Извилистая тропа ведет к тихому месту

      — Я не понимаю, что ты хочешь… — начал было Се Лянь, но Гу Цзы вдруг перебил его:       — Вам не нужно притворяться: тут лишь мы. Или ваши приспешники тоже ничего не знают?       — Не знают чего? — живо вступился Му Цин, почуявший густой аромат скандала. Фэн Синь глянул на него неприязненно, но Гу Цзы уже, сложив на груди руки, продолжал:       — Его Высочество хочет подставить отца и снова упечь его в заключение в Небесных чертогах!       — Я лишь стараюсь разобраться в этом деле… — сказал принц, ощущая, что убежденность Гу Цзы — не просто следствие дурного воспитания, а твердая позиция. Словно кроме пустых слов он готов был предоставить доказательства внезапной вины Его Высочества.       Гу Цзы резко выдохнул:       — Ха! Отец был прав на ваш счет: вы будете до последнего притворяться праведником! Значит, помогли вам не Сюаньчжень и Наньян? — на миг юноша, нахмурившись, задумался, а затем понятливо вскинул брови: — Конечно: зачем вам их слабые способности, когда в вашем подчинении Собиратель Цветов под Кровавым Дождем! Тогда понятно, как вы все провернули!       — Что провернул? — вновь спросил Му Цин, но Се Лянь лишь покачал головой:       — Я понимаю не больше твоего.       — Прежде чем сыпать пустыми обвинениями, предоставь хоть одно доказательство! — выступив вперед, сурово отчитал Фэн Синь. Он почти на голову был выше Гу Цзы и выглядел на его фоне как неблагонадежный гражданин, что задирает примерного студента. Изо рта небожителя сыпалась совсем не божественная речь: — Лаешь, словно твой дурной отец, ни одного слова по делу! Если не хочешь вместе с Ци Жуном оказаться в заточении, лучше бы тебе рассказать обо всем подробно!       Юноша отступил на шаг, но непримиримое выражение не покинуло его черт. Насупившись, Гу Цзы взглянул прямо на Се Ляня пылающим взглядом и выкрикнул:       — Он подбросил отцу доказательства его вины, чтобы объявить его ответственным во всем! Папа последние годы никуда не суется и ведет себя праведно, но Его Высочеству это, верно, как кость в горле, и он решил окончательно разобраться с ним!       Му Цин перевел на Се Ляня взгляд: то ли удивленный, то ли воодушевленный внезапно открывшейся «правдой». В ярко сияющих радостью черных глазах друга принц видел даже одобрение, потому поспешил оправдаться:       — Я не делал ничего подобного.       — Конечно, вы теперь будете отпираться! Мы жили мирно и никого не трогали, но после вашего визита и каверзных вопросов на следующую же ночь это, — Гу Цзы размашисто указал на горелую кучу трупов. — Появилось в нашем заведении! Скажете, непричастны к этому?       — Непричастен, — подтвердил Се Лянь. Гу Цзы хмыкнул:       — Если сделали все руками Собирателя Цветов под Кровавым Дождем, то вашей вины в том, выходит, и нет? Изобретательно! Даже папа не такой коварный, как почерневший белый лотос!       «Подобным образом мы ничего не добьемся», — вздохнул Се Лянь и решил дать Гу Цзы время, чтобы успокоить вдруг воспылавшую в его душе непримиримую ярость. Вместе с ним небожители вернулись в управление: тут же Фэн Синь и служащие средних небес вновь отбыли на место неудавшегося уничтожения улик, а Се Лянь отвел Гу Цзы в одну из переговорных комнат. Здесь почти не было мебели, лишь простой стол и несколько стульев по обе его стороны, а скромный антураж сверху освещала лампа с пронзительным белым светом. Кроме юного и почтенного небожителя в комнату прибыли Му Цин и Пэй Су. Се Лянь кивнул на последнего, обратившись к Гу Цзы:       — Мне ты не веришь, Му Цину, я полагаю, тоже, но начальник здешнего филиала, может, позволит тебе немного расслабиться?       Юный небожитель пренебрежительно фыркнул:       — Кто не знает, что младший Пэй когда-то был воспитанником Вашего Высочества, да и на Верхние Небеса вернулся после путешествия с вами? Ваше Высочество хорош: всюду заимел своих людей!       