Извилистая тропа ведет к тихому месту

      Полуликая демоница уверенно вела Се Ляня и Е Циу меж корпусов и парков, приближаясь к самой дальней части территории университета. За спортивной площадкой тут стояло несколько неказистых зданий, что использовались как склады для ненужных вещей и оборудования, стояли ряды мусорных баков, а высокий забор прерывали ворота, закрытые на тяжелый амбарный замок. Оказавший тут, полуликая демоница дала заточить себя в небольшой баночке, а Жое с ее рук вернулась на запястье Се Ляня.       Проводив ее взглядом, Е Циу любопытно спросил:       — Братец, а что это у тебя за вещь? Она на радиоуправлении?       Се Лянь не знал, смеяться ему подобному вопросу, или плакать.       — Думаешь, умея заточать злых духов в жестяные баночки из-под конфет я стал бы использовать технологии радиоуправления?.. — не сдержавшись, спросил он.       Е Циу фыркнул:       — Я ж не знаю, вот и спрашиваю.       — Это мое духовное оружие, — пояснил Се Лянь.       — То есть, ты его сам сделал? — восторженно спросил юноша, и глаза его загорелись. — А я так смогу? Покажешь мне, как?       Принц закашлялся и отвел глаза:       — У тебя нет сил заклинателя, да и мы сейчас заняты поимкой Сяо Цин: не отвлекайся.       Е Циу покивал, но все еще продолжал бросать на Жое заинтересованные взгляды. Та перед ним тушевалась, словно незамужняя дева, и от такого внимания через время тихой змеей с запястья принца переползла под его футболку.       Се Лянь и Е Циу между тем тихо приблизились к одному из складов: вокруг него принц видел барьер, должный отводить внимание смертных. Когда Его Высочество приблизился, барьер предупреждающе окружил его алым маревом, но Се Ляню стоило лишь махнуть рукой, чтобы незаметно рассеять его силы и сделать для себя и Е Циу брешь. Вдвоем они оказались под высоким окном здания.       Се Лянь серьезно сказал Е Циу:       — Будь за моей спиной, не лезь вперед и молчи. И загнанный в угол заяц может укусить, потому не нужно искушать судьбу.       Юноша согласно закивал и уже через несколько минут отдаленную часть территории университета оглушали крики пойманной Сяо Цин: в своем убежище она оказалась одна и была Се Лянем быстро схвачена, потому теперь все, что ей оставалось — кричать проклятия во всю глотку. Прошлась она и по делам управления, и по заклинателям, что воспитывались вопреки традициям не в лонах древних кланов и сект, и по самому Се Ляню, и по Е Циу. Последний помнил наставления принца и на провокации не отвечал, лишь хмурясь все более и более. Лицо его одновременно было недовольным и задумчивым, будто он каждое сказанное Сяо Цин слово ревностно запоминал и планировал при случае ей припомнить.       — Госпожа Сяо, не нужно так кричать, — сказал Се Лянь, держась за один край Жое, которая плотно связывала девушку, прижав ее руки к бокам. Второй рукой принц достал телефон, чтобы связаться с управлением и попросить забрать заклинательницу. — Мы всего лишь зададим вам несколько вопросов и не будем задерживать, если вы станете сотрудничать.       — Распроклятые скоты! — не унималась девушка. Кажется, она не была в самом деле так воинственна, сколько желала грубыми словами выплеснуть свое раздражение от скорой поимки. — За ваши грехи да поразит Небесное бедствие вас и девять поколений ваших предков! Бесчестные ублюдки!       Се Лянь вздохнул:       — Что ж, если вы не захотите сотрудничать по хорошему…       Однако договорить принц не успел, потому как из-за поворота, с другой стороны забора, вдруг появилось несколько глухо тонированных машин, в которых Се Лянь с удивлением узнал имущество управления. Автомобили, поднимая плотные клубы пыли, подъехали к воротам и с громким звуком остановились рядом: тут же из них вышло несколько человек в гражданской одежде, но с суровыми, сосредоточенными лицами. В одном из них Его Высочество с удивлением узнал Вэнь Чжана.       