Извилистая тропа ведет к тихому месту

      Небожители были поражены неожиданной встречей и тут же сообщили о ней в управление, временно отложив иные дела и оставшись в кафе неподалеку, чтобы обсудить происходящее. Му Цин уверенно заявил:       — Это точно Черновод. Кому, кроме него, до сих пор есть дело до Повелителя Ветров? Так и знал, что в прошлом нельзя было оставлять его поиски: теперь он набрался сил, умений и снова желает посеять хаос в Небесной столице!       Небольшое заведение было выполнено в светлых, пастельных тонах, в окружении которых Му Цин казался как никогда уместным. Его светлая кожа под мягким светом матовых ламп отдавала благородным перламутровым блеском, а черные глаза, которые в иной момент могли показаться затуманенными язвительной подозрительностью, теперь сияли твердой верой в свои слова — когда-то таким взглядом на Се Ляня смотрел Ши Цинсюань, убеждающий Се Ляня в том, что ему не о чем жалеть в жизни. Бывший Повелитель Ветров был открытым и добрым человеком, потому крепко сдружился с нищими столицы и некоторыми демонами Призрачного города, доживая отмеренную ему смертную жизнь в их компании. Возможно, из-за пережитых событий, а может — из-за вмешательства Черновода, но раненые рука и нога Ши Цинсюаня так и не зажили до самой его смерти, а к старости и вовсе перестали двигаться. Правая кисть выглядела как восковая копия человеческой руки — левой же он мягко держал руку Се Ляня, убеждая, в том, что ему не о чем жалеть. Пусть лачуга, в которой бывший небожитель мирно умирал от старости, была ветхой, а сам он едва мог различить скромную обстановку заплывшими бельмами глазами, уголки губ Ши Цинсюаня, когда его тело охладело, были лукаво приподняты. Се Лянь не думал тогда, что еще когда-то ему удасться увидеть друга молодым и здоровым.       — Он мог переродиться, — словно читая мысли Се Ляня, возразил Фэн Синь. — Да, он невероятно похож на Повелителя Ветров, но мы общались с ним слишком мало, чтобы заметить разницу в поведении и характере.       — Он выглядел точно так же, как при своей прошлой жизни, — ответил Му Цин. Фэн Синь чуть смутился, — все же в теме перерождений он не был знатоком — но добавил:       — Такое случается…       Се Лянь покачал головой и опустил взгляд: на круглом столе перед ним стояла чашка крепкого кофе и из отражения на принца смотрел молодой человек с коротко остриженными волосами и небрежностью во взгляде, что совсем не свойственна людям. Много сотен лет назад он выглядел совсем по-другому.       — За свою жизнь Ши Цинсюань испытал много всего, потому его душа после смерти была сильно измучена. Ее нельзя было сразу отправить на перерождение, это грозило бы ему страданиями и в следующих жизнях, потому я отдал его во дворец Повелителя Судеб.       — Но там заключаются души преступников и падших богов, — нахмурившись, сказал Му Цин.       — Это так, но в уважении к заслугам Повелителя Ветров прошлый Повелитель Судеб позволил мне оставить его там на несколько сотен лет, чтобы он восстановился в богатой духовными силами среде Небесной столицы. Душа Ши Цинсюаня еще сто тридцать лет должна была оставаться там, прежде чем его можно было бы отправить на перерождение.       Помолчав мгновение, Фэн Синь уточнил:       — А Ши Уду?..       — Тоже там. Должен быть… — с сомнением замолчав, Се Лянь отпил немного кофе. Картина происходящего не складывалась в его голове, оставаясь пазлом из цветных стекол и драгоценных камней, но он ощущал, что непременно должен разобраться. Ранее дело божка-пустослова или обмена судьбами волновало его как небожителя, ответственного за божественный порядок, но сейчас странные события коснулись его друга, дорогого для него человека.       