JUJUTSU KAISEN: drabbles

Годжо Сатору не верит в любовь. Он вырос с родителями, которые никогда не видели друг в друге ничего, кроме деловых партнеров. Ещё в юном возрасте было заметно, как сильно они ненавидят друг друга, что лишь больше укрепило его веру в то, что любви не существует. Или она реальна, но не для кого-то вроде него. Любовь была роскошью, которую не мог позволить себе даже человек с неограниченными деньгами и властью. Сатору верил, что любовь — это исключительно сделка. Он знал, что ему придется жениться на ком-то из другого могущественного клана ради укрепления их связи и родословной. Он смирился с тем фактом, что, возможно, не полюбит свою партнершу, и вместо этого ему просто придется научиться сосуществовать с ней. Когда он встречает тебя в первый раз, его принципы уже начинают давать трещину. Годжо впервые видит тебя на собрании кланов, состоящего из множества различных по всей Японии. Сатору не может точно определить это, но ты сразу же привлекаешь его внимание, настолько, что он ловит себя на том, что позволяет своему взгляду задерживаться на тебе дольше, чем ему хотелось бы изначально признать. Сатору не застрахован от красивого личика, поэтому часть его не удивлена проявленным к тебе интересом. Действительно вызывает шок то, что ты понравилась его матери. Кажется, он не единственный, кто замечает, как ты уделяешь свое безраздельное внимание, когда говорят старейшины, и как загораются твои глаза, если кто-то обращается к тебе напрямую. Понятно, какую роль ты хочешь играть в клановой политике, но тебе никогда не давали такой возможности и, скорее всего, никогда не дадут. Он задается вопросом, видит ли его мать себя в тебе. Женщина с амбициями, застрявшая в мужском мире. Затем это приводит к тому, что его матери приходит в голову блестящая идея привести тебя в дом клана Годжо. Ей нравится наблюдать за тем, как новое поколение вытесняет старое точно так же, как мечтает сделать её сын. Она хочет взять тебя под свое крыло и направлять так, чтобы это помогло изменить мир шаманов к лучшему. Она видит в тебе потенциал и не хочет, чтобы он пропал даром. Она маскирует ваши встречи под обычное чаепитие или уроки садоводства, чтобы обмануть отца Сатору, старомодного мужчину, который никогда не рассматривал женщину как кого-то, кто мог бы обладать властью, за что Сатору глубоко обижен на него. Вначале у Годжо не было возможности обменяться с тобой большим количеством слов. Это происходило только мимоходом, когда вы проходили мимо друг друга по многочисленным коридорам поместья клана. Но даже тогда ты редко что-либо говорила ему, просто одаривая теплой улыбкой, к которой он, казалось, так и не привык, сколько бы раз он её ни видел. Во всём поместье любимым местом Сатору является его рабочий кабинет. Это одно из немногих мест, где он может спокойно делать всё, что ему заблагорассудится. Слуги знают: его никогда нельзя беспокоить в этой комнате, это его собственное маленькое убежище. Но эта комната, в частности, становится его любимой, когда ты посещаешь её, потому что так уж случилось, что из его кабинета открывается прекрасный вид на сад. Тот самый сад, в котором ты, по совпадению, проводишь много времени после обеда с его матерью. Сатору — противоположность застенчивости. Он претенциозен и эгоистичен, особенно в присутствии женщин. Но рядом с тобой это начинает казаться ему неправильным. Твоя компания заставляет его чувствовать себя маленьким, и когда ты смотришь на него, создается ощущение, что ты видишь его насквозь. Это пугает. Поэтому он довольствуется тем, чтобы любоваться тобой издалека. По мере того, как твои визиты продолжаются, он также замечает, какой счастливой выглядит его мать. Годжо понимает, что она снова