Извилистая тропа ведет к тихому месту

      Его Высочество наследный принц и непочтительный смертный, что не знал высоту неба и широту земли, очень удачно сговорившись обошли здания кампуса, чтобы оказаться у задней части забора, за которой нефритовым пологом простирался лес. Администрацией университета упорно, будто в этом был какой-то смысл, данное место называлось «парком», но пусть здесь и пролегали заросшие травой дорожки, меж толстых стволов старых деревьев буйно росли кустарники, сухие ветки словно кости хрустели под ногами, а в густых кронах, что словно сито просеивали жаркий солнечный свет, поколение за поколением выращивали своих детей разные птицы. Со стороны улицы тротуар, что шел вдоль забора, был довольно ухожен, но за железными прутьями ожидающе распахнул прохладные сумрачные объятия настоящий лес.       Е Циу, словно делал так ни один раз, воровато огляделся и, дождавшись, пока случайные прохожие скроются за поворотом, ловко запрыгнул на ограду. Правда, сил ему хватило лишь на то, чтобы зацепиться тонкими, словно веточки молодого дерева, бледными руками за верхнюю ее часть и неловко подтянуться, скользя по прутьям подошвой кроссовок — зрелище, как не посмотри, довольно печальное. Прикусив губу от усердия, Е Циу под нос себе бормотал:       — Великие небожители… — его тихий голос прерывался усердным пыхтением. — Дайте сил…       Се Лянь усмехнулся про себя и, словно исполняя случайно сорвавшуюся с губ молодого человека молитву, подтолкнул его под задницу, позволяя наконец забраться на верхушку забора. Там Е Циу немного повозился и спрыгнул с другой стороны: лицо его покраснело от усилий и в сочетании с довольной улыбкой казалось рисовым шариком юньсяо, радостно плавающим в сладком бульоне. Его Высочество сдержал в душе снисходительную улыбку и на шаг отошел от забора.       Е Циу хотел предложить подставить спину, чтобы его новой друг воспользовался ей как ступенькой и перелез забор, но Се Ляню этого не требовалось. Прежде, чем Е Циу открыл рот, он, взяв небольшой разбег, легко подпрыгнул в воздух и одним движением преодолел забор, оказавшись рядом с юношей. Тот в искреннем изумлении открыл рот, а потом завистливо спросил:       — Все работники государственных учреждений такие ловкие? Если так, мне нужно срочно сменить профессию!       Его Высочество рассмеялся в ответ и небрежно махнул рукой:       — Я лишь немного практиковался раньше…       Е Циу несдержанно фыркнул: он мог искренне восхищаться способностями людей, но когда они намеренно принижали себя — это его раздражало. Все, у кого имелись глаза, легко распознали бы в движениях принца настоящее мастерство владения своим телом, так почему он выражался так скромно? Конечно, чувства Е Циу не могли перерости в ненависть или даже легкую неприязнь: он лишь негодующе бросил:       — Если братец лишь немного практиковался, то мне и вовсе следовало бы выбросить свои руки и ноги за ненадобностью…       Но ворчание юноши внезапно прервал шорох в стороне. Се Лянь и сам заметил ранее человека, прячущегося рядом, но не хотел тревожить его раньше, чем он выдаст себя. От кустов в нескольких чжанах принц ощущал слабую светлую ци, как если бы кто-то там сидел с божественным талисманом, тщательно его пряча. Его Высочество выступил вперед, незаметно загораживая собой Е Циу, и с улыбкой сказал:       — Кажется, мы с вами еще не знакомы: будет ли господин или госпожа, наблюдающие за нами, так любезны представиться?       Е Циу за спиной принца встревоженно зашептал:       — Почему ты говоришь так вежливо? Если кто-то прячется — у него точно нет добрых намерений! Давай бросим туда камень?       Однако прежде, чем Се Лянь смог ответить, кусты зашуршали вновь и из-за веток показалось лицо молодой девушки, смутно Его Высочеству знакомое. Юная госпожа обладала глубоко посаженными, темными глазами и бледной кожей, но смотрела не на принца, а на юношу рядом с ним.       — Е Циу? — с сомнением спросила девушка и тут же раздраженно взмахнула руками. — Вечно ты шляешься непонятно где! Напугал меня!       Е Циу, кажется, тоже узнал девушку, потому как сначала скривился, а затем обрадовался. Положив ладонь на плечо Се Ляня, он довольно сообщил ему:       — Братец, это та самая сектантка, о которой мы говорили! Сяо Цин, антинаучная преступница!       Его Высочество и сам заметил, что девушка перед ним и лицо из досье управления — один человек. За время, проведенное в стенах университета Сяо Цин успела перекрасить свои короткие волосы в светлый цвет и сменить одежду, но ее лицо все равно легко было узнать.       Глядя на Се Ляня, девушка опасливо отступила: она не знала, кем он был, и чего от нее хотел — пересечься с ней во время погони принц не успел. И пусть на простом лице Сяо Цин отразилось сомнение, она не преминула обругать Е Циу:       — Чего ты бормочешь? Дедушка твой преступник! Сам помешанный фанатик, не видящий дальше своего носа! Кого ты притащил? Чего наболтал ему?       — О, не переживай сестрица, я ничего не говорил — он сам все о тебе знает, — с довольным видом ответил Е Циу, оставаясь, впрочем, за спиной Се Ляня. — Братец Се сам пришел тебя искать от правительства, не иначе, чем за твои преступления против исторической правды!       Сяо Цин выглядела так, будто готова была продолжать спор: сделав шаг вперед, Его Высочество улыбнулся ей и раскрыл удостоверение сотрудника управления:       — Се Лянь, сотрудник отдела экстренного реагирования управления по делам религии и истории, — вежливо представился он. — Госпожа Сяо, вы не ответили на официальный вызов управления, поэтому я вынужден сопроводить вас в офис. У нас есть несколько вопросов относительно вашей деятельности.       Увидев удостоверение, Сяо Цин стремительно побледнела. От странного незнакомца в белом она чувствовала переменчивую ауру духовных сил, но считала, что ошибается с выводами — погоня собак из управления подкрепила ее врожденную тревожность. Ей казалось, что спрятавшись в университете она сможет получить передышку и свяжется со своими старшими, чтобы получить поддержку от них: кто знал, что этот идиот Е Циу, всегда казавшийся ей раздражающим, но безобидным, приведет одного из правительственных чиновников прямо к ней!       Для многочисленных кланов заклинателей Гуанчжоу управление было не более, чем еще одной сектой — только под покровительством государства. Они во всем и всегда старались ограничить и подчинить других совершенствующихся, а в последние недели вовсе принялись отлавливать некоторых из них без всякой на то причины и запирать в своих застенках. Кто знал, с чем сталкивались там доблестные братья-заклинатели! Конечно, Сяо Цин была о ситуации осведомлена чуть более и понимала, что управление прознало про зеркала. Она знала, что однажды придут и за ней и кто знает, что решат сделать — но кто же ожидал, что это случится так скоро!       Юноша перед Сяо Цин выглядел слабым и нежным, но девушка не спешила обманываться. Ее старый мастер был из тех, кто застал создание управления и буйно противился их воле — он всегда говорил своим ученикам, что сотрудников управления ни в коем случае нельзя недооценивать. Потрясая седой бородой, собравшимся вокруг него детям он суровым тоном говорил:       — Будь то мягкий юноша, девушка или даже ребенок — не думайте вступать с ними в прямое сражение. Кто знает, как в это проклятое небожителями управление набирают заклинателей, но все они сильны, словно быки и тигры! Думается мне, что все они — правительственный эксперимент…       …старый мастер Сяо Цин был сторонником теорий заговоров. Однако в главном она не подвергала его слова сомнению — все сотрудники управления обладали безумными запасами ци и мало кто из почтенных совершенствующихся мог противостоять им. Способности Сяо Цин к заклинательству всегда были ниже среднего, ее духовное развитие остановилось на уровне десятилетнего ребенка, потому она даже не думала вступать в прямое сражение, пусть и не планировала сдаваться на милость беспринципного и лишенного всяческой морали управления.       