Извилистая тропа ведет к тихому месту

      Фестивали, подобные этому, устраивались в высших учебных заведениях обычно самими студентами и служили нескольким функциям: позволяли популяризовать что само учебное заведение, что конкретные направления, привлекали будущих работодателей и солидно пополняли бюджет клубов и ученических организаций за счет палаток с едой и развлечениями, ради которых к фестивальным площадкам тянулись простые люди. В их толпе, среди предвкушения и беззаботной радости, и оказался неожиданно Се Лянь.       У него не было четкого плана для разговора с Ши Цинсюанем. Его Высочество хотел отдать ему при случае Теплую яшму, а в остальном — лишь убедиться, что у бывшего небожителя все хорошо. Карма прошлого не настигает его неожиданными неудачами, новый мир в его глазах дружелюбен и понятен, и он чувствует интуитивно от каких людей в своей жизни лучше держаться подальше. Пусть в начале прогулки Цинсюань еще чувствовал долю неловкости, которую нагоняла в большей мере неудачная его первая встреча с принцем, очень скоро юноша отбросил лишнее смущение и вместе с Е Циу принялся тянуть Се Ляня от прилавка к прилавку, словно желая показать все упущенные принцем радости студенческой жизни.       Громко потягивая холодный молочный чай, Е Циу рассказывал:       — В детстве мы с моей бабушкой часто ходили на подобные ярмарки в родном городе: их, конечно, устраивали не университеты, но там было много вкусной еды и игр.       — Е-сюн соврал нам раньше: ты пришел сюда, только чтобы полакомиться! — с улыбкой заметил Ши Цинсюань. — За все время, пока мы гуляем, ты ни разу не взглянул на стенды компаний или учебную информацию.       — Мне достаточно мимолетного взгляда, чтобы все понять, остальное — излишества, — через секунду заминки высокомерно заявил Е Циу. Тут же в неистовом желании перевести тему, он окликнул Се Ляня, что, присев на корточки, фотографировал самодельный бумажный веер с яркой росписью у одного из прилавков. — Братец, ты хочешь себе эту безделушку?       — Вовсе нет, — отозвался принц, поднимаясь и отправляя фото. Из-за огромного количества людей, что бродили меж палаток и летних сцен, связь была не очень хорошей, и некоторое время фотография медленно мигала, дожидаясь отправки. За это время, приблизившись, Е Циу любопытно заглянул в телефон Се Ляня: за краткий миг он успел рассмотреть лишь подпись с красным сердечком в названии диалога и размытую картинку, которую собеседник подписал коротким «Ты».       В следующее мгновение Его Высочество заблокировал экран и мягко улыбнулся:       — Нехорошо подсматривать.       — Прости, братец, я не специально, — тут же отступив на шаг, повинился юноша. Он в самом деле часто действовал быстрее, чем задумывался о своих действиях, и лишь после понимал, что может случайно кого-то смутить.       — Он всегда такой, — махнул рукой Ши Цинсюань. — Помнишь, как на паре ты громко указал преподавательнице на ошибку в записях, хотя она уже потянулась ее исправлять?       Е Циу вздрогнул.       — Она на меня тогда так посмотрела, что мне больше не хочется вообще на глаза ей попадаться…       — Брось, у нее просто такое лицо, на самом деле госпожа Ши очень добрая, — рассмеялся Ши Цинсюань в ответ. Се Лянь тут же уточнил:       — Ши-сюн часто общается с ней?       — Ну, мы иногда разговариваем после пар и в целом… — неловко отвел глаза Ши Цинсюань. В прямых чертах его лица только слепой не заметил бы ласкового смущения, но Е Циу тут же хлопнул друга по спине:       — Разговариваем, конечно! — юноша склонился к Се Ляню и громким шепотом добавил: — Только вот если ты спросишь его, зачем дизайнеру вообще понадобились пары по высшей математике, он не сможет тебе объяснить…       Ши Цинюсань смущенно замахал руками и попытался отогнать веселящегося Е Циу: наблюдая за ними, Се Лянь не знал, смеяться ему, или плакать. В глубине души он малодушно надеялся, что нахождение бывшего Повелителя ветров и Черного демона в одном университете — лишь случайность, но теперь казалось, будто их словно солнце и луну в любом времени тянет друг к другу. Если они в самом деле близко общались вне обучения — Черновод должен был уже знать о Ши Уду. В таком случае, чего он выжидал? Или все предположения принца на его счет — лишь выдумки, и Хэ Сюань давно оставил стремление к мести?       Желая объясниться, Ши Цинсюань неловко говорил:       — Мне просто нравится ее стиль преподавания и лекции. Кроме того, помимо математики у нее много других увлечений и она даже дала мне несколько советов по курсовому проекту! И в остальном меня поддерживает…       Видя смущение друга, Е Циу не стал больше дразниться, но бросил на Се Ляня красноречивый взгляд, обозначающий: «Да-да, именно так молодые преподавательницы общаются со своими студентами…». Принц на него бессильно улыбнулся. Если все его подозрения относительно Черновода действительно беспочвенны, и он лишь мило дружит с Ши Цинсюанем, наконец отпустив общее прошлое — это было бы замечательно. Однако демоны обретают свои силы и саму посмертную суть в истовых чувствах к чему-то, и для Хэ Сюаня таким чувством стала ненависть к Ши Уду: смог ли он отпустить ее на самом деле?       Се Лянь мог лишь отвлеченно размышлять об этом, пока гулял по фестивалю. Палатки с едой и развлечения привлекали страждущий взгляд и, пусть идя сюда принц не ожидал от себя интереса к происходящему, невольно он увлекся царящей вокруг суетой и сам стал ее частью. Молодые люди пришли на фестивальную площадку в обед, когда еще жаркое солнце плавило широкие площади и наполняло воздух мутной дымкой, и лишь к закату они нашли широкий шатер с тиром. Е Циу этой забавой отчего-то был невероятно заинтересован, потому подхватил друзей под руки и завел внутрь, не слушая возражений. Оглядываясь вокруг, Ши Цинсюань спросил:       — Почему тебе так нравится здесь? Умеешь стрелять?       — Нет, — честно ответил Е Циу. — Но посмотреть за стрельбищем всегда интересно. Не знаю, есть в этом что-то… завораживающе.       Договорив, молодой человек в самом деле уставился на других людей, что пришли попытать свои силы в стрельбе. Около палатки и внутри выставили призы: игрушки и мелкие вещицы с логотипом университета. Главным призом за все попадания служил огромный плюшевый зверь: то ли кошка, то ли ласка, он бусинками черных глаз на белой шерсти наблюдал за посетителями. Взглянув на него, Се Лянь ухмыльнулся своим мыслям.       — А Се-сюн умеет стрелять? — спросил Ши Цинсюань, которому, кажется, подобная забава совсем не нравилась. Он безразлично проследил глазами по рядам призов, а после предпочел обратить внимание на разговор.       — Да, я умею немного, — ответил Се Лянь. Новые технологии, будь то машины, или огнестрельное оружие, увлекали его, потому в моменты их появления принц не отказывал себе в удовольствии приобрести парочку, чтобы наловчиться. Стрельба из пистолета или винтовки чем-то напоминала мастерство лучника, потому Се Лянь научился очень быстро.       Пошарив в своей сумке, он вытащил телефон и оплатил попытку: юноша за стойкой окинул нового посетителя безжизненным взглядом и выдал ему горсть пластмассовых пулек, которыми надо было поражать мишени.       — Се-сюн выглядит уверенным в себе! — с улыбкой заметил Ши Цинсюань.       — Мне понравился приз, — отозвался Се Лянь, сноровисто заряжая винтовку и прицеливаясь. Ему хватило бы сил держать ее одной рукой и стрелять так же метко, но, памятуя о правилах смертных, принц послушно опустился грудью на высокую стойку, приложил глаз к прицелу и сделал подряд около десяти выстрелов. Зубочистка, которую до этого лениво жевал юноша за стойкой, медленно выпала из его рта. Он не успел отследить действия Се Ляня, но в один момент большая часть мишеней оказались поражены, а нежный на вид юноша с довольной улыбкой откладывал винтовку.       — Я попал десять раз, а на главный приз необходимо лишь девять, — небрежно сказал он. — Могу в качестве награды взять еще вон ту шляпу?       Слишком пораженный, чтобы возражать, работник отдал Се Ляню игрушку и широкую шляпу доули, бывшую одним из утешительных призов. Плюшевый зверь был настолько большим, что принц едва удерживал его одной рукой, но все же довольно осмотрел свой выигрыш и водрузил ему на голову шляпу: белоснежный хорек сразу стал выглядеть благообразно.       Лишь сейчас пришедший в себя Е Циу воскликнул:       — Братец!.. Э-это потрясающе, где ты научился?!       — Немного тренировался, пока жил за городом, — с улыбкой пояснил Се Лянь, в обнимку с игрушкой покидая палатку. Поудобнее перехватив ее, на любопытные взгляды друзей он пояснил: — Я живу с человеком, который любит подобные вещи.       — Огромных плюшевых зверей? — рассмеялся Ши Цинсюань. — А знаешь, Се-сюн, чем вы с ним определенно похожи: вот, смотри…       Юноша потянулся было к карману, чтобы достать телефон, сфотографировать Се Ляня и показать ему со стороны, но растерянно похлопал себя по одежде и виновато улыбнулся:       — Ох, прости, забыл, что я сегодня без телефона…       — Ничего, — улыбнулся в ответ Се Лянь и неожиданно спросил: — Забыл где-то?       — Сущие пустяки, я постоянно оставляю повсюду разные вещи, — рассмеялся Ши Цинсюань. — Сегодня утром заходил в университет, отдать работу, и, видимо, оставил телефон в аудитории. Такое уже случалось, я просто заберу его завтра.       Е Циу покачал головой:       — Нельзя быть настолько небрежным! А что, если кто-то его украдет? Ты вообще уверен, что сам преподаватель не выкинет чужую вещь?       — Уверен, — с мягкой улыбкой ответил Ши Цинсюань и за миг до того, как слова осенними листьями вспорхнули с его губ, Се Лянь уже знал, что услышит: — Я оставил телефон в аудитории госпожи Ши.       Е Циу издал понимающе-заинтересованное «М-м-м-м-м…», а принц вдруг ощутил, как нехорошее подозрение закрадывается в душу. «Госпожа Ши» несколько месяцев уже преподавала у Ши Цинсюаня и общалась с ним достаточно близко, чтобы знать о Ши Уду: теперь, когда она знала и о слежке управления, действительно ли случайно телефон юноши остался у нее?..       Словно потакая ширящемуся в груди неприятному ощущению, в сумке Се Ляня завибрировал его собственный телефон. Попросив подержать плюшевого зверя друзей, которые тут же с живой непосредственностью принялись выбирать ему имя, принц достал телефон и с удивлением увидел на экране номер, которым пользовался сейчас Му Цин. Голос небожителя в трубке звучал приглушенно, словно он звонил в тайне от кого-то:       — Где ты бродишь? У нас тут проблемы!       — Что случилось? — невольно нахмурившись, спросил Се Лянь. Не стоило гадать о том, где это «тут»: Му Цин не любил ходить вне управления, а значит — что-то произошло там. Увидев, как изменилось лицо принца, Ши Цинсюань и Е Циу рядом притихли.       — Его Величество узнал о Ши Уду, — прямо сказал Му Цин. — На Верхних небесах переполох: он планирует сегодня же спуститься, чтобы защитить его.       — От кого? — уже зная ответ, спросил Его Высочество. Ему хотелось размять точку меж бровей от мыслей о том, сколько шума произведет нисхождение Небесного Императора.       — Конечно, от Черновода, — фыркнув, ответил Му Цин. — О нем ему тоже откуда-то стало известно. Уж не знаю, кто проболтался, но дело принимает дурной оборот. Если они оба поспешили к Ши Уду и встретятся там…       — Я понимаю, — ответил Се Лянь. — Что-нибудь придумаю.       Вызов завершился, а на принца смотрели две пары встревоженных глаз. Е Циу догадался, что звонок как-то связан с делами таинственного управления, а вот Ши Цинсюань переживал по другому поводу. Силясь скрыть на губах нервную усмешку, он спросил:       — Се-сюн, мне показалось или… Или там действительно прозвучало имя моего брата?       — Цинсюань, у меня есть важный вопрос к тебе, — вместо ответа сказал принц. — «Госпожа Ши всегда поддерживает тебя»: например, сегодня она посоветовала пойти прогуляться с нами?       Юноша стремительно побледнел:       — Откуда ты знаешь?       Не было лучшего времени, чтобы расправиться с Ши Уду раз и навсегда, чем пока Цинсюань будет занят, и не было смысла больше выжидать, если небесные чиновники узнали о нем — этой ночью Черновод решил действовать. Если бывший Повелитель вод действительно сохранил свои воспоминания, то наверняка защитил бы от чужого вторжения собственное жилище, но выманить его с помощью телефона Цинсюаня было даже слишком просто. Се Лянь не знал, смеяться ему сейчас чужой находчивости, или плакать собственной глупости. Он-то наивно полагал, что Черновод не станет пока предпринимать что-то, веря в непредвзятость принца. Возможно, не стоило вспоминать ему прошлое при встрече…       — Цинсюань, где вы живете с братом? — не тратя более время на размышления, быстро спросил Се Лянь.       — Зачем вам это? — опасливо ответил юноша, но выглядел он при этом растерянным и неловким, будто сам стал ощущать воцарившееся в воздухе среди фестивальное суеты напряжение.       — Твоему брату может грозить опасность, и лучше нам проверить, — сказал Се Лянь и Е Циу, ощущающий, кажется, от этой ситуации лишь восторг, добавил:       — Ши-сюн, братец связан с делами заклинателей и не станет тебя обманывать! Если он говорит так — значит так и есть! — и тут же, не выслушав ответа Ши Цинсюаня, Е Циу уточнил: — Братец, мне же можно поглядеть на заварушку? Я не буду мешать, честно, как и в прошлый раз я лишь погляжу!       Се Лянь хотел отказать, но Е Циу вновь смотрел на него невероятно просяще, к тому же его нетерпению поддался Ши Цинсюань, чье присутствие могло бы успокоить Черновода. Пусть принцу не хотелось действовать подобным образом, он к конечном итоге не смог отказать и лишь предупредил:       — Не отходите от меня ни на шаг.       Трое молодых людей спешно покинули веселящуюся толпу и спрятались за складом для хранения инвентаря: на его задней двери Се Лянь принялся быстро рисовать печать сжатия тысячи ли. Он прикинул, что Черновод не станет уводить Ши Уду далеко, но выбранное им место должно быть пустым и безлюдным: недалеко от высотки, где братья Ши снимали квартиру, как раз развернулась в начале лета масштабная стройка. Вечером там никого не должно было быть. Нарисовав печать, Се Лянь почувствовал, как натужно трещит в глубине его тела печать, которой он сковал собственные силы: на подобное заклинание их еще хватало, но если бы принц возжелал применить что-то сильнее — печать бы попросту сломалась, высвобождая его божественный облик. Вздохнув, Се Лянь взглянул на своих взбудораженных неожиданным окончанием этого вечера спутников и открыл вспыхнувшую духовными силами дверь.