выглядит живой. Ты заботишься и проводишь много времени с ней, чтобы она больше не чувствовала себя одинокой дома целыми днями. Видя её счастливой, он испытывает чувство удовлетворения, зная, что ему больше не нужно так сильно беспокоиться о ней. — О, Сатору, не желаешь присоединиться к нам? — спрашивает его мать, когда он проходит мимо вас двоих, наслаждающихся свежезаваренным чаем. Ты посылаешь ему приветливую улыбку, но она не достигает твоих глаз. Этого никогда не происходит. — Я занят, — бесстрастно отвечает Годжо. Только через несколько часов его мать снова сталкивается с ним, идя рядом с тобой. — Сатору, не возражаешь проводить нашу гостью? Её машина уже ждет у ворот, но мне бы не хотелось, чтобы она уходила одна. Сначала он колеблется, но подчиняется под умоляющим взглядом своей матери. Когда вы вдвоем выходите на улицу, по большей части царит тишина, и хотя прогулка не дальняя, кажется, что она тянется на многие мили. Годжо никогда раньше не был так близко к тебе, и ему приходится заставлять себя не пялиться слишком долго, но ему с трудом это удаётся, когда ты практически сияешь на полуденном солнце. — Невежливо так пялиться. — Прошу прощения? — Всякий раз, когда я бываю в саду, — небрежно заявляешь ты, поворачиваясь, чтобы посмотреть на него. В твоих глазах царит холод, и прочесть что-либо в них крайне тяжело. Сатору хочет ответить, но слишком погружен в свои беспорядочные мысли. Как ты узнала? Он практически умоляет свое тело отреагировать, но слова застревают в горле. Итак, ты пользуешься этой возможностью, чтобы продолжить. — Для занятого человека у вас, кажется, много свободного времени, — от твоего тона у него по спине пробегают мурашки. — Я… — Моя машина здесь, как и всегда. Благодарю за ваше гостеприимство, Годжо-сама, — ты опускаешь голову в знак уважения, прежде чем повернуться, даже не дав ему закончить предложение, оставив с заплетающимся языком перед его собственным поместьем. В течение нескольких недель с твоей стороны ничего не меняется после такого взаимодействия. С другой стороны, Сатору чувствует себя так, словно застрял в односторонней игре в кошки-мышки. Он попал в ловушку бесконечного цикла, в которой ты отказываешься даже уделить ему время, но замечает, что твое поведение начинает меняться после одного конкретного дня. — Я не знала, что ваш сын преподает в Магической школе, — к слову упоминаешь ты, возвращая свое внимание к тому месту, где Годжо тренирует двух молодых парней во дворе. Его мать поворачивает голову, прослеживая твой взгляд. — Сатору нравится делиться собственным опытом, чтобы помочь им вырасти как магам. Он верит в них. — Это так? — бормочешь ты себе под нос, старательно игнорируя всепоглощающее ощущение тепла в животе во время наблюдения за тем, как он ласково гладит их по голове. Редко можно увидеть, как наследник Годжо улыбается, но в присутствии этих двух мальчиков он ведет себя совершенно по-другому. Нежные отношения между ними только усложняют твои чувства. После этого вы оба обнаруживаете, что сталкиваетесь друг с другом всё чаще. Его нежелание участвовать в вашем послеобеденном чаепитии с матерью в конечном итоге рассеивается. Сатору может свободно говорить о своих собственных планах относительно того, как изменить порядок в мире шаманов, но особенно ценит, когда проявляется твоя настоящая индивидуальность. Ты остроумная, волевая и так же страстно стремишься избавить мир от старомодных традиций, как и он. Проведя с тобой всего несколько часов, Сатору понимает, почему ты произвела такое впечатление на его мать. Однажды ты появляешься в прекрасном лазурном кимоно, и он просто не в силах отвести от тебя глаз. Ты сидишь рядом с ним всего в нескольких дюймах и потягиваешь чай, но Годжо