Раздумья девушки длились лишь секунду, после чего ее плечи расслабились и она досадливо поджала губы.       — А если я не хочу никуда идти? — упрямо спросила Сяо Цин. Се Лянь мягко ответил ей:       — Боюсь, мне придется настоять, госпожа Сяо. Не волнуйтесь: за время пребывания в управлении мы выпишем вам официальную справку об отсутствии для учебного заведения или рабочего места, а условия содержания соответствуют мировым стандартам.       — Условия содержания? — встревоженно переспросил Е Циу. Одно дело — нажаловаться на раздражающую соученицу, с которой он не сходился взглядами, а совсем другое, подвергнуть ее чему-то, что подразумевает «содержание». Юноша, однако, доверял Се Ляню, потому через мгновение спросил: — Что она натворила?       — Использовала не принадлежащие ей инструменты, — уклончиво ответил Се Лянь. Перелезать через забор еще раз, теперь вместе с девушкой, он не планировал, потому жестом указал ей на едва заметную в траве дорожку, ведущую из леса. Сегодня принцу не удалось поговорить с Ши Цинсюанем, но доставить Сяо Цин в управление было важнее, потому он решил отложить пока иные дела. Девушка хмуро подчинилась и пошла вперед, не забыв кинуть на Е Циу испепеляющий взгляд.       Юноша изнывал от любопытства:       — Что, все же, она сделала? Украла что-то? Пользовалась поддельными сим-картами? Связалась с черным рынком? — продолжал спрашивать он. Се Лянь не мог сказать, по какой логике предположения возникают в его голове, но лишь мягко улыбнулся на них:       — Я не могу сказать, это касается конфиденциальности частной жизни госпожи Сяо.        Сяо Цин громко фыркнула:       — Будто вас, псов управления, это когда-то заботило!       — Не болтай, преступница, — строго одернул ее Е Циу, но тут же, совершенно без перехода, заступился за знакомую перед Се Лянем: — Она, конечно, грубиянка, каких поискать, и в науке точно пес с волчьим хвостом, да и в целом человек дрянной…       — Е Циу! — возмущенно обернулась девушка.       — …но многое можно простить силе молодости и неосведомленности, — продолжал юноша, словно не слыша убийственных ноток в чужом голосе. — Оступившимся детям дают второй шанс, осужденным преступникам — право на апелляцию, а приговоренным к смерти — последний ужин…       — Я никакая не преступница! — громко возмутилась Сяо Цин. — Я не делала ничего дурного, просто дрянное управление твоего дрянного дружка под себя хочет подмять весь цзянху!       — Видишь, — с сочувствием сказал Е Циу. — Она от страха снова начала бредить сказками про заклинателей.       Сяо Цин остановилась и яростно ткнула пальцем в Е Циу: Се Лянь стоял между ними, потому девушке оставалось только смотреть, надеясь, что ее взгляд прожжет в этом узколобом болтуне зияющую дыру. Голос Сяо Цин звучал холодно, словно зимний ветер:       — Да ты сам дальше своего носа не видишь, даже если ответ положить прям перед твоим свиным рылом! Что толку от твоей болтовни про небожителей, если реальные силы ходят прямо рядом, а ты и не замечаешь! Твой дружок сам настоящий заклинатель и управление его — лишь прикрытие! На твоих глазах меня осуждают не за что, а ты и рад помочь! Узколобый безбожник!       Се Лянь испытал желание размять точку меж бровей: в глубине его души возникло давнее желание заставить двоих спорщиков играть в идиомы, но они, вероятно, не стали бы подчиняться ему. Вместо этого Его Высочество обратился сначала к Сяо Цин:       — Пожалуйста, госпожа Сяо, проявите благоразумие. Гарантирую, никто в управлении не станет обращаться с вами плохо, мы лишь зададим несколько простых вопросов, а как скоро вы освободитесь — зависит от вас. Е-сюн, — Се Лянь обернулся к юноше. — Не нужно быть таким грубым. У вас разные взгляды, но госпожа…       В момент, когда Се Лянь отвел от нее взгляд, рука Сяо Цин быстро метнулась к поясу, на котором висела простая сумка из мелкого бисера. Девушка раньше уже расстегнула застежку, потому с легкостью просунула руку вовнутрь и выудила закрытый кейсик беспроводных наушников со странным символом, нацарапанным на белой пластмассе. Е Циу видел это и почувствовал, что что-то с происходящим не так, но едва он открыл рот, что указать на это Се Ляню, Сяо Цин неровными ногтями, которые она искусала в последние дни от волнения, открыла крышку кейса.       