Извилистая тропа ведет к тихому месту

      Задача Се Ляня была проста: на левом берегу Чжуцзян, Жемчужной реки, появился особенно сильный демон, с которым находящиеся в царстве смертных небожители не смогли справиться. Вызов Бога Войны с Верхних Небес требовал определенных процедур, поэтому управление решило обратиться к Се Ляню, что много сотен лет жил среди людей. Удача была на стороне небесных чиновников: несколько лет назад Се Лянь и Хуа Чэн как раз переехали в Гуаньчжоу, потому принц быстро откликнулся на просьбу о помощи. Пусть с утра Хуа Чэн ворчал на небожителей, что не могли справиться даже с подобной мелочью, принцу удалось задобрить его нежными поцелуями и ласковыми словами, потому Градоначальник подобрел и даже предложил Се Ляню помощь своих подчиненных — от нее Его Высочество с усилием отказался. Пусть дело в его представлении было плевое, он не хотел вмешивать в него кого-то иного. Потому, получив от Пэй Су инструкции о том, где найти демона, и собранную на него информацию от Богов Литературы, принц отправился в путь.       Из центра Се Лянь ехал на метро, затем пересел на поезд и наконец оказался в полупустом, но душном автобусе, идущем за город. Принц мог бы воспользоваться духовными силами — например сжатием тысячи ли, — но с ростом человеческой цивилизации следовало использовать ци с большой аккуратностью: многие людские устройства сбоили и путались в показаниях от сильных магических выбросов. Именно поэтому небожители спускались на землю крайне редко: все же появление вознесшегося бога в царстве смертных сопровождалось вспышками молний, светом и громом — трудно было бы скрыть от камер и спутников подобное представление.       Се Ляня не тяготил долгий путь. Сначала он слушал музыку в наушниках, затем смотрел в окно на пролетающие мимо пейзажи города, что медленно старели, обращаясь глубинкой, а после переписывался с Хуа Чэном. Тот как раз закончил большую часть своей работы, потому мог искренне и остроумно отвечать на сообщения и фото сменяющих друг друга видов от Се Ляня. Забывшись в переписке, принц едва не пропустил свою остановку, но выскочил в последний момент под ленивое ворчание водителя.       За городом, казалось, стало еще жарче, а шум от пролегающей неподалеку трассы затмевал безумный стрекот жуков. Пышные деревья были обрамлены сочной зеленью, но цвет имели запылившийся и серый, словно уставшие от рутины работяги. Поодаль от дороги виднелось несколько зданий и связь стала совсем слабой, потому Се Лянь предупредил Хуа Чэна о возможных проблемах и, сверившись с записями, решительно направился в сторону от людских жилищ. Демон, которого ему требовалось изловить, в округе в последние месяцы стал страшной городской легендой. Говорили, что у него четыре ноги, сотня рук и горящие алым светом глаза, которым стоит увидеть тебя лишь раз — и он более никогда не отведет взгляд. Темная ци, распространяемая по округе демоном, отравляла жизни местных жителей и притягивала к ним сотни несчастий, единственным избавлением от которых становилась смерть. Не понятно было, на кого демон нападает и где, он появлялся в нескольких деревнях округи, но небожители, которых уже посылали на это задание, вычислили примерное его логово, потому Се Лянь теперь пробирался туда. На пути его лежал нехоженый, заросший колючими ветками лес.       Пусть до ночи солнцу еще следовало спуститься к горизонту по ступеням из кучевых облаков, в лесу уже теперь было мрачно и зябко, будто стволы деревьев и густые кусты крали не только свет, но и тепло. Се Лянь неторопливо шел вперед, иногда сверяясь с картой, которую вытащил из поясной сумки, а высокие травы и колючие ветки цеплялись за его ноги и края широкой футболки, будто стараясь отговорить от этой прогулки. Очень скоро принц начал ощущать демоническую ци: чтобы выманить демона, он скрыл свою ауру и теперь ощущал то, что почувствовал бы попавший в ловушку демона смертный. По его спине бегали зябкие мурашки, руки и ноги ощущались ватными, а уши то и дело улавливали позади странные, пугающие звуки. Се Ляню казалось, что на периферии зрения, в зарослях, движутся тени и скалят зубы неведомые твари — будь он чуть менее опытным, и точно купился бы на это. Оглядываясь вокруг, будто чары демона в самом деле на него сработали, Его Высочество прикидывал, кого повстречал. Демон явно питался страхом, изо всех сил стараясь вымотать и извести свою жертву. Се Лянь чувствовал, как густеет аура нечисти, и нерешительно спросил окутавшую лес темноту:       — Кто здесь?       