Извилистая тропа ведет к тихому месту

      После возвращения в царство смертных, у Его Высочества было много дел, которые, пусть могли быть решены не только им, требовали его внимания. Заклинатель, которого Се Лянь, Фэн Синь и Му Цин выслеживали в день встречи с Ши Цинсюанем оказался студентом того же университета: принц вызвался лично поймать его, а также поговорить с прошлым Повелителем ветров. Новость о его возрождении широко распространилась по управлению, из могилы вытащив давнюю историю, от которой к текущему веку остались лишь кости и прогнившие ткани когда-то богатых одежд. Молодые небожители в коридорах возбужденно судачили о хитрости Повелителя вод и переупрямившем его упорстве Черновода. Эта история никогда не скрывалась, но среди бесконечных скандалов Небесной столицы, в конце концов, затерялась в веках — однако сейчас вдруг вновь всколыхнула общественность. В праздных беседах Се Лянь слышал, казалось, уже сотни интерпретаций, одни из которых всех участников тех событий, включая Повелителя ветров, выставляли последними бесчестными злодеями, другие же оправдывали всех и вся, прошедшие события списывая на проделки иных сил.       Неожиданно и более умудренные существованием небожители, не только активная молодежь, включились в живое обсуждение. Придя в управление в один из дней, Се Лянь застал Ли Фэна и Му Цина у кофейного автомата — грязно сплетничающих. Оба небожителя склонились к панели управления, будто выбирая напиток, но на самом деле обсуждали события давно ушедших дней свистящим шепотом. Слух Его Высочества был более, чем хорош для того, чтобы разобрать тихий разговор, но он все же подошел — прежде издали сфотографировав выглядящую довольно провокационно парочку.       — …Повелителя вод посмертно осудили на низвержение и лишение всех титулов и богатств, — рассказывал Му Цин. — Он был жестоко убит, потому вернувшаяся во дворец Повелителя судеб душа была ужасно повреждена, но знаешь, чего до сих пор не нашли?       — Чего? — зачарованно спросил, приоткрыв рот, Ли Фэн. Му Цин криво улыбнулся, нагоняя жути в свою историю и весомо выдохнул:       — Его голову.       — Пресвятые небожители, — прижав ладонь ко рту пораженно пробормотал Ли Фэн. Глядя на его искреннее удивление и растерянность, Се Лянь не знал, смеяться ему, или плакать. Приблизившись, он сказал:       — Так ты и сам один из небожителей.       Юноша от неожиданности крупно вздрогнул всем телом, но обернувшись и увидев Се Ляня, успокоился. Му Цин, бросив на принца быстрый взгляд, достал из автомата давно готовый кофе и отвернувшись, будто не делал тут ничего, достойного порицания, неторопливо отпил.       — Босс, а вы ведь были там, да? — воодушевленно спросил Ли Фэн и тут же шепотом, будто это придавало разговору особого флера тайны, уточнил: — Видели смерть Повелителя вод?       — Видел, — подтвердил Се Лянь. Ли Фэн исполнился воодушевления и едва не подпрыгивал на месте, смотря на принца: словно ожидал концовки любимой истории рассказчика.       — Куда делась голова Повелителя вод? — с придыханием спросил Ли Фэн и Му Цин тоже с интересом посмотрел на Его Высочество. Тот улыбнулся:       — Так вышло, что на происходящее я смотрел глазами Ши Цинсюаня: прежде, чем он потерял сознание от ужаса наблюдения за мучительной смертью своего родного брата, мне не удалось увидеть судьбу головы Повелителя вод.       Было нечто гнетущее в словах Се Ляня: пусть говорил он обычным своим легким тоном и его тонкие губы украшала мягкая улыбка, казалось, что Его Высочество не доволен этим праздным обсуждением. Ли Фэн никогда не видел, чтобы принц раздражался: лишь иногда он позволял себе с бессильной улыбкой поворчать или отрешенно замереть с телефоном, отдалившись от мира вокруг — сейчас же служащий средних небес вдруг почувствовал, что мурашки от незнакомого прежде ощущения пробежали по его спине. Кроме того, слова Се Ляня… Ли Фэн обладал живым, временами неподвластным ему воображением, потому вдруг очень живо представил сцену, коротко описанную принцем.       Его Высочество вздохнул:       — Жаль, что сейчас вновь то дело обсуждают с таким рвением. Прошлое лучше оставить в прошлом.       