Извилистая тропа ведет к тихому месту

      Пока Нин Лан и Се Лянь приводили Вэнь Чжана в порядок, в голове принца звучали слова Черновода: «Я сама разберусь со старыми долгами». Это по мнению Се Ляня могло означать и его молчаливую защиту Ши Цинсюаня, и уступнечество ему, но и проблемы для воскресшего вместе с братом Ши Уду. Хэ Сюань не пожелала рассказать о своих планах и, пусть раньше она тоже не была слишком разговорчивой, сейчас Се Ляню казалось, что от темы женщина специально увиливает. Его Высочество не знал, слышала ли Черновод о бывшем Повелителе воды, но чувствовал, что если она снова примется за него — проблем не избежать.       — О сегодняшней встрече знать никто не должен, — предупредил Се Лянь своих подчиненных, когда Вэнь Чжан пришел в себя. Его усадили на жесткое кресло аудитории и Нин Лан рядом с лицом коллеги махала листами бумаги, но выглядел он все равно бледным и болезненным. Мужчина слабо спросил:       — Почему?       — Черновод все еще разыскивается небесами, потому если кто-то узнает, что мы с ним спокойно поболтали, а затем разошлись — могут пойти странные слухи, — сказал принц. Нин Лан его слова смутили: это он, значит, называет «спокойно поболтали»? А ругань Лазурного демона, которая за последние дни, казалось, пропитала уже стены управления, это тогда что, «легкое недовольство»? — Кроме того, — продолжал принц. — У него и Небесного императора старые счеты: если Его Величество узнает, может решить действовать грубо и уничтожит нашу единственную зацепку. Понимаете?       Служащие средних небес размышлениям Се Ляня не совсем поверили, но спорить не стали и согласились, что пока никому о сегодняшней встрече рассказывать не будут. В глазах Нин Лан и Вэнь Чжана Его Высочество обо всем думал наперед и прекрасно понимал, что и для чего делает — у них не было причин сомневаться в нем. Таким образом трое небожителей вернулись со своей вылазки ни с чем, только Вэнь Чжан был до конца дня необычайно бледен и будто чувствовал себя не очень хорошо.       Ни о Повелителе вод, ни о Черноводе небесные чиновники пока не знали, потому Се Ляню как можно скорее нужно было решить, что теперь с их появлением делать. Оба они были осужденными Небесной столицей преступниками, но не стало бы проблем, появись по отдельности — иной случай, когда связанные друг с другом кровью демон и бывший небожитель оказываются вновь рядом, разделенные лишь одним случайным человеком. От Инь Юя принц узнал, что у Ши Цинсюаня в этом мире действительно есть старший брат, что они росли вместе, но тот на людях появляется редко. У Ши Уду была работа, связанная с программированием, потому и из дома он почти не выходил, лишь пару раз в неделю выезжая на собственной машине к университету за братом. Такой ритм жизни не нов был и не удивителен для нынешнего поколения, но отчего-то, услышав об этом, Се Лянь в душе почувствовал легкую тревогу.       — Если Ши Уду не помнит своей прошлой жизни и был оживлен, как Ши Цинсюань, их обоих мы сможем взять под защиту Небесной столицы и сложностей не возникнет. Будем считать их просто людьми, пострадавшими от демонического влияния — а пока успокоим Черновода и выясним, кто забавляется с душами братьев Ши, — задумчиво говорил Се Лянь, разминая точку меж бровей.       Очень близко к нему Повелитель судеб сказал своим глубоким голосом:       — А если Ши Уду помнит о своей прошлой жизни — это все меняет?       — Конечно, — тут же отозвался Му Цин и, переступив с ноги на ногу, невольно задел локтем Се Ляня. Трое небожителей, словно провинившиеся ученики, спрятались в небольшой каморке для хозяйственного инвентаря и тихо обсуждали свои планы: в управлении было слишком много людей и никто не знал, что предпримет затаившийся в их рядах шпион, потому пришлось идти на подобные меры. Каморка, однако, слишком мала была для трех взрослых мужчин, потому приходилось шевелиться очень аккуратно, чтобы не пихать и не толкать друг друга. — Ши Уду — преступник, который попрал законы неба и земли, поменяв местами судьбы Ши Цинсюаня и Черновода. Никто ни до, ни после него подобным не занимался, потому как вознесение это не билет в кино, который можно обменять, если место не понравилось.       — Ты ходил в кино? — заинтересовался Се Лянь.       — Просто решил развеяться, пока тут… — смущенно махнул рукой Му Цин. Принц тепло ему улыбнулся:       — Это здорово! Когда я впервые попал на показ — был в восторге, а сейчас фильмы еще зрелищнее и красочнее. Тебе понравилось?       — Неплохо.       — Если генерал Сюаньчжэнь в будущем вновь планирует уделить время просмотру произведений кинематографа, мне бы тоже интересно было взглянуть, — спокойным голосом, в котором лишь по тихим искрам можно было уловить тщательно скрываемое любопытство, сказал Повелитель судеб.       — О, тогда вам стоит сходить на «ХХ»: он снят по канонам кинопроизводства и может в полной мере показать красоту этого искусства. Критики дали ему низкую оценку за «устаревший подход», но на прошлых выходных мы с Сань Ланом посмотрели и нам понравилось, — с улыбкой поделился Се Лянь.       Му Цин скривился:       — Там же главный жанр — романтика?       — Я уважаю этот высокий жанр, — заметил Повелитель судеб.       Казалось, они с Се Лянем готовы на эту тему рассуждать еще очень долго, потому Му Цин, которому неудобно было стоять, прижавшись к стеллажу с чистящими средствами, возмущенно прервал:       — Это можно обсудить и после! Что сейчас нам делать с Черноводом? И крысой в управлении?       — Против предателя мы сделать пока ничего, увы, не можем, — со вздохом ответил Се Лянь, тут же лишаясь той легкости, с которой он рассуждал о кино. — Нельзя быть даже уверенными, что он есть — может это только совпадение. Сегодня я планирую увидеться с Ши Цинсюанем и попробовать через него узнать что-то о Ши Уду, но не знаю…       — Я, возможно, смогу помочь Вашему Высочеству, — неожиданно сказал Повелитель судеб и достал из мешочка цзянькунь, что висел у него на поясе, небольшую алую яшму. Камушек был размером с перепелиное яйцо, а когда Се Лянь взял его в руки, то почувствовал под пальцами будто теплое биение. — Это — Теплая яшма, — пояснил Повелитель судеб. — Один из моих божественных артефактов. Под действием ци она может принять любой вид и, если дать ее Ши Цинсюаню, то я смогу понять некоторые вещи о Ши Уду.       — Каким образом? — с сомнением спросил Му Цин.       — Если они живут рядом, то на бывшем Повелителе ветров должен остаться след чужой ауры, — пояснил Повелитель судеб, пока Се Лянь рассматривал данный ему камешек. — Будет она тяжела, или легка, темна, или прозрачна — по этому я смогу предположить, сохранил ли бывший Повелитель вод свои воспоминания.       — Это в самом деле возможно? — подняв глаза, спросил Се Лянь.       — Да, — ответил Повелитель судеб. Опустив на принца, который ниже его был на несколько цуней, взгляд, небожитель добавил: — Вы, Ваше Высочество, только взяли Теплую яшму в руки, но я уже могу сказать, что рядом с вами живет человек с очень сильной аурой и огромным количеством воспоминаний о разных вещах, хранящий рядом с собой всегда два сильных духовных оружия — возможно из привязанности.       — Это вы тоже из отголосков ауры поняли? — пораженно спросил Се Лянь.       — Нет, — признался Повелитель судеб. — О привязанности я сделал вывод из нашего разговора о кинематографе.       Му Цин раздраженно фыркнул: из-за того, что небожители стояли совсем близко, даже если бы он попытался тихо выразить свое недовольство, Се Лянь и Повелитель судеб все равно бы заметили. Однако к радости, или к несчастью, Му Цин вовсе и не планировал сдерживаться.       — Зачем вообще говорить об этом? — недовольно спросил он. — Самое главное сейчас…       Однако договорить Му Цин не успел, потому как дверь в каморку вдруг резко распахнулась. Прячущиеся внутри небожители сощурились от холодного света коридорных ламп, безжалостно разорвавшего в клочья царивший здесь полумрак и замолчали, судорожно пытаясь придумать для происходящего объяснение.       Впрочем, увидев открывшего дверь человека, каждый немного успокоился: им был всего лишь Ли Фэн, любопытно заглядывающий внутрь. Юноша, кажется, не видел в положении своих старших коллег ничего странного, только любопытно спросил:       — Что вы тут делаете?       