Се Лянь едва сдержался от смешка: со стороны, возможно, так и выглядело, но на самом деле что Пэй Су, что Му Цин скорее бы требовали от него четкого соблюдения правил и инструкций, чем стали прощать всякое. Принц на миг даже задумался, каково это — пользоваться поблажками в служебных делах. Пэй Су между тем спокойно уточнил:       — Мое знакомство с генералом Хуа не имеет ничего общего с нынешней должностью: после низвержения я честно заработал сначала шанс стать младшим служащим, а затем — начальником филиала управления в Гуанчжоу. Если у господина Гу есть причины сомневаться в моей компетенции, я готов обсудить их.       Таких причин, кроме перманентного недовольства, у Гу Цзы, на самом деле, не было. Еще до низвержения младший Пэй на фоне своего старшего родственника заработал прекрасную репутацию, а после возвращения из царства смертных и вовсе упорно трудился, ради возвращения доверия Небесных чиновников — все это знали. Гу Цзы поджал губы и ничего не ответил.       Се Лянь сел напротив него и сцепил на столе руки в замок, готовясь выслушать сказанное юношей, но стоило ему открыть рот и дверь комнаты приоткрылась следом. В образовавшуюся скромную щель спешно просочился Ли Фэн, держащий небольшую стопку бумаг и, заметив, что все внимание приковано к нему, шепотом сказал:       — Простите, опоздал.       — Почему ты тут? — спокойно, но с едва уловимыми нотками неодобрения, спросил Пэй Су. Ли Фэн демонстративно поднял пачку бумаги:       — Вы же ведете допрос, так? Я хочу сделать записи, чтобы не потерять ни одного слова подозреваемого.       — Так меня уже объявили подозреваемым? — усмехнулся Гу Цзы. Ли Фэн мягко улыбнулся ему:       — Это лишь стандартная процедура, господин Гу, вашу вину еще только предстоит доказать, — заверил он, но, вновь повернувшись к Пэй Су, свистящим шепотом, который каждому был слышен в маленькой комнатке, добавил: — Когда его посадят важно будет иметь письменные доказательства вины.       Лицо Пэй Су оставалось непроницаемым, но уголок рта несколько раз мелко дернулся, будто небожитель хотел скривиться. Видя, как растет напряжение в его взгляде, Се Лянь за руку подтянул Ли Фэна к себе, усаживая поодаль, и тихо кинув ему:       — Веди себя тихо.       Юный небожитель шутливо отдал честь, состроив серьезное лицо:       — Есть, товарищ начальник!       Не дав Пэй Су выгнать младшего коллегу, Се Лянь за лучшее решил вернуться к допросу. Он, кашлянув, перевел взгляд к Гу Цзы, который наблюдал за происходящим с неприязненным выражением.       — Теперь, когда детали оговорены, расскажи, пожалуйста, с чего ты решил, что я подставил Ци Жуна, — мягко попросил принц.       — В мельчайших деталях, — добавил Му Цин со странным, совсем не рабочим рвением.       — Нечего тут говорить, — фыркнул Гу Цзы в ответ. — Мы спокойно занимались бизнессом, даже не знали, что Ваше Высочество вновь взялся за эту свою… деятельность, когда он вдруг ворвался в заведение к отцу и принялся расспрашивать его о разном. Папе почти нечего было скрывать, потому он, оторвавшись от своих дел, пожертвовав рабочим временем, показывал вам свои заведения — только чтобы в конце дня вы, конечно, нашли «доказательства» его вины. Понятно, для чего это было сделано! В начале встречи отец по своей неосмотрительности дал вам список своих заведений и, пока вы гуляли по другим, в баре люди Вашего Высочества оставили те следы и темную ауру. Как еще объяснить, что работники не заметили ничего странного, но вы сразу нашли все, что хотели, стоило лишь войти?       — Они все же смертные, — задумчиво заметил Му Цин.       — Смертные, но не слепые, — ответил Гу Цзы. — В промышленном холодильнике, куда по несколько раз в час ходят повара, появились следы волочения и ошметки плоти на полу — не нужно ощущать ци, чтобы обратить на них внимание.       — Продолжай, — кивнув, сказал Пэй Су.       — После предъявления первых «обвинений» Его Высочество получил право вызывать и папу, и меня в ваше паршивое управление, тем самым выманивая тигра с горы: конечно, когда мы вернулись домой после такого допроса, в том злосчастном холодильнике мы нашли целую гору трупов! Мы растерялись, но решили сообщить об этом в управление утром, но с первыми лучами солнца домой вдруг нагрянули небожители, забравшие папу! И как, спрашивается, Ваше Высочество смог обвинить его, когда только мы знали о трупах, если не он сам и подбросил их?       Му Цин повернулся к Се Ляню:       — Звучит логично.       Ли Фэн, однако, тут же ткнул его в бок ручкой, прошептав:       — Ты вообще на чьей стороне?!       — Стороне справедливости, — бросив на юношу уничижительный взгляд, отозвался Му Цин.        Се Лянь задумчиво размял точку меж бровей:       — Вот, значит, как… — пробормотал он и поднял на Гу Цзы взгляд. — Если позволишь, с моей стороны ситуация выглядела несколько по-другому.       — Мне все равно, какие небылицы вы будете здесь рассказывать! — непримиримо заявил Гу Цзы, отвернув голову, но Се Лянь все же начал, неторопливо говорить:       — Некоторые факты натолкнули меня на мысль, что с изменениями судеб и нападением на смертного может быть связан Ци Жун, потому мы решили навестить его заведение.       — И какие же это «факты»? — с нескрываемой насмешкой спросил Гу Цзы.       — Нападающими были цзянши, а до этого кто-то пытался спародировать кровавый дождь, — честно рассказал принц. Гу Цзы раздраженно закатил глаза       — Почему именно отец…       — Да брось, — прервав его, сказал Му Цин. — Только у Лазурного демона хватит дурного вкуса на подобные пакости.       Гу Цзы поджал губы, но возражать не стал: в глубине его глаз Се Лянь увидел бессильное согласие. Разобравшись с этим, Его Высочество продолжил:       — Мы действительно осматривали заведения Лазурного фонаря, но делали это вместе с Ци Жуном и никого не посылали вперед. Управляющий того бара проговорился о пропаже людей неподалеку, а в холодильнике мы нашли следы — я решил, что это именно останки тех подростков, а также именно они в конечном итоге были обращены цзянши и напали на нас. Ведь их одежда тогда была именно одеждой царства смертных. Кроме того, поговорив с тобой, я понял, что тебе об этом деле известно больше, чем ты готов сказать.       — Почему это? — возмутился Гу Цзы. Се Лянь улыбнулся ему:       — В начале нашего разговора ты удивился тому, что я хочу спросить именно о цзянши, а не о пропавших людях, а после обмолвился, что перед пропажей подростки посещали святилища — но в полицейских отчетах об этом нет и слова. Кроме того, ты сказал, что лишь единожды общался с сотрудниками бюро общественной безопасности, но после казался слишком осведомленным, пусть и приходил в бар очень редко и не виделся с посетителями: это означает, что где-то среди работников есть твой информатор, который сообщает обо всем, что происходит в заведении. Когда на следующий день мы нашли проход на рынок Лазурного фонаря ты должен был почувствовать себя не в безопасности и попытаться спрятать улики: я рассчитывал задержать Ци Жуна и тебя и по отдельности допросить, выявив расхождения в показаниях и вынудив сказать, что на самом деле случилось с теми людьми, — принц бессильно улыбнулся. — Я не думал, что ты окажешься настолько отчаянным, чтобы бросить Ци Жуна на растерзание небесным чиновникам и отправиться самостоятельно уничтожать улики.       — Но я мог уничтожить их еще раньше, — с сомнением сказал Гу Цзы.       — По следам в холодильнике можно было предположить, что настоящих улик мы уже не найдем — оставалось лишь припугнуть вас, чтобы заставить сознаться, — качнув плечами, ответил Се Лянь.       