Му Цин отвел глаза, будто был не согласен, но ничего не сказал, а Ли Фэн задумчиво опустил взгляд, размышляя о чем-то. Задумавшись на секунду, Се Лянь спросил у него:       — А откуда ты знаешь, что я был там? По управлению гуляют такие точные подробности?       Юноша поднял голову и с готовностью ответил:       — Лазурный демон рассказывал. Он пока заперт в камере у нас, и если его что спросить — бранится, но рассказывает. За последние дни он много чего наболтал, но в основном всякой непотребщины.       — Например? — спросил Му Цин.       — Ну, что Повелитель ветров был женщиной и… — внезапно Ли Фэн кинул взгляд на Се Ляня и замялся: — В общем, вещи оскорбительные.       — Долго ему еще тут сидеть? — со вздохом спросил Се Лянь. Му Цин пожал плечами:       — Пэй Су назначил ему пятнадцать суток, время еще осталось. Боюсь за это время он много чего из своей жизни растреплет, — Му Цин закатил глаза. — Рот бы ему заткнуть.       — Пусть бранится, секретов никаких он все равно не знает, а ругаться мы ему ни здесь, ни на воле не запретим. Главное, чтобы шумом не мешал сотрудникам работать.       — Босс, он и о вас всякие небылицы придумывает! — воодушевленно сказал Ли Фэн. Подняв глаза, он принялся вспоминать: — Что вы, например, однажды на пиру самолично убили Императора.       — Это, в целом, правда, — задумавшись, ответил Се Лянь. Ли Фэн на миг замер, а затем закивал головой, словно деревянный болванчик:       — Туда их, буржуазию и узурпаторов. О, так же Лазурный демон врал, будто вы разрушали дворцы в Небесной столицы и сбрасывали возвещающий о новых небожителях колокол. Я, когда слушал, так смеялся — это же надо выдумать!       Се Лянь смущенно кашлянул, но признался:       — Такое тоже было.       Му Цин несдержанно прыснул в кулак. Ли Фэн выглядел озадаченным, но, будто не замечая неловкости принца, решил продолжить:       — Ну, попал в одно, в другое… Он еще вот какую напраслину возводил: будто вы в момент смерти Повелителя вод с Собирателем Цветов под Кровавым Дождем катаясь прямо на земле целовались!       Се Лянь закашлялся, и, видя его реакцию, Му Цин язвительно протянул:       — Вот оно, императорское достоинство.       Его Высочество поспешил возразить:       — Мы обменивались духовной силой!       Ли Фэн, наблюдая за изменениями выражений лица принца, выглядел всерьез озадаченным:       — А почему именно таким способом?       На это у Се Ляня, в самом деле, не было ответа.       Передав документы, над которыми он трудился вчерашним вечером Пэй Су, и отдав своим подчиненным несколько распоряжений, Се Лянь покинул управление — сопровождаемый сочащимися нескрываемым интересом взглядами. Время близилось к полудню, потому яркий бронзовый шар солнца, забравшийся на вершину неба, освещал даже самые тенистые уголки улиц и скверов. В заведениях, под лаской потоков холодного воздуха кондиционеров, напоминающих нежные пальцы любовницы, яркий свет становился веселым атрибутом ясного летнего дня, но на улице душные солнечные лучи будто перехватывали горло, воздух безжалостно кипятя прямо в легких. Люди спешили поскорее скрыться от пронзительной яркости и улицы были почти безлюдны, несмотря на будний день. Для кого-то, кому удушающая жара была лишь небольшим дискомфортом, прогулка выдалась очень приятной.       Однако, когда Се Лянь прибыл на место встречи, небрежно утирая выступивший на лбу пот, Е Циу не на шутку разволновался:       — Братец, нельзя так просто гулять под таким солнцем! — говорил он. Шустро попросив у владельца небольшого кафе намочить полотенце, он торопливо приложил его ко лбу Се Ляня, помогая тому охладиться. Принц улыбнулся:       — Я прошел от станции совсем немного.       — И все же, — нахмурившись, говорил юноша. — Палящее солнце — не шутка: даже если тебе кажется, что все в порядке, с легкостью может хватить тепловой удар. Да нужно быть еще более аккуратным, если кажется, что все в порядке! Тебя не тошнит? Пальцев сколько видишь?       — Два, — мягко ответил Се Лянь, убирая от лица чужую руку. Полотенце на его лбу действительно приятно холодило, тогда как сердце грела чужая забота. Е Циу был очень внимателен, но Его Высочеству не требовались советы: за годы жизни он прекрасно запомнил, как чувствует себя при поступающем тепловом ударе и обезвоживании, и сколько прогулок под палящем солнцем может выдержать. Одно время принц даже жил в Баньюэ, заметенной пустыней — он больше прочих мог бы рассказать об аккуратности. Но смертному этого, конечно, не следовало знать, потому Се Лянь перевел тему: — Е-сюн, прости, что написал так внезапно…       — Вовсе нет, я только и ждал сообщения от тебя! — радостно переключился юноша. Эмоции на его лице сменяли друг друга, словно узоры кругов на поверхности озера во время дождя, и тут же Е Циу нахмурился: — После возвращения с хребта Тайцаньшань нужно сформировать отчеты о деятельности, сделать несколько докладов и рецензий — скучная бумажная работа. Она, конечно, для историка тоже важна и я вовсе не пренебрегаю, но иногда вот так вырваться, чтобы поговорить с другом, просто необходимо.       — Это хорошо, — кивнул принц и тут же перешел к делу: — Вообще-то я хочу спросить тебя о двух людях, которые учатся тут.       — Я не уверен, что знаю всех, но многих, поэтому постараюсь ответить, — заверил Е Циу и подался вперед, искренне заинтересованный разговором.       — Первая — госпожа Сяо Цин, ученица второго курса исторического факультета. Она учится на несколько другой специальности, но вы могли пересекаться на общих мероприятиях, — говоря, Се Лянь достал фотографию, которую раздобыли в управлении, и положил ее перед Е Циу. На фото девушка с короткой пышной стрижкой прищуренным взглядом сурово смотрела в камеру — она была молодой заклинательницей, что занялась изменением судеб. Несколько дней назад от преследования Се Ляня, Фэн Синя и Му Цина ей удалось скрыться, а просьбы управления явиться она игнорировала — но осталась возможность подкараулить ее в университете, где она училась под другим именем.       Едва взглянув на фото, Е Циу кивнул головой:       — Да, мы встречались несколько раз! На одной из лекций она продвигала теорию фальшивости религиозных культур: говорила, что храмы и святилища создавались ради прикрытия изучения путей поиска бессмертия, и культы небожителей служили лишь для отвода глаз и никогда верующими не воспринимались серьезно — потому были так разнообразны, — юноша неприязненно фыркнул. — Что за псевдонаучные выводы. Ясно же, что религия была лишь искусственно созданным государством инструментом управления народными массами, сформированным на основе магического мышления и традиционных легенд. Я привел ей несколько аргументов к этому, но потом лектор выгнал нас обоих…       — Кхем, — неловко кашлянул Се Лянь, не зная, что на это ответить. Он не мог отрицать, что слова Е Циу звучали очень правдоподобно. — Ты знаешь, на какие лекции она ходит? Мне бы хотелось пересечься с ней.       — Я, наверное, могу предположить?.. — задумчиво протянул Е Циу и тут же любопытно спросил: — А зачем тебе она? — он пришел в своих мыслях к каким-то выводам и скривился: — Характер у нее дрянной, так что если понравилась, лучше оставить эти чувства нежной влюбленностью и недостижимым образом!       — Вовсе нет, я ищу ее из-за своей работы, — ответил Се Лянь и с долей хвастовства добавил: — У меня уже есть пара.       Е Циу поджал губы:       — Молодежь в наше время думает только об одном!.. — тут же он, однако, вновь заинтересованно вскинулся и черные глаза блеснули: — А где ты работаешь? Ведь не в полиции? Сяо Цин тонет в ошибочных, псевдонаучных заключениях, но человек не плохой.       — Это государственная служба, — улыбнулся Се Лянь и протянул удостоверение управления. На темно-красной плотной книжице золотыми символами было написано название: «Управление по делам религии и истории». Е Циу некоторое время разглядывал обложку, затем открыл его, заглянув внутрь, и удивленно хмыкнул:       — Никогда не слышал о таком. Так вы… боретесь со лженаукой?       — Управление совсем небольшое и имеет всего несколько филиалов, — ответил принц, спрятав удостоверение обратно. — Борьба со лженаукой… — он на миг задумался, прикидывая правильный ответ: являясь небожителем, он, вероятнее, боролся с наукой в привычном ее понимании в принципе?.. Се Лянь качнул головой: — Да, можно и так сказать.       — Ну и правильно, Сяо Цин давно пора приструнить с ее рассказами о дао и построении культуры под концепцию поисков бессмертия, — безжалостно заключил Е Циу, грызя трубочку коктейля. Се Ляня забавлял его подход: юноша не желал ссориться или вредить «человеку Сяо Цин», но с удовольствием рассуждал о промахах «коллеги Сяо Цин», не видя и призраков угрызений совести. Кажется, в научной сфере для него не могло быть жалости или сочувствия — только истина и лженаука, которые словно солнечные зайчики от раскачиваемой ветром драгоценной подвески сменяли друг друга. Чем-то этот подход действительно был разумен, пусть и излишне, как считал Се Лянь, искренне наивен.       Его Высочество неторопливо отпил кофе, думая о всех тех людях, которых он встречал в последние сотни лет. Каждый из них имел свое мнение и убеждения: где-то правдивые, а где-то ложные. В чарующем многообразии эти мысли и влекущие их действия переплетались причудливым образом, создавая узор судьбы: в этом узоре в какой-то миг кто-то решил возродить Ши Цинсюаня именно сейчас, преследуя свои, вряд ли благие, цели. Причины этих действий — вот, что хотелось выяснить принцу.       — А второй человек? Он тоже распространяет всякий бред? — через время спросил Е Циу. Се Лянь поправил его:       — И о Сяо Цин я не выразился бы так. Причина интереса управления к ней — конфиденциальна.       — О, понимаю-понимаю, — закивал головой Е Циу, но по его чистому, не омраченному тяжелыми мыслями взгляду, Его Высочество понял, что это — пустые слова. Он испытал желание размять точку меж бровей.       — Я не знаю, на каком курсе учится второй человек, но он дизайнер. Невысокий, с мягкими чертами лица и нежным нравом. Зовут Ши Цинсюань.       На этот раз Е Циу размышлял дольше, то опуская взгляд к столешнице, но возводя его к потолку. Кончики пальцев юноши продолжали задумчиво прокручивать трубочку, когда он нерешительно ответил:       — Не могу вспомнить…       Се Лянь подтолкнул:       — Он нарисовал тебе макеты храмов, что ты показывал мне на хребет Тайцаньшань.       — А, Ши-сюн! — тут же вскинулся Е Циу и бросил на принца укоризненный взгляд: — Чего ты сразу не напомнил? Да, он учится на курс младше и часто берется за сторонние проекты — главное, чтобы они были интересны. Мои макеты его не вдохновили сначала, но я был настойчив, а у Ши-сюна доброе сердце: к тому же мы ходим вместе на высшую математику и я уговаривал его там, а он не хотел пропустить лекцию из-за моей болтовни — потому согласился.       Е Циу рассказывал об этом так, будто в этом не было ничего странного или достойного осуждения, сверкая довольной улыбкой. Се Лянь мог его понять и сам обладал достаточно толстой кожей, чтобы не испытывать стыд там, где от этого лучше не станет, но подобное отношение от смертного его приятно удивило. Е Циу, махнув рукой, добавил:       — Макеты, на самом деле, были не очень хороши: все же он дизайнер, а не историк, но и этого уровня мне пока достаточно. Пусть я вынудил Ши-сюна взяться за эту работу, он закончил в срок и не жаловался — мне, по крайней мере, — и после несколько раз мы ходили перекусить вместе. Он и выпить меня как-то звал, но я не люблю алкоголь и шумные компании, потому отказался…       — Где я могу встретиться с ним? — с любопытством спросил Се Лянь.       — Лекция по высшей математике будет сегодня, после обеда, он никогда их не пропускает, — задумчиво сказал Е Циу. — Ты можешь дождаться его у аудитории и переговорить: только чтобы попасть на территорию кампуса, тебе нужно временное разрешение. Твое управление сможет выбить его?       — Да, но в течение нескольких дней, — задумчиво сказал Се Лянь. Конечно, ему хотелось бы увидеться с Ши Цинсюанем раньше, что отразилось едва заметной складкой меж бровей принца. Е Циу, глядя на него, вдруг наклонился и с тихой улыбкой сказал:       — Но разрешение — это если ты пойдешь через главные ворота. В задней стороне территории университета есть место, где можно перелезть забор, если у братца достаточно физических способностей…       Се Лянь улыбнулся: он мог сомневаться в иных своих достоинствах, но только не в физической подготовке. На лицах молодых людей, подозрительно склонившихся друг к другу, появились одинаковые хитрые ухмылки и Его Высочество, чувствуя в груди азарт, кивнул:       — Пошли.