Извилистая тропа ведет к тихому месту

      Его Высочество и Е Циу, вместе с бессознательными братьями Ши, оказались в прихожей квартиры. Она была обставлена в западном стиле, с редкими вкраплениями традиционных атрибутов, и довольно широка — но роскошные одежды Се Ляня под обстановку теперь явно не подходили. Шелковые ленты за плечами принца неловко задели висящую рядом с входной дверью верхнюю одежду и красное панно с пожеланиями счастья, а подол ханьфу зацепил расставленную у стен аккуратно обувь. Не желая нести еще больше разрушений, Се Лянь замер, напряженно поджав губы.       Е Циу же только теперь смог открыть глаза от засыпавшего их во время противостояния небожителей песка и на лице его появилось глупое выражение. Только что он наблюдал, как мужчина в богатых доспехах спускается с неба и белая лента обращается огромным драконом, но теперь юноша оказался вдруг в современной квартире, которых в «прямом эфире» было множество — произошедшее мгновение назад теперь казалось чудным сном. Только Се Лянь, все еще стоящий рядом в своих чудных одеждах, и два бессознательных человека напоминали о произошедшем.       — Где это мы оказались? — умело отложив переживания о насущном, удивленно выдохнул Е Циу. Тут же в конце длинного коридора послышались мягкие шаги, и к компании выглянул молодой человек: выражение удивления красивое лицо делало по-юношески наивным. Заметив его, Се Лянь широко улыбнулся:       — Сань Лан! Прости, не было времени предупредить, я тут… — принц осмотрел окружающих себя людей и на миг задержал взгляд на плюшевом хорьке, что следил за ним будто с издевкой. — …с друзьями.       Конечно, Хуа Чэн сразу понял, что Его Высочество прибыл не один: дом небожителя и Непревзойденного демона словно сетью паутин окутан был разнообразными барьерами, пройти сквозь которые подобным бесцеремонным образом мог лишь Се Лянь. Хуа Чэн без всякого интереса осмотрел его спящих и бодрствующих спутников, ни на ком особо не задержав взгляда, но все же помог братьев Ши отнести в гостиную и уложить на светлые диваны, пока принц переодевался. Принц вернулся очень быстро, облаченный в домашние штаны по щиколотку и белую рубашку, на ходу подвязывая в неопрятный пучок длинные волосы. Несколько неловко убирая с лица мягкие пряди, Его Высочество бормотал:       — Снова стричься…       Е Циу молча сидел на краешке одного из диванов. Юноша, что встретил их, ничему из происходящего, кажется, совсем не удивлялся, не задавал вопросов, а пока Се Ляня не было в комнате — беспечно копался в телефоне, вольно раскинувшись в глубоком кресле. Молодой человек казался возрастом не старше Его Высочества, был облачен в красную футболку и свободные штаны, а в каждом его жесте сквозило изящество, что Е Циу видел прежде лишь в черно-белых фильмах и на полотнах старых картин.       Войдя в комнату, Се Лянь первым делом взял плюшевого хорька, которого на время уложили рядом с Ши Цинсюанем, и протянул его своему другу:       — Вот — я выиграл его в тире. Его немного потрепала буря, но…       Хорек в самом деле выглядел обиженным жизнью: прежде белоснежная шерсть стала бледно-серой, шляпа-доули пестрела вылезшими лозами, а в широкой улыбке зверя появилось что-то зловещее. Хуа Чэн прежде на игрушку не обращал и доли своего внимания, но, когда она оказалась в руках принца, широко улыбнулся и удивленно воскликнул:       — Гэгэ выиграл ее для меня?       — Да, в тире, — с долей смущения, но гордо ответил Се Лянь. Хуа Чэн, взяв хорька в руки, игриво прищурился:       — Гэгэ не чувствует уколов вины? Ты ведь все выходные проводишь на стрельбище: не очень-то честно после этого участвовать в уличных забавах.       Его Высочество, однако, не ощущал, что сделал что-то плохое: потерев кончик носа, он ответил:       — Торговец поставил условия выигрыша — я их выполнил. Для игры не обязательно было сознаваться в опыте, так что я лишь немного схитрил.       Хуа Чэн дразнился, но сам тоже не считал, что Се Лянь поступил неправильно: поправив шляпу-доули на плоской голове плюшевой ласки, он почти с нежностью отряхнул ее от пыли и улыбнулся.       Между тем, лишь сейчас вспомнив о невольном свидетеле происходящего, принц обернулся к Е Циу. Глаза того покраснели от попавшей в них пыли, лицо было бледным и грязным, но взгляд пылал тысячей вопросов.       — Е-сюн, это Хуа Чэн, мой… — Се Лянь на миг запнулся. — ...друг, — и тут же неуместно пояснил. — Мы живем вместе.       