Извилистая тропа ведет к тихому месту

      С верхних этажей открывался прекрасный вид на Кантонскую телебашню, томно окутанную сейчас лучами рассветного солнца. Серебристая облицовка башни кидала словно крупные бусины долгие блики в воды Жемчужной реки, а деревья парков на берегу создавали яркую окантовку, словно у праздничной таблички на двери богатой семьи. Перламутровое русло цветом сливалось со светлеющим небом и, там где река касалась меж пальцев серого города кромки горизонта, казалось, они сливаются в единый чистый поток мягкого света. Солнце еще не встало, но пейзаж был очаровательным.       Сзади к любующемуся видами просыпающегося города Се Ляню приблизился Хуа Чэн и, обняв принца за талию, положил голову ему на плечо. Его Высочество с легким смешком поднял руку, чтобы погладить волосы Градоначальника. Тот, словно огромный кот, сам ткнулся макушкой в сторону пальцев Се Ляня, а затем нежно поцеловал основание его шеи, будто ласковыми, трепетными прикосновениями желая донести свои чувства. К сожалению, любого прикосновения было ужасно мало, чтобы передать покой, что разливался у Хуа Чэна на душе. Ни его неловкие руки, ни сладкие слова не смогли бы описать этого чувства, с которым небо встречается с Жемчужной рекой, потому, в порыве неудовольствия, не поднимая головы, Градоначальник что-то неразборчиво промычал. Се Лянь хихикнул снова.       — Мой Сань Лан проснулся? — ласково спросил он, продолжая пальцами перебирать чужие волосы. — Что случилось? Ты чем-то расстроен?       — Разве я могу? — глухо пробормотал Хуа Чэн, не отнимая лица от чужой шеи. — Мне достался самый замечательный супруг, которого я могу безнаказанно обнимать столько, сколько моей душе будет угодно — большего нельзя и желать.       — Слова Сань Лана так красивы, — улыбнулся в ответ принц. — Не только черное белым, но соленое сладким ты вполне можешь обратить.       Хуа Чэн поцеловал шею Се Ляня, то место, где неторопливо и расслабленно билась вена, и хитро ответил:       — …и не только на это мой рот еще способен.       Его Высочество с удовольствием повернул голову, подставляя горло под новые ласковые поцелуи, и коротко рассмеялся:       — Я знаю. Трудно было бы не запомнить, когда в доказании своих слов Сань Лан так упорен.       Оторвавшись от потрясающего, расцветающего пышными бутонами императорских пионов пейзажа за окном, Се Лянь обнял Хуа Чэна в ответ, уложив руки на его талию. Лицо Градоначальника было чуть суровым после сна, а на бледной щеке отпечатался след подушки: приподнявшись на носочки, Его Высочество ласково поцеловал его. Один глаз Хуа Чэна был закрыт и невольно привлекал взгляд запавшей глазницей, а другой смотрел на Се Ляня ласково и ожидающе. Принц с удовольствием поцеловал и его. Волосы Градоначальника остались распущены и, нежно собрав упавшие на лицо пряди, Се Лянь принялся неторопливо собирать их в неопрятный пучок на макушке своего дорогого супруга.       — Гэгэ сегодня целый день будет в управлении? — ворчливо спросил Хуа Чэн, не отрывая от лица Его Высочества взгляда. Тот улыбнулся:       — Так и есть. По дороге мне нужно выполнить несколько легких молитв и заглянуть в свое святилище — а затем в управление.       — Гэгэ совсем себя не щадит, — нахмурившись, ответил Градоначальник. — Ты же разобрался с божком-пустословом, о котором тебя просили, верно? Пусть остальным занимаются небесные чиновники.       — Я тоже небесный чиновник, — ответил Се Лянь.       — Ты божество, которому все те недоумки должны в почтении поклоняться, — упрямо ответил Хуа Чэн. Его Высочество знал, что он лишь показательно упрямится: Градоначальник любил понежиться в кровати до позднего утра, обнимая принца, но в последнее время у него не было такой возможности, потому он вел себя так. Се Лянь искренне считал это очень милым. Невозможно не проникнуться, когда тебе изо дня в день говорят, что ты лучше всех прочих и не должен много взваливать на себя: пусть принц не прекратил бы считать по иному, то, что кто-то думает так о нем, грело сердце и душу. Своего дорогого супруга Се Лянь тоже считал совершенно особым и очаровательным, но был слишком неловок в словах, чтобы так же красиво выразить свои чувства. Вместо этого Его Высочество, вновь привстав, поцеловал Хуа Чэна: складка меж тонких бровей, глаза и переносица, чуть поджатые в неудовольствии губы и гордо вздернутый подбородок, белоснежная гладкая шея…       Здесь Се Лянь заставил себя остановиться: он долго мог ласкать и нежить своего супруга, а тот и не возражал, однако у принца сегодня были иные дела. Его Высочество еще несколько минут позволил себе подурачиться и лишь когда лучи встающего солнца осветили его фигуру и лицо Хуа Чэна, кашлянув, задал Градоначальнику аккуратный вопрос.       — Сегодня… ты занят чем-то?       Градоначальник изогнул бровь и улыбнулся:       — А что? Гэгэ хочет позвать меня на свидание?       — Не сейчас, — улыбнулся Се Лянь, хотя в самом деле на миг задумался об этом. Легкое беспокойство тонкой складкой легло меж его бровей и Хуа Чэн, склонившись, нежно поцеловал ее. Голос его стал таким нежным, что впору было выжимать из него воду.       — Что случилось?       Его Высочество неловко кашлянул:       — В общем… Если ты не занят сегодня и планов у тебя нет, ты не будешь против если я… приведу к нам… кое-кого?       На миг Хуа Чэн замер, а затем лицо его приняло отрешенное выражение, за которым скрывалось явное неприятие: было лишь несколько человек, которых принц готов был пригласить в свой дом. В царстве смертных время от времени он встречался с некоторыми людьми из своего прошлого, но лишь недавно некоторые из таких неприятных личностей после долгого отсутствия почтили Гуанчжоу своим божественным образом — не стоило и гадать, кого Се Лянь имел ввиду. Градоначальник поджал губы, но смог скрыть остальные свои эмоции под толстой бледной кожей и после некоторого молчания ответил:       — …гэгэ может приводить сюда того, кого сам посчитает нужным.       Глядя, как меняется взгляд его дорогого супруга, Се Лянь не мог сдержать ласковой улыбки: для других эти выражения отдавали ледяным холодом и предвещали лишь неведомые муки, но принц в каждом жесте Хуа Чэна видел лишь бесконечное очарование. Привстав на цыпочки, он поцеловал губы Градоначальника и улыбнулся:       — Это и твой дом тоже, потому я хочу убедиться, что ты не против. Они две ночи уже провели в управлении, но это явно не очень удобно, и мне неловко…       — Гэгэ не нужно оправдываться, — со вздохом сказал Хуа Чэн. — Я не против.       — Ах, — улыбнулся Се Лянь и, не сдержавшись, принялся вновь покрывать его лицо нежными, словно прикосновение лепестка вишни к обласканной солнцем коже, поцелуями. — Мой дорогой супруг самый лучший.       Лишь через несколько десятков минут, когда вставшее солнце вовсю заливало потоками чистого света квартиру, а телефон Хуа Чэна стал требовательно вибрировать, двое смогли отпустить друг друга. На последок Его Высочество крепко прижал Градоначальника к себе в нежном объятии и глубоко вдохнул запах его тела: легкий и трепетный, он будил в душе самые светлые чувства и жаркие желания, но так же успокаивал, словно мерный дым храмовых благовоний. Се Ляню хотелось сохранить этот запах, звук голоса и крепость чужого тела на целый мучительно долгий день, до сладкого момента, когда он сможет вернуться.       Его Высочество быстро разобрался со сторонними делами и прибыл в управление даже почти не опоздав: когда он спешно пересек узкую парковку перед зданием и рыбкой нырнул вовнутрь, его задумчивым взглядом провожал только охранник из своей сторожки. По пути к кабинету Се Лянь попался Нин Лан, которая при взгляде на него радостно вскинулась:       — Господин Се! — в тоне ее было почтение, но и нетерпение хорошего работника, жаждущего делами завалить начальство. Его Высочество пробежавшими по спине мурашками почувствовал, что разговор с небожительницей ему не понравится, пусть и выглядела она дружелюбно, но улыбнулся и кивнул:       — Госпожа Нин. Ты что-то отыскала?       — Да, по вашей просьбе весь вчерашний день и сегодняшнюю ночь я сверяла данные… — серьезно кивнула девушка, отчего прядь черных волос выскользнула из растрепанной прически на ее бледное лицо. Конечно, бледность эта была скорее аристократическая, а не уставшая, и требовалось намного больше задач, чтобы заставить чиновницу средних небес почувствовать себя вымотанной, но Се Лянь не смог удержаться, сказав:       — Не нужно заниматься работой все свое время. Побереги себя.       Нин Лан удивленно подняла на принца глаза, выражение которых на миг напомнило принцу лицо генерала, которому девушка служила. Такая же искренность и непонимание.       — Но я спустилась в царство смертных ради работы, — искренне ответила Нин Лан. — Чем мне еще тут заниматься, если не ей?       — Это так, — терпеливо пояснил Се Лянь. — Но если ты не будешь отдыхать, твоя рабочая эффективность снизится. Как думаешь, почему, несмотря на то, что небожителям не нужен отдых на сон и еду, в управлении все равно есть выходные и обеденные перерывы?       Скорее всего на самом деле они были установлены не ради работников, а для большего подражания структуре мира смертных: в душе Се Лянь признавал, что Пэй Су был человеком, с которого сталось бы заставить работать своих подчиненных без всякого отдыха. Однако Нин Лан простые слова принца поразили, словно небесная кара, и даже ее торопливый шаг на миг запнулся. Девушка смотрела прямо перед собой широко распахнутыми глазами, а ее тонкие брови чуть хмурились, что в купе с неопрятными волосами создавало вид потерянный и жалкий, словно у заблудившегося по дороге к вратам Дийюя призрака. Когда Се Лянь и Нин Лан вошли в кабинет принца, ожидающий его там Му цин, взглянув на девушку, фыркнул:       — Что с тобой? Решила обратиться голодным духом по наши души?       Нин Лан тут же встряхнула головой и смущенно опустила взгляд, убрав за ухо прядь растрепанных волос. Ли Фэн, небрежно откинувшись на рабочий стол, укоризненно покачал головой:       — Братец Му, нельзя так говорить с девушками! Лан-Лан копалась в бумажках всю ночь: конечно с утра она будет выглядеть дурно!       Ли Фэн говорил искренне и хотел защитить подругу от неприятных слов, но своей прямотой сделал лишь хуже. Словно не заметив, как от его слов еще ниже опустились плечи Нин Лан, он взглянул на Му Цина и дремлющего рядом с ним Фэн Синя и улыбнулся:       — Вы, между тем, выглядите ничуть не лучше!       Му Цин, прищурившись, поднял взгляд от документов. В его зрачках Се Лянь мог видеть, как Ли Фэна острейшие сабли разрезают на тысячи мелких кусков. Его Высочество поспешил вступиться, пока чей-то говорливый язык не дополз до могилы:       — Мы все тяжело трудимся и, я уверен, вскоре достигнем недюжинных результатов.       Му Цин на его слова лишь фыркнул, Фэн Синь открыл сонные глаза и потянулся, а Нин Лан вскинула голову, вспомнив о результатах расследования в своих руках и вновь наполнившись рабочим рвением. Лишь Ли Фэн с улыбкой кинул:       — А вот вы, босс, выглядите свежим и бодрым, будто ночь провели в цветах.       «В объятьях одного единственного цветка», — поправил в душе Се Лянь и, видимо, довольная улыбка от случайных воспоминаний тронула его лицо, потому как Му Цин глубоко неодобрительно вздохнул и упер взгляд в документы на своих коленях. Его Высочество смущенно кашлянул, тем самым подтверждая случайные мысли Му Цина и раздражая его лишь еще более, и прошел к своему столу, кивнув Нин Лан.       — Госпожа Нин, расскажи, что ты нашла.       Девушка тут же выступила вперед, забыв обо всех тревогах, и протянула Се Ляню несколько отчетов.       — Господин Се, как вы и говорили, я проверила окружение людей с измененной судьбой в разных концах города и заметила некоторую последовательность. Обычно у такого человека есть знакомый или родственник, который тоже подвергся изменению, потому можно сделать вывод, что смертные рассказывают об изменению друг другу и таким образом сеть продолжает расти и шириться. В каждой такой «сети» в разных районах мне удалось найти одного человека, ставшего началом цепочки, но с ними еще предстоит начать работу.       — Молодец, — искренне похвалил Се Лянь и, на миг задумавшись, спросил: — Тебе удалось понять, кто меняет судьбы?       — По моим наблюдениям — мелкие заклинатели, подобные покойному господину Чжоу, — тут же ответила Нин Лан. — Они обычно не имеют талантов, не выделялись на обучении и не заводили тесных знакомств с другими людьми: одинокие, скрытные люди. Трудно сказать, с помощью чего они меняли судьбы людей, но по всем признакам это могут быть такие же зеркала, одно из которых было у господина Чжоу.       Му Цин недовольно фыркнул:       — А Повелитель Судеб вообще не следит за своими божественными артефактами.       — Мы не знаем, как они оказались в царстве смертных, — мягко осадил Се Лянь и тут же вновь обратил свой интерес к Нин Лан. Мгновение он молчал, а затем спросил, склонив голову: легкое движение расслабленного за тяжелым столом юноши показалось вдруг неуловимо игривым. — Какого рода были изменения судеб, которые ты нашла? Что меняли эти люди?       Девушка кивнула и принялась копаться в стопке документов в своих руках, выискивая нужное. Наконец она достала красочный график и протянула его Се Ляню. Ли Фэн пораженно выдохнул:       — Ты сделала сводную таблицу по желаниям людей?..       Девушка бросила на него короткий взгляд и неприязненно поджала губы, все еще задетая недавней его грубостью:       — Это важная информация: конечно, я уделила ей внимание.       Его Высочество между тем вгляделся в график: по нему выходило, что малая часть людей просила о помощи в любовных делах, другие жаловались на здоровье и финансы, но абсолютное большинство просьб так или иначе были связаны с профессиональной деятельностью, успехом в работе или приобретении каких-то навыков. По просьбе смертных заклинатели могли сделать их более удачливыми, добиться повышения по службе, признания, или сделать человека вдруг талантливым в том, в чем он никогда раньше не был силен. Се Лянь задумчиво отложил график.       — Ничего не берется из ниоткуда и не уходит в никуда, — задумчиво сказал он, привлекая к себе внимание всех в кабинете. — Даже с помощью божественного артефакта Повелителя Судеб невозможно судьбу человека изменить по собственному желанию щелчком пальцев. Для этого нужно взять чужую судьбу и обменять с имеющейся.       Фэн Синь и Му Цин, услышав это, нахмурились: в их памяти четко еще жило дело Черновода и Повелителя Ветров. Разве они столкнулись сейчас не с тем же самым? Тогда виновником был Повелитель Воды и у него ушло невероятное количество сил для полного обмена несчастной судьбы на счастливую, но с божественным артефактом и меняя судьбы небольшими кусками, с этим справлялись теперь и простые смертные. Подобное не могло не волновать. Се Лянь вздохнул накатившим из глубин души, словно холодная волна, воспоминаниям.       — Госпожа Нин, — обратил он к Нин Лан. — Где-то рядом с этими удачливыми людьми должны быть те, кто своей удачи внезапно лишились — разыщи их. Как небесные чиновники мы обязаны позаботиться о пострадавших.       — Хорошо, — тут же яростно тряхнула головой девушка, а Се Лянь обернулся к Му Цину:       — Вы что-нибудь нашли?       — О Ци Жуне — лишь то, что он хитрый ублюдок, — зевнув, отозвался Фэн Синь. Не дав Му Цину сказать, он коротко отчитался: — Все люди, что пропали в баре Лазурного фонаря, никогда не были связаны друг с другом.       Кинув на коллегу неприязненный взгляд, Му Цин добавил:       — Они учились в разных школах, с разным уклоном, в разных частях города. Некоторые были из неблагополучных семей, другие из счастливых и обеспеченных. Из всего их связать можно лишь по возрасту, все они были подростками, и в полицейских отчетах именно это заводит расследование в тупик.       