Извилистая тропа ведет к тихому месту

      Небесная столица как и прежде была окутана легким пухом мягких облаков, но сегодня словно блеск золотых и серебряных украшений обратился удушающей яростью: невольно хотелось отвести взгляд. По широкой улице, меж дворцов небожителей, сновали служащие средних небес и неторопливо прогуливались величественные небожители, но каждый взгляд был опущен в землю, словно в смущении. Сегодня у одного из дворцов собралась толпа и кружили в воздухе, словно крупные снежинки, бумажные деньги — нечасто в Небесной столице с кем-то прощались.       У ворот дворца Се Лянь заметил Му Цина: тот тихо разговаривал с несколькими небожителями, но, увидев Его Высочество, закончил разговор. Приблизившегося принца небожитель придирчиво осмотрел с ног до головы:       — Это теперь так ходят в царстве людей?       — Да, — улыбнувшись, ответил Се Лянь. Оправив рукава прямого светлого костюма, в котором только прямая горловина и асимметричный запáх намекали на традиционную принадлежность, Его Высочество любопытно заглянул во внутренний двор, где толпились сотни небожителей. После принц вновь перевел взгляд на Му Цина: — Это модно сейчас. Одежда более простая и легкая… На женскую моду западные веяния тоже повлияли: девушки теперь одеваются куда свободнее.       Му Цин язвительно фыркнул:       — Не говори этого Фэн Синю.       Небожители еще немного поболтали о неважных вещах, прежде чем войти. Мимо них, бросая на Се Ляня любопытные взгляды, проходили другие гости, и служащие дворца, выглядящие в темных робах уставшими и несчастными, тихо приветствовали их. Когда Его Высочество и Му Цин приблизились, молодая девушка из небожителей средних небес бросила на принца быстрый взгляд — и тут же глаза ее округлились. Се Лянь заметил, как в потухших было зрачках отразились гнев и презрение, но девушка быстро взяла себя в руки, поджала губы и промолчала.       Молчать, однако, не стал возвышающийся рядом с принцем в тяжелых темных одеждах Му Цин:       — Что за выражение? — прямо спросил он холодным тоном, от которого плечи небожительницы невольно сжались.       — Оставь, все в порядке, — попытался вступиться Се Лянь, но Му Цин лишь фыркнул:       — С чего бы? Всем служащим тут теперь нужно проявлять особую осторожность, чтобы выслужиться перед кем-нибудь и остаться на небесах. Или здесь забыли о приличиях, стоило умереть хозяйке?       — Да как я!.. — возмущенно воскликнула девушка, вскинув взгляд: пусть смотрела она на одного из самых сильных богов войны, в ее покрасневших глазах не было ни страха, ни робости. Переведя взгляд на Се Ляня, небожительница процедила: — Это из-за него ведь госпожа…       Девушка смотрела так яростно, будто желала наброситься на Се Ляня и разорвать его на куски — но, осознавая собственную слабость, лишь до крови прикусывала губы. У всех местных служащих под глазами были темные круги от работы, а облачены они были в немаркие простые одежды, но живого блеска, не тронутого книжной пылью, придавал девушке ее пылающий настоящей ненавистью взгляд.       Му Цин был совсем не впечатлен ее видом: он вновь пренебрежительно фыркнул.       — Я соболезную твоей утрате, — склонив голову, ответил принц.       — Так не стоило и разоблачать госпожу! — жарко воскликнула девушка. Она выглядела убежденной: не вмешайся Се Лянь, и все в ее жизни было бы хорошо. Страшные вещи можно было бы забыть, проступки — замолчать, а раскрытие давней правды принесло лишь горе и увядание — так был ли в нем смысл?       Внезапно со стороны гостей приблизился кто-то и положил руку на плечо едва сдерживающей слезы небожительницы. Голос его звучал мягко, но глубоко:       — Сяо Юнь, ты работаешь с самого утра. Тебе нужно отдохнуть.       Девушка вскинула голову и увидела рядом с собой лицо нынешнего Небесного императора, что одарял ее нежной улыбкой. Пэй Мина она неоднократно встречала прежде, к тому же именно он помогал с устройством похорон — девушка тут же ощутила себя спокойнее и будто даже безграничная скорбь в ее душе улеглась. В последний раз бросив на Се Ляня яростный взгляд, она развернулась и ушла во внутренние комнаты. Принц проводил ее задумчивым взглядом.       — Генерал Пэй, — первым поздоровался Му Цин. Пэй Мин много лет уже занимал пост Небесного императора, но некоторые небожители все еще упрямились обращаться к нему верным титулом. Впрочем, сам небожитель никогда не уделял этому много внимания, потому в ответ лишь улыбнулся:       — Генерал Сюаньчжэнь. Мне давно доложили, что вы стережете под воротами. Выходит, дожидались Его Высочество? — и, не слушая ответа, Пэй Мин обратился к Се Ляню. — Давно не виделись, Ваше Высочество. Как поживает Собиратель цветов под Кровавым дождем?       — Он в порядке, спасибо, — ответил Се Лянь.       — Славно, — Пэй Мин хмыкнул и первым двинулся вперед, к главному залу, где проводилось прощание, а небожители последовали за ним. — Признаться, когда я отправлял вам приглашение, то не думал в самом деле, что вы явитесь. Тем более не один.       Только теперь Му Цин, который долгое время уже был с Се Лянем, заметил кого-то за его плечом: там, облаченный в простые темные одежды, молча слушал происходящее Инь Юй. Му Цин был смущен: он совершенно его не заметил. Посланник убывающей луны сегодня не взял свою маску и не пытался скрыться специально — просто он в самом деле был настолько невзрачен, что совершенно не обращал на себя взгляда.       Между тем Пэй Мин, который Инь Юя сразу заметил, улыбнулся ему:       — Владыка Иньюй, я не ожидал вас здесь сегодня увидеть.       — В приглашении было сказано, что Его Высочество может привести с собой любого, кого захочет, потому я изъявил желание, — тихо ответил демон, опустив взгляд. Пусть говорил он скромно, в его голосе не было раболепия или смущения. — И прошу Небесного Владыку не называть меня старым титулом.       — Как прикажите, — легко согласился Пэй Мин. — Но зачем вы здесь?       — Попрощаться, — просто ответил Инь Юй, глядя вперед, где в богатом зале на постаменте, что предназначался для божества, стоял фонарик с сияющим там бледным призрачным огоньком. — Когда я еще служил на Верхних небесах мне, как и многим другим, неизмеримую помощь и поддержку оказывала Владыка Линвэнь.       Пэй Мин проследил за взглядом демона и фривольная улыбка медленно стекла с его лица, словно дождевая вода. До постамента, окруженного печальными небожителями, компания дошла молча.       После раскрытия истории Божества парчовых одежд Линвэнь оказалась в подвешенном состоянии: с одной стороны, она оставалась преступницей и должна была понести наказание за свои дела, с другой — лишь она достаточно хорошо знала обратную сторону своего дворца, на паутинах которой строились все дела Небесной столицы. После долгих обсуждений небожительницу было решено сковать проклятыми кангами, но оставить на Верхних небесах, где в качестве искупления она продолжала бы трудиться. К ней приставили других людей, чтобы они учились работе дворца, долгое время рядом с бывшей богиней трудились Фэн Синь и Му Цин, налаживая новую систему — но ни один пир не может длиться вечно. В отрыве от работы из своего дворца Линвэнь могла отвечать на некоторые молитвы, всего на пару в месяц. Столетиями это и заработанная тяжелым трудом добрая слава ее храмов продолжали поддерживать веру в сердцах людей, однако недавно с последним верующим обрушился и последний храм некогда могущественной небожительницы. А там, где нет верующих, нет и божества.       — В лампе остатки ее воли и сил, — тихо пояснил Пэй Мин, наблюдая, как медленно трепещет за стеклянными дверцами огонек. — Небожители не могут переродиться, потому ее душа уже развеяна, а эта церемония — лишь утешение для нас, живых. Обычно небожителей не провожают подобным образом, потому я не знал, как лучше устроить торжество, но меня радует, что даже после всего случившегося многие пришли проститься с дражайшей Цзе.       В зале действительно было около сотни небожителей и постоянно прибывали новые: некоторые молчаливо застыли, закрыв глаза и сложив у груди руки, другие не могли сдержать слез горя, а третьи — ужаса от осознания, что подобная судьба ждет здесь каждого. Пусть небожителям отмерено куда больше времени, чем простым смертным, однажды и их последний последователь испустит дух и вместе с ним пропадет, будто последний весенний иней, божество.       Через время Инь Юй тихо спросил:       — А Божество парчовых одежд? Что с ним?       — После ухода дражайшей Цзе оно будто уснуло, — ответил Пэй Мин. — Демонической ауры в нем хоть отбавляй, но ни на что оно больше не реагирует.       — Разве оно не обладало собственным сознанием? — продолжал допытываться демон. — Разве не понимало, что Владыка Линвэнь может исчезнуть без следа? Почему же не поклонялось ей, как богине?       Пэй Мин перевел взгляд на юношу и улыбнулся ему ласково, словно несмышленому ученику. Он, кажется, не хотел объяснять, а Инь Юй настроен был продолжать расспрашивать, потому Се Лянь тихо рассказал:       — Для Бай Цзиня Линвэнь никогда не была богом, она была его возлюбленной. К тому же, он уже мертв: если начать поклоняться кому-то после смерти, это не возымеет никакого эффекта. В ином случае небожители бы платили демонам и жили вечно.       — Вашему Высочеству в этом невероятно повезло, — едко заметил Му Цин. — Хуа Чэн считал вас богом еще до становления демоном.       — Если бы ценой был лишь мой культ, я бы предпочел, чтобы он никогда им не становился, — ответил Се Лянь. Смотря на мерцающее в фонаре пламя, он и сам думал о своем статусе и верующих: принц не заметил, как большая часть небожителей разошлась: в зале остались лишь прислужники и Се Лянь с Инь Юем.       Посланник полной луны в самом деле сам захотел подняться на Верхние небеса, но уйти без принца он бы не смог, потому в один момент Его Высочество ощутил смущение от того, что так задумался, задержав всегда занятого важной работой демона. Однако, когда Се Лянь посмотрел на него, чтобы извиниться, то заметил, что Инь Юй и сам погружен в мрачную задумчивость. Его брови были сурово сдвинуты, а губы поджаты: в подобном выражении простое лицо приобретало неожиданно резкие, демонические черты. Становилось заметно, что за спокойной внешностью этот человек имеет упорный нрав.       Дождавшись, пока Инь Юй придет в себя, Се Лянь улыбнулся ему:       — Скоро сюда прибудет Повелитель судеб, чтобы забрать фонарь… Если бы там была настоящая душа, он бы отпустил ее в круг перерождения, но так, боюсь, просто освободит остатки сил где-нибудь подальше… — Се Лянь кашлянул. — Хочешь взглянуть?       — Нет, — ответил Инь Юй и опустил взгляд. Путаница мыслей, что возникла в его голове, оказалась надежно скрытой за пологом ресниц. — Если Ваше Высочество не против, я хотел бы вернуться в царство людей.       — Хорошо, — легко согласился принц. По дороге из дворца он спросил: — Я не видел сегодня Цюань Ичжэня: ты не знаешь, почему он не пришел?       — Скорее всего не получил приглашения, — фыркнул Инь Юй. — Или не посчитал нужным явиться. Он сейчас бродит где-то по миру…       Заметив, что сказал слишком много, Инь Юй в следующий миг закрыл рот и поджал губы. Се Лянь не смог сдержать тихого смешка: как бы юноша не старался отрицать этого, а его отношения с шиди после того, как тот все силы приложил к его воскрешению, значительно потеплели. Его Высочество иногда видел Цюань Ичжэня в офисе Призрачного города и каждый раз искренне был рад ему.       Однако с организацией управления и появлением других дел, что с Инь Юем, что с Цюань Ичжэнем Его Высочество стал видеться куда реже — теперь уже и не вспомнить было, когда последний раз Его Превосходительство Циин непосредственно спрашивал, отчего все губы принца перемазаны в темной ци. Се Лянь предполагал, что Инь Юй сможет хорошо присмотреть за Цюань Ичжэнем, который, пусть и был довольно прямолинеен, в царстве людей обжился все же куда лучше, чем многие другие небесные чиновники. Для себя же он постарался запомнить посетить при случае храм небожителя, чтобы передать ему весточку.       Однако об этих вещах, старых воспоминаниях и чаяниях, принц мог думать сейчас лишь погодя, пока приближался к стоящему в центре Хайчжу высотному зданию. Фундамент к нему заложили еще в конце прошлого века: сначала хотели построить гостиницу, потом бизнес-центр, но теперь высотка была собственностью молодой, но быстро занимающей лидирующие позиции на рынке компании «Призрачный город». Смотря на вывеску, логотип которой был написан невероятным, но узнаваемым почерком Градоначальника, Се Лянь посмеивался: примерно раз в столетие Хуа Чэн из скуки брался за новый бизнес в царстве людей, но раньше он выбирал куда более утонченные названия. Кажется, в этот век Градоначальнику полюбилась прямолинейность.       