Извилистая тропа ведет к тихому месту

      Об исследованиях студент рассказывал воодушевленно и ярко, каждым словом и жестом погружаясь в интересный для себя мир. Он обладал довольно обычной внешностью, но увлеченный рассказ будто делал черты его лица живее и привлекательнее. Слушая молодого человека, Се Лянь не мог не замечать его страсти к изучению древних божеств, но обращал внимание и на другое. Сквозь неверно балансирующие между правдой и возмутительными выдумками теории студента Его Высочество следил за своим окружением и отвлеченно размышлял: что здесь делал этот молодой человек? Действительно ли он исследователь, или принцу все же удалось наткнуться на одного из заклинателей, что собираются на пике Тайцаньшань?       — И потом, братец, при радиоуглеродном датировании важно учесть среду, в которой хранилась реликвия, не только в пределах природной зоны, но и каждого конкретного места, иначе погрешность исследований возрастает. Чем это отличается от гадания на костях? Хмф! — пусть Се Лянь осознавал суть того, что ему говорили, некоторые мелкие детали и непримиримое раздражение собеседника от иных вещей ему было непонятно. Внезапно принц подумал, что так, наверное, чувствовали себя люди, когда он принимался рассказывать им об оружии: в целом это звучало интересно, но вряд ли искренне увлекало. Подумав так, Се Лянь ощутил долю сочувствия молодому человеку и постарался придать лицу еще более заинтересованное выражение.       В тени кленов, где устроились молодые люди, в иные моменты стрекот сверчков становился оглушительным, а безжалостные лучи полуденного солнца жадно подбирались к ногам, беспощадно уничтожая душную тень. Все-таки, молодой человек совсем не был похож на заклинателя. При всей его напускной важности в нем не чувствовалось и грамма хитрости, он будто говорил прямо то, что думал — привычка одновременно очаровательная, но и заслуживающая сочувствия.       — Ваши исследования звучат очень увлекательно. Так, ваш научный руководитель не дает продвигать их?       — Она считает, что это нерелевантная область исследований, — угрюмо кивнул юноша. — Говорит, что в светском государстве лучше уделить внимание в исследованиях архитектуре и обычаям предков, а не мистическим культам. Даже тему для моей дипломной работы она не желает одобрять, говоря, что лучше бы я занялся чем-то другим.       — Это ужасно, — искренне сказал Се Лянь. Студент закивал так яростно, что его влажные от жары темные волосы упали на лицо:       — Именно так! Я ведь не распространяю верования в культ, а только исследую его! Даже для подобного узкого исследования можно найти практическое применение, например… — юноша принялся осматриваться вокруг, будто выгоревшая под солнцем площадка может дать ему ответ и хватал ртом воздух. Наконец он, тщетно пытаясь скрыть неуверенность, закончил: — …архитектурные традиции в построении святилищ?.. Не знаю, много чего можно придумать, если будет желание!       — Например, по материалам во внутреннем убранстве храмов можно судить о богатстве всего региона и благосостоянии жителей, — мягко подсказал Се Лянь. Студент взвился:       — Вот именно, одна из множества причин! Я думал сегодня отправиться в храм, чтобы ближе познакомиться с внутренними декоративными элементами и прийти к каким-то выводам… Но эти узколобые бюрократы отказываются меня пропускать! Торможение исследований должно стать пятном позора на девяти поколениях их семей!       — Они тоже лишь выполняют свою работу, — попытался мягко успокоить принц своего собеседника, но тот лишь махнул рукой:       — Да я понимаю… — однако тут же он вновь счастливо вскинулся: — Братец, а ты отлично разбираешься во многих вещах и не так зашорен, как мои преподаватели! Ты тоже историк?       — Нет, я простой турист, — улыбнулся принц.       — Главное не профессия, а стремление души, — со знающим видом покивал юноша. Тут же он поднял на Се Ляня взгляд: — Кстати, я так и не знаю твоего имени! Меня зовут Е Циу.       — Приятно познакомиться, — склонив голову, ответил Его Высочество. — Мое имя Се Лянь.       — Красиво звучит, — с ноткой зависти протянул молодой человек. Впрочем, ни одна отрицательная эмоция не задерживалась на его лице долго, потому уже очень скоро выражение Е Циу вновь забравшимся на вершину неба солнцем озарила улыбка. В его руках все еще были листы с какими-то записями, которыми он небрежно обмахивался, и сейчас юноша принялся что-то искать среди смятых страниц. — Братец Се, такому человеку, как ты, интересующемуся историей, наверняка будет интересно взглянуть на парочку реконструкций, которые я заказывал у своего знакомого с младших курсов. Постройки выглядят немного не так, как я себе представлял, но он дизайнер, а не историк, поэтому довольствоваться пока приходиться лишь этим…       Однако пока Е Циу бездумно листал свои заметки, кое-что другое попалось на глаза Се Ляню и он быстрым движением остановил своего нового друга. К листу, который заметил принц, канцелярской скрепкой был прикреплен ярко-алый талисман с выгоревшими символами. Точно такой же, как тот, который использовал божок-пустослов. Его Высочество почувствовал, как невольно сжимаются зубы от очередной ниточки, что изменчиво ведет к Призрачному городу, но выражение лица ему удалось сохранить спокойным.       — Господин Е, — с улыбкой спросил принц. — А что это у вас тут?       Е Циу смущенно почесал голову:       — Какой «господин», братец, мне грустно от того, что ты не считаешь нас достаточно близкими для более неформального общения, хаха… — тут же взгляд его обратился к талисману. — Это просто талисман, который я нашел в заброшенном святилище на задней стороне горы. В храмовый комплекс мы приехали от института, чтобы провести некоторые групповые исследования, а после них я просто брожу… то есть, исследую окрестности! Вот и увидел его случайно. Я не знаю, к какому культу он относится, потому решил забрать и посмотреть. Братцу он понравился?       — По правде говоря, очень, — ответил Се Лянь. — Я бы хотел себе такой же. Отведешь меня к тому святилищу?       — Конечно, не проблема! — легкомысленно кивнул Е Циу. С долей огорчения, которое, впрочем, быстро пропало из черных глаз юноши, он убрал обратно цветные макеты храмов: на долю секунды взгляд Се Ляня задержался в углу листа, где простыми иероглифами было написано смутно знакомое имя, но принц был слишком увлечен новой находкой, чтобы задуматься об этом дольше. Поднявшись, под осуждающие взгляды охранников, которые все еще следили за молодыми людьми из своей будки, двое покинули площадь перед храмом неопознанного божества. Смотря в след их воодушевленно удаляющимся спинам, охранники храмового комплекса молча решили отныне внимательнее патрулировать границы закрытой территории.       Широкие гранитные ступени, что вели к воротам закрытого храма, словно хребет огромного чудища взбирались по холму, но на середине спуска Е Циу вдруг свернул в сторону, на неприметную среди стволов кленов тропинку. Пусть она четко виднелась в траве, стебли сорняков и низкие ветки деревьев спускались очень низко к ней, потому идти приходилось пригнув головы. Пышные кроны деревьев рассеивали жалящий солнечный свет, но все равно одинокие его капли то и дело касались волос и щек Се Ляня, крася последние душным румянцем. И даже так, однако, пробираясь по горной тропе, дыхание принца осталось спокойным, а взгляд — сосредоточенным, тогда как его спутник, прокладывающий путь, очень скоро стал дышать загнано.       — Может, остановиться и передохнуть? — мягко спросил Се Лянь, глядя в чужую узкую спину. Молодой человек был облачен в белую рубашку с символом университета у кармашка на груди, и сейчас верхние ее пуговицы были расстегнуты, а рукава — подвернуты до самых плеч, однако это все равно не спасало от невыносимой духоты. Нынешний сезон был плох для путешествий, особенно по диким горным тропинкам, и Се Лянь не хотел, чтобы его новый друг получил тепловой удар.       