Извилистая тропа ведет к тихому месту

      Се Лянь не знал, смеяться ему, или плакать. Подавив растерянную улыбку, он не смог сдержаться и спросил:       — Ты лишь недавно говорил, что заклинательство Сяо Цин — это сказки и выдумки, но теперь спрашиваешь про небожителей?       Е Циу, однако, этот вопрос не смутил. Распрямив плечи, будто он стоял у почетной трибуны лекционного зала, а не в узком переходе возле лужи грязной воды, юноша весомо ответил:       — Основной принцип науки — ее опровергаемость. Критерием научного статуса теории является ее фальсифицируемость или опровержимость, то есть знание может претендовать на звание «научного», если оно в принципе опровержимо. «В той степени, в которой научное высказывание говорит о реальности, оно должно быть фальсифицируемо, а в той степени, в которой оно не фальсифицируемо, оно не говорит о реальности», — на одном дыхании произнес Е Циу и посмотрел на Се Ляня. — Иными словами, я поверю в то, что увижу своими глазами. И, конечно же, захочу это изучить. Эх! — юноша досадливо взмахнул руками. — Мне стоило сдержаться рядом с Сяо Цин, чтобы она не обозлилась и не сбежала! Глупый язык, почему ты постоянно говоришь правду?       …По крайней мере, он признал часть своей ошибки. Се Ляню оставалось лишь вздохнуть подходу Е Циу к разным вещам и в его компании отправиться дальше. Ни другого небожителя, ни иное существо, что могло бы испугать водного гуля, пройдясь по этажам корпуса молодые люди не нашли. Тут в целом было куда спокойнее, чем в здании рядом: тогда как там дыхание перехватывало в иных местах от концентрации темной ци, здесь даже льющийся сквозь окна солнечный свет казался ярче и приветливее. Е Циу, на которого давящая атмосфера переизбытка темной ци не могла не повлиять, но который и не думал жаловаться, почувствовал себя лучше и даже довольно вскинул голову, явно всем происходящим искренне наслаждаясь. Лишь на первом этаже, у дверей одной из аудиторий он оставил широкий шаг, стараясь ступать тише. Се Ляню Е Циу пояснил:       — Вот здесь проходят занятия по высшей математике — их лучше не тревожить. Преподавательница — морское чудовище, которая потопит тебя если хоть чем-то ей не понравишься, — сглотнув, севшим голосом юноша добавил. — И кости не всплывут…       Се Лянь подозревал, что Е Циу драматизирует, но не стал спорить с ним и вслед за юношей вышел из здания. Молодые люди обошли корпуса и вскоре, следуя едва уловимому следу темной ци, оказались у широких спортивных площадок. Лес остался позади, потому каждый цунь размеченного четкими белыми линиями поля залит был удушающим светом, а в его середине весело каталась огромная тыква-горлянка.       Е Циу удивленно спросил:       — Что это?       Его Высочество же поморщился: тыква размером была с двух взрослых мужчин, обладала завораживающе блестящими перламутровыми боками и ртом, который бессмысленно изгибался в похабной усмешке. Се Лянь редко встречался с подобными монстрами, но слышал о них много захватывающих историй:       — Это Распутная тыква, — ответил принц, потерев точку меж бровей.       Е Циу засомневался:       — Что это за название такое? Разве она выглядит «распутной»? Вполне обычная тыква, только… немного больше обычных.       Тыква продолжала кататься по полю тихо похихикивая: людей она уже заметила и с каждым кругом приближалась к ним все ближе и ближе, словно хищник, крадущийся к своей добыче. Вид у нее был неказистый и даже несколько нелепый, потому, кроме размеров, мало бы кто из смертных испугался такого демона. Се Лянь терпеливо рассказал:       — Ее название подходит ей куда больше прочих, потому как ци людей она вытягивает через плотские желание. Если Развратная тыква поглотит тебя, то перед тобой окажется самый желанный для тебя человек, и сдержаться от необдуманных поступков ты не сможешь. Только люди непорочные, с искреннее чистой душой могут увидеть внутри тыквы истинное ее обличье, — немного подумав, принц добавил. — Если такое случится, то Развратная тыква возьмет такого человека себе в мужья или жены.       