Извилистая тропа ведет к тихому месту

      Ци Жун, конечно, все отрицал: он никак не был причастен к следам, первый раз за много времени навестил это заведение, да и вообще уделял ему, по причине работы тут исключительно смертных, очень мало времени. Се Лянь был уверен, что если бы Лазурный демон был менее падок на доход, что приносит бар, он бы и вовсе объявил, что здание ему не принадлежит, он его продал или подарил, и отношения к нему никакого не имеет. Несмотря на это, заверения Ци Жуна выглядели искренне: он был взволнован произошедшим, сделал строгий выговор управляющему заведения и обвинил в своей манере всех, кто мог бы желать ему зла и подставить — обелив, конечно, лишь себя самого. Пусть Его Высочеству и казалось, что следы действительно нарочито заметные и будто оставлены лишь для того, чтобы их легко можно было обнаружить, после тирады Лазурного демона, где все его подчиненные, демоны и небожители обернулись «хитрыми ублюдками», принцу малодушно захотелось все же обвинить Ци Жуна в произошедшем и взять под стражу: просто для того, чтобы иметь возможность заткнуть. Лазурному демону повезло, что Его Высочество при всей своей нелюбви к нему не стал бы поступать так, но некое желание во взгляде Се Ляня он все же через время уловил, и постарался вести себя сдержаннее.       — Сначала пропажа людей, теперь это, — задумчиво сказал Фэн Синь, разглядывая следы на полу: темные полосы указывали, что что-то тяжелое волокли по шершавому бетону к запертой двери. Внимательным взглядом в этих следах углядеть можно было обрывки ткани и бурые пятна запекшейся крови, а уж шлейф темной ци и вовсе однозначно указывал на произошедшее. Фэн Синь поднял взгляд: — Как-то слишком много рядом с тобой подозрительных происшествий.       — После возвращения в мир смертных этот лаозцы стал слишком велик и у него появились недоброжелатели! — бесстыдно заявил Ци Жун. — Блядские мрази хотят подставить меня! Вы, небесные дармоеды, вечно кичитесь тем, что поддерживаете порядок и ваш бесполезный закон — вот и защитите меня теперь от ложных обвинений!       — О, то есть теперь тебе не претит наше присутствие, — ворчливо пробормотал Фэн Синь. Ци Жун это, конечно же, услышал:       — Тошнит от вас, как в первый раз, но выбора-то у меня нет!       — Вот как мы поступим, — прервав бесполезный спор, сказал Се Лянь. — Осмотрим оставшиеся заведения Ци Жуна, а сюда отправим людей из управления — может, они еще что-то найдут. Бар придется закрыть на время.       — А кто возместит мне расходы? — спросил Ци Жун и стекла его очков в холодном свете холодильной камеры яростно блеснули.       — Если мы не разберемся в произошедшем, некому будет возмещать, — ответил Се Лянь и, не слушая более причитаний Лазурного демона, набрал номер Нин Лан. Девушка ответила тут же, взволнованно сообщив, что сейчас же прибудет на место: лишь в конце она чуть нерешительно уточнила, какой службой лучше представиться смертным, чтобы вызвать меньше всего подозрений.       Се Лянь, Фэн Синь и Ци Жун дождались прибытия людей из управления, прежде, чем отправиться дальше. Кажется, все служащие средних небес оперативную работу уважали куда более офисной, потому как выглядели взволнованными и радостными — до момента, как заметили Ци Жуна. Такие бедствия, как Собиратель Цветов под Кровавым Дождем или Черный Демон Черных Вод были мистическими полулегендами, с которыми редко кому удавалось увидеться, и, несмотря на их демонический статус, большая часть молодых небожителей их более уважала, чем боялась. С Лазурным демоном ситуация же была иная: лишь около сотни лет назад его освободили из заключения в Небесной Столице и он принялся мерзкими, но не преступными методами набирать себе влияния. Радующиеся его возрождению демоны в один момент заполонили окрестности Гуанчжоу, что сказывалось на работе небесных чиновников и, пусть Ци Жун не был виноват в этом прямо, его все одно невзлюбили. Во время споров при его освобождении Богами Войны были пересказаны все его преступления и проступки, потому ни для кого не было тайной то, на что демон способен, да и характером он обладал отвратным — едва завидев его, небожители скривились и попятились с выражениями неприятия, но и робости.       — Господин Се, — приблизившись, тихо спросила Нин Лан. — С этим вам… нужна помощь?       Принц не знал, что девушка имела ввиду: Ци Жуна, или общение с ним. В любом случае, вряд ли кого-то кроме Се Ляня Лазурный демон стал бы слушать, потому Его Высочество лишь мягко улыбнулся и покачал головой. Его умиляла забота младших коллег, но с этим, в самом деле, он мог справиться сам. Вместо того принц спросил:       — Ты выполнила другие мои просьбы?       — Да! — воодушевленно ответила Нин Лан. — Записи об изменении судеб в разных регионах и информацию, что удалось получить, а также все сопутствующие данные я оставила на вашем рабочем столе…       Внезапно тонкий, но сильный голос Нин Лан прервал Ли Фэн:       — Постойте, — сказал он, осматриваясь: — Господин Се, а где второй ваш друг?       Фэн Синь коротко прыснул: видимо, вспомнив утреннюю сцену. Его Высочество не стал отвечать, взглянув на Нин Лан. Та тут же ответила:       — Я смогла дозвониться до него: он прибудет в управление вместе с господином Гу: с его слов, разговорить господина Гу довольно трудно…       Му Цин явно бы так не сказал. Вероятно, он выразился куда грубее и небрежнее, но так было даже лучше. Принимая во внимания новые открывшиеся подробности, Се Лянь и сам хотел поговорить с Гу Цзы: пусть что-то в глубине его души и упрямо противилось этому.       Оставив людей из управления разбираться в баре, Се Лянь, Фэн Синь и Ци Жун отправились дальше по заведениям Лазурного демона. Яркий полдень, плавящий паутину проводов над головами и несущий с собой запах горячего асфальта, сменился душным вечером, где редкий свежий ветерок холодил выступившие на лбах капли теплого пота. К сожалению для небожителей и счастью для Ци Жуна, они более ничего не нашли. Се Лянь проверил печать Лазурного демона, что как обещание связывала его с Небесной столицей, и отпустил его, строго наказав сообщить сразу же, если в его владениях появится что-то странное. Ци Жун нехотя согласился, но неожиданно все равно направился в управление: сейчас там находился Гу Цзы, и после разговора с небожителями Лазурный демон планировал его забрать. Его Высочество не знал, что чувствует по этому поводу: с одной стороны он рад был, что Ци Жун хотя бы к кому-то может проявлять теплые чувства, а с другой в глубине его души жило раздражение проявлениям подобной теплой привязанности. Она казалась нарочитой, а от того неестественной — но подобные мысли Се Лянь от себя решительно гнал: оба они, и Ци Жун и Гу Цзы, не имели к нему кроме работы никакого отношения, и принцу не было никакого дела до того, какие отношения их связывают.       Охранник в сторожке у управления наблюдал странную картину: сначала к парковке подъехала полностью черная машина с глухо тонированными окнами, а через двадцать минут со стороны станции метро появился таинственный господин Се с новым человеком, выглядящим в последнюю очередь напоминающим чиновника. Они о чем-то тихо переговаривались на ходу, но, стоило им приблизиться к парковке, как стекло ранее подъехавшей машины опустилось и оттуда раздался язвительный голос:       — Только доползли? Пока ваше управления сделает свою работу, я тут от старости подохну!       — Скорее бы, — хмуро ответил спутник господина Се и, не слушая ругательств из машины, молодые люди прошли мимо, чтобы скрыться в недрах здания управления.       Тонированные двери здания разъехались перед Его Высочеством и в лицо ему холодным воздухом, пахнущим чистящими средствами и офисной бумагой, пахнул кондиционер. Принц на мгновение зажмурился и перед его внутренним взором встали картины почти столетней давности, того момента, когда в Небесных чертогах было принято решение освободить Ци Жуна.       Круглая, словно монетка, площадь располагалась на верхних уровнях Небесной Столицы, потому, будто мягкие шелка, ее обнимали облака. Казалось, нефритовые ступени и широкая открытая площадка сотканы из них, мягких и податливых, и в любой миг могут разлететься пухом под ногами взошедших сюда небожителей. Богов собралось немного, но лица всех были предельно серьезны. Среди плотно сжатых губ и нахмуренных бровей присутствующих лишь Гу Цзы широко улыбался и нетерпеливо покачивался на месте. Стоящий рядом с ним Лан Цянцю несколько раз тихо одернул своего воспитанника, который теперь был ему по плечо и смотрел не с боязной робостью, а с уважением, но тот все одно был слишком взволнован.       