Зашумел в высоких кронах холодный ветер, что выстуживал выступивший на лбу Се Ляня под чарами демона холодный пот, а вместе с ним раздался скрипучий смех, но не понять было, звучал ли он на самом деле, или то была лишь игра испуганного сознания. Его Высочество ощущал, что демон наблюдает за ним, потому опустил глаза на укрытую палой листвой землю и впился ладонями в предплечья, будто стараясь казаться меньше. Принц ждал, когда существо подойдет поближе. Темной ци вокруг становилось все больше, но демон так и не ощущал вкуса человеческого страха, потому вскоре Се Лянь ощутил, как чужое подавляющее присутствие сжимает плечи и холодит затылок. На секунду лес затих и в этот момент кто-то, подкравшийся сзади, крикнул прямо в ухо принцу:       — Тебя ждут неведомые муки!       Но вместо того, чтобы вздрогнуть или закричать, Его Высочество вдруг резко обернулся назад, к силящемуся испугать его демону. Из высокого ворота его футболки выскочила юркой змеей белая лента и бросилась прямо на нечисть, в один миг сковывая ее, а рука Его Высочества схватила демона за шею. Правда, шея у существа была лишь очень условной: демон представлял собой вытянутый, словно толстая веревка, сгусток темной ци, который на конце уплотнялся, образуя продолговатую голову с единственным, испуганно вытаращенным черным глазом. Се Лянь схватил демона чуть пониже глаза, а Жое обвилась вокруг остального тела, не давая нечисти сбежать — теперь он полностью был обездвижен.       Несколько раз демон дернулся, пытаясь освободиться, но, рассмотрев лицо принца, вдруг воскликнул:       — Старший дядюшка! — голос, который ранее пугал Его Высочество, был низким и грубым, словно у только что выбравшегося из могилы мертвеца, чье горло забила грязь и гниль, но теперь он говорил высоко и протяжно, с ярким кантонским акцентом.       Как демон узнал Се Ляня, так и он, лишь взглянув на него, понял, кто оказался в его руках. Принц покачал головой, не думая ослаблять хватку:       — Божок-пустослов.       Конечно, это было не то существо, что пыталось пугать когда-то принца и вредило Ши Цинсюаню: самых разных представителей их рода в царстве смертных было великое множество. То, как демон обратился к нему, подсказало Се Ляню, что он пришел из Призрачного города. Его Высочество нахмурился: этот божок-пустослов принес много проблем, а злые языки могли его дела приписать Хуа Чэну, как Градоначальнику.       Демон между тем взмолился:       — Старший дядюшка, это ж я! Вы больше сотни лет назад посещали мою лавку с пряностями в Призрачном городе и очень хвалили товар, помните? «Сушеный хайтан» и «Старость девственницы» я вам продал!       Се Лянь и правда припомнил приправы с подобными названиями. Тогда он гулял по рынку Призрачного города, желая найти что-то, что могло бы разнообразить его блюда, и набрел на небольшой прилавок с цветастыми пряностями. Не слушая описаний, принц взял несколько мешочков, но получившейся похлебкой, что из котла выглядывала с нескрываемой кровожадностью, не решился тогда кормить даже Хуа Чэна.       Его Высочество покачал головой.       — Я помню. Однако тогда вопросов у меня еще более: что ты делаешь тут? Зачем без счета пугаешь людей и небожителей? Ты так распоясался, что меня послали за твоей головой.       Пусть демон сплошь состоял из темной ци, Се Лянь явно заметил, как посерела она от этих слов. Божок-пустослов возопил:       — Пощадите, Ваше Высочество, я ни в чем не виноват! Я честный демон, берущий только то, что ему положено, и о чужом не помышляющий! Сжальтесь, Ваше Высочество!       