Внезапно из него хлынул плотный черный туман. Се Лянь не видел, что произошло, но почувствовал темную ци и, схватив Е Циу, одним плавным движением оказался в стороне. Юноша широко открытыми глазами наблюдал, как из простого кейса, который Сяо Цин отбросила на землю, пульсациями вырывается плотное черное нечто, складывающиеся в отдельные образы и фигуры. Они рычали, стонали и хохотали, летая вокруг, словно голодные призраки. Это и были голодные призраки! Невольно Е Циу вспомнил свой чудесный сон на горе Тайцаньшань, где удушливо воняющие гнилой плотью цзянши тянули к нему свои костлявые пальцы… Было ли это действительно сном?       Из-за завесы темного тумана и мечущихся призраков, раздался злобный смех:       — Что теперь скажешь, шавка управления? — крикнула Сяо Цин.       — Это была крайне неразумно с вашей стороны, — покачав головой, отозвался Се Лянь. Удивительным образом он не повышал голоса, но среди завываний призраков и поднявшегося их бешеным танцем ветра каждое слово принца попадало ровно в уши людей. — Злобные призраки могут причинить вред простым людям.       — Все равно! — выкрикнула Сяо Цин. — Зато помогут мне выиграть время! Думаете, ваш регламент никому не будет известен? Я знаю, что шавки управления должны прежде всего заботиться о безопасности людей — разбирайся с этим, пока я буду прятаться получше!       — Я все равно вас найду, — спокойно сообщил Се Лянь. — Но в следующий раз я не буду так снисходителен.       От внезапных металлических ноток, что прорезались в мягком голосе, даже Е Циу, замерший за спиной принца, испуганно сглотнул. Он не видел лица Сяо Цин, но подозревал, что она не решилась дальше спорить. Вместо этого девушка, судя по голосу, принялась убегать, на ходу крикнув:       — Посмотрим! Защити сначала своего тупого друга! — в голос Сяо Цин прорезалась настоящая злоба: — Е Циу! Надеюсь, тебе понравится быть разорванным злобными призраками на тысячи частей!       И, подчиняясь ее незримому приказу, все голодные духи, что до этого кружили по лесу вокруг, день обращая ночью, с пронзительными завываниями бросились на юношу. Ясное летнее небо словно в один момент заволокли безжалостные тучи, но удушающая жара, что в лесу лишь томно развеевалась тонкими нитями прохладного воздуха, не отступала, создавая еще более тяжелое, давящее ощущение. Казалось, внезапно обратившиеся яростными фигурами голодные духи темной пеленой застилают глаза, тогда как кожу лишает всякой чувствительности жара и нос забивает вдруг разнесшийся вокруг металлический, гнилостный запах. От круговорота ощущений, вдруг окутавших его, Е Циу невольно покачнулся и точно не устоял бы под исполненным ненавистью напором, если бы ему на спину, мягко поддерживая, не легла чужая рука. Сквозь ткань легкой рубашки, взмокшей от в момент сковавшего спину холодного пота, ощущалась мягкая прохлада чужой ладони и небывалая сила, что таилась в кончиках пальцев. От изменчивости мира, что вдруг принялся рушиться на его глазах, Е Циу едва смог сохранить сознание ясным, но прикосновение Се Ляня будто новую силу вдохнуло в его ставшие вдруг ватными конечности, и юноша смог устоять на ногах.       