В центре узора печати, что был выложен на площади, стоял небольшой тускло светящийся фонарь. Он был очень изящным, пусть и простым, и притягивал взгляд, но вот зеленое пламя, что ласкало тонкие балки декоративной крыши и загнутые к небу углы, казалось зловещим. В трепетании его, то затихающем, то разгорающемся с новой силой, чувствовалось нетерпение.       Се Лянь вздохнул. Будто точно понимая его мысли, стоящий рядом Му Цин в который раз спросил:       — Мы правда станем делать это?       Лан Цяньцю поджал губы и на лице его отразилось неудовольствие. Плечи Бога Войны были широко расправлены, а кулаки сжаты — ему явно очень не хотелось. Однако Гу Цзы рядом вскинул на него просящий и жалобный взгляд и, пусть Лан Цяньцю не опустил глаза, явно его почувствовал. Вздохнув, небожитель сквозь силу протянул:       — Мы дали обещание. Да и прошло уже достаточно лет, чтобы некоторые… — говорить Лан Цяньцю было сложно, будто что-то мешало ему шевелить языком. — Дела… были… забыты…       Эти слова не принадлежали небожителю. Он не был злопамятным человеком, но даже по прошествию стольких лет некоторые раны не могли зажить — теперь ему предстояло свою рану разбередить и безжалостно влить в нее уксус. На собраниях, обсуждая этот вопрос, Лан Цяньцю бранился едва ли не умелее Фэн Синя, пытаясь донести до небесных чиновников свою боль, но едва ли ему удалось убедить кого-то. Теперь же осталось лишь подчиниться.       Се Лянь покачал головой и сделал шаг к фонарю. Из присутствующих он единственный был облачен в одежду мира смертных: прямые штаны до щиколотки и белую рубашку. Волосы принца были острижены по плечи и забраны неопрятным узлом на затылке: пока он шел по Небесной Столице, многие смотрели на него косо. Се Ляню, однако, было все равно: его выдернули на небеса слишком резко и, закончив, он планировал сразу вернуться.       Нить духовных сил из ладони Его Высочества скользнула белой змеей к фонарю и пламя его затрепетало нетерпеливо. Присутствующее обреченно молчали, наблюдая, как фонарь охватывает чистое сияние и из него появляется фигура: сначала туманные контуры, а затем ясные очертания. Через мгновение, облаченный в белую похоронную рубаху, на площади сидел Лазурный демон, Ци Жун. Когда взгляд его сфокусировался, первым делом он осмотрел себя и хрипло воскликнул:       — Ба! Мой царственный братец, на кой хрен ты обрядил меня в белое? Хочешь, чтоб я на тебя походил?       Се Лянь размял точку меж бровей. Находясь в фонаре, Ци Жун слышал все, что происходило вокруг, и осведомлен был об окончании своего заключения. Вероятно, он ждал этого куда сильнее, чем хлопотавший за него все эти годы Гу Цзы.       Юноша между тем бросился вперед и бесстыдно обнял Лазурного демона за шею. Единственный из присутствующих он был искренне рад его возвращению и не стеснялся показать этого, спрятав слезящееся глаза в чужом плече. Ци Жун на миг потрясенно замер, а затем положил худощавую руку на спину юноши, пробормотав:       — Эти твои нежности… Набрался дурного у собаками драных чиновников!       Его Высочество, между тем, все еще неспешно колдовал. Под взглядами собравшихся и настороженно следящего за происходящим Ци Жуна он начертал в воздухе светящуюся мягким золотом печать и плавно направил ее к демону.       Приблизившись, сияющие символы прошли сквозь обнимающего Лазурного демона Гу Цзы и плавно впитались в грудь нечисти. Ци Жун кашлянул и тут же подозрительно спросил:       — Это еще что за хрень?       — Печать, — коротко пояснил Се Лянь. — Она сдержит твои силы и, в случае необходимости, поможет вновь пленить тебя.        — Вся суть небесных чиновников: отпускать честного человека, только чтобы посадить его на короткий поводок! — возмутился Ци Жун, однако в его голосе не было чистой ярости. На самом деле, едва обретя долгожданное тело, демон чувствовал себя измученным и изнуренным, а руки и ноги едва слушались его. К тому же он понимал, что натворил в прошлом и все же сдерживался от совсем уж резких высказываний.       Се Лянь сухо ответил:       — Либо так, либо ты должен будешь отдать небесным чиновникам свой прах.       