Му Цин раздраженно фыркнул:       — Не хотим быть увиденными! Закрой дверь.       Ли Фэн понимающе кивнул и тут же повиновался: предварительно сделав шаг внутрь. Если раньше небожители стояли близко друг к другу, но не касались одежд, соблюдая остатки приличий, то с новым человеком пришлось потесниться: Му Цин оказался крепко впечатан в полки, Се Лянь прижался к нему боком, а грудью — к Повелителю судеб, который ничем недовольства от подобного положения не выражал — лишь его тонкие брови едва уловимо нахмурились.       Чтобы не сломать полки случайным прикосновением, Му Цин не мог откинуться на них полностью и для равновесия ему пришлось положить руку на талию Се Ляня, тогда как принц завел ладонь за его голову и ею уперся в стену. Положение, с какой стороны ни посмотри, довольно компрометирующее.       — Прости, — взглянув в лицо Му Цину, который теперь оказался невероятно близко, сказал Се Лянь и тут же обернулся к Ли Фэну. — Ты чего-то хотел?       — Мне было интересно, куда вы делись, босс, — бодро отозвался юноша. — Заходил господин Пэй и спрашивал о вас…       — Ты все еще от него прячешься? — спросил Му Цин, невольно понизив голос. Се Ляню оставалось только опустить глаза:       — Я… подготавливаюсь ко встрече.       — А, и еще, — начал снова Ли Фэн, не дав Му Цину вдоволь выразить недовольство и от поведения Се Ляня в целом, и от их нынешнего положения. — Босс, вы оставили свой телефон на столе, и он звонил несколько раз. Дважды была просто вибрация, а на третий включилась голосовая почта: кто-то, по голосу довольно молодой, спрашивал, в силе ли ваша встреча сегодня днем.       — О, это Е Циу, смертный, с которым мы познакомились на хребте Тайцаньшань, — ответил принц, задумчиво добавив: — Так вот где я оставил телефон… Кхм, он знаком с Ши Цинсюанем, и я попросил устроить нам встречу сегодня.       — С бывшим Повелителем ветров? — заинтересовался Ли Фэн. — А можно мне взглянуть?       — На Повелителя ветров? — бессильно уточнил Се Лянь и Му Цин добавил:       — Он тебе не зверушка в вольере.       — Му-сюн, а тебе разве не интересно было бы взглянуть на легендарного небожителя, пусть и смертного теперь?       Му Цин изогнул бровь:       — Ни мгновения.       — Почему? — с искренним непониманием спросил Ли Фэн. — Это же Повелитель ветров, которому в его время по всем Центральным равнинам устанавливали храмы, возносили мольбы, а дым от воскуреных на его алтаре благовоний застилал небо! При одном взгляде на него разве не рождается в душе трепетное!..       — Ау, — тихо сказал Се Лянь.       — Ну, я имел ввиду несколько другое…       — Ты наступил мне на ногу, — с улыбкой пояснил принц. Говоря, Ли Фэн живо проявлял свои эмоции не только выражением лица, но и жестикуляцией: несколько раз он локтями неловко задевал Се Ляня, а затем вовсе, переступив с ноги на ногу, прошелся по его кроссовкам. Заметив это, Ли Фэн тут же принялся извиняться и все четверо, поняв, что находиться в подобном стесненном положении больше нет смысла, поспешили покинуть каморку.       Закончив с делами в управлении, Се Лянь торопливо отправился на встречу: до нее еще оставалось время, но Его Высочество чувствовал, что опоздает. Е Циу он отправил несколько извиняющихся смайликов, но кроме юноши заметил пропущенные вызовы и с другого номера: помеченного скромным, но выражающим самую сильную привязанность и почтение красным сердечком. В чате Хуа Чэн в своей несколько капризной манере просил Се Ляня больше не оставлять телефон в странных местах и присылал несколько картинок: просто чтобы рассмешить занятого расследованием принца. Когда-то, чтобы проверить его, Хуа Чэн сквозь три мира посылал к Его Высочеству сияющих призрачных бабочек, которые лепестками цветов внезапно садились на волосы или руки Се Ляня — теперь же связаться друг с другом было куда проще. Ответив Градоначальнику, принц почувствовал себя куда более счастливым, и предстоящая встреча не вызывала более в его душе того трепета, что раньше.       