Небожители не испытывали особого дискомфорта от жары или темноты, да и встреча с темными духами была не нова для Его Высочества — он смог сохранить полное спокойствие и даже ощущение теплой ностальгии в своей душе: был ли он таким же активным, когда был моложе? Пусть Се Лянь не ощущал себя глубоким стариком, внезапно он подумал, что молодые люди сейчас куда яростнее и упорнее, чем были в его юности…       «Хотя, — тут же сам себя одернул принц. — Освобождение сотен голодных духов ради своего спасения может разве сравниться в дерзости с попыткой уничтожить государство?..»       Он не стал дальше думать об этом.       Наполненные теплой ностальгией размышления Се Ляня заняли всего мгновение: за это время самые первые темные духи едва успели приблизиться к нему и Е Циу. Все еще поддерживая ослабевшего юношу под спину, Его Высочество выставил вперед широко раскрытую ладонь и, словно потоком холодной воды, окатил темных сущностей духовной энергией. Заклинатели пользовались талисманами и техниками, но Се Лянь не очень любил это: в сражении он привык применять меч или собственное тело. Исключением, разве что, можно было считать Жое. Потому, оказавшись неспособным подобной журчащей воде и движимыми легким ветром ивовыми прутьями нырнуть в гущу сражения, Его Высочество лишь высвободил малую частичку своих сил, чтобы защититься — тут же небольшую рощу осветило ослепительное чистое сияние. Духи, что были ближе всего к принцу, попросту сгорели в нем, тогда как другие испуганно разлетелись в разные стороны, словно стая пуганых птиц. Всего в одно мгновение Се Лянь и Е Циу остались одни на полянке, и трава вокруг них испуганно пригнулась к земле, сраженная духовными силами.       Зеленые листья, что поток безудержной магии сорвал с деревьев, медленно кружили в воздухе, ошарашено опадая на землю. Е Циу отрешенно наблюдал за ними, чувствуя, как его мозг превращается в жидкую кашу внутри черепной коробки: внезапно за его спиной что-то тихо завибрировало.       Его Высочество мягко подтолкнул юношу вперед, побуждая выпрямиться. Е Циу в странном оцепенении подчинился и, твердо встав на ноги, обернулся: под легкую вибрацию Се Лянь суетливо искал что-то в своей поясной сумке. Там сложно спрятать было бы даже ладонь, но отчего-то принц копался, перекладывая многочисленные флаеры и мелкую канцелярию из одного края в другой. Наконец он выудил телефон и, взглянув на экран, тепло улыбнулся. Казалось, буйство темной энергии, что произошло тут, ни капли его не волновало.       Е Циу тихо наблюдал, как Се Лянь разблокировал телефон и принялся что-то быстро печатать с крайне довольным выражением лица. Лишь через время он вскинул взгляд на своего спутника и виновато пояснил:       — Это мой… мы живем вместе, — тут же, опустив взгляд в смартфон, принц погрустнел. — Из-за беспорядка, созданного госпожой Сяо, я теперь не смогу закончить работу к шести. Всех призраков надо непременно поймать и не дать им навредить окружающим.       — Так… — хрипло спросил Е Циу. — Это были настоящие призраки?       Се Лянь на миг отвел взгляд, будто хотел избежать прямого ответа, но тут же тяжело вздохнул. Ему плохо давалось вранье. Даже после событий на горе Тайцаньшань он не врал Е Циу, а лишь согласился с его выводами о чудесном сне: теперь придумать что-то похожее не представлялось возможным.       Его Высочеству пришлось признать:       — Это были настоящие призраки. Спасибо, за твою помощь сегодня, но мне нужно поймать их всех, так что…       — Возьми меня с собой! — тут же вскинулся Е Циу. Глаза его загорелись жарким, практически безумным интересом, что резкими делал черты молодого лица. Юноша был взбудоражен: — Я не буду мешать, честно, стану делать все, что братец скажет! Пожалуйста, прошу!       — Такие дела для смертных… — засомневался Се Лянь, но под взглядом Е Циу, что будто говорил, что юноша готов рухнуть в ноги принцу и на коленях начать уговаривать его, не смог отказать. Наконец Его Высочество вздохнул. — Я смогу защитить тебя, но и сам будь аккуратен. По правилам управления я вовсе не должен такого делать. Однако…       …Глядя на восторженное выражение чужого лица, Се Лянь совсем не мог проявлять жестокосердие.