Но, когда Е Циу обернулся через плечо, одарив принца расслабленной улыбкой, глаза его были такими же яркими и воодушевленными:       — Все хорошо, братец, не переживай! — легкомысленно ответил юноша. — Хороший историк приучен к полевым работам, а если я даже гору не могу обойти, чтобы утолить интерес своего нового друга, лучше сразу забрать документы из универа!       Се Лянь не смог сдержать смешка. Е Циу был уже взрослым парнем, на вид лет двадцати, и должен был сам понимать, как заботиться о себе. Принц решил, что если ему станет плохо он, конечно же, поможет, а до тех пор позволил преисполненному энергией, которая, казалось, стыдила даже неуемный жар солнца, студенту, поступать так, как хочется.       Через некоторое время тропинка стала чуть шире, появилось несколько притоков, что с других частей горы вливались в нее, а после впереди показалось старое святилище. Оказывается, тропинка вела не к нему, а петляла мимо: само же здание находилось в кустах, и увидеть можно было издали только его просевшую крышу. У высокого крыльца скромного строения виднелся заросший колодец, а трава рядом тихо похрустывала: там валялись упавшие и сгнившие в земле до толщины первого осеннего льда колокольцы с крыши. Когда-то все святилище было выкрашено в праздничный алый цвет, но теперь краска выцвела и слезла, и бурые стены сливались со стволами окружающих деревьев, будто тоже превращаясь в уродливый покосившийся пень.       — Вот мы и пришли! — опершись на покосившуюся кладку колодца провозгласил Е Циу, тщетно за яркой улыбкой пытаясь скрыть усталость. На миг он бросил заинтересованный взгляд в колодец, будто прикидывая, можно ли пить из него, но, увидев там что-то, поморщился и отвернулся. — Я это святилище нашел случайно, кажется, сюда совсем никто не ходит. Я даже не уверен, какому небожителю оно посвящено.       Ведь табличка над входом давно треснула и иероглифы на ней поблекли. Даже в ярком свете полуденного солнца, просеянного сквозь кроны деревьев, разглядеть можно было лишь отдельные символы: но Се Лянь точно знал, в чье имя они должны сложиться.       — В начертании второго видны несколько графем и ключ: похоже на «ин», а во втором, пусть не видно центральной части, можно угадать «ци». Это святилище Его Превосходительства Циина.       На миг Е Циу, вглядываясь в табличку, задумался, будто силясь вспомнить небожителя с подобным именем. Впрочем, его действительно можно было назвать увлеченным темой небожителей молодым человеком, потому как очень скоро он хлопнул себя кулаком по ладони:       — Генерал Циин, покровитель западных земель, точно! — Е Циу взглянул на Се Ляня с уважением. — Ты смог прочесть надпись и вспомнить это божество: братец Се удивительный!       Его Высочество мягко улыбнулся: не было ничего удивительного в том, что он вспомнил святилище, которое строилось на его глазах. В скрытой гробнице под хребтом Тайцаньшань были похоронены последние Император и Императрица Сяньлэ, потому Се Лянь часто приезжал сюда, навещая их, и оставался на некоторое время. При помощи Хуа Чэна он частично восстановил несколько храмовых построек на вершине горы, а вместе с тем к нему заглядывали иногда друзья. Один из них был Цюань Ичжэнь: он приходил к Се Ляню и Хуа Чэну так часто, что молитвы верующих здесь выполнять ему было удобнее, чем в собственных землях, и в моменты, когда Градоначальник решительно прогонял его, Его Превосходительство шатался по округе, радуя верующих. После этого они даже установили небольшое святилище для него на заднем склоне горы. Хуа Чэн был совсем не рад тому, что теперь у Циина появилась причина виться вокруг еще чаще, а Се Лянь тогда искренне порадовался за него. Пусть те дни были наполнены мягким светом, пробивающимся сквозь пожелтевшие кроны кленов, сейчас от них осталось лишь стылое воспоминание, и покосившийся, похожий на изъеденный червями пень, храм.       — По правде говоря, это я удивлен, — сказал с мягкой улыбкой Се Лянь. Пусть лицо его было спокойным и умиротворенным, в изгиб глаз при взгляде на храм прокралась грусть. — То, что господин Е знает о Его Превосходительстве Циине показывает, насколько вы на самом деле вовлечены в собственные исследования.       — Да что ты, братец, — рассмеялся Е Циу в ответ. Его было очень легко смутить простой похвалой и в растерянности он начинал неловко почесывать щеку, будто желая спрятать лицо. Тут же однако, он вскинул взгляд: — Кроме того, разве я не говорил, что ты можешь обращаться ко мне менее формально?       Се Лянь наклонил голову:       — Е-сюн?       — Вот, годится! — радостно улыбнулся Е Циу и снова посмотрел на храм. Зрелище он представлял собой и правда печальное, потому от одного взгляда улыбка стекала с лица, словно талая вода. Е Циу кашлянул: — Ну, талисман я нашел внутри. Может, его оставил кто-то из последних верующих. Больше таких я не видел, но искал плохо, так что давай вместе попробуем.       — Давай, — кивнул Се Лянь и двое с опаской вошли внутрь.       Храм встретил посетителей протяжным скрипом половиц: будто Цюань Ичжэнь, ворчащий, что прервали его послеобеденный сон. Внутри было много пыли и палых листьев, а в чаше для подношений у божественной статуи остались лишь высохшие корки, когда-то бывшие фруктами. Пахло затхлостью и гниющим деревом, но кроме этого Се Лянь явно ощутил остаточное присутствие темной ци. Пока он осматривался вокруг, взгляд упал на статую в центре небольшого храма: она была вырезана без простого мастерства, но с почтением. Бог, усевшийся на каменном постаменте, обладал суровым лицом и густой бородой. На одном его колене лежал широкий каменный клинок, а на другом — яростно сжатая в кулак рука. Кажется, этой руке каменщик уделил куда больше внимания, чем лицу, потому как можно было рассмотреть даже вздувшиеся венки на тыльной стороне ладони. Глубоко нахмурившись, божество взирало на посетителей, будто недовольно было их визитом. Что ж, это в самом деле очень напоминало Циина: даже если речь шла о последнем его верующем, он бы предпочел, чтобы он ушел, чем чтобы остался.       Пусть немного света попадало в помещение храма, покосившиеся деревянные стены будто крали тепло и звук, потому в прохладной сырости слышны были только аккуратные шаги двоих и возмущенный скрип половиц. Внезапно в этой тишине сумка на поясе Се Ляня глухо завибрировала.       Е Циу вздрогнул всем телом, но, обернувшись, улыбнулся:       — Напугал…       — Прости, — отозвался Се Лянь, открывая сумку. Вибрация была лишь одна, значит, кто-то только написал принцу, но это могло быть что-то важное, поэтому он хотел сразу проверить. Под руку Его Высочеству попадались бумажные флаеры, листовки и баночки: в том числе та, в которой он запер божка-пустослова, но, несмотря на то, что сумка была совсем маленькой, телефон не удавалось найти. Понаблюдав за копошениями Се Ляня некоторое время, Е Циу отвлекся, принявшись с тихим бормотанием осматривать украшение истершейся резьбы стены храма.       Вскоре принцу наконец удалось вытащить смартфон и, проведя по экрану пальцем, он проверил сообщения. Увидев написанное, Се Лянь тихо хмыкнул, и Е Циу, стоявший рядом, заинтересованно перевел на телефон взгляд: но Его Высочество быстро его заблокировал. Поняв, что попытка подглядывания была замечена, Е Циу отступил на шаг и улыбнулся:       — Прости, братец Се, я не специально. Просто любопытно, а делаю я быстрее, чем думаю…       — Ничего, — отозвался Се Лянь: он уже заметил в своем спутнике некую импульсивность. В этом не было ничего плохого, и своей переписки принц не стыдился, но все же отступил на шаг, к глухой стене храма, чтобы снова разблокировать смартфон и напечатать ответ.       