Извилистая тропа ведет к тихому месту

      Улицы, занимаемые рынком, петляли и ветвились, словно паутина: какие-то были достаточно широки, чтобы по ним мог проехать средних размеров автомобиль, по каким-то приходилось пробираться боком, прижавшись к потрепанным, сохранившимся еще с династии Тан прилавкам. Одни демоны смотрели на спешащих и подозрительно оглядывающихся небожителей с настороженностью, другие просто провожали их тусклыми взглядами, словно каждый день наблюдали подобную картину. На главной улице Призрачного города всегда стоял радостный шум и играла музыка: пусть и прерывалось это ссорами и безобразными драками, владения Градоначальника Хуа навевали праздничное, азартное впечатление — рынок Лазурного демона заставлял в душе давним чудищем пробуждаться лишь тоску и настороженность.       Однако к этому чувству пришлось претерпеться, потому как на рынке Лазурного фонаря небожителям пришлось бродить до глубокого вечера. Се Лянь еще около трехсот лет назад, когда активно стал жить среди простых людей, заблокировал большую часть своих сил, которым все равно в мирные времена не было применения, а после нисхождения так же пришлось поступить и Фэн Синю с Му Цином. Тела небожителей не источали больше светлой ци, потому они не привлекали к себе лишнего внимания, но и так временами на них косо глядели. В разномастных толпах, что неспешно бродили между прилавками с разного рода товарами, можно было заметить как демонов, так и простых смертных, заклинателей, что по разным причинам попали сюда: чаще всего — приходили по своей воле. У Се Ляня не было возможности каждому объяснить, что это может быть опасно, но несколько раз он все же останавливал некоторые сомнительные сделки, выступая в их предотвращении мягкой, но неумолимой силой.       Му Цин ворчал:       — У нас тут дела, мы не можем останавливаться возле каждого идиота, чтобы наставить его на верный путь. Так никакого времени не хватил!       — Непонятно, что конкретно следует искать, мы больше осматриваемся, а так можем выйти на кого-то, — успокаивающе ответил Се Лянь.       Фэн Синь перепалку, происходящую стабильно каждый час, слушал с хмурым выражением: он хотел бы согласиться с Му Цином, но не хотел с ним вместе вставать против Его Высочества, а выводы принца между тем были ему совсем не близки. От тяжких раздумий складка меж бровей небожителя становилась все глубже и глубже, отчего взгляд его делался суровым. У тех демонов и призраков, что невольно под него попадали, замирало давно покинувшее холодную грудь дыхание.       К сумеркам небожители осмотрели каждое помещение и прилавок: вьющийся змеей, рынок петлял по закоулкам города и возвращался в район главного офиса Ци Жуна. Этот квартал занимали клубы и бары, потому с наступлением темноты тут стало не протолкнуться от веселящихся людей: Се Лянь, Фэн Синь и Му Цин насилу нашли тихое место, где не было отдыхающих и мысли не заглушала музыка, чтобы там спокойно переговорить.       — Провозились весь день, а результата нет! — сокрушался Му Цин, оправляя одежду, что целый день мяли и стягивали в рыночной толчее. — Даже у дворца Линвэнь в худшие его времена действенность была выше!       — Какие это времена? — любопытно спросил Се Лянь, и Му Цин, бросив на него яростный взгляд, ответил:       — Когда Ваше сиятельное Высочество почтил этих недостойных своим третьим вознесением!       Се Лянь не знал, смеяться ему или плакать: он в самом деле не хотел причинить никому неудобств ни тогда, ни сейчас. Невольно принц снова задумался о том, что ему стоило бы вести расследования самостоятельно — но быстро отбросил эти несмелые рассуждения. Осмотрев своих друзей, он кашлянул:       — На самом деле мы многого добились. Мне нужно обдумать еще пару вещей, но уже сейчас с уверенностью можно сказать, что Ци Жун глубоко замешан во всем происходящем.       — В самом деле? — недоверчиво спросил Фэн Синь. Его Высочество кивнул:       — Завтра я отправлю рапорт на его временное задержание, а сегодня… — в голос принца вновь вернулась неловкость. — Сейчас нам уже пора заканчивать.       Фэн Синь и Му Цин не выглядели полностью убежденными, но они доверяли суждениям принца, потому, кивнув ему, направились в сторону станции. Се Лянь придержал их за рукава одежд и улыбнулся:       — В последние дни вы ночуете в управлении и плохо отдыхаете. Как насчет того, чтобы эту ночь провести у меня?       