Ли Фэн, внимательно слушающий, восторженно стукнул ладонью по пустому листу:       — Как коварно!       Его Высочество слабо улыбнулся этой нелестной оценке, но тут же веселье пропало из его взгляда, когда он обратился к Гу Цзы:       — Я не рассчитывал, что в этом деле будет замешан кто-то еще, кто пожелает подставить вас с Ци Жуном.       — Вы говорите так, будто не причастны к этому, — упорно повторил Гу Цзы, не желая отказываться от своих обвинений — но уже куда менее непримиримо. Между тем Пэй Су, оставшийся стоять у дверей, задумчиво спросил:       — Тогда дело «о подкинутых трупах» и «пропаже подростков» — разные дела? Что со второй историей?       — Гу Цзы сможет рассказать нам, верно? — улыбнувшись, спросил Се Лянь и юный небожитель замялся. Он все еще сидел прямо, держал руки на столе перед собой и смотрел дерзко — но глаза его то и дело норовили опуститься. Ему явно было, что скрывать.       В переговорной комнате повисла тяжелая тишина, прерываемая лишь звуком, с которым Ли Фэн нетерпеливо постукивал пальцами по столу. В юном небожителе совсем не чувствовалось почтения моменту, вместо того он словно вкушал захватывающее, реалистичное шоу, находясь в самом его центре. Се Лянь понимал его возбуждение, но Му Цин к его проявлениям был менее терпим, потому резким шепотом приказал ему остановиться. Ли Фэн бросил на старшего коллегу странный, будто сочувствующий взгляд, но руки послушно убрал, лишь горящими глазами продолжая пожирать сидящего перед ним молодого и перспективного Владыку Гуяна.       — Лучше обо всем будет рассказать сейчас, — мягко подтолкнул его Се Лянь. — Мы узнаем о случившемся в любом случае, рано или поздно, но тогда последствия могут быть…       — Не нужно меня пугать, — раздраженно прервал Гу Цзы и Его Высочество улыбнулся:       — Я и не думал. Я верю, что ты сделаешь правильный выбор.       — Правильный в первую очередь для себя, — добавил Пэй Су: пусть тон его был по обыкновению спокоен и легок, нечто зловещее почудилось в нем молодому небожителю. Он выглядел растерянным и раздраженным, но в своей голове торопливо продумывал разные варианты развития событий, пока наконец не кивнул:       — Хорошо. Но это не какая-то очередная пакость, какую вы хотите мне приписать! Я лишь исполнял молитвы.       — Что же за желания были у пропавших детей? — с усмешкой, ни мгновения не поверив в слова Гу Цзы, спросил Му Цин.       — Они уже не дети, самому младшему в следующем месяце исполнится восемнадцать, — нахмурившись, поправил Гу Цзы. — Эти люди уже достаточно взрослые, чтобы самим решать, что делать со своей жизнью — однако окружающие так не считали. Все «пропавшие» готовились к экзаменам или поступлению, но совсем этого не хотели, потому в отчаянье молились…       — Точно, Владыка Гуян же очень популярен у молодежи! — вдруг вскинулся Ли Фэн и под непонимающими взглядами, обратившимися к нему, пояснил: — В некоторых районах его культ распространен как культ «самого юного небожителя», потому считается, что он покровительствует учебе, хорошим отношениям со старшими родственниками и успеху при сдаче экзаменов. Если Совершенный Владыка действительно отвечал на подобные молитвы и помогал верующим, даже не отличающиеся набожностью подростки могли захотеть втайне возжечь благовония на его алтаре.       — Именно так, — с ноткой самодовольства кивнул Гу Цзы. — Большая часть поступающих мне молитв — об удаче и успешном будущем, но иногда попадаются такие, где верующие просят избавить их от поступления, давления семьи или будущего, которого они не хотят. Некоторое время назад я решил попробовать откликнуться на них…       — И затеял какое-то сомнительное дело, — покачал головой Му Цин. Гу Цзы тут же поправил:       — Небольшой бизнес. Моих сил как небожителя вполне хватает для того, чтобы просящим создать новую личность далеко отсюда и позволить им жить так, как самим хочется. Демонические каналы отца отлично подходят для того, чтобы вывезти из города одного-двух смертных в неделю, а позже никто никогда не сможет отследить их.       — Что они должны были сделать в ответ? — спросил Пэй Су.       — Малость, — махнул Гу Цзы рукой. — Деньги царства смертных мне без надобности, но до конца жизни они обязаны были возжигать благовония в мою честь.       — Как умно! — не сдержавшись, воскликнул Се Лянь. Тут же, однако, поймав на себе неприязненные взгляды коллег, исправился: — То есть нехорошо, очень нехорошо…       Гу Цзы самодовольно выпрямил спину:       — Это отец придумал. Таким образом, даже если однажды мой культ придет в упадок, у меня в запасе будет пятьдесят-шестьдесят лет, чтобы придумать, как восстановить его, пока эти «последователи» живы. Достаточно помогать всего двум-трем в месяц, чтобы стабильный поток молитв не прекращался…       — А как же их семьи? — спросил Пэй Су. — Для них дети пропали бесследно, они заявили в полицию.       — Может, стоило обращать на них и их желания больше внимания, пока была возможность, — фыркнул Гу Цзы. В высокомерном выражении уголки его бровей приподнялись, а глаза прищурились, отчего он неуловимо похож становился на Ци Жуна, пусть грубые черты лица юного небожителя в обычное время демона совсем не напоминали. Тут же на лице Гу Цзы появилось волнение: — Правилами Небесной столицы подобное не запрещено, так что я ничего не нарушил, вам не в чем меня обвинить.       Он был прав: не было ни одного правила, запрещающего небожителями добровольно похищать смертных. Это можно было назвать лишь излишним рабочим рвением — однако многие вещи, пусть они не были строго оговорены, подразумевались запрещенными. Деятельность Гу Цзы исполняла молитвы одного человека, но несчастными делала нескольких других: с моральной точки зрения, как не посмотри, небесные чиновники не стали бы хвалить за это. Как и пропуск демонов на свою территорию ради увеличения количества молитв, это было чем-то, что небожители с удовольствием бы сделали, но никогда бы не признались в этом.       Однако предъявить Гу Цзы действительно более было нечего, потому Пэй Су отпустил его: Ци Жуна же оставили в управлении еще на ночь, ради уточнения некоторых деталей, в том числе разговоре о «путях», о которых обмолвился Гу Цзы. Занимался этим не Се Лянь, потому, в сопровождении Му Цина, он покинул управление. Тот был задумчив. Когда Се Лянь обратился к нему, Му Цин, подняв голову, нехотя рассказал:       — Правила устанавливает дворец Линвэнь, а утверждает Его Величество: брешь в наших инструкциях, позволяющую творить подобное, стоит заделать. Возможно, нужно четко указать, что можно, а что нельзя исполнять по просьбе верующих, но ситуации бывают разные и мораль не обличишь в четкие рамки, а рассматривать каждый отдельный случай подробно выйдет слишком долго и смысл в молитве уже потеряется — я думал о том, как исправить этот момент…       Се Лянь невольно вздохнул:       — Я и не подозревал, что ты задумываешься о подобном!       — Почему нет? — тут же насупился Му Цин. — Мне значит, не свойственно желание добиться правды и лучшего решения для всех?       — Я не это имел ввиду, — тут же повинился принц. Его лицо осветила мягкая улыбка: — Ты проделал потрясающую работу и продолжаешь стараться улучшить систему — это замечательно.       Му Цин нахмурился сильнее, но из-за собранных в высокий хвост волос видны стали его уши, кончики которых покрылись нежным румянцем. Он открыл рот, чтобы ответить, но не нашел слов и, яростно взглянув на принца, торопливо пошел вперед, держа спину прямой, словно бамбуковая жердь.