Служащий средних небес тоже увидел своего непосредственного начальника, и пока остальные небесные чиновники не самым честным образом открывали запертые ворота, сквозь решетки кивнул ему. Вэнь Чжан из подчиненных Се Ляня был самым серьезным и представительным, даже сам принц иногда терялся рядом с ним. С лица молодого мужчины никогда, казалось, не сходило презрительное выражение, потому глаза Е Циу и Сяо Цин одинаково округлились, когда Вэнь Чжан сурово поздоровался:       — Босс.       — Господин Вэнь, — чуть растерянно улыбнулся Се Лянь. Не обращая на пораженные взгляды смертных внимания, Вэнь Чжан сказал:       — Две группы прибыли на место инцидента со злыми духами и готовы принять ваше, как старшего сотрудника, командование. Вам удалось выяснить причины произошедшего? Какие будут распоряжения?       Ворота уже открыли, потому группа хмурых небожителей, похожая более на выбивателей долгов, встала прямо перед принцем. У его ног связанной сидела Сяо Цин, что при взгляде на чиновников средних небес благоразумно замолчала и незаметно придвинулась к принцу ближе: пусть он ее пленил, и в силе Се Ляня она не сомневалась, выглядел он куда дружелюбнее приходящихся ему подчиненными мордоворотов. Даже несколько женщин, что были в группе, выглядели так, будто готовы разбивать на груди каменные плиты и перекусывать гвозди! Виновница «инцидента» совсем не желала иметь с ними дел.       — Да, злые духи выбрались на свободу на территории университета… — неуверенно начал Се Лянь, но быстро собрался. — Откуда вы об этом узнали? Я только планировал позвонить…       Вэнь Чжан переглянулся с другим сотрудником и невозмутимо пояснил:       — В управление поступил анонимный звонок, где сообщалось об инциденте. Он быстро прервался, и качество связи было плохим, потому я решил, что это от вас, босс.       Се Лянь невольно нахмурился. Он быстро раздал прибывшим сотрудникам указания проверить периметр университета и пленить любую темную сущность, оставшуюся здесь, а сам усадил Сяо Цин в одну из машин, продолжая напряженно размышлять. Мог ли сделать звонок Ши Цинюсань? А что, если из той жизни он все же сохранил свои воспоминания, но теперь просто не хочет ворошить прошлое? Се Лянь не мог сказать, обрадовался бы он такому исходу, или огорчился.       Принимая отчеты служащих средних небес и раздавая им указания, Его Высочество был слишком занят, чтобы попрощаться с Е Циу: он лишь успел сказать ему, чтобы юноша был осторожен, и что он напишет ему позже — Е Циу и сам был оглушен событиями сегодняшнего дня, потому безропотно удалился, выглядя чуть подавленным и задумчивым. Впрочем, Се Лянь не слишком тревожился на моральное состояние юноши: за прошедшие дни принц понял, что на многое Е Циу смотрит будто сквозь загадочную призму, что самые неожиданные повороты судьбы сглаживает до объяснимых, наукой ли или магическими силами, вещей.       Когда с делами было покончено, Се Ляня от университета забрал Хуа Чэн. Красный автомобиль остановился прямо у главных ворот: к этому часу студентов вокруг было уже меньше, чем днем, потому его появление вызвало не ажиотаж, а тихое удивление нескольких прохожих. Быстро распрощавшись с сотрудниками управления, Се Лянь нырнул в салон автомобиля, словно в укрытой пологом ночи тихой долине скрываясь в нем от внешнего мира и забот.       