не может сосредоточиться ни на чем, что говорит тебе его мать, потому что так загипнотизирован тобой. Поэтому, когда ты поворачиваешься к нему с приподнятой бровью, очевидно, осознавая его неизменное внимание, он чувствует, как щеки вспыхивают от смущения, а сердце делает сальто. — Мне нравится этот цвет на тебе, — заявляет Сатору, нежно дергая за рукав твоего кимоно. — Правда? — спрашиваешь ты, удивленная его комплиментом. Он кивает и кладет твердую руку тебе на поясницу, провожая к машине, ждущей тебя перед поместьем. С этого дня Годжо видит тебя только в синем, и ему ещё труднее держаться от тебя на расстоянии. — Ты рад, что отец назначил тебя своим преемником? — неожиданно интересуешься ты однажды днем, когда вы остаетесь наедине в его кабинете. Чай уже остыл, разговор стал скучным, но он не возражал, потому что ему нравилось твое общество. Сатору поднимает взгляд от бумаг, которые пытался закончить в последнее время, и видит, как пристально ты смотришь на него. — Чему тут радоваться? Он выбрал меня потому, что я сильнейший, больше ничего не нужно. Иначе всем было бы наплевать на меня, — отвечает Годжо, стараясь, чтобы это не прозвучало как горечь, но ты мгновенно видишь его насквозь. С того дня, как он родился, его знали только как сильнейшего, и на данный момент он убедил себя, что без этого титула был никем. — Сатору, — зовешь ты его, и он снова поднимает на тебя глаза. — Ты дурак, если думаешь, что твоя сила определяет, кто ты есть. Может быть, ты и сильнейший шаман в мире, но ты также Годжо Сатору. Тот самый Годжо Сатору, который использует свою силу, чтобы помогать другим и изменить мир шаманов. Ты бросаешь вызов нашим устаревшим традициям, чтобы защитить слабых. Для меня это то, что делает тебя сильнейшим. До этого дня он убеждал себя, что влечение было исключительно физическим, горящее идеей увидеть тебя в своей постели. Но по мере того, как твои слова доходят до него, всё начинает меняться, и Годжо задается вопросом, есть ли что-то большее в его чувствах к тебе. Он не помнит точно, что произошло дальше, ведь всё после этого кажется ему сном. Что он действительно помнит, так это то, что наклонился над своим большим письменным столом из красного дерева, взял твое лицо в ладони и поцеловал. Хотя это ваш первый поцелуй вместе, он обнимал тебя так, словно это ваш последний поцелуй, боясь, что если он отпустит тебя, ты ускользнешь сквозь его пальцы, как вода. Сатору думает, что всё того стоит. Всё одиночество и вся боль стоили того, потому что рядом с тобой все переживания исчезли. В этот момент всё казалось таким правильным, и если всё это было плодом его воображения, то он не хотел просыпаться. Ваши отношения становятся чем-то большим, чем дружеское общение, и превращаются в нечто более глубокое. Это так вопиюще очевидно, но никто из вас не хочет этого признавать. По мере того, как проходят дни, Годжо становится всё труднее и труднее подавлять настойчивое желание, которое продолжает грызть его изнутри. Одна летняя ночь, спустя месяцы после вашего первого поцелуя, только укрепляет подозрения, когда ты лежишь в его постели и выкрикиваешь его имя, словно молитву. Он знает, что нет никого, кроме тебя. Ты была создана только для него, и он существует только для тебя. Но потом, когда ты впервые произносишь «я люблю тебя», Сатору не отвечает. Утром ты уходишь задолго до его пробуждения, и он снова чувствует себя опустошенным. После этого события начинают принимать другой оборот. Ты внешне избегаешь его, смущенная своим проигнорированным признанием, и больше не появляешься в поместье Годжо; если и появляешься, то исключительно для того, чтобы повидаться с его матерью. Если по воле богов вы всё-таки столкнетесь друг с другом, ты