Ши Цинсюань упорно продолжал повторять, что с ним все в порядке, что ему не больно и не страшно, что у него нет неосуществленных желаний или дел, но даже нищие, что приходили попрощаться с ним, не верили этим тихим словам. И тогда, и сейчас Его Высочество понимал, что не мог повлиять на судьбу этого человека, что большее, что он может дать — свою поддержку и заботу в последние его минуты, однако все равно сердце страдало более, чем от страшных ран и увечий от собственного бессилия перед лицом забвения. Конечно, каждая душа переродится и Се Лянь надеялся, что следующая жизнь Ши Цинсюаня будет полна счастья и лишена забот, но вместе с ним в тот момент уходили и воспоминания об их дружбе, о пережитом вместе, обо всех разговорах и шутках, сначала опасливой робости, а потом искренней привязанности бывшего Повелителя Ветров к Хуа Чэну, его не смелые, но искренние пожелания счастья, его полная невероятной печали история. Пусть все эти вещи Се Лянь нежно сохранил в своем сердце, печаль от расставания еще долго гложила его, потому теперь бывшее раньше лишь интересным дело стало для него глубоко личным. Если происходящее действительно дело рук Черного демона Черных Вод, Его Высочество был полон решимости помешать ему разрушить жизнь, которую он уже искалечил однажды.       Однако первым делом принцу предстояло выяснить, как душа Ши Цинсюаня оказалась в царстве людей: оставив Му Цина в управлении, он и Фэн Синь спешно поднялись в Небесную столицу. Здесь как всегда красивые улицы заливали потоки драгоценного света, а дворцы окружал мягкий пух кучевых облаков, вид которых будто успокаивал душу и сердце. Се Лянь и Фэн Синь появились в центре выделенной для нисхождения площади: небожители средних небес, ответственные за работу на ней, степенно склонились в глубоких поклонах, но, стоило главному из них поднять глаза, и язык его будто прирос к небу.       Перед ним стояли два небожителя, имена которых, наверное, знал каждый в Небесных чертогах: Совершенный Владыка Наньян, один из повелителей дворца Линвэнь, и Наследный принц Сянльлэ, широко известный в трех мирах как Мусорный бог. Его Высочество славился недостойным небожителя поведением: он жил в царстве смертных и за последнюю сотню лет посетил едва ли одно собранье; он без стыда носил одеяния людей, не заботясь о собственном виде и чувствах небожителей вокруг; ходили слухи, что ночует он под одной крышей с Непревзойденным демоном, Собирателем Цветов под Кровавым Дождем — все эти вещи были так вопиющи, что никто и не ожидал уже от Се Ляня приличествующего небожителю поведения. Когда взгляд служащего средних небес скользнул по его шортам, яркому пластырю на коленке и неприлично коротким волосам, он лишь вздохнул в душе, но затем внимание его привлек Генерал Наньян и небожитель ахнул. Совершенный Владыка, который Небесную столицу покидал в пышном облачении, статный и величественный, выглядел теперь как осужденный преступник: его волосы были острижены под самый корень, облегающая одежда царства смертных очерчивала тело, а на поясе или на спине не было видно оружия — на самом деле впервые служащие средних небес видели Фэн Синя таким. В душе они обливались кровавыми слезами от этого безобразного вида — не иначе, как одного из достойнейших небожителей попортил Мусорный бог!       По спине Се Ляня невольно пробежали мурашки. Пусть на сердцах небожителей вокруг было тяжко, ни одно лицо не выдавало испытываемой ими гаммы чувств, и все застыли в вежливых позах. Между тем Фэн Синь, кажется, и сам почувствовал некоторую неуместность своего образа и небрежно махнул рукой. Вслед за его движением фигура небожителя осветилась божественным сиянием и через мгновение Генерал вновь был облачен в боевой доспех, имел оружие и спускающие тяжелой волной по спине длинные волосы. Пусть он легко привык и к другому своему виду, этот на миг показался невероятно комфортным.       — Я переговорю с Повелителем судеб, — посмотрев на него, сказал Се Лянь. Фэн Синь сурово кивнул в ответ:       — А я расскажу о перерождении Ши Цинсюаня: возможно, кто-то из небожителей сможет понять, что с ним произошло.       — Если кто-то знает о местоположении Черновода — это тоже будет кстати, — заметил Се Лянь. Фэн Синь нахмурился глубже:       — Ты тоже думаешь, что это он?       — А ты — нет?       — Ну, — Фэн Синь замялся и нерешительно почесал голову. Выражение его лица стало суровым, но скулы потеплели, как от тщательно скрываемого смущения. — Возродить Ши Цинсюаня к жизни, чтобы продолжать мучать его? Разве у них были такие… отношения?..       Се Лянь изогнул бровь:       — А какие отношения у них были?       — Твое Высочество, ты же и сам понимаешь, что я хочу сказать, — нахмурившись, сказал Фэн Синь. Провести его было уже не так просто, как раньше, потому Се Ляню пришлось серьезно ответить:       — Мне не кажется, что в происходящем виноват Черновод, но он сейчас — самый вероятный подозреваемый, так что давай думать о нем именно так. Большего мы в любом случае не поймем, пока не встретимся с ним и Ши Цинсюанем, — Его Высочество и Фэн Синь за время разговора покинули площадь и оказались у длинной улицы, ведущей в разные стороны столицы. Се Лянь легко махнул рукой: — Ну, мне пора: не хочу заставлять Повелителя судеб ждать.       Принц неспешно, но довольно быстро удалился, словно белоснежное пятно выделяясь на фоне дорогих нарядов иных прогуливающихся по городу небожителей. Смотря ему вслед, Фэн Синь пробормотал:       — Ты так и не ответил…       Широкие улицы небесной столицы поражали богатством и особой атмосферой возвышенной божественности, какой не найти было в царстве смертных. Высокие стены величественных дворцов, сады, что стыдливыми девицами выглядывали сквозь приветливо распахнутые лунные ворота, мощенные крупным светлым камнем переулки и площади — все это навевало воспоминания о великих государствах и богатых столицах — только здешние виды были отрешены от всего мирского и по-настоящему бессмертны. Пусть, идя по Небесной столице, Се Лянь замечал, что иные дворцы стали меньше и беднее, а другие — разрослись, словно нефритовый мох по стволу дерева, очертания улиц оставались теми же и будили в душе светлые, насколько это было возможно для дважды низвергнутого небожителя, воспоминания.       Невольно Его Высочество остановился у одного из дворцов, что раньше новоприбывших поражал величием и незыблемостью — дворца Циина. Высокие своды крыши просели под тяжестью лет, толстые столбы белого нефрита обвил изумрудный плющ, а сквозь покосившуюся воротину можно было рассмотреть скудное убранство внешнего двора. То жалкое количество служащих младших небес, которые когда-то были приняты на службу к Цюань Ичжэню, сейчас трудились в царстве смертных, в управлении: они, вероятно, давно бы покинули своего нерадивого господина, если бы знали, где он. Владыку Циина уже много столетий не видели на Верхних небесах и лишь стайка темных мотыльков клубами мягкого дыма кружила по сводами его некогда величественного дворца.       До дворца Повелителя Судеб Се Лянь добрался в скором времени. У ворот стоял все тот же служащий средних небес, что встречал принца в прошлый раз: заметив его, юноша вытянулся и скрупулезно отдал все приличествующие знаки уважения, прежде чем излишне громко поздороваться:       — Этот недостойный приветствует Ваше Высочество! — воскликнул он. На верхних нотах голос молодого человека звенел, будто не сломался пока окончательно, но Се Лянь подавил в себе желание поморщиться от резкого звука. Он поприветствовал служащего средних небес и спросил:       — Повелитель судеб у себя? Он сможет принять меня?       — Конечно, господин ни за что не откажет Вашему Высочеству! — уверил юноша и распахнул перед Се Лянем двери. Принц вошел во внутрь, стараясь сосредоточится на том, зачем он пришел сюда, но краем глаза все же увидел, как в нерешительном желании спросить что-то топчется за его спиной привратник.       