Лазурный демон тут же прикусил язык. В своей душе он все еще лелеял мечты избавиться от печати и контроля небожителей, но если к ним в руки попадет его прах — все будет потеряно. Как бы безумен и порывист ни был Лазурный демон временами, он не потерял еще разум окончательно, чтобы согласиться на это.       К его счастью, за Ци Жуна тут же вступился Гу Цзы. Он поднял на Се Ляня взгляд и улыбнулся ему, выглядя одновременно радостным, и очень уязвимым:       — Дядя, вам не нужно переживать, я присмотрю за папой. Наставник многому обучил меня, я многое знаю. Да и папа давно не тот, кем был в прошлом, он может исправиться и не станет больше приносить Небесной Столице неприятностей.       Юноша говорил так искренне и честно, что у иного человека слезы бы навернулись на глаза от его сыновней почтительности. Кроме того, одет он был сегодня не в форму дворца Тайхуа, а в легкое алое ханьфу с золотым и серебряным узором из переплетенных лоз. Его наряд подчеркивал рост и талию юноши, к тому же придавал его образу озорства — для других это было не так очевидно, но Се Лянь сразу заметил, кому своими одеждами Гу Цзы подражает. У принца для подобного поведения было лишь одно объяснение. Он мягко улыбнулся:       — Не называй меня так: я не дядя тебе, а Ци Жун — не родной отец. Став небесным чиновником ты взял на себя ответственность и обязанности, а возродив Лазурного демона — удвоил их. Ци Жун теперь забота твоя и твоего наставника, но если он устроит неприятности в мире людей — я не проявлю к нему снисхождения.       Гу Цзы опустил голову, и пристыженно согласился:       — Да, Ваше Высочество.       Принц не ответил, лишь глаза его на миг остекленели, когда он бросил на поджавшего губы Ци Жуна быстрый взгляд — а после фигура небожителя растворилась во вспышке золотого свечения. И теперь, смотря на суету в управлении, Се Лянь желал раствориться так же: с самого холла вошедшего охватывала общая атмосфера возбуждения и воодушевления. Молодые небожители и служащие средних небес собирались группами, чтобы что-то тихо обсудить между собой, и их становилось все больше по пути к кабинету Се Ляня. Фэн Синь оглядывался вокруг с неудовольствием и растерянностью, но Его Высочество ожидал чего-то подобного, потому смог сохранить внешнее спокойствие. Общий ажиотаж был ему понятен, ведь в управление прибыл один из самых молодых, но почитаемых небожителей Верхних Небес, в последние годы набравший невероятное количество последователей из подростков и молодых людей — Совершенный Владыка Гуян.       Молодые небожители с ним себя чувствовали куда спокойнее и раскованнее, чем с такими живыми легендами, как Се Лянь, потому без стеснения просили поделиться секретами своего успеха и мудростью. Совершенный Владыка Гуян почти не покидал царство смертных, потому легко находил общий язык с живущими тут небожителями и издали они казались более приятелями, чем коллегами. Юноша, облаченный в белоснежную рубашку и изумрудные штаны с едва заметной вышивкой, лучезарно улыбался и всем, казалось, готов ответить искренне и вовлеченно. У дверей кабинета Се Ляня, наблюдая за этим, стоял, нахмурившись, Му Цин. Из бара со следами цзянши уже успел вернуться Ли Фэн и сейчас стоял рядом с Му Цином, качая головой и будто озвучивая его мысли:       — Насколько же молодежь падкая на кумиров, — говорил он, не скрывая в голосе игривой веселости. — Смотрят не на достижения или характер небожителя, а на популярность его у верующих — в мои времена все было иначе!       Обычно Му Цин игнорировал Ли Фэна, который, кажется, с ним неистово хотел подружиться, но сейчас вдруг перевел на небожителя взгляд и, приподняв бровь, спросил:       — В твои времена? Сколько тебе лет?       Ли Фэн гордо выпрямил спину и, явно красуясь, ответил:       — Почти девяносто три!       В этот момент к собравшейся толпе приблизились Се Лянь и Фэн Синь. Небожители успели переброситься лишь парой взглядов, означающих и понимание, и снисхождение, и расслабленность, когда их заметили внутри кабинета. Владыка Гуян встал со своего места и с радостной улыбкой обратился к Се Ляню:       — Дядюш… То есть, Владыка Сяньлэ! Рад вас видеть!       