Хуа Чэн устроился на водительском сиденье, одну ногу вытянув, а другую подогнув под себя. Он расслабленно откинулся на спинку кресла, но при появлении Се Ляня привстал и улыбнулся: будто не хотел показывать принцу собственное небрежное поведение и хмурый взгляд, что до появления Его Высочества сверлил экран телефона. Се Лянь находил подобное поведение очаровательным. Он никогда не считал, а за проведенные вместе столетия уверился окончательно, что его дорогой супруг обладает сложным характером и не прочь показать всему миру вокруг свое пренебрежение: пусть Хуа Чэн и не скрывал эту свою черту, перед принцем он неизменно пытался показаться с лучшей стороны, будто в один миг забывая, что Се Лянь множество раз видел его уже и раздраженным, и яростным, и нетерпеливым, и жадным, и злопамятным, и корыстным, и возмущенным, и сквернословящим. В любом своем воплощении в глазах Его Высочества господин Градоначальник оставался самым лучшим.       Потянувшись вперед, Се Лянь запечатлел на сложившихся в мягкую ухмылку губах быстрый поцелуй. В машине работал кондиционер, а демоны отличались низкой температурой тела, потому после этого почти целомудренного прикосновения принц не отказал себе в удовольствии задержаться рядом с Хуа Чэном чуть дольше, чтобы мягко потереться разгоряченным лицом о его прохладную кожу. Градоначальник несколько раз поцеловал его в щеку, пока Се Лянь наслаждался блаженной прохладой, и с улыбкой сказал:       — Погода в последние дни ужасная: Вашему Высочеству следует поберечь себя и остаться в эту неделю дома.       Се Лянь наконец отстранился и, откинувшись на спинку сиденья, вздохнул с притворной грустью:       — Этот принц понимает, что его скромная помощь и никуда не годные способности лишь мешают расследованию и коллегам…       — Я не это имел ввиду, — хитро прищурившись, сказал Хуа Чэн. Се Лянь тут же рассмеялся:       — Сань Лану тогда следует выражаться точнее, а то я решу, что он хочет запереть меня дома и никуда более до скончания веков не выпускать, — на мгновение Его Высочество вздохнул и печальным голосом закончил: — Было бы славно.       — Гэгэ, что случилось? — тут же спросил Хуа Чэн. Днем Се Лянь написал ему о том, что ему удалось найти сбежавшую заклинательницу, но позже он был слишком занят, чтобы отвлекаться на переписки. Поимка злых духов, госпожи Сяо, а после руководство силами управления — Се Лянь не мог сказать, что эти дела лишили его сил, сегодня он шел сюда с твердым намерением разобраться в несчастной судьбе Ши Цинсюаня, и не смог этого сделать.       Пересказав Хуа Чэну события этого яркого дня, принц вдруг задумчиво взглянул на него. Демоны не испытывали трудностей от жары или холода, потому даже в нынешнюю жаркую погоду Градоначальник одевался по велению своего сердца и желанию острого характера. На нем сейчас была черная толстовка с небольшой серебряной нашивкой на правой стороне груди и обтягивающие потрясающие стройные ноги джинсы: после работы Хуа Чэн сразу поехал за Се Лянем, но по дороге успел все же сменить деловой костюм на этот. Вкупе с юным лицом и неуемной хитростью во взгляде он и сам казался всего лишь богатым студентом, беспечно прожигающим свою молодость. Длинные волосы Хуа Чэна были заплетены в тугую косу и небрежно уложены на плечо: эта деталь придавала аристократичности его вольному образу, заставляя неожиданно по новому смотреть на юношу. Всем своим видом он будто выражал лучшие качества поколения обласканной прошлыми деяниями предков золотой молодежи, но также в нем не было ни цуня пошлости и наигранности. Се Ляню оставалось лишь бесчисленный раз поражаться в душе: и этот прелестный господин — его дорогой супруг?       Между тем, выслушав рассказ Его Высочества, Хуа Чэн покачал головой:       — Это ваше управление и дня не может прожить без проблемы, — заметил он таким тоном, будто Се Лянь к делам управления был совсем непричастен. Принц улыбнулся:       — Мир смертных изменчив и непредсказуем. Да и в Призрачном городе случаются разные вещи: разве несколько лет назад не ты усмирял молодых демонов, что разжились где-то древним артефактом?       — Эти слабаки просто не знали высоту неба и толщину земли, долгое время мне было жаль пачкать об них руки, — пренебрежительно хмыкнул Хуа Чэн.       — Во многом так можно сказать и о происходящем теперь… — протянул Се Лянь, но тут же покачал головой. — Скорее бы встретиться с Цинсюанем. Если произошла ошибка, и он лишь в самом деле переродился — не стоит его беспокоить, но если кто-то возродил его душу…       — Как тогда гэгэ поступит?       — Сам не знаю, — размяв точку меж бровей, сказал Се Лянь. — Конечно, мне хотелось бы, чтобы он жил счастливо, пусть даже короткую смертную жизнь, но это может привести к ужасным сложностям, да и другие небожители… К тому же, я волнуюсь о Ши Уду. Если Цинсюаня удалось возродить, то может ли и Повелитель вод быть где-то рядом? Ты знаешь, Небесный император не оставит этого просто так.       — Если тебе нужно выяснить что-то — смело поручай Инь Юю, — только и мог предложить Хуа Чэн. Он с радостью бы сам помог Се Ляню в расследовании, но присутствие Непревзойденного рядом с принцем вызвало бы лишь больше шума, чем принесло пользы. — Я уже сказал ему, что твои просьбы должны выполняться в первую очередь.       — Спасибо, Сань Лан, — улыбнулся Его Высочество.       — Кроме прочего, — вдруг отведя взгляд к окну за спиной принца, Хуа Чэн, старательно делая голос незаинтересованным, сказал: — Разве ты не должен спросить меня еще о чем-то?       — О чем? — удивился Се Лянь.       Градоначальник вновь посмотрел на него, тепло улыбнулся и принялся перечислять:       — На горе Тайцаньшань нашелся кто-то, чьих сил хватило, чтобы ненадолго пленить гэгэ, и облить кровавым дождем; о делах Ци Жуна этот кто-то был прекрасно осведомлен и желал подставить его; заклинатели этого кого-то выдавать не хотят, но пользуются божественными артефактами, которые бесшумно были украдены из дворца Повелителя судеб…       Поняв, куда клонит Хуа Чэн, Его Высочество улыбнулся:       — Нет, я ни о чем не хочу тебя спросить. Это дело никак с тобой не связано.       — В самом деле? — прищурился Градоначальник. — А я уверен, что в управлении уже уверились, что за всем произошедшим стою я, и решают, как тебе на мои козни открыть глаза. Уверен, что не хочешь удостовериться и спросить, не связан ли я со всем происходящим?       — Ты не связан, — просто ответил Се Лянь.       Хуа Чэн игриво нахмурился:       — Ваше Высочество, не стоит верить лживым демонам, даже не попытавшись выяснить правды.       — Мой дорогой супруг занят собственной работой и служением мне ночами: откуда бы у него время на подобные пакости? — сказал Се Лянь и, подавшись вперед, приподнял подбородок Хуа Чэна пальцами. Градоначальник выглядел расслабленным и игривым, но в глубине его черных глаз принц мог разглядеть тревогу: он боялся, что Се Лянь в самом деле начнет сомневаться в нем. К несчастью Хуа Чэна, глаза Его Высочества не видели ничего, кроме его, подернутого маревом тревоги, прекрасного лица, а сердце было полно безоговорочной веры в человека, с которым он решил связать свою бессмертную жизнь. — Я тебе верю, — твердо добавил Се Лянь и мягко поцеловал Хуа Чэна в губы. — И в происходящем я обязательно разберусь, чтобы очистить твое доброе имя.       Хуа Чэн первым отвел взгляд и с долей смущения хмыкнул:       — Гэгэ преувеличивает: мое имя в сердцах небожителей значит все самое темное и коварное.       — Зато в моем означает цветок в моих руках, — ответил Се Лянь и не отказал себе в удовольствии до самого приезда домой нежить ласковыми поцелуями своего смущенного, но радостного супруга.