Е Циу покивал: с видом таким, что становилось понятно — ложь Его Высочества он раскусил. Однако, на лице юноши не отразилось ни удивления, ни неприятия, лишь в глубине его глаз принц заметил что-то вроде удовлетворения, как от подозрений, что подтвердились в точности — но задумываться об этом Се Лянь не стал. Кашлянув, он уже тверже продолжил:       — Оставаться там было не слишком правильно, потому я решил забрать братьев Ши пока сюда и тут уже разобраться.       — Гэгэ, что там произошло? — между тем спросил Хуа Чэн. — Все демоны Тянхэ взбудоражены и не знают, чего еще о произошедшем выдумать.       — Уверен, истории вышли занятные… — размяв точку меж бровей, ответил Се Лянь. Вздохнув, он пояснил: — Черновод пожелал вновь расквитаться с Ши Уду, я почти сумел отговорить его — но тут появился Пэй Мин, и они затеяли драку. Мне пришлось обратить Жое драконом и натравить на них, чтобы разнять.       Хуа Чэн низко рассмеялся:       — Будем надеяться, она сожрет обоих.       Его Высочество, видя веселье супруга, улыбнулся в ответ, но покачал головой:       — Она не станет: лишь припугнет их и вернется ко мне. Я ей дал достаточно духовных сил, но наказал никого не калечить. Все же, мне хотелось лишь разнять их, а не обратить против себя.       — Пусть попробуют попытаться напасть на тебя, — холодно ухмыльнувшись, сказал Хуа Чэн. Видя его решимость, Се Лянь не смог удержать снисходительной улыбки, но тут же, вспомнив о чем-то, обернулся к Е Циу.       — Е-сюн, первая дверь справа — ванная: ты можешь умыться там, — мягко сказал принц. По правде говоря, после пережитой пыльной бури юноше следовало бы помыться целиком, но, на силу оторвавшись от наблюдения за Се Лянем и Хуа Чэном, он кивнул и отправился в ванную.       Когда юноша вернулся, Хуа Чэна уже не было в комнате, а Его Высочество, усевшись в кресло рядом, устало вытянул ноги. Заметив Е Циу, он открыл глаза и улыбнулся. Юноша приблизился к нему, сел неподалеку и доверчиво склонился к заинтересованно наблюдающему за ним принцу:       — Просто чтобы ты, братец, знал, — полушепотом сказал Е Циу. — Я поддерживаю подобные отношения и очень рад, что вы с твоим партнером счастливы, — тут же юноша доверительно добавил: — Вы выглядите очень гармоничной парой.       Се Ляню потребовалось время, чтобы понять, что ему хотели донести. Лишь несколько раз хлопнув ресницами, принц осознал: таким неказистым способом Е Циу выражает свое отношение к тому, что супруг Се Ляня — мужчина. Сам принц настолько к этому обстоятельству привык, что иногда забывал, что подобных пар не так много и говорить открыто об этом не принято. Его Высочество чужое мнение на его собственное замужество волновало не больше, чем мирская суета укрытые вековыми снегами пики гор, но он видел, как Е Циу после своих слов нервничает, ожидая реакции. Ему, вероятно, впервые приходилось говорить что-то подобное: Се Ляню его поддержка не требовалась, но, будь он смертным, этот порыв наверняка надолго бы запомнил. Решив поощрить открытость юноши, принц опустил глаза, пряча их лукавое выражение.       — Спасибо, — сказал он. — Мы с Сань Ланом в самом деле счастливы друг с другом.       Е Циу закивал головой:       — Да-да, это самое важное: а в остальном разве есть разница, мужчина это будет, или женщина? Конечно, могут возникнуть юридические сложности при узаконивании подобных отношений, но мир сейчас стремительно развивается в области социальных дисциплин, и я думаю, что через пару десятков лет гомосексуальные браки не будут уже никого удивлять.       Се Лянь не стал говорить, что уже вполне находится в официальном браке: формально на бумагах в нескольких странах и концептуально после стольких совместных лет жизни. На слова Е Циу он весомо покивал, но его неказистой поддержке больше умилялся. Кроме того, у принца тоже были вопросы:       — Е-сюн, а ты разве ничего… не хочешь спросить? — аккуратно уточнил принц.       — О чем? — удивился Е Циу, открыто смотря в ответ. Се Лянь мягко кашлянул.       — На твоих глазах произошло много необычных… вещей. Разве все это не вызывает вопросов?       — Наверное, вызывает… — искренне задумался Е Циу. — Но знаешь, это уже случилось, потому от моего недоверия или попытки избежать правды пользы не будет. Надо принять происходящее как есть и двигаться дальше, верно? Я даже в некотором смысле будто бы рад, что это происходит со мной — все выглядит таким интересным и захватывающим!       — Хоть кто-то этим доволен, — входя в комнату, сказал Хуа Чэн. Он принес несколько стаканов теплой воды и поставил их на низкий столик у дивана, будто никому конкретному и не предлагая. Е Циу без лишнего стеснения взял один стакан, неторопливо отпил, и лишь потом спохватился:       — Братец, а мне положено знать все… это?       