просто улыбнешься ему, не сказав ни слова. Но Сатору не может не заметить, какими отстраненными становятся твои глаза, смотря на него, взглядом как будто воздвигая непроницаемую стену, которую даже он не смог бы разрушить. Сатору не нравится гнаться за чем-то. Одна эта мысль вызывает у него отвращение, ведь с самого детства он получал всё готовое. Именно поэтому, когда ты избегаешь его как чумы, Годжо не знает, что ему делать дальше. Сначала он приходит в ярость, с головой погружаясь в работу, но огромной неожиданностью становится твое появление в его кабинете. Сатору немедленно встает, сердце выпрыгивает из груди при одном только виде тебя. — Сатору, у меня есть новости. — Какие? — интересуется он, внезапно почувствовав суровость твоего тона. Наступает мгновение тишины, ты стоишь так неподвижно, как будто всё ещё пытаешься проглотить то, что собираешься ему сказать, но нет такого количества времени, которое могло бы подготовить его к тому, что ты скажешь дальше. — Я помолвлена. Я выйду замуж до нового года. Годжо видит, как двигаются твои губы, но не слышит ни слова. Он слишком захвачен ощущением того, что мир рушится сам по себе. Ему кажется, что он застрял в ночном кошмаре и на этот раз умоляет проснуться, но не видит этому конца. — Думаю, нам нужно прекратить наши отношения, какими бы они ни были. — Это то, чего ты хочешь? — тихо спрашивает он, до сих пор пребывая в оцепенении. — Да. Поэтому Годжо держится на расстоянии и приходит к выводу, что заботиться о тебе также означает уважать твое решение, как бы сильно он его ни ненавидел. Но по мере того, как дата свадьбы становится всё ближе и ближе, ему кажется, будто все его действия потеряли свой смысл. Его мать первая замечает внезапную перемену в настроении сына и то, каким замкнутым он становится. — Иногда любовь стоит риска. Ты нужен ей так же сильно, как и она тебе, — говорит ему мать однажды вечером. Ей хочется рассказать, как сильно ему повезло, потому что она убила бы за то, чтобы испытать такую же любовь. Она мечтает разорвать порочный круг браков без любви и надеется, что именно Сатору удастся это сделать. Но у неё не было возможности сказать всё это, потому что он уже ушел. Сатору — человек чести, но ради тебя он был готов рискнуть всем. Даже если бы быть с тобой означало отказаться от всего, он бы сделал это, не задумываясь ни на секунду. Годжо знал это с того момента, как встретил тебя, просто в то время он был слишком преднамеренно невежествен, чтобы смириться с этим. Поэтому, когда ты слышишь безжалостный стук в дверь посреди ночи, Сатору — последний человек, которого ты ожидала увидеть. — Сатору? Что ты здесь делаешь? — твои глаза расширяются от шока, ты боишься последствий, которые могут возникнуть, если кто-нибудь увидит Годжо Сатору у твоей входной двери в полночь. — Не выходи за него замуж. — Что? — удивляешься ты, затаив дыхание. — Я не хочу, чтобы ты… — начинает говорить он, протягивая к тебе руку, но ты делаешь шаг назад, изо всех сил стараясь оказаться вне его досягаемости. Каждый твой шаг согласован с ним, и ты настолько ошеломлена его присутствием, что едва можешь дышать. — Стой! — кричишь ты, застигая его врасплох. Годжо никогда раньше не видел, чтобы ты теряла самообладание, твои глаза наполнялись слезами, а губы дрожали. — Ты ведешь себя эгоистично. — Называй меня эгоистом, — почти умоляет он, обхватывая твое лицо ладонями. — Говори всё, что хочешь, но это ничего не изменит. — Что ты пытаешься сказать? — пораженно шепчешь ты, загипнотизированная тем, как он сейчас прижимает тебя к своему телу. — Я пытаюсь сказать, что люблю тебя и не хочу, чтобы ещё один день прошел без тебя рядом со мной. Годжо Сатору не верит в любовь до тех пор, пока не встретит тебя.