Улыбка дрогнула на лице принца. Он ни мгновения не сомневался в том, что Гу Цзы оговорился специально, чтобы одновременно и всем присутствующим сообщить о своем особом положении, и от Его Высочества попытаться добиться более благосклонного отношения. Се Лянь не понимал, как так вышло, что под покровительством Лан Цяньцю Гу Цзы вырос настолько изворотливым и хитрым, но теперь поздно было что-то менять, к тому же это была не забота принца — глубоко вздохнув в душе, он вошел в комнату и мягко попросил:       — Все, кто не относится к расследованию, пожалуйста, освободите кабинет.       Небожители тут же послушно поднялись, поглядывая заинтересованно на Се Ляня и Гу Цзы. Казалось, в их глазах таятся сотни вопросов и предположений, а слухи о произошедшем, вероятно, еще не одну неделю будут гулять по кабинетам управления. В этом смысле людская корпоративная этика и будто врожденная любовь к сплетням в Небесной столице смешались причудливым, но естественным образом.       С каждым днем кабинет Се Ляня становился все более обжитым и теперь кроме широкого стола и офисного кресла тут был диван и несколько мягких стульев, предназначенных для посетителей. Его Высочество не был причастен к появлению этих вещей, да и казалось, будто их вытащили из совершенно разных интерьеров: так стол был массивным и тяжелым, стулья — состоящими из воздушных деревянных реек, а диван в сдержанной атмосфере кабинета и вовсе на фоне серых стен выделялся ярким желтым пятном. Весь кабинет выглядел раздражающе разношерстным и такая же компания собралась внутри. Гу Цзы занял один из стульев, Се Лянь остался стоять, оперевшись на стол, а Фэн Синь и Му Цин уселись по разные стороны дивана. У закрытых дверей замер Ли Фэн: он единственный из присутствующих сверкал искренней улыбкой и выражением неподдельного интереса, с которым ожидал разговора. Кажется, ему расследование приносило только удовольствие.       — Владыка Сяньлэ, вы вызвали меня очень неожиданно, — сказал Гу Цзы, без стеснения смотря прямо на Се Ляня. У него были довольно простые черты лица и тусклые черные глаза, но в сочетании с пронизывающей юношу духовной силой образ казался располагающим к себе и искренним, как у человека, с которым не сложно было бы завязать крепкую дружбу. Сквозь прорезь рубашки Гу Цзы Се Лянь видел на его шее золотую цепь, а запястье правой руки обнимал браслет из темных нефритовых бусин — словно частички хитрости и приспособляемости, которыми юноша был щедро наделен.       — Да, разговор с Му Цином у вас не заладился, потому я подумал, что хорошо переговорить будет лично.       Му Цин со своего места закатил глаза. Он чувствовал себя уязвленным от того, что с ним Гу Цзы перевирал каждую фразу и событие, извиваясь змеей, лишь бы не сказать правду, а с Се Лянем готов был спокойно вести беседу.       — Хорошо, вы можете спрашивать все, что пожелаете, я честно отвечу, — серьезно кивнул Гу Цзы. Тут же, однако, он бросил быстрый взгляд в сторону забранного простыми жалюзи окна: — Только можем мы закончить побыстрее? Меня ведь на улице ждет отец?       После битвы за Небесную столицу, в которой Ци Жун лишился своего тела, обративших запертым на небесах духом, Гу Цзы под свою опеку взял Лан Цяньцю. С раннего детства мальчик был назначен служащим средних небес, но более походил на личного воспитанника Владыки Тайхуа, который вдруг серьезно озаботился его обучением и образованием. Не было удивительно, что под присмотром одного из сильнейших Богов Войны и жизни в Небесной столице через несколько сотен лет Гу Цзы смог оправдать свой потенциал к вознесению и сам сделался небожителем с собственными последователями и культом. Казалось, его жизнь — эта прекрасная история о смертном сироте, который смог получить признание и уважение благодаря собственному труду и счастливому случаю, но сам себя сиротой Гу Цзы не считал, сквозь столетия пронеся память о приемном отце. Набрав достаточно влияния он поднял вопрос об освобождении Ци Жуна из заключения и неверотяным образом склонил на свою сторону даже Лан Цяньцю, чтобы в конечном итоге все же добиться возрождения Лазурного демона. Вместе с ним Гу Цзы вернулся в мир смертных и теперь невероятно сложно было бы заставить его сказать хоть что-то, что Ци Жуну могло бы повредить.