Не успел Се Лянь ответить, как Хуа Чэн тихо хмыкнул: он уселся обратно в кресло, откинувшись на белоснежного плюшевого хорька, и сложил на груди руки, с выражением ленного интереса наблюдая за происходящим в комнате. Голос его был спокоен, но во фразах Градоначальника можно было различить нотки неудовольствия.       — Смертные в этот век совсем ничего не знают о почтении, — с улыбкой сказал Хуа Чэн. — Только сегодня ты узнал об истинных силах Его Высочества, но продолжаешь звать его «братцем»?       Е Циу, однако, на враждебность чужого тона не обратил внимания: а может, в самом деле не заметил. Посмотрев на Градоначальника он в выражении искреннего непонимания округлил глаза:       — Ну, братца Се Ляня я узнал куда раньше, чем братца-небожителя, потому, конечно, в первую очередь он для меня друг. Не думаю, — юноша неуверенно посмотрел на Се Ляня. — Что это его оскорбляет?..       — В самом деле, можешь называть меня так, как нравится, — с улыбкой отозвался Се Лянь. Е Циу рассмеялся:       — Кроме Мусорного бога, пожалуй.       Его Высочество кашлянул и поспешил перевести тему:       — Как ты верно сказал, смертные о делах небожителей знать обычно не должны, а ты и вовсе давно вмешан в это…       — Я обещаю, что никому ничего не скажу! — горячо заверил Е Циу. — Не буду трепаться, не буду как-либо свои знания использовать и в научных работах тоже… — юноша тяжело вздохнул, будто это обещание давалось ему с трудом. — …упоминать об этом не стану.       — Это все же не по правилам, — с улыбкой заметил Се Лянь.       — Я не понимаю многого, но некоторые правила сегодня разве не были нарушены всеми? — тут же отозвался Е Циу. Пусть он был порывистым и зачастую несобранным, юноша оставался достаточно умным, чтобы по отрывкам разговоров и сцен сделать о происходящем некоторые выводы. — Кажется, драки между… существами, и преследование переродившихся смертных — не совсем соответствуют правилам?       Се Лянь перевел взгляд на лежащих братьев Ши. С их пребыванием здесь и местом в мире нужно было что-то сделать: Его Высочество не мог пока с уверенностью объявить виновника всех бед, потому и решать их дальнейшую судьбу следовало лишь в соответствии с имеющимися данными. Слишком много людей были заинтересованы в происходящем и принц чувствовал, как от веса чужих ожиданий словно опускаются плечи.       — Сань Лан, — посмотрев на Хуа Чэна, сказал Се Лянь. — Окажешь мне одну услугу?       — Все, чего бы гэгэ не пожелал, — с улыбкой отозвался Хуа Чэн. В словах его было столько игривой фривольности, что принц едва сдержал наровивший окрасить щеки румянец, и твердо сказал:       — Разузнай, где находится сейчас Цюань Ичжэнь. На небеса он не возвращался больше сотни лет, но его храмы все еще действуют, так что он должен быть жив и гулять где-то по царству людей.       — Хорошо, — кивнул Градоначальник, словно просьба для него в самом деле ничего не стоила. Се Лянь поспешил уточнить:       — Только не привлекай к этому делу Инь Юя.       Хуа Чэн на миг вопросительно вскинул бровь, но быстро пришел к тем же выводам, что и принц, и понятливо кивнул. К рассвету в квартиру вернулась Жое, вновь обратившаяся белой лентой: на ней было лишь несколько неаккуратных зацепок и следов пыли, что натолкнуть могли на мысль о жестокой битве, в остальном же лента была цела и даже, по мнению Се Ляня, находилась в приподнятом настроении. Свернувшись на запястье принца, она замерла, словно устав от событий насыщенной ночи.       Ни Ши Уду, ни Ши Цинсюань не пришли в себя: заклинание Хэ Сюаня было слишком сильным, чтобы развеяться так быстро. Конечно, Се Ляню хватило бы способностей обратить его, но он не стал этого делать. По просьбе принца к утру к нему наведались младшие служащие дворца Повелителя судеб, чтобы забрать бывшего Повелителя вод, который по всем правилам все еще должен был оставаться пленником. Цинсюаня Его Высочество сам вернул домой, предварительно стерев воспоминания о прошедшей ночи. Делая это, Се Лянь ощущал смущение, как от дела не самого благообразного, но действовал решительно: в прошлом именно на судьбу Ши Цинсюаня больше всех повлияло противостояние его старшего брата и Черновода, и в этот раз от подобной участи принц юношу хотел уберечь. У него здесь была спокойная жизнь, учеба и друзья — дела небожителей теперь не должны были его касаться. Лишь Е Циу Се Лянь попросил по возможности присматривать за младшим Ши, пока все управление гудит от новости о судебном процессе над бывшим Повелителем вод.