Е Циу был поражен: теперь он на катающуюся тыкву смотрел с отвращением, пусть и доля исследовательского интереса не пропала с его лица. Юноша спросил:       — И как нам запечатать ее?       — С внешней стороны Развратная тыква невероятно прочна, ее не взять ни техниками, ни мечом, но если оказаться внутри, то победить можно. Кроме того, со своим избранником тыква пойдет, куда попросишь.       Е Циу отступил ее на шаг:       — Ну, я подожду тебя здесь, — сказал он и сделал неясный жест рукой. — Все эти романтические дела… не по мне.       Се Лянь и не планировал посылать к демону, что мог человека за несколько минут иссушить полностью, простого смертного. Принц пожал плечами и бесстрашно направился к тыкве, которая при его приближении замерла на месте и восторженно затряслась, словно радуясь новой встрече. Так же иногда вел себя Эмин, искренне стараясь свое ликование выразить единственным глазом или сияющим блеском лезвия. Это внезапно пришедшее в голову Се Ляню сравнение подняло его настроение, и к Развратной тыкве, с которой принцу вовсе не хотелось иметь дела, он подошел с легким сердцем. Тут же вокруг фигуры Его Высочества закружился плотный туман, пахнущий цветочными благовониями, и в один миг он оказался внутри тыквы.       Тогда как во внешнем мире тугими силками кожу стягивала удушающая жара, внутри тыквы было прохладно. Се Лянь оказался в комнате, освещенной только трепещущим пламенем свечей и украшенной отрезами алой ткани. На стенах висели пожелания двойного счастья молодоженам, а широкая кровать в центре комнаты была убрана праздничным балдахином: Развратная тыква создала комнату для первой брачной ночи для Се Ляня и человека, что дорог его сердцу.        В изголовье кровати действительно сидела фигура в свадебных одеждах. Широкие плечи были гордо расправлены, а длинные ноги, обутые в черные сапоги с серебряными цепочками, небрежно вытянуты поверх плотного покрывала. Лицо человека скрывала алая вуаль, но Се Ляню, конечно, не нужно было поднимать ее, чтобы понять, кого он увидит.       И все же принц не смог сдержать любопытства и приблизился к кровати. Он не заметил, когда на нем тоже оказались свадебные одежды — на этот раз, к счастью, мужские. При каждом шаге Его Высочества украшения в его волосах тихо позвякивали, и лишь этот звук разгонял царящую в комнате таинственную тишину. Опустившись на кровать рядом со своим молодым супругом, Се Лянь осторожно поднял вуаль. Сперва он увидел лукавую улыбку, а затем сияющий, словно утренние звезды, черный глаз «Хуа Чэна». Тот был лишь призраком, созданным духом Развратной тыквы из сокровенных мечт принца, но на первый взгляд от настоящего ничем не отличался.       Будь Се Лянь обычным человеком, то в этот момент на него нахлынуло бы неудержимое желание, но принц теперь только нежно улыбнулся. Коснувшись ладонью щеки «Хуа Чэна», он ласково погладил его и сказал:       — Значит вот, как ты выглядел на горе Юйцинь?       «Хуа Чэн» не ответил, лишь потерся лицом о протянутую ладонь Се Ляня. Тот продолжал:       — Знаешь, не честно, что ты меня тогда увидел в свадебном платье, а я тебя нет. Или ты был в обычном своем наряде? Он тоже замечательный, но я хотел бы увидеть и облаченным в свадебный шелк моего дорогого супруга, — с теплой улыбкой убрав руку, Се Лянь опустил взгляд и закончил: — В нем особенно величественно и прекрасно смотрелся бы господин Градоначальник.       Все время пребывания Се Ляня внутри тыквы-горлянки откуда-то издалека доносилась тихая музыка, но в этот момент она внезапно оборвалась. Его Высочество почувствовал, как тяжелее стал запах благовоний и на лице «Хуа Чэна» отразилось опасливое выражение — хозяин этого места был встревожен.       — Ах, — будто не к кому конкретному не обращаясь, сказал Се Лянь. — Как расстроен, верно, будет Градоначальник Хуа, когда узнает, что его светлый образ мелкий демон использовал в подобных низменных целях…       Тут же откуда-то из-за красного полога раздался испуганный голос:       — Это не я, это ты его желаешь!       — Как знать, — пожал Се Лянь плечами. — Ты подсунул мне его образ, и вышло очень неплохо: как теперь доказать, что для других ты его не создавал? Использовать личину Собирателя Цветов под Кровавым Дождем для такого… а ты не робкого десятка.       — Это не я, не я! — взволнованно закричал призрак и «Хуа Чэн» на постели тут же растаял перламутровым дымом. — Это ты, беспутный развратник, чего навоображал?!       Се Лянь на миг даже замер, забыв дальше запугать Развратную тыкву: знал бы он в моменты упорного совершенствования, что однажды его развратником назовет питающий плотскими желаниями демон! Однако принц сумел быстро прийти в себя и безразлично покачал головой:       — Сань Лан мне против ничего не скажет. Все же, он уже много сотен лет гордо называется моим супругом.       Демон Развратной тыквы замолк, словно не мог поверить в сказанное принцем. Наконец он тихо прошептал:       — Так ты?.. тот самый… Старший дядюшка?       Его Высочество бесстыдно хвалился мгновение назад браком с Хуа Чэном, но теперь смущенно почесал нос:       — Иногда меня так называют, но сам я…       Однако договорить он не успел: из-за алого полога на коленях спешно выполз лысый демон в лазурных одеждах и принялся судорожно отбивать земные поклоны: да так яростно, что смог об мягкие ковры, что устилали пол, до красной ссадины стесать себе лоб. Демон приговаривал:       — Простите, Ваше Высочество, не признал сразу! Жалкая жизнь этого недостойного в ваших милосердных руках! За нанесенное оскорбление я заслуживаю смерти, сотни смертей! Смилуйтесь!       Се Лянь торопливо остановил его:       — Все-все, прекрати, я вовсе не злюсь.       Демон Распутной тыквы поднял на принца опасливый взгляд маленьких глазок, явно ему не до конца веря. Его Высочество улыбнулся:       — Сдавайся, и никаких обид между нами не останется, а случившегося вовсе будто и не будет, — демон тут же принялся торопливо колдовать, и в последний момент Се Лянь успел лишь добавить: — Только не забудь вернуть мне мои одежды!       Все вокруг на мгновение обратилось перламутровым туманом, и принц оказался в центре поля, под палящим солнцем. У его ног лежала маленькая тыква-горлянка из чистой яшмы, трусливо ожидающая, пока Се Лянь ее заберет. Добровольно сдавшегося демона Се Лянь положил в сумку, к другим, а к нему тем временем поспешил Е Циу. На лице юноши читалось неуемное любопытство.       — Ну что? — спросил он, невольно перейдя на шепот. — Кого ты видел?       Се Лянь, однако, быстро усмирил его тягу к сплетням, улыбнувшись и открыто ответив:       — Своего партнера. Мы уже давно вместе и, конечно, в своем сердце я его искренне желаю.       Е Циу выслушал спокойный ответ ничуть не смущенного принца, и ему осталось лишь досадливо поджать губы. Казалось бы, Развратная тыква отличный повод для пикантной жаркой истории, но некоторые люди были даже к таким темам невероятно толстокожи.       В следующие несколько часов у Се Ляня и Е Циу не осталось времени на разговоры, потому как они самоотверженно ловили злых духов по всей территории. Е Циу раньше и не знал, что многие страшные сказки и деревенские россказни — правда: новые знания крутились в его голове, словно нумерованные шарики в лотерейном барабане и издавали такой же звонкий звук, символизирующий пустоту. Юноша решил, что как на полевых работах он прежде всего занимался физическим трудом, а лишь потом анализировал свои находки, так и теперь будет следовать за Се Лянем, а потом раздумывать о внезапно рухнувшей картине своего мира. От подобных размышлений дышать Е Циу будто стало легче, и он с новым неуемным энтузиазмом, присущим лишь молодым людям, принялся помогать снисходительно подглядывающему на него принцу.       Последней молодые люди поймали демоницу, верхняя часть лица которой была скрыта низко надвинутым платком. Е Циу за последние часы проявил необычайную приспособляемость и уже совсем не боялся злых духов, потому бесстрашно приблизился к связанной Жое демонице и приподнял ее платок. Тут же юноша, однако, отшатнулся: нижняя часть лица нечисти была словно у молодой, цветущей девушки с тонкими алыми губами и острым подбородком, а глаза же были глазами глубокой старухи, испещренными глубокими морщинами и злобно запавшими. Испепеляюще глянув на Е Циу, полуликая демоница нежным голосом сказала:       — Смертные нынче совсем без страха! Что это такое? Юноша, мать разве не учила тебя манерам?       — Простите, — с запинкой выдохнул Е Циу и тут же довольно громко спросил Се Ляня. — Что это с ней? Она больна?       Его Высочество испытал желание размять точку меж бровей. Он пояснил:       — Это — полуликая демоница. Она не желала стареть, потому принялась поглощать ци молодых девушек, чтобы оставаться всегда красивой. Однако возраст души, что отражается в глазах, не скроешь, потому молода только нижняя часть ее лица.       — Все-то ты знаешь! — раздраженно отозвалась демоница и злобно сплюнула на землю. — Паршивый заклинатель!       — Спасибо, — ответил принц на первую часть фразы, начисто проигнорировав вторую. Тут же он присел на корточки рядом со связанной женщиной и вежливо спросил: — Госпожа, а вы не поможете нам?       — Да истлеет моя душа и никогда не переродится, если я пойду на сделку с сучьими заклинателями! — гордо ответила демоница, но, взглянув на лицо Се Ляня странным взглядом, на миг опустила глаза и уточнила: — А чего надо?       Е Циу возмущенно фыркнул. Се Лянь же не предал значения ни переменчивости, ни грубым словам полуликой демоницы и объяснил:       — Где-то на территории университета есть заклинательница, что выпустила всех вас, ты должна была запомнить отпечаток ее ауры. Она молодая девушка, потому с помощью своих сил ты с легкостью ее найдешь. Попробуй, пожалуйста.       — Сяо Цин до сих пор где-то здесь? — удивился Е Циу и Се Лянь, подняв взгляд, кивнул ему.       — Если бы она пересекла барьер — я бы это почувствовал, значит она до сих пор прячется где-то в корпусах.       — Думает, что разобравшись с злыми духами мы уйдем, не став ее искать! — поразился Е Циу и тут же похвалил: — А она хитрая!       Се Лянь готов был с этим согласиться, ведь спрятаться на виду у всех было крайне умно. Если бы он собственноручно не укреплял местный барьер, влив в него частичку своей силы, он бы действительно не стал после поимки духов искать Сяо Цин, решив, что она давно скрылась в другом месте.       Полуликая демоница между тем спросила:       — Та сука? Я вам, так и быть, помогу, если отдадите после поимки мне ее кожу.       Е Циу вздрогнул чужой кровожадности и опасливо посмотрел на Се Ляня, будто считал, что тот мог согласиться. Принц однако покачал головой.       Полуликая демоница не сдавалась и предложила снова:       — Тогда твою кожу! — сказала она, глядя на Се Ляня и вдруг предвкушающее облизнулась. — Ты не девка, но лицо у тебя что надо, станет в моей коллекции драгоценной яшмой.       — Нет, — улыбнулся принц. — Это лицо нравится Сань Лану, я не могу его отдать.       — Что мне чей-то третий сын? — возмутилась полуликая демоница, но тут же подняла взгляд на Е Циу — он тут же отступил на шаг. — Ладно, кожа этого смертного тоже сгодится: мне она не пойдет, но выделать в перчатку, или натянуть на внутреннюю сторону кашеля́…       — Совсем из ума выжила, маньячка?! — возмутился Е Циу, но Се Лянь прервал его возмущение мягким жестом. Посмотрев в мутные от старости глаза полуликой демоницы, он ласково ей сказал:        — Ты поможешь нам просто так, без награды. А если откажешься или решишь схитрить — отправишься в запечатанном сосуде в управление, чтобы там доживать свой век.       Демоница опасливо сглотнула, но не желала отступать, ворчливо спрося:       — А в ином случае ты меня что, туда не отправишь?       — Нет, — легко отозвался Се Лянь. — Вообще-то, я хотел отправить тебя в Призрачный город…       Кто из демонов не знал Призрачного города? Пусть полуликая демоница не была родом оттуда, она много лет назад помогла одному злому духу там и тот до сих пор ей был должен: если бы женщина оказалась в этой обители демонов, то нашла бы способ с ним связаться и попросить себе помочь! Эта судьба выглядела куда слаще чем заточение в каком-нибудь храме или таинственном, жестоком управлении и, уже упиваясь сладким ароматом росы скорой свободы, полуликая демоница спешно повела Се Ляня и Е Циу по следу сбежавшей заклинательницы.