Фэн Синь тут же радостно вскинулся:       — Это было бы славно!       Но Му Цин резко остановил его, ударив в плечо, и подозрительно посмотрел на Его Высочество:       — Под одной крышей с Собирателем Цветов под Кровавым Дождем?       Фэн Синь, кажется, об этом не подумал, потому в один миг его радость сменилась странным выражением. История противостояния, а скорее сказать, одностороннего запугивания небесных чиновников Собирателем Цветов под Кровавым Дождем, была долгой и разнообразной, какую не забыть легко за мгновение прошедших лет. Пусть Му Цин с Фэн Синем смирились со связью Се Ляня и Хуа Чэна, сами они были еще не настолько просветленны, чтобы радостно спешить в его демонические руки.       Заметив их выражения, Его Высочество поспешил заверить:       — Все будет хорошо — вы только переночуете. Я утром обговорил это с Сань Ланом и он не против. Всегда ведь приятнее спать на мягкой постели, чем в управлении.       — Проблема вовсе не в кровати, — язвительно заметил Му Цин и Се Лянь улыбнулся:       — Вам не нужно волноваться о Сань Лане. Все же, вы мои друзья, он не станет… ничего делать, — заверил принц. Изначально он хотел сказать «задирать вас», но в последний миг проглотил эти слова и выразился по-другому. В своей душе, пусть Се Лянь и понимал, что это, скорее всего, невозможно, он хотел бы, чтобы его драгоценный супруг и друзья нашли общий язык: небожителям нужно было лишь отбросить старые предубеждения и заметить, какой Хуа Чэн славный. Этим мыслям Его Высочество лишь горько улыбался: он был бесконечно снисходителен к Градоначальнику и замечал за собой, что обеляет его — все же и у Хуа Чэна были «старые предубеждения», расставаться с которыми он не желал. Это, тянущиеся через столетия обиды, разница в статусах и подходах — все слоями ила на речном дне ложилось друг на друга, хороня могущую возникнуть привязанность. За свою долгую жизнь Се Лянь видел тысячи таких историй, потому уже не печалился этому, лишь слабо, ласково улыбался.       Поддавшись мягким уговорам принца, Фэн Синь и Му Цин все же решились заночевать у него, потому все трое отправились в район Хайчжу на последнем поезде. Сразу при выходе со станции взгляд привлекала переливающаяся в ночной тьме разноцветными огнями Кантонская телебашня: район был тих в этот час, и лишь она радостным светом словно грезила о бесконечном веселье. Осматриваясь, Фэн Синь и Му Цин последовали за Се Лянем к одной из высоток.       Они некоторое время уже пребывали в царстве смертных и прочитали пособие, что принес им принц, потому понимали мироустройство. Пусть в представлении небожителей показателями роскоши и богатства все еще были высокие дворцы, окруженные бессчетными садами, нефрит и золото, невольно и в простой минималистичной отделке окружения они уловили неспешное достоинство процветания. На широком торце здания, к которому их привел Се Лянь, был лишь один подъезд, и за стеклянными дверьми их ожидал одетый в белоснежную рубашку консьерж, который, несмотря на поздний час, с идеально ровной спиной сидел на своем месте и вежливо поздоровался с вошедшим Се Лянем. В лифте могло бы поместиться свободно десять человек, но, несмотря на это, ехал он плавно и внутри играла легкая музыка, а на этаже, где мягко открылись двери, была лишь одна квартира. Фэн Синь и Му Цин невольно скривились: лишь по одной двери можно было понять, что они пришли в логово Собирателя Цветов под Кровавым Дождем. Се Лянь, однако, их выражений не заметил, и, легко выпорхнув из лифта, радостно открыл темно-алую, словно потоки крови, с черными прожилками отдаленно складывающимися во что-то, напоминающее слова, дверь.       Тут же раздался низкий, полный заискивающих урчащих ноток голос:       — Гэгэ, добро пожаловать домой.       — Сань Лан, я вернулся, — отозвался Се Лянь, не в силах сдержать улыбки и, войдя в квартиру, приблизился к ожидающему его, небрежно прислонившись к стене, Хуа Чэну. На глазах Фэн Синя и Му Цина тот склонился к принцу, но небожители тут же отвели глаза, в душе кляня себя за решение прийти сюда, потому не видели, шепнул ли что-то Его Высочеству Градоначальник, или обесчестил поцелуем.       В следующий миг Се Лянь обернулся и улыбнулся друзьям:       — Входите.       