Войдя в холл, Се Лянь неспешно приблизился к стойке регистрации: утром и вечером здесь можно было увидеть очередь, но в обеденные часы зал пустовал, потому работники за стойкой сразу обратили на шаги принца внимание. Оба, уже немолодая женщина и нежного вида молодой человек, тут же поднялись, и на лице старшей сотрудницы отразилось удивление, а после — радушная улыбка.       — Господин Се! — поприветствовала она. — Какая радость видеть вас! Вы совсем не меняетесь, стали только краше.       Эта женщина была с фирмой с самого момента основания, времени, когда с несколькими сотрудниками Хуа Чэн снимал офис в старом здании, тщательно имитируя только начавшего свой путь в мире большого бизнеса студента. Тогда Се Лянь несколько раз в неделю носил ему обеды: сотрудница сначала порывалась попробовать хотя бы немного, каждый раз игриво подмигивая принцу и бросая в его сторону неоднозначные шутки, но, один раз все же угостившись, дальше старалась держать от него безопасную вежливую дистанцию.       — Госпожа Ван, как вы? — улыбаясь, ответил Се Лянь. Женщина, махнув рукой младшему сотруднику, чтобы сделал временный пропуск, ответила:       — Все так же, работаю день за днем. Утром и вечером не вздохнуть, но в иное время могу немного посплетничать с сотрудниками: такое расскажут! Например, — женщина с игривой улыбкой склонилась к Се Ляню: — Недавно на собрание акционеров заходила госпожа Хуа, вы должны быть с ней знакомы. Говорят, старик Цзе с пятого этажа ехал с ней в лифте и решил, что это новая сотрудница: пытался учить ее жизни и, вроде, приказал принести себе кофе — госпожа без слов ворвалась в его кабинет, в окно выкинула все вещи и приказала убираться сейчас же! Он даже слова не смог ответить! После этого весь день молодые люди по офису от нее шарахались, а кое-кто наоборот, — сотрудница Ван пихнула в плечо своего коллегу. — Не мог перестать о ней думать.       — Госпожа, что вы такое говорите, — покраснев до самых корней волос попытался оправдаться юноша. — Я просто испугался, как бы она меня не уволила, вот и…       — Конечно-конечно, расскажешь теперь, — заливисто засмеялась госпожа Ван. Смотря на нее Се Лянь и сам не мог сдержать улыбки, пусть пересказанную историю в подробностях уже знал. Все же, таинственная акционерша «госпожа Хуа» появлялась лишь тогда, когда господину Градоначальнику не хотелось идти на работу в привычном своем облике…       — Госпожа Ван, за мной придут несколько сотрудников, вот их имена, — получив пропуск, сказал Се Лянь. — Сегодня у нашей компании небольшая… выездная встреча, поэтому мы арендуем весь третий этаж.       — Да-да, господин Инь меня предупреждал, — закивала женщина. — Если что нужно — сразу звоните мне, сделаем все по высшему разряду. Вы дорогой друг нашего «счастливого талисмана», потому этот офис почитайте за свой.       «Счастливым талисманом» во времена основания компании называли Хуа Чэна: он выглядел как едва окончивший школу юноша, был молчалив при чужих людях и любил больше наблюдать, чем участвовать в разговоре. После нескольких деловых встреч партнеры решили, что красивый молодой человек рядом с сотрудниками — лишь чей-то родственник и счастливый талисман, своим видом приманивающий удачу. Сам Хуа Чэн этим прозвищем был не очень доволен, но старые сотрудники продолжали ласково называть его так за спиной.       Поговорив немного с госпожой Ван, Се Лянь пошел на выделенный управлению сегодня третий этаж. От других его отличала планировка: на этаже было всего несколько небольших кабинетов, кухня и огромная переговорная с видом на город. Именно ее сегодня как нейтральную территорию планировалось использовать для переговоров и суда по делу бывшего Повелителя вод. Сам Ши Уду ранним утром был приведен сюда Инь Юем и дожидался своего часа в одном из кабинетов. До встречи еще оставалось время, потому первым делом Се Лянь отправился туда.       Бывший Повелитель вод вовсе не был обижен своим внезапным заточением: у дверей кабинета стоял, охраняя его, демон, зато внутри на столе перед Ши Уду было несколько коробок от доставки еды, стаканчики из-под кофе, а сам он, откинувшись в глубокое офисное кресло, смотрел развлекательную программу на висящем на стене телевизоре: когда Се Лянь вошел, он даже не поднялся. Впрочем, и в подобной расслабленной позе бывший Повелитель вод не терял присущей небожителям осанки и грации. Ши Уду находился в заключении, но в один миг Се Лянь почувствовал, что это именно он прервал чужой покой, вломившись в кабинет почтенного министра.       — Господин Ши, — улыбнувшись, первым поздоровался Се Лянь, усаживаясь напротив. Порывшись в сумке, он нашел телефон, что забрал вчера из квартиры братьев Ши, и протянул его Ши Уду. — Я немного изменил воспоминания Цинсюаня: он думает, что вы уехали по работе на несколько дней. Но все же, чтобы он не волновался, напишите ему пару строк.       Ши Уду выглядел отрешенным и незаинтересованным, но все же быстро выпрямился и взял смартфон, принявшись что-то быстро на нем печатать. Закончив, он отложил телефон в сторону и по-новому взглянул на Се Ляня.       — Ваше Высочество Сяньлэ, — протянул Ши Уду и тут же печально вздохнул. — Кто бы мне сказал, что после стольких лет многие падут, я сам останусь простым смертным, а вы будете процветать…       — Спасибо, — склонил голову Се Лянь. — Но, боюсь, у нас нет времени предаваться воспоминаниям о прошлом. Господин Ши, вы знаете, почему вы здесь?       — Ублюдок Черновод выманил меня и раскрыл, — фыркнув, но без особой злобы, ответил Ши Уду.       — О вашем перерождении было известно и раньше, — покачал головой принц. — Хэ Сюань действительно воспользовалась вашим… неустойчивым положением, но тот, кто дал ему такую возможность — человек, что оживил вас. Вы помните что-нибудь об этом?       — Нет, — отрезал Ши Уду и тут же вскинул брови. — Каким идиотом надо быть, чтобы оживляя душу, показаться ей, раскрыв свою личность?       Се Лянь был согласен, но все же почувствовал укол разочарования в своем сердце от того, что Ши Уду не смог ему ответить. Однако, принц не сдавал и спросил:       — Вы помните что-то до или после своего оживления? Может, какие-то ощущения или образы?       — Вокруг происходит что-то действительно тревожное, раз вы спрашиваете меня, — рассмеялся бывший Повелитель вод. Тут же, однако, его веселость пропала, словно утренний туман. — Что со мной будет?       — Трудно сказать, — признался Се Лянь. — Сегодня тут будет и Черновод, и Пэй Мин — они постараются как-то решить ситуацию с подменой судьбы Цинсюаня.       — Эта история уже так стара, а они все никак не могут договориться, — разочарованно вздохнул Ши Уду. — Разве я уже не понес наказание? Чем этот по фамилии Пэй думает, снова вмешивая меня? Разве Наньгун Цзе не может его остановить?       Его Высочество кашлянул:       — Линвэнь мертва.       На секунду Ши Уду замер и его рука дернулась, словно пытаясь нащупать несуществующий веер и за ним скрыть черты лица. На лице бывшего Повелителя вод всегда сохранялось пренебрежительное, высокомерное выражение, потому трудно было гадать о его истинных чувствах, но Се Лянь дал ему время, чтобы примириться с этой мыслью.       — Многим хотелось бы, чтобы эта история осталась только воспоминанием, — через время сказал принц. — Но теперь вы вновь живы и возникает вопрос: стоит ли вас судить, за что и каким образом. Ясно сейчас одно: к жизни смертного, помня о прошлом своем перерождении, вы вряд ли вернетесь.       — А Цинсюань? — несколько хрипло спросил Ши Уду.       — Ему ничего не угрожает, — поспешил заверить Се Лянь. — Пусть он тоже возрожден, за прошлое у него нет никакой вины, потому ему будет позволено доживать в царстве смертных свое перерождение.       Бывший Повелитель вод вздохнул, откинувшись на спинку кресла. Некоторое время он бездумно смотрел в потолок, а затем сказал:       — Мою душу заставили переродится в человеческом теле, но воспоминания вернулись ко мне в подростковые годы. Тогда много чего уже случилось и некоторые моменты я мог запомнить неверно, но до поселения в смертное тело мне будто задавали вопросы о том, как я изменил судьбу Цинсюаня…       — Вы ответили?       — Не помню, — честно сказал Ши Уду. — Я не помню ни подробностей разговора, ни голоса спрашивающего, осталось лишь давящее ощущение…       Се Лянь некоторое время подумал и кивнул.       — Спасибо. Это…       Однако принца прервал стук в дверь: охранник вежливо сообщал, что большая часть небожителей со стороны Пэй Мина и демонов со стороны Черновода прибыли.