Ши Цинсюань и Е Циу ждали Его Высочество в назначенном месте, в тени под раскидистым кленом. От пыли большого города из яркой зелени его листья обратились благородным нефритом, а толстый ствол, который не смогли бы обнять и несколько взрослых мужчин — гранитным столбом. На фоне дерева фигуры смертных казались особенно хрупкими и беззащитными: застыв у остановки через дорогу, Се Лянь наблюдал, как Е Циу и Ши Цинсюань живо обсуждают что-то. Они смеялись, иногда хмурились и принимались тыкать друг друга в плечи, а после Е Циу и вовсе присел на корточки и палочкой принялся чертить что-то в дорожной пыли. Ши Цинсюань некоторое время наблюдал за этим со снисходительным выражением, будто в душе смеялся над непосредственностью друга, но после опустился рядом и принялся исправлять чужой чертеж.       В какой-то момент, рассмеявшись, Ши Цинсюань поднял голову — и заметил наблюдающего за ним принца. Его глаза не были чистой лазурью — лишь маревом затянутого дождем летнего неба. С короткими волосами лицо юноши казалось круглым, словно паровая булочка, но оставались в нем и аристократические прямые черты. Когда Ши Цинсюань смотрел вот так, удивленно приподняв тонкие брови, Се Ляню точно казалось, что он сейчас выкрикнет его имя и бросится навстречу, чтобы поприветствовать. Однако вместо того юноша лишь поднялся и улыбнулся: немного неловко, но вежливо, словно незнакомому человеку.       Заметив его движения, Е Циу тоже поднял взгляд и, тут же выпрямившись, принялся махать Се Ляню рукой: тот ответил улыбкой и, дождавшись зеленого сигнала светофора, поспешил перебежать дорогу. Когда он приблизился, юноши уже в четыре ноги стерли с пыли свои чертежи и выпрямились, словно молодые адепты, что приветствуют старшего соученика. От такого сравнения Се Лянь невольно прыснул, но подавил свои чувства, чтобы поздороваться:       — Простите, я опоздал, — с улыбкой повинился юноша.       — Мы ждали всего пару минут, — махнул рукой Е Циу. Даже со стороны было заметно, что Ши Цинсюань и Се Лянь невольно сторонятся друг друга: первый, хоть и обладал легким нравом, не мог пока приспособиться к новому знакомству, тогда как второму мрачной пеленой застилали глаза старые воспоминания. Юноши неловко поздоровались друг с другом и, благодаря в душе непосредственность Е Циу, который единственный не чувствовал себя стесненным чем-либо, последовали за ним.       — Вы оба говорили, — рассказывал Е Циу, идя на полшага впереди своих спутников. — Что вам все равно, когда и где встречаться, потому я взял на себя смелость выбрать место: сегодня как раз в университете Чжуншань проводится фестиваль. Я давно хотел туда сходить, чтобы посмотреть на ярмарку вакансий, доступных после выпуска, а теперь представился случай!       — Ты же учишься в Южно-китайском, чего тебе их вакансии? — улыбнулся Ши Цинсюань. Бросив на него быстрый взгляд, Е Циу живо пояснил:       — Я мониторю состояние рынка вакансий и ознакамливаюсь с предложениями, чтобы после выпуска точно знать, на что нужно ориентироваться, а чего сторониться. Археология не такое быстро меняющееся направление, как графический дизайн, но и в нем при устройстве на работу есть свои подводные камни.       — Как предусмотрительно с твоей стороны, — улыбнулся Се Лянь. Е Циу с долей смущения отмахнулся:       — Я всего лишь думаю о будущем. Кроме того, там будет тир и палатки с уличной едой…       — А где обучался господин Се? — посмотрев на Се Ляня, спросил Ши Цинсюань. Принц склонил голову на бок:       — Тебе не нужно быть таким вежливым, ты можешь обращаться ко мне просто по имени. Учился… — Се Лянь на миг задумался. — Я обучался на дому, а после некоторое время… был занят другими делами. У меня нет университетского образования.       — А сейчас братец работает на государственной службе! — щедро поделился Е Циу. — Смотря на него начинаешь вовсе задумываться, так ли нужно образование!       Так, шутя и смеясь, компания дошла до университета Чжуншань и, словно обычные смертные, не тронутые заботами сложности взаимоотношений трех миров, погрузились в праздничную суету летнего фестиваля.