Обоим небожителям хотелось вернуться в лифт, а оттуда — на жесткий, пахнущий кофе диван в управлении, чтобы спокойно заснуть под глухие спешные шаги в коридоре. Они, однако, были Богами Войны, что не привыкли отступать, потому, словно участвуя в тяжелой битве, на кону в которой их честь, Фэн Синь и Му Цин вошли в квартиру, смотря прямо на Хуа Чэна.       Тот смерил их прищуренным взглядом черных глаз. Он все еще сохранял ту внешность, которой любил красоваться перед Его Высочеством в начале их знакомства, только теперь правый глаз не скрывала черная повязка. В отличие от принца, Хуа Чэн сохранил приличествующие его положению волосы, что были неопрятно забраны сейчас в свободный пучок, но облачился в современные одежды — неизменно алые. Даже в домашней атмосфере на пальцах Градоначальника можно было заметить несколько серебряных колец, в ушах простые серьги, а за спиной его, проникающими сквозь высокие окна бликами фар засыпающего города, будто трепетали силуэты вездесущих серебряных бабочек.       Собиратель Цветов под Кровавым Дождем медленно смерил небожителей долгим взглядом от макушек, до пят. Выражение его лица было неизменно, но в конце этого взгляда, ничего не говоря, он тихо хмыкнул.       Му Цин почувствовал, как от этого простого жеста волна негодования пробегает холодными мурашками по его спине. Хуа Чэн наверняка придумал какую-то пакость, он бесстыдно кичился тем, что долгое время жил в царстве смертных и ставил себя выше других! Фэн Синь не облек в подобные четкие заключения свое негодование, но под взглядом Градоначальника тоже нахмурился, испытав дискомфорт.       Се Лянь, почти видя, как между тремя людьми в его доме начинают плясать опасные искры, кашлянул:       — Что ж, я покажу вам ваши комнаты, хорошо? У нас есть несколько гостевых, потому вы сможете расположиться с комфортом…       Вслед за принцем, Фэн Синь и Му Цин прошли вглубь квартиры. Хуа Чэн посмотрел на них еще раз, бросил на Его Высочество короткий нечитаемый взгляд, и удалился в одну из комнат, будто даже слово сказать небесным чиновникам для него было слишком. Небожители подозревали, что именно так он выполняет просьбу принца «ничего не делать». Фэн Синю и Му Цину в ответ тоже приходилось сдерживаться: все же, это они пришли в чужой дом, который, как бы не хотелось им этого признавать, принадлежал и Се Ляню, и Хуа Чэну в равной степени. Преисполнившись благородства своего высокого положения, небожители не хотели затевать безобразную ссору.       Комнаты, что им отдал Се Лянь, располагались рядом и были почти зеркальными копиями друг друга: сначала Му Цин поразился тому, что в чьем-то доме вообще нашлось что-то подобное, а затем в неудовольствием подумал, что таким образом принц желает уничтожить даже намек на конфликт. В каждой комнате была отдельная ванная комната, широкое окно и кровать: быстро распрощавшись со всеми и уже лежа в ней, Му Цин, чья комната была ближе к остальным в квартире, лишь неистово мечтал не услышать ничего странного этой ночью.       Небожители не могли молиться сами себе, потому, вероятно, оказалось лишь чистой удачей то, что ночь прошла спокойно. Впрочем, даже если бы небо этой ночью решило обрушиться, Му Цин скорее всего не услышал бы этого — едва его голова коснулась подушки, он погрузился в спокойный глубокий сон. Богам не снились сны, засыпая, они погружались в лишенную размера и смысла пустоту, что разрывалась с первым довольным утренним вдохом. На миг Му Цину показалось, что он отдыхал в собственном дворце в Небесной столице, но это наваждение было быстро рассеянно интерьером вокруг. Сев на кровати, некоторое время небожитель хмуро и отрешенно размышлял о пустяках, прежде чем собраться и покинуть комнату.       Му Цин чувствовал себя чуть неловко, но, несмотря на ранний час, Собирателя Цветов под Кровавым Дождем уже не было в квартире: лишь Се Лянь, неспешно завтракая, ждал друзей на кухне. Сидя за барной стойкой на высоком стуле и беспечно покачивая ногами, он жевал тосты, глядя в окно. Солнце только вставало, оттого его золотые лучи были особенно нежными и трепетными, оглаживая предметы и фигуры, а не высвечивая их. В их окружении даже в подобном скромном антураже и небрежной позе фигура принца казалась исполненной божественности.       Неловко кашлянув, чтобы привлечь к себе внимание, Му Цин прошел на кухню и сел напротив Его Высочества. Тот повернулся к другу и приветливо улыбнулся:       — Доброе утро, — сказал он. — Как спалось?       — Ммм, — качнув головой, пробормотал Му Цин. Отчего-то, несмотря на давнее знакомство, находиться с принцем в подобной обстановке было слишком волнительно: небожитель не знал, как следует правильно себя вести. Короткие волосы Се Ляня были чуть растрепаны со сна и у висков топорщились мягкими пиками, а одна щека стала чуть краснее другой — видимо, на ней он и спал. Последний раз таким домашним и разморенным, полным особенного утреннего очарования, Му Цину доводилось видеть его очень давно, во время еще до вознесения. Не счесть ночей, что прошли с тех пор и обид, что тронули чужие сердца, потому вновь увидеть такую картину — Му Цин совсем не знал, как отнестись к этому сейчас.       Пока он старался собраться с мыслями, в комнату вошел Фэн Синь: он явно чувствовал себя куда более раскованным. Волосы небожителя свободно струились по плечам, а сам он любопытно осматривался, словно не было ничего необычного или нового в его положении. Взглянув на Се Ляня, он качнул головой:       — Доброе утро, — и сел напротив. Некоторое время двое под неодобрительный взгляд Му Цина обменивались пустыми любезностями, а затем Фэн Синь вдруг спросил: — Твои волосы… Ведь они отрастают снова, стоит вернуться в божественную форму?       — Да, — улыбнулся принц. — Иногда это бывает очень неудобно.       — Думаю отстричь их, — задумчиво сказал Фэн Синь, накрутив на палец собственную прядь. — В мире смертных от этого одни неудобства.        — Понимаю, — с готовностью кивнул Се Лянь. — Тогда я покажу тебе место…       Наблюдая за их оживленным разговором, в котором обсуждалось подобное недостойное небесных чиновников поведение, Му Цин мог лишь молча закатить глаза. Через время все трое собрались и у двери Се Лянь вдруг взглянул на свой телефон, состроив серьезное выражение.       — Ци Жуна доставили в управление, — сказал он.       — Уже? — удивился Фэн Синь.       — Я ранним утром направил прошение на ордер, и он уже исполнен, — качнул плечами принц. — Чего тянуть. Нам нужно срочно направляться в управление, чтобы поговорить с ним.       — Тогда поспешим, — вздохнул Му Цин, но Се Лянь выглядел озабоченным чем-то.       — Сейчас утренний час-пик: в метро не протолкнуться, — неожиданно Се Лянь преисполнился воодушевления и, сложив у груди ладони, воскликнул: — Мы поедем на машине!       Фэн Синь и Му Цин не были настолько неосведомленными, чтобы не знать об автомобилях, но обоим им те представлялись непонятной и бессмысленной смертной технологией. Впрочем, небожители в своих мыслях быстро пришли к выводу, что познакомиться с ней поближе было бы неплохо, и согласились с идеей необычно вдохновленного принца. Лишь на краю сознания их появилась мысль, что есть в происходящем нечто странное.       Спускаясь вниз, Се Лянь вызывал машину, а затем, уже на улице, отошел на несколько шагов от друзей и, набрав номер, вновь приложил телефон к уху. Однако теперь на лице его играла мягкая полуулыбка, а голос стал неуловимо выше. Не стоило и гадать, с кем разговаривает Его Высочество.       — Я одолжу одну машину, а вечером верну ее к офису, — стараясь понизить голос, говорил Се Лянь, но Фэн Синь и Му Цин все равно слышали каждое его слово. Небожители молча переглянулись и в глазах друг друга увидели зеркальное бессильное осуждение. Принц меж тем продолжал: — Тебе не стоит переживать, все будет в порядке. Да, — кивнул Се Лянь и в голосе его послышалась неловкость. — Но не переживай: я буду очень аккуратен. Сань Лан, все будет хорошо, я обещаю. Не нужно, правда. Я буду очень, очень аккуратен.       Се Лянь спокойно слушал шуршание чужого голоса из телефона, что до Фэн Синя и Му Цина долетал лишь низким гудением, в котором невозможно было разобрать слов. Утренняя улица была заполонена прохожими, что как один спешили куда-то иногда сталкиваясь с замершими в ожидании небожителями. По узкой дороге около высотки одна за другой проезжали машины, словно кто-то крутил изображения на бумажном фонаре, но когда из-за угла выехал черный автомобиль, все тут же обратили на него внимание. Се Лянь поспешил попрощаться:       — Хорошо-хорошо, Сань Лан, я все помню. За нами приехали: мне пора идти. Не переживай: все будет хорошо. Я позвоню тебе позже.       