Се Лянь вздохнул: конечно, каждый, уличенный в чем бы то ни было, первым делом начнет кричать, что его оболгали и он ни в чем не виноват. Разве могло быть иначе? Если человек честный, он долгом перед своей оскорбленной добродетелью посчитает сообщить об ошибке, если лживый — изо всех сил постарается выкрутиться. Насторожиться лишь следовало, когда обвиняемый тут же признавал свою вину: это чаще всего означало, что в его душе таятся коварные планы.       Потому Се Лянь не стал слушать жалобных криков божка-пустослова, а чтобы он умолк — сжал руку на его шее чуть сильнее. Этот демон не обладал собственным телом, потому боль в человеческом понимании не была ему знакома, но все же силу, которую прикладывал принц, он почувствовал и замолчал, выпучив на Се Ляня слезящийся, исполненный самых благих намерений и добрых побуждений глаз. Его Высочество улыбнулся:       — С тобой меня попросило разобраться управление из-за того, что в последнее время ты без меры воруешь ци смертных. Я хочу в этом деле разобраться внимательно, потому расскажи, пожалуйста, как ты здесь оказался и чем занимаешься. От твоего ответа будет зависеть, как я решу поступить.       Пусть божок-пустослов и не обладал телом, после мягких и дружелюбных слов Его Высочества он громко сглотнул. Круглый глаз демона нервно обшарил кроны деревьев за спиной принца и его одежды, будто стараясь найти нечто, что могло бы его оправдать, но затем вздохнул и начал говорить.       — Я расскажу вам все честно, Ваше Высочество, как самому Градоначальнику, ничего не утаю! Пусть вы и небожитель, каждая тварь Призрачного города наслышана о вашем честном характере и могущей объять небеса добродетели, которая…       — Ближе к делу, — коротко попросил Се Лянь, и демон тут же испуганно воскликнул:       — Смертные не дают мне охотиться!       — Смертные? — удивился принц.       — Именно так, Ваше Высочество, я не вру! Как и прочие моего рода, я веду скромную жизнь: торгую в Призрачном городе, брожу по миру, смотрю на людей и демонов. Однако раз в десятилетие мне нужно подпитываться ци живых людей — от этого не уйти, как ни старайся, не виноват же я в том, кем уродился? — говоря, божок-пустослов смотрел на Се Ляня опасливо, будто считал, что принц безжалостно развеет его душу, если демон не вызовет к себе достаточно жалости. — К силе и власти я совсем не стремлюсь, мне хорошо и в моей глубинке, но на охоту я временами все же выбираюсь и вот недавно настал этот момент. Я ушел из Призрачного города, чтобы найти себе пищи: обычно я прихожу в глухие деревушки, как эта, и пару дней пугаю местных — мне большего не надо! Как только они зажигают благовония в местном храме — тут же ухожу! Никому от этого сильного вреда нет: и смертные свое место не забывают, и я сыт, и паршивые небожители почтены.       Ситуация действительно была во всех смыслах обычной: вероятно, небожители истребили бы всех демонов, или пытались бы сделать это куда вовлеченнее, если бы не это простое сотрудничество. В век, когда молитвы небесным чиновникам были редки, Се Лянь слышал, что некоторые Боги даже сами просят нечисть прийти на их территории, чтобы подстегнуть веру последователей. Конечно, прямо бы в этом никакой уважающий себя небожитель никогда не признался, но принц достаточно был о разных делах осведомлен.       Божок-пустослов между тем продолжал говорить:       — Но в этот раз все пошло совсем не так! Я прибыл сюда, только стал пугать местную тетушку, а она раз — и сбежала!       — И ты не смог ее найти? — удивился Се Лянь: он знал о способностях и поразительном упорстве этих демонов.       — Не в прямом смысле, Ваше Высочество. Просто вечером она была обычной женщиной, тетка как тетка, а утром будто вся напиталась божественным сиянием, словно небожитель облизал ее с головы до пят! Я и на чи приблизиться не смог! Ну, думаю, ладно, мож ошибся, не заметил сразу, а у нее сильный покровитель — но и со второй жертвой случилось то же самое! И с третьей, и с пятой! Ваше Высочество, я торчал тут уже почти месяц, а ни крошки ци не попробовал!       Се Лянь нахмурился:       — Ты выяснил, почему так происходит?       — Как же ж нет, времени у меня было достаточно! — ворчливо воскликнул демон, даже забыв о своей робости перед Се Лянем и закатив единственный глаз. — Дело вот в чем: только смертные ощущают рядом с собой присутствие темных сил, так бегут к одному заклинателю, который тут пару дней назад гостил, он что-то делает — и судьба людей меняется!       Принц не смог скрыть недоверие в голосе:       — Смертный в этой глубинке меняет судьбы людей по их просьбе так, что ты не можешь до них добраться?..       — Именно так, Ваше Высочество! — горячо закивал божок-пустослов. — И судьбы берет до того удачные, что я к ним подойти даже не могу: вчера обычный пустоголовый босяк был, а сегодня так и светится божественной удачей! Я как это понял, хотел на того заклинателя напасть и открутить ему голову, но он в город уехал. Только я обрадовался и начал есть больше, только чтобы за себя отомстить, так то паршивые небесные чиновники набежали, то вы, Ваше Высочество: спрашивается, где раньше были! Ну, они, с вас-то, конечно, я не смею спрашивать, не сочтите за грубость…       Все еще держа демона в руке, Се Лянь задумался: его рассказ не был похож на бездумную выдумку. Конечно, божок-пустослов мастерски владел словами и мог подготовиться к вопросам, зная, что однажды за ним все же придут люди из управления, но еще одна вещь не давала принцу покоя.       — Когда заклинатель отбыл, ты сказал, что принялся пировать…       — Не сдержался, Ваше Высочество, за столько времени без капли ци, смилуйтесь! — тут же воскликнул демон, но Се Лянь остановил его и закончил:       — Но как же ты тогда нападал, если был так ослаблен? И сейчас, за пару дней, не убив никого, ты смог накопить достаточно сил, чтобы твои чары даже на меня стали действовать?       — Ох, Ваше Высочество такой наблюдательный, такой знающий… — отведя глаз, принялся лебезить демон, но принц крепче сжал руку:       — Говори.       — Талисман, я нашел талисман! Как только сюда прибыл, гулял по лесу, смотрел места для себя, почувствовал темную ци и нашел его в траве! — говоря, божок-пустослов поднял конец своего эфемерного хвоста, рассыпающийся темным туманом, и из неверного марева постепенно показался ярко-красный талисман с черными символами. Такие применялись как место скопления силы и действовали будто батарейки. К тому же, при одном взгляде на него Се Лянь понял, отчего демон так бесстрашно воспользовался им: такие талисманы продавали лишь в Призрачном городе. Пусть это место наполнено было демонами самого разного толка, как его коренной житель, божок-пустослов даже не задумался о том, что талисман может содержать ловушку или проклятье и принялся питаться силами из него, охотясь на смертных.       Однако Се Лянь при взгляде на талисман испытал желание размять точку меж бровей: дело этого демона получило широкую огласку в управлении, и связь его с Призрачным городом и Хуа Чэном, как его Градоначальником, может создать для того трудности. Конечно, Хуа Чэн с высокомерием смотрел на мнение небесных чиновников о себе, но при возможности Се Лянь хотел бы избежать ненужных противостояний.       Обдумав некоторые моменты, принц приказал Жое отпустить божка-пустослова: только чтобы в следующий миг ловко извлечь из поясной сумки пластиковую баночку от леденцов и засунуть демона туда. Закручивая крышку, Се Лянь сказал:       — Пусть ситуация сложная, ты все же виноват в беспорядках, потому должен понести наказание. Посиди пока тут, а позже я решу как поступить: отдать тебя в управление, или в Призрачный город.       Демон хотел было возмутиться, но вдруг задумался, что для него было бы хуже, и в этих мыслях забыл возразить. Се Лянь не стал возвращать Жое под футболку, где обычно она оборачивалась вокруг его груди, а оставил на запястье, развернувшись и направившись в сторону деревни. Он должен был взглянуть на людей, чьи судьбы были изменены заклинателем, и попытаться узнать о нем самом — пусть демон был пойман, Се Лянь чувствовал, что не может просто так оставить это дело, особенно теперь, когда в нем замешан Призрачный город.       