Вид резиденции Повелителя судеб неизменно успокаивал, словно невольно за высокими воротами посетители оставляли все тревоги. Мягко шумели бамбуковые заросли, пели скрывшиеся в листве от чужого любопытного глаза птицы и свежий воздух глубоко пах сандалом и легкими благовониями. В беседке, в которой в прошлый раз Се Лянь дожидался Повелителя Судеб, его не оказалось, зато принца встретил один из служащих средних небес, что провел его в поместье далее. Юноша был облачен в неизменно белые цвета и держал спину идеально прямой: пусть он не был груб или непочтителен, вокруг него витала аура неприступности и отрешенности, какая бывает у достигших просветления заклинателей — точно так же ощущался и сам Повелитель Судеб. По пути на вымощенной светлым камнем дорожке Его Высочество видел пушистых белых кроликов, но они, при взгляде на него, спешили уйти с пути и лишь спину принца провожали сияющими бусинками черных глаз.       Издали Зал времени выглядел как открытый павильон, парящий на тонких нефритовых столбах, но стоящие на посту вокруг него стражи развеивали это легкое ощущение. Под сводами зала Се Ляня уже ждал Повелитель судеб: когда принц приблизился, он первым поклонился, выражая ему свое почтение. Его Высочество ответил тем же.       — Ваше Превосходительство, этот недостойный рад приветствовать вас, — сказал Се Лянь, сложив у груди руки. Повелитель судеб бросил на него короткий взгляд:       — Если Ваше Высочество недостоин, то существуют ли вообще такие люди? — спросил он и, не дожидаясь ответа, прошел внутрь зала. Се Лянь поспешил за ним со странным ощущением: пусть когда-то волны лести словно сахарные реки лились на его голову, сейчас лишь один человек мог сказать ему подобные искренние слова. Повелитель судеб не выглядел как тот, кто будет заискивать перед другими, потому выходило, что все, что он говорит — его настоящие мысли. Его Высочество тут же почувствовал себя неловко: он лишь следовал принятой на Верхних небесах манере общения, но с этим человеком, кажется, не стоило забываться в цветистых выражениях и красивых фразах. Кроме прочего, от этого осознания Се Лянь почувствовал некую общность с Повелителем судеб: когда он был молод, то тоже не задумывался о подобных мелочах. Тогда общаться с молодым небожителем, вероятно, было для небесных коллег мучением. Дворец Повелителя судеб и так был не слишком популярен, а вместе с подобным стилем общения ему, должно быть, было одиноко на пронизанных холодным ветром Верхних небесах.       Размышляя так, Се Лянь следовал за Повелителем судеб сквозь залы его дворца. На высоких стендах стояли диковинные артефакты и древние сокровища, но тут они выполняли лишь роль украшений величия своего повелителя. Небожитель отвел принца в дальний зал, что от прочих разительно отличался. Он был темным, словно глубокая ночь вдруг обвила Небесную столицу холодными руками, но мягкое зеленоватое пламя освещало его. Этот свет шел от стоящего в стенных нишах множества ламп, в которых плавно трепетали призрачные огоньки. При приближении Повелителя Судеб некоторые из них будто принялись гореть ярче, но большая часть душ находилась в собственном небытие и не реагировала ни на что, происходящее вокруг.       Повелитель судеб прошел вперед: Се Лянь заметил, что в глубине зала стоит рабочий стол. На нем лежали бумаги и прошения, стояла тушечница и подставка под кисти, на которой чинно лежали несколько приборов, а освещал все это зеленоватый свет фонаря, стоящего на углу стола. Он выглядел как и все прочие в этом зале, а душа там была очень тусклой и спокойной. Сев за стол, Повелитель судеб указал Се Ляню на место рядом и сложив руки, спросил:       — Ваше Высочество посетил меня, потому что хочет что-то спросить?       — Ваше Превосходительство очень проницателен, — улыбнулся принц. В этом зале стояла тяжелая, гнетущая атмосфера, мешающая собраться с мыслями: Се Лянь будто чувствовал, как из призрачных фонарей за каждым его действием следят тысячи измученных ожиданием перерождения глаз. Судя по документам на столе, Повелитель судеб часто работал здесь — поистине недоступное принцу хладнокровие. — Расследование продолжается и открылись новые важные детали… Во-первых, стараниями управления найдено уже более двадцати Зеркал судьбы.       