Машина медленно подъехала к троице и, не глуша мотор, остановилась. С водительского места вышел Инь Юй, что тоже выглядел словно смертные вокруг. На демоне была неброская темная одежда и держался он холодно, но одного взгляда на него хватало, чтобы заметить лишь возросшее с годами, проведенными в Призрачном городе, величие. Обойдя автомобиль, Инь Юй в приветствии легко склонил голову:       — Доброе утро, Ваше Высочество, Совершенные Владыки, — спокойно сказал он, а затем взглянул на машину и нерешительно добавил: — Господин Се…       — Мы только что говорили с Сань Ланом, он все мне передал, — поспешил остановить речь помощника Се Лянь. Он протянул к нему раскрытую ладонь. — Вы оба слишком переживаете.       Инь Юй опустил глаза и согласился:       — Хорошо, — мужчина отдал принцу ключи с простым брелком и отступил на несколько шагов, пропуская небожителей к машине. Взглянув на него, Се Лянь спросил:       — Как ты будешь добираться обратно в офис? Может, тебя подвезти до станции?       Даже в ярких лучах солнечного света лицо Инь Юя всегда было бледно, но в один миг несколько опасливо усаживающиеся на задние сиденье Фэн Синь и Му Цин заметили, как на несколько тонов побелела кожа демона. Не сдержавшись, он опасливо отступил на шаг и взмахнул руками:       — Нет, Ваше Высочество, помил… Не утруждайтесь, у меня дела в этом районе. Я, вообще-то, и работать планировал тут, так что не нужно, спасибо.       Се Лянь не стал уговаривать: пожал плечами и с энтузиазмом забрался на водительское место. Он деловито настроил руль и сиденье под себя, показал друзьям, как пристегнуть ремень безопасности и поправил зеркало заднего вида. Глядя на Фэн Синя и Му Цина через него, принц с улыбкой спросил:       — Готовы?       — А ты давно научился водить? — чувствуя, как прорастают в душе семена подозрений, спросил Му Цин. Его Высочество рассмеялся:       — Больше девяноста лет назад, еще когда первые машины только стали появляться. Мне еще тогда показалась, что эта технология крайне интересна, поэтому я решил научиться. Знаете, в поднебесной в пятидесятых годах начали серийно производить грузовики, и у меня даже был один такой, — Се Лянь положил руки на руль и, переключив передачу, нажал на газ: во взвывшем моторе потонуло его скромное уточнение: — Пока я его не разбил…       В следующий миг машина резко дернулась с места, оставляя за собой черный след на асфальте и белый дым, взвившийся из-под колес. Его Высочество сноровисто и резко вырулил на проезжую часть, одним мощным движением обернув руль полным кругом, немного пересек сплошную разметку, прежде чем вернулся в свою полосу и понесся вперед. Наблюдающий за этим издали Инь Юй вздрогнул от некоторых воспоминаний и поспешил уйти в сторону станции метро.       Не зная за что схватиться, Фэн Синь и Му Цин впились пальцами в ремни безопасности и сиденья, пусть их все равно от резких маневров Его Высочества бросало по всей задней части машины, словно по каюте корабля в жуткий шторм. Му Цин четко видел, что дорога перед машиной была гладкой и ровной, словно кожа красавицы, но каждые несколько секунд его подбрасывало и откидывало, словно Се Лянь ехал по груде камней.       — Твою мать! — раздраженно, но испуганно воскликнул Фэн Синь, на особо чувствительной кочке подпрыгнув так, что макушкой стукнулся о крышу машины. — Се Лянь! — вторил ему Му Цин. — Что ты творишь?! Останови это!.. Эту!..       — Все в порядке, вы просто не привыкли, — нежным голосом ответил принц, бесстрашно обернувшись к друзьям и совсем не смотря на дорогу впереди. В это же время машина загудела сильнее, набирая скорость.       И Му Цин, и Фэн Синь были уверенны, что дело не в их непривычности подобному транспорту, а в Се Ляне. На дороге достаточно было других машин, но Его Высочество пролетал мимо них так быстро, что невозможно было различить даже цвет кузова. От скорости, которая тянущим чувством сковывала низ живота, и резких поворотов, бросающих небожителей в разные стороны, Му Цин вскоре почувствовал тошноту.       Се Лянь же чувствовал себя прекрасно: он небрежно смотрел на дорогу, крутя руль только одной рукой, пока другой в навигатор вбивал адрес. Фэн Синь хотел вновь возмутиться его небрежности, в душе молясь скорейшему окончанию этой поездки, когда сухо, словно зачитывая приговор, безэмоциональный женский голос из навигатора оповестил:       — Маршрут построен. Время в пути составит: двадцать семь минут.