившись, исчез, издав громкий хлопок. Момент настал. Рон схватился за ручку и, повернув ее, вышел внутрь. Здесь было еще холоднее, пусть и так же темно, как и в остальной части замка, однако веяло чем-то другим. Тоской. Малфой лежал на кровати, устремив взгляд в потолок. Его лицо и волосы казались белым пятном в темноте спальни, своим видом вгоняя Рона в отчаяние. — Зачем пришел? — почти прохрипел юноша. Голос звучал так, будто он пролежал в одном положении не меньше недели, не произнося ни звука. Сиплый, серый и безжизненный. — Есть разговор. Рон прошел вглубь, глазами сканируя комнату, чтобы найти место, куда можно присесть. Стул возле рабочего стола с кипой писем и разных бумаг. Смятые куски пергамента, рассыпанные по полу, опустошенная чернильница и несколько сломанных перьев. Атмосфера какой-то безнадежности. Рон сел на этот самый стул, ощущая себя неуютно. Да и вообще весь путь по замку казался жутким кошмаром, который больше не хотелось вспоминать: настолько стены пропитались скверной. Малфой лениво повернул голову к гостю. Глаза его были еще хуже, чем в том самом кошмаре — тусклые, почти мертвые. Он смотрел долго, не моргал, вглядывался в лицо Рона, будто хотя заглянуть внутрь, но это было невозможно. — Спасибо, — губы его исказились в подобии слабой улыбки. Рон опешил. За что? О какой благодарности речь? — Что ты имеешь в виду? — озвучил он свой вопрос. Драко вновь отвернулся к потолку. Через несколько секунд он приподнялся на локтях и сел на кровати, свесив босые ноги на пол. Пальцы его чуть сжали плед, находя в нем опору. — Малфой? — За то, что выполнил мою просьбу. Спасибо. И тут до Рона дошло, что же он подразумевал под своим сиплым «спасибо». Он мгновенно перенесся на месяцы назад, когда состоялся их разговор в «Ракушке», но в тот момент это ничего не значило. Тогда их окутывал страх за будущее и настоящее, за каждого члена семьи и близкого человека. Тогда было сказано много. А сейчас ведь все иначе. Сейчас есть шанс, огромный шанс на что-то хорошее и светлое, когда вокруг все практически затихло. Жизнь снова продолжалась, и Рон Уизли тоже хотел ее прожить так, как ему предначертано свыше. И он никак не желал своим поступком перечеркнуть чужую судьбу. Чужие судьбы. — Я видел газеты и статьи. Не буду врать, сказав, что меня это не ранит, но все же это лучший исход событий. — Тебе нужно было не статьи читать, а наши письма, — буркнул Рон. Малфой усмехнулся: — Думаешь, я не знаю, что в них? — Взгляд его стал приобретать оттенок. — Просьбы появиться, обещания дать поддержку и защиту перед другими, клятвы и том, что не считаете меня преступником, но… Разве есть в этом значение? Скажи мне, Уизли, нужно ли это хоть кому-то из вас? Рон промолчал. Минута, две. Скрипучая тишина и лишь звук осеннего ветра за окном. Неужели его визит не принесет пользы? Он встал со стула, окинул взглядом кипу бумаг на столе, среди которых — Мерлин тому свидетель — блеснула глянцевая поверхность. Рон пригляделся и тут же узнал: фото. Обычное, сделанное на обычный магловский фотоаппарат. А на самом фото — россыпь темных волос. Он протянул руку к снимку, отодвинул от него остальные письма и свитки, чтобы увидеть все целиком: Гермиона привалилась спиной к подлокотнику дивана, в руке ее слизеринский галстук, завязанный в несколько узлов; она улыбается, глядя прямо в камеру. Здесь ей лет шестнадцать, она в школьной форме, а галстук принадлежит, конечно же, Малфою, фотографирующему ее в одном из помещений школы. Снимок тут же оказался выхвачен из рук Рона. Малфой в мгновение ока подскочил на ноги и забрал фотографию, пряча за спину, будто самый большой секрет. — Ты же скучаешь по ней, — сделал вывод Уизли. — Позволь мне просто скучать, — почти отстраненно прошептал Драко. — Я не посмею просить ничего, кроме тоски по ней. Рон Уизли не зря преодолел этот путь к поместью Малфоев. Сейчас он не пожалел ни одной потраченной на этот визит секунды, потому что наконец-то увидел в безжизненных серых глазах Малфоя то, что ему было нужно, — боль. Это жестоко и неправильно, но если ему придется давить именно на это, то плевать. Ему простят все, но он не простит себя никогда в жизни, если не сделает то, ради чего пришел сюда. — Ты любишь ее. Малфой отвернулся к зашторенному окну. — Это не изменится. Даже если захочу. Оставь мне эту слабость. Сейчас или никогда. Рон сунул руку в карман, достал оттуда маленькую чайную ложку. Он силой развернул Малфоя к себе лицом и впечатал эту самую ложку ему в грудь, а после, глядя прямо в глаза и говоря самым серьезным тоном, произнес: — Черта с два я позволю тебе быть слабым, Малфой! Прямо сейчас я приглашаю тебя на самую громкую свадьбу, которая не состоится! Драко шокированно смотрел на однокурсника, явно не понимая, что он имеет в виду. — Ты придешь и увидишь своими глазами Гермиону в белом пышном платье с макияжем и дурацкой прической. А знаешь, что ты еще сможешь увидеть? То же, что видишь в своем отражении в зеркале! Ей больно! Ей чертовски больно, безмозглый идиот! Она страдает каждый день, она плачет, и никто не может ее успокоить. Она живет в комнате Джинни, которая окутывает ее всем своим вниманием; каждый день я и Гарри что-то рассказываем ей, вытаскиваем на улицу, заставляем есть… — Рон прервался, переводя дыхание. — Мы не нужны ей, если нет тебя. Драко почувствовал слезы. Собственные. Горячие такие, бегущие по впалым бледным щекам и тающие в щетине. — Ей так больно, Малфой, ей больно так же, как и тебе. Но ты знаешь, что покинул ее добровольно, чтобы спасти. А она знает, что спасать ее не нужно, потому что… — Она сама может всех спасти, — закончил за него Драко. Он взял пальцами ложку, которую Рон все еще прижимал к его груди. — Это ведь порт-ключ? — уточнил он. — Гостей будет мало, поэтому разослали лично каждому. Один для тебя. Ровно в полдень он перенесет тебя в окрестности «Норы». Малфой сглотнул. — Воспользуйся им. Сделай Гермионе подарок на свадьбу: забери ее оттуда.