Повелитель судеб, будто не был и на малую долю удивлен, спокойной кивнул:       — По моим данным, из дворца пропало тридцать три штуки. Некоторые из них можно отследить до попадания в царство смертных, судьба других была запутана еще до моего предшественника.       Се Лянь мог лишь принимать желаемое за действительное, но в последних словах небожителя ему почудилось неудовлетворение. Положение этого небожителя разительно отличалось от того, с чем сталкивалась большая часть небесных чиновников: после вознесения они должны были укрепить свой культ и зарабатывать добродетели — Повелитель судьбы же был небожителем другого толка. Некоторые народы поклонялись ему, но основная его работа была связана с судьбой и из поколение в поколение передавались знания и умения. Один Повелитель судеб мог вести дела своим образом, другому бы это не понравилось и он решил все изменить — не было, на самом деле, странно, что некоторые артефакты в суматохе смены власти попросту исчезли. Дворец Повелителя судеб напоминал собою старое дерево, корни которого протянулись так далеко, что никто уже не в силах был узнать, куда они достают — даже сам повелитель дворца.       Его Высочество мог лишь посочувствовать этому положению дел. Кашлянув, он продолжил:       — Допросы показывают, что пользовавшиеся артефактами заклинатели и демоны плохо понимают механизм их работы и лишь следуют инструкциям, которые им кто-то выдал. Кто — мы пытаемся понять.       Повелитель судеб опустил взгляд:       — Я должен еще раз извиниться перед Вашим Высочеством и сотрудниками управления за доставленные хлопоты.       — Что вы, что вы, — замахал руками Се Лянь и улыбнулся. — Это наша работа. Сюда я прибыл не для того, что сообщить вам об этом, а по более важному поводу.       Повелитель судеб чуть приподнял брови — выражение, должное означать заинтересованность. Его черные глаза внимательно следили за принцем, а идеальная осанка производила впечатление величественное, как от достигшего просветления бессмертного. С какой стороны не взгляни, в обращении или образе, этот человек выглядел праведным и честным. Се Лянь кашлянул:       — Эта новость не известна пока другим небесным чиновникам, я пришел к вам в первую очередь. Вчера произошло нечто вопиющее со стороны изменения судьбы: мы встретили душу, которая должна была еще некоторое время ожидать перерождения в вашем дворце.       — В моем дворце? — повторил Повелитель судеб и Се Лянь с готовностью объяснил.       — Вы знаете о прошлом Повелителе ветров? После столетий его службы оказалось, что от рождения он смертный и его судьба была лишь обменена с человеком, который и должен был вознестись. За раскрытием тайны следовало его низвержение и остаток жизни Повелитель ветров провел в царстве людей. После его смерти я сам отдал душу прошлому Повелителю судеб, чтобы в Небесной столице она могла восстановиться от потрясений для следующего перерождения. Однако вчера этот человек оказался среди смертных.       Повелитель судеб быстро подозвал одного из своих служащих и что-то шепнул, отправив его проверить. Молодой человек, однако, не ушел далеко, и прямо в этом зале, заставленном призрачными огоньками, принялся сверять фонари.       Повелитель Судьбы между тем перевел на принца взгляд:       — Для чего-то подобного — оживления раньше времени человека, что был связан с небесами, — требуется невероятное количество ци и знаний.       Се Лянь честно ответил:       — Поэтому я к вам и пришел.       Некоторое время Повелитель судеб молчал, смотря на принца нечитаемым взглядом, а затем сказал:       — Я покажу кое-что Вашему Высочеству, — при встречах ранее небожитель показался Се Ляню совершенно неразговорчивым и тихим, но о своей работе он говорил полно и открыто, не пытаясь что-то утаить. — Изменить судьбу души — очень серьезное деяние. У каждого от рождения есть предписанный путь, который никто не сможет постичь до конца, но который будет осуществлен тем, или иным образом. Некоторые изменения, пусть даже самые незначительные, могут привести к невероятным последствиям. Человек, что решил менять чужие судьбы, должен быть отчаянным, но и очень умелым.       — Возможно, вы слышали о прошлом Повелителе вод, — задумчиво сказал Се Лянь. — Брат Повелителя ветров: именно он изменил его судьбу. Уже не узнать, чего ему это стоило, но то, что Ши Цинсюань переродился теперь…       — Он не мог переродиться, — возразил Повелитель Судеб. — Он насильно был вырван из небытия и отправлен в царство смертных в обход цикла жизни: это оживление, но не перерождение.       Се Лянь кивнул. Он и сам думал об этом, но теперь, когда получил подтверждение от Повелителя судеб, лишь больше уверился в странности происходящего. Между тем Повелитель судеб поднял взгляд к бесконечным зеленоватым фонарям, что словно диковинные игрушки украшали зал, бросая на лица небожителей долгие резкие блики. В этом пронзительном свете менялись черты лиц, становясь более острыми и усталыми, словно происходящее случилось не в покоях Верхних небес, а в лишенном света солнца демоническом городе. Взгляд Повелителя судеб затуманился, будто он глубоко задумался о чем-то.        — Это души, которым пока рано перерождаться, — пояснил Повелитель Судеб. — Преступники, осужденные небожители и пережившие немыслимые страдания люди — некоторое время я буду следить за ними тут, прежде чем отправлю вновь в царство смертных, — Повелитель Судеб обвел долгим взглядом призрачные фонари, а затем остановился на одном, том, который стоял на его рабочем столе. Взяв фонарь аккуратно, даже с нежностью, он показал его Се Ляню. — Эта душа умерла совсем молодой в страшных страданиях, — смотря на призрачный огонек, свет которого делал его красивое лицо уставшим и осунувшимся, сказал Повелитель Судеб. — После, ее против воли вернули в мир смертных и поселили в другое тело: пусть он жил достаточно долго, темная магия сильно травмировала и ослабила душу. Еще сто пятьдесят лет ему нужно будет восстанавливаться в Небесной столице, прежде, чем он сможет получить шанс переродиться, а до того времени я буду оберегать и заботиться о нем, — подняв глаза, Повелитель Судеб посмотрел прямо на Се Ляня. — У меня нет желания подставляться и заниматься глупостями, вроде воскрешения давно падших небожителей. А если бы вдруг я захотел сделать это — начал бы с него.       Некоторое время принц задумчиво смотрел на лампу где, словно подтверждая только что сказанное, мягко трепетала чужая душа. Призрачные огоньки нельзя было назвать людьми: пусть они были сосредоточением их чувств и эмоций за жизнь, новые мысли никогда не посещали их и пребывание в подобной форме было словно долгим сном, из которого был лишь один шанс вырваться. Наконец принц кивнул:       — Я вам верю. Однако вряд ли так же легко поверят наши коллеги, когда узнают о случившемся. Если позволите…       — Я разберусь в происходящем лично и сам буду нести ответ перед другими богами, — поняв Се Ляня, ответил Повелитель судеб. Он все еще держал в руках фонарь с чужой душой, и от ее потустороннего отблеска казался не небожителем, но демоном, который проводит заплутавших путников в ад. Его холодное выражение лица совсем не изменилось, но Его Высочеству казалось, будто суровая решительностью появилась в чертах. Наблюдая за ним, принц задумчиво спросил:       — Как небожитель, знакомый с принципами судьбы, как вы думаете — чего добивался преступник воскрешением бывшего небожителя?       — Трудно изменить судьбу смертного, труднее заклинателя, но почти невозможно — небожителя, — степенно, вернув себе отрешенный и возвышенный образ, сказал Повелитель судеб и в зеленоватом свете пронзительно взглянул на Се Ляня: — Вашему Высочеству не кажется, что все это — тренировка перед чем-то куда более значительным?