Сообщение Се Ляня тут же оказалось прочитанным. Ему следовало бы теперь спрятать телефон обратно и продолжить расследование, но принцу захотелось дождаться ответа — просто чтобы успокоиться. Когда он пришел, Се Лянь хмыкнул снова и принялся печатать сообщение. Так повторилось несколько раз, пока что-то не хрустнуло в тихом зале храма.       Это Е Циу случайно наступил на какой-то поникше валяющийся элемент убранства, раздавив его: заметив, что Се Лянь вскинул на него взгляд, юноша тут же извинился:       — Не хотел тебя отвлекать, братец, просто под ноги не смотрю, — однако выражение лица принца вдруг стало серьезным и даже его тонкие брови чуть нахмурились. Увидев это, Е Циу принялся извиняться активнее: — Не думай, что я не уважаю наследие храма, просто задумался о своем и как-то получилось…       — Все в порядке, — прервал Се Лянь сбивчивые объяснения, делая шаг вперед и вновь осматривая храм с суровым выражением. — Дело не в тебе.       Дело было в самом святилище: мягкий солнечный свет, мгновение назад заливавший его, в один миг померк и весь храм погрузился в ночную темноту. Из высоких узких окон лился серебряный лунный свет, а вокруг больше не было слышно отдаленного шелеста листвы и стрекота жуков — лишь завывания ветра. В этот момент и Е Циу заметил, как изменилась в один миг обстановка и удивленно заозирался. Юноша даже потер глаза, силясь понять, что случилось, и тихо пробормотал:       — Что же это…       Се Лянь нахмурился, приблизившись к Е Циу и рукой ненавязчиво задвинув его себе за спину. Он явно чувствовал теперь, что замеченный им неуловимый след темной ци стал глубже и все это произошло тогда, когда он отвлекся всего на мгновение.       — Братец, у меня, кажется, что-то с глазами, — сказал Е Циу, голос которого стал тише от внезапного потрясения. Обернувшись, Се Лянь растеряно улыбнулся ему:       — Тебе тоже кажется, что вокруг будто началась ночь?       — Да! Что же это…       — Не знаю, — честно ответил принц. Он однако, попытался пошутить: — Может, мы чем-то оскорбили Его Превосходительство?       — Не глупи, братец, мистической подоплеки под верованиями предков не было обнаружено, а обращение к потусторонним силам для объяснения природных явлений удел ранних обществ.       — Ты прав, — кивнул Се Лянь, несмотря на то, что они оба стояли в скоплении потусторонних сил и темная ци, окружавшая их, становилась все гуще: еще немного, и черным туманом станет видна даже смертным. Однако стоило принцу подумать об этом, и Е Циу, голос которого в небольшой лекции стал спокойнее, вдруг впился пальцами в его руку и воскликнул:       — Что это?!       Он смотрел ровно клубящуюся грязным дымом у своих ног ци. Его Высочество не знал, смеяться ему, или плакать: из всех смертных в храмовом комплексе, спутником ему стал тот, кто чувствителен к энергии и может видеть ее. Если в обычной жизни такие люди от простых смертных ничем не отличались, но в тайных царствах и духовных местах они могли, словно небожители или демоны, углядеть темные и светлые сущности. Из таких людей выходили отличные заклинатели, но в нынешней ситуации подобная способность могла лишь помешать.       Е Циу, вероятно, впервые видел ци, потому заметно нервничал:       — Может, это яд? Какие-нибудь токсины, собирающиеся в древних строениях? Братец, давай поскорее уйдем отсюда!       — Конечно, пошли, — кивнул Се Лянь и, позволяя все так же впиваться чужим пальцам в свою руку, решительно вышел из святилища.       Больше не было пути, по которому двое пришли сюда, и густого, пусть и солнечного горного леса. Молодые люди стояли на абсолютно плоской полянке, окруженной сухими деревьями, от которой меж кривых стволов вела тропинка, в наступившей темноте обозначенная яркими красными фонариками.