За время прогулок Се Ляня по лесу, солнце приблизилось к горизонту, и глубокая зелень летней листвы покрылась золотой пылью, будто нефритовые вазы императорского дворца. Маленькая деревня встретила его полупустыми улочками и отстраненной тишиной, которая бывает только в отдаленных селениях. Се Лянь слышал, что в открытом окне где-то играет телевизор, а за высокими заборами кудахчут куры, но эти звуки будто тонули в шепоте листвы и стрекоте жуков, становясь гармоничной частью уютной мелодии. Когда-то, несколько поколений назад, Се Лянь и Хуа Чэн целую жизнь провели в такой же деревне и каждый день, выглядывая со двора, можно было слышать эти спокойные звуки. Они купили тогда стоящий на отшибе особняк, на солнечном втором этаже которого Хуа Чэн устроил свою мастерскую: с широкого балкона он часто смотрел, как Се Лянь работает во дворе и иногда из озорства посылал к нему невесомых серебряных бабочек, садящихся принцу на волосы и нос. Это было прекрасное, умиротворенное время: тогда не было еще управления и деятельность небожителей в царстве смертных регламентировалась отдельно каждым храмом. Конечно, и нынешние времена Се Ляню многим нравились, нравилось развитие человеческого общества и гармоничное место, которое в нем заняли небожители и демоны, но романтика прошлого неожиданно всколыхнула тоскливое чувство в груди. Будто принц потерял давно что-то безмерно ему дорогое, и лишь сейчас заметил пропажу — а искать было уже поздно.       В кончиках пальцев Се Лянь почувствовал желание написать что-то Хуа Чэну: но полоска сети на смартфоне была предательски пуста. Вздохнув, принц включил камеру, выбрал запись видео и начал ее: смущенно кашлянув, Се Лянь сказал:       — Я добрался сюда по заданию и… тут очень красиво, — он все еще немного смущался говорить будто бы с собой, но с каждым словом голос принца крепчал и становился спокойнее. — Это очень похоже на наш старый дом… Впрочем, я расскажу тебе это, когда буду показывать видео, а пока просто хочу… — Се Лянь медленно обернулся вокруг себя, неспешно снимая деревню. — Как красиво.       Внезапно в кадр попала немолодая женщина, которая из-за забора на Се Ляня смотрела подозрительно прищуренными глазами. На ней был замызганный фартук, а волосы собраны от лица в тугой хвост, чтобы не мешали — от того лицо женщины становилось еще более подозрительным. Встретившись в ней взглядом, Се Лянь тут же опустил телефон и улыбнулся:       — Добрый вечер!       — Добрый, — осматривая принца с ног до головы, протянула женщина. Люди в отдаленных деревнях всегда с подозрением относились к незнакомцам, которые прибыли одни, а женщина еще и могла видеть, как Се Лянь вышел из леса — ее враждебность к нему была вполне понятна. И все же принц в душе горько усмехнулся мысли, что его снова сегодня приняли за того, кем он не является.       Сделав шаг к женщине, Се Лянь сложил по давней привычке руки у груди:       — Славно, что я кого-то встретил! Тетушка, я тут впервые и мне нужно найти одного человека. Сможете мне помочь?       Женщина прищурилась сильнее:       — Кто тебе нужен?       — Я, по правде, не знаю имени, — смущенно почесав голову, ответил Се Лянь. — Просто у моего друга возникли проблемы, а тут, говорят, живет кто-то, кто может помочь решить их. Говорят, он может… — принц приблизился еще на шаг и доверительно шепнул заинтересованно вытянувшей шею женщине: — Изменить судьбу.       При этих словах лицо тетушки тут же посветлело, а глаза дружелюбно сверкнули. Одно дело, странный незнакомец в их краях, а другое — молодой человек, ищущий помощи. Конечно, новость о могучем заклинателе должна была разлететься среди местных и соседних деревень, а если дошла до Се Ляня — он являлся чьим-то родственником и переставал быть опасным незнакомцем: размышления женщины легко можно было понять по ее простому лицу. Пусть она все еще стояла за забором своего дома и не спешила выходить к Се Ляню, тон тетушки стал куда более дружелюбным и, махнув рукой, она сказала:       — Ты ищешь господина заклинателя, верно?       Се Лянь радостно просиял:       — Именно его! Вы знаете, где я могу найти этого уважаемого господина?       Однако женщина не спешила отвечать: она снова оглядела Се Ляня с ног до головы заинтересованным взглядом и цокнула языком.       — Юноша, а зачем тебе он? Знаешь, господин заклинатель появился в нашей глубинке неожиданно, но для многих стал избавлением. Преследовали нас злые духи, или неудачи — он помогал за смешную плату! Уж не знаю, где бы я была, если бы не этот добродетельный господин!       Принц сохранял на лице заинтересованную улыбку:       — Какой благородный человек.       — Именно так! — горячо поддержала тетушка. — Он же наш, рос здесь и учился, таким разгильдяем был — страшно вспомнить! Потом уехал в город, долго не появлялся. Мы уж думали — пропал. Ан-нет, вернулся пару недель назад, да не иначе, чем с благословением небожителя! Какое дело его ни попросишь исправить — за все берется! Только разве ж, — женщина вновь внимательно посмотрела на Се Ляня и в уголках ее глаз, испещренных морщинами, сверкнуло озорство. — Могут быть у такого симпатичного молодого человека проблемы по жизни? Что у тебя случилось, милый?       Нервно рассмеявшись, Се Лянь не удержался от того, чтобы потереть точку меж бровей. Ему не хотелось врать этой милой, пусть и излишне любопытной женщине, но он также чувствовал, что она не даст ему уйти просто так. В притворном смущении принц отвел глаза: —       Это, в самом деле, не так важно…       — Наверное, волнуешься за университет? — сочувственно спросила тетушка. — В твоем возрасте важно поступить в хорошее место и прилежно учиться: моя дочка тоже несколько лет назад вырвала себе почти все волосы, пока готовилась к экзаменам.       — Надеюсь, у вашей дочки все хорошо, — кашлянув, ответил Се Лянь. — Но я никуда не поступаю сейчас.       — Значит, проблема с родителями? — продолжала допытываться женщина. Кажется, ей нравилось пытаться угадать, и глаза ее с каждым новым словом сияли так же ярко, как у посетителей Игорного дома в безумных ставках. — Нынешнее поколение совсем не ценит старших и думает, будто все проблемы идут от людей, которые дали им жизнь и искренне их любят. Смотри, юноша, если ты хочешь попросить чего-то, связанного с твоими родителями, боги удачи могут отвернуться от тебя!       Се Лянь почувствовал, как нежная полуулыбка сводит скулы. Из золотой бронзы листва ближайших деревьев обращалась темной патиной со стремительным приходом темноты, а тетушка все продолжала допытываться. В новой догадке ее тонкие брови скользнули вверх по покрытому морщинами лбу и она с видом довольным, будто смогла разведать страшную, но интересную тайну, спросила:       — Или, ты пришел из-за проблем в любви?       Се Лянь кашлянул:       — Нет, в любви у меня все в порядке.       — Ох, не нужно смущаться, юноша, — махнула тетушка рукой. — Я тоже когда-то была молодой и страдала по мальчикам: тогда это казалось трагедией, а сейчас я понимаю, какой дурой была!       — Я не вру, в моих отношениях все в самом деле прекрасно, — ответил принц и тут же в груди ощутил теплое желание похвастаться. — Мой партнер очень любит и уважает меня, а я обожаю его. Мы уже много лет вместе.       — Ах, молодежь в наше время такая страстная! — засмеялась женщина, беззаботно махнув рукой. Ее грудной смех и звонкий голос, облетавший, казалось, в вечернюю пору всю деревню, стих только когда узкие улицы укрыла в своих объятьях свежая ночная мгла. Пусть многого из того, что было сказано, Се Лянь слышать бы не хотел, он смог вызнать у разговорчивой тетушки и важные для себя сведения.       Благодетельного заклинателя звали Чжоу Цзинь и до пятнадцати лет он жил здесь, с престарелыми родителями, пока позже не был принят в школу-интернат в черте города. За несколько лет родственники почти потеряли связь с единственным сыном, до них лишь иногда долетали слухи, что жизнь он ведет разгульную и несдержанную, но недавно он вдруг вернулся. Пусть он выглядел будто встревоженным чем-то и предпочитал лишний раз не выходить из дома, у него вдруг появились силы, что могли по его усмотрению менять судьбы людей в лучшие стороны. Очень кстати в этих местах появился божок-пустослов и посетителей у господина Чжоу стало много: за свои услуги он брал лишь символическую плату, которая, впрочем, из-за обилия просящих, быстро стала значительной суммой. Скопив достаточно, в одно утро он спешно собрался и уехал.