JUJUTSU KAISEN: drabbles

Сатору раздраженно вздыхает, в отчаянии проводя пальцами по своим и без того взъерошенным белоснежным волосам. Очередная бесполезная встреча с ещё более бесполезными старейшинами. Пустая трата времени, которое он мог бы вместо этого провести со своей драгоценной женой. Встреча началась на час позже, чем ожидалось, что лишь больше разозлило его. Годжо отодвигает сёдзи в переднюю часть своего дома только для того, чтобы увидеть, как его дом кишит слугами. Все они немедленно прекращают свои занятия и кланяются в унисон, признавая его присутствие. Он проносится мимо них, даже не удостоив малейшим взглядом, потому что прямо сейчас у него настроение видеть только одного человека. Сатору ходит по всему дому в поисках тебя, но всё безрезультатно. То немногое терпение, которое у него осталось, начинает истощаться. Ему хочется перевернуть дом вверх дном, а потом он обнаруживает в коридоре группу слуг, старательно пытающихся вымыть пол. Они немедленно застывают при виде главы клана, кланяясь в знак уважения, но чрезмерно объятые страхом, чтобы смотреть ему в глаза. Обычно холодные сапфировые омуты Годжо теперь горели яростью. — Где моя жена? — пронесся эхом его голос по всему дому. На мгновение воцаряется полная тишина, слуги слишком напуганы, чтобы открыть рот, боясь, что в любой момент что-либо может вывести мужчину из себя ещё больше. — В-в саду… Годжо-сама, — тихо бормочет одна. Не раздумывая ни секунды, Сатору направляется к указанному месту назначения жены. Добравшись до сада, он сразу замечает тебя, и весь накопившийся гнев внезапно улетучивается. Ты стоишь на коленях посреди клочка земли, окруженного более чем дюжиной различных видов цветов, за которыми старательно ухаживаешь на протяжении многих лет. И, судя по всему, ты сажаешь новый букет белых лилий, о котором, как смутно припоминает Годжо, ты упоминала неделей ранее. — Ты опоздал, — безразлично говоришь ты, продолжая стоять к нему спиной. — И это твой способ наказать меня? — Это называется садоводство, Сатору, — огрызаешься ты в ответ, заставляя его недовольно ворчать и сделать несколько шагов ближе к твоей коленопреклоненной фигуре. — Для этого у нас есть слуги. — Неужели ты должен быть так строг к ним? — спрашиваешь ты, имея в виду его предыдущие контакты с ними до того, как он нашел тебя. Как ты узнала обо всём, что происходило в вашем доме, было выше его понимания. — Ничего не могу с собой поделать, когда дело касается тебя. — Ой, оказывается, не такой уж и сильнейший, а? — поддразниваешь ты. — Не с тобой, — спокойно признается он. С тобой всё дается легко. Сатору не нужно притворяться тем, кем он не является. Когда он с тобой, он не глава клана Годжо и не сильнейший маг в мире, он просто Годжо Сатору. И это одна из многих причин, почему он так сильно тобой дорожит. Ты позволяешь ему чувствовать, что на его плечах больше не лежит тяжесть всего мира. Наконец-то он может быть самим собой. — Ну, они очень важны для меня, — намеренно игнорируешь ты его предыдущее признание. — Пытаешься заставить меня ревновать? — Зависит от обстоятельств. Это работает? — он практически слышит улыбку в твоем голосе, отчего его сердце мгновенно тает. — Иди сюда. Я хочу свою жену, которую не видел весь день, — приказывает Годжо, и ты подчиняешься без боя. Он наблюдает, как ты встаешь с земли, вытираешь руки о дорогую шелковую ткань своего кимоно, пытаясь стряхнуть оставшуюся грязь, которая прилипла к тебе. Твои волосы более не собраны в идеально зачесанный назад пучок, вместо этого они представляют собой растрепавшийся беспорядок с крошечными прядями, торчащими во все стороны. Но всё это не имеет значения. Для Сатору ты всегда выглядишь идеально. Его не волнует твое грязное кимоно, растрепанные волосы или даже грязь, прилипшая к коже. — Такой требовательный сегодня, — подшучиваешь ты, подходя ближе к своему мужу. — Ты бы предпочла, чтобы я умолял? — Только если ты встанешь на колени и сделаешь это, — мурлычешь ты в ответ, разрушая всю его уверенность в себе. Ты тянешься к нему, рукой скользя за ворот его кимоно, позволяя себе блуждать по груди мужчины. Ты без особых усилий ослабляешь плотную ткань и слегка приоткрываешь её, дабы запечатлеть нежные поцелуи на бесчисленных шрамах, разбросанных по сильному телу. У него перехватывает дыхание от ощущения твоих мягких губ на собственной коже. Годжо снова чувствует себя подростком. Ты постоянно заставляешь его самоконтроль висеть на волоске. — Не дразни, — прерывисто выдыхает он, хватая тебя за талию для поддержки. — Кто сказал что-нибудь о поддразнивании? — Любовь моя… — издает Сатору натужный скулеж. — Нет ничего, с чем бы вы не справились, Годжо-сама, — прошептала ты с притворной невинностью, глядя на него сквозь полуопущенные ресницы, медленно опуская руку всё ниже и ниже, уже минуя оби его кимоно. Он подносит руки к твоему лицу, обхватывая щеки и приближая свои губы в опасной близости от твоих. Ему хочется подразнить тебя, заставить нуждаться. Сатору так отчаянно желает, чтобы ты поняла, какие чувства ты заставляешь его испытывать. Он хочет заставить тебя потерять контроль. Привстав на цыпочки, ты сокращаешь дистанцию и притягиваешь супруга к себе для поцелуя. Годжо почти сразу же застонал от ощущения того, насколько идеальны твои губы на ощупь. Он готов полностью сдаться, когда чувствует, как твой язычок дразняще облизывает его нижнюю губу, но за спиной внезапной раздается тихий голос. — Папа? Мама? Ты отстраняешься первой, оставляя своего мужа в любовном оцепенении. Ему требуется мгновение, чтобы полностью прийти в себя и вернуться к реальности, а затем обернуться и увидеть, как ты быстро проходишь мимо и поднимаешь свою дочь, с легкостью умостив у себя на руках. — Привет, моя милая девочка, — с любовью приветствует Сатору, поднося руку дочери к своим губам, и её хихиканье становится громче с каждым поцелуем. — Папа, я скучала по тебе, — хнычет она, очаровательно надув губки, чему определенно научилась у тебя. Хотя ваша дочь и унаследовала от отца все выдающиеся физические черты, включая белоснежные волосы и ярко-голубые глаза, Годжо неустанно повторяет, что очарование ей досталось от тебя, потому что нет другой логической причины, по которой он был бы так же влюблен в неё, как в тебя. — Прости, что заставил тебя ждать, малышка, — рассыпается в извинениях он, наклоняясь вперед, чтобы подуть на её пухлые щечки, зарабатывая очередное громкое хихиканье со стороны девочки, а также с твоей. Звук вашего совместного смеха — музыка для его ушей. Сатору улыбается, совершенно очарованный видом вас двоих, молясь, чтобы этот момент никогда не заканчивался.