Се Лянь на некоторое время задумался, а затем медленно произнес:       — Проверь, посещали ли они храмы и молились ли каким-то небожителям.       Му Цин поднял на него взгляд:       — Думаешь, они могли принадлежать одному верованию?       — Верованию — вряд ли, все же сейчас молодые люди куда менее подвергнуты мистическим течениям и редко посещают храмы небожителей. В полицейских отчетах есть хоть слово об этом?       — Нет, — ответил Му Цин и Се Лянь кивнул своим догадкам, словно уверившись в чем-то.       — Тогда, пожалуйста, проверь.       Сказав так, Его Высочество поднялся и оглядел своих подчиненных: каждый, кроме Ли Фэна, был занят делом. Принц поманил его за собой и неторопливо двинулся к двери, однако тут же его остановил голос Му Цина:       — Куда это ты?       Се Лянь обернулся и ослепительно улыбнулся:       — Я вспомнил, что не завтракал, поэтому решил купить что-нибудь нам всем. Вы прекрасно потрудились и до завершения работы заслуживаете поощрения. К тому же мне нужно передать Пэй Су несколько отчетов.       По выражению лица Му Цина Се Лянь понял, что он хочет возмутиться, но его перебил Фэн Синь, расслабленно сказавший:       — Я хочу курятины, — взглянув на друга рядом, он небрежно добавил: — А ему понравились булочки с овощами из того заведения, где мы были.       — Лучше бы ты так работал, как за другими смотришь! — раздраженно бросил Му Цин и, слушая их ленивую перебранку, в компании Ли Фэна Се Лянь покинул кабинет. Ему нужно было забежать в кабинет Нин Лан, которая вчера по его просьбе распечатала отчеты, а после поставить на них несколько печатей: пока небожители петляли по лабиринту коридоров управления, Ли Фэн казался задумчивым, но только через время решился спросить:       — Босс, когда вы сказали о том, что судьбы требуется обменять, на миг все так тяжело замолчали. Я недолго на небесах, потому не слышал многого из истории Небесной столицы. Раньше уже происходило что-то, подобное тому, что происходит сейчас?       Се Лянь бросил короткий взгляд на своего спутника и вздохнул:       — Не совсем. Тогда ситуация… — он качнул головой, пытаясь подобрать нужные слова, а через время, не выдержав испытующего взгляда Ли Фэна, продолжил: — Тогда судьба простого смертного была заменена судьбой небожителя, и смертный вознесся. Он долгое время был одним из самых почитаемых жителей Небесной Столицы.       — Повелитель Судеб заметил, что что-то не так? — задумчиво предположил Ли Фэн, но Се Лянь покачал головой.       — Все было сделано так, что никто ничего не заподозрил: люди, чьи судьбы обменяли, обладали одинаковыми восемью астрологическими знаками и иероглифом имени, потому их судьбы полностью были заменены одна на другую. Даже Повелитель Судеб долгое время ничего не знал.       — Как же все раскрылось?       — Огромным скандалом, — усмехнулся Се Лянь. — Человек, чью удачную судьбу отобрали, обратился демоном, через сотни лет нашел своего обидчика и уничтожил его. Вознесшийся смертный был низвергнут до простого человека и доживал свою жизнь после роскоши Небесных чертогов нищим на улице.       Ли Фэн на миг задумался, а затем качнул головой:       — Это правильно: нельзя воровать чужую судьбу. Именно такая учесть и должна была его ждать. На месте того демона я поступил бы так же!       — Вознесшийся по ошибке смертный был моим другом. — будто не слыша нелестной оценки, сказал Се Лянь. — Он был очень открытым, честным и праведным, с ним легко было подружиться и он готов был пожертвовать многим ради своих друзей. Он не знал об изменении собственной судьбы, а когда узнал — это было для него тяжелым ударом.       — Но… тогда… — Ли Фэн задумался и даже замедлил шаг. Тонкие брови сошлись над его прямой переносицей, а молодое лицо приобрело выражение искренней задумчивости, когда юноша спросил: — Он плохой, или хороший?       Се Лянь в ответ лишь горько улыбнулся.