Seekrankheit (Морская болезнь)

      Предисловие✨❤✨🌸: с этой главы, наконец, стартует всемимноюдолгожданный III раздел работы, в котором будут показаны новые пейринги между новыми (не задействованными ранее в работе) героями! Итак, начинаем… ❤❤❤❤❤❤❤❤❤❤❤❤❤❤❤❤❤❤❤❤❤❤❤❤❤❤❤❤❤❤❤❤❤❤❤❤❤❤❤❤❤ ✨✨✨✨✨✨✨✨✨✨✨✨✨✨✨✨✨✨✨✨✨✨✨✨✨✨✨✨✨       Вспомнить всё: Хао, благодаря природной склонности к дипломатии рациональному подходу к решению проблемы, смог договориться с Хоро о том, что северянин будет помалкивать об отношениях капитана с Асакурой, и на следующий день, когда планировался выход в море…       Йо почти не спал всю ночь перед своим первым рейсом: ворочался, вошкался, играл с краешком простыни, путался в одеяле и всячески мешал спать и без того не спящему брату. Хао пытался игнорировать бесовство отото, но получалось, если не сказать «вообще никак», то крайне плохо, и тогда Хао не выдержал:       — Малыш, в тебя демоны вселяются? Успокойся, пожалуйста, завтра важный день. Закрывай глаза и засыпай, — стараясь говорить мягко, попросил Додзи.       — Я не могу, не спится… А ты чего не заснул ещё, из-за меня?.. — тихонько отозвался Йо.       — Нет, не из-за тебя, малыш… У меня тоже сон не идёт, но ты здесь ни при чём. Просто завтра очень волнительный день… И для меня тоже, хоть я и капитан, да… — тихо и задумчиво ответил молодой капитан.       — Аники… Ты волнуешься перед рейсом? — удивился Асакура, выдавая своё неверящее изумление тоном.       — Да, малыш, я тоже волнуюсь. Кто угодно будет волноваться, зная, что ему предстоит оказаться в новых для себя ипостасях. Ты волнуешься, потому что это твой первый рейс в ипостаси Ordinary Seaman, — объяснил Хао полушёпотом.       — А ты почему волнуешься?.. — не понял Йо.       — Очевидно, потому что это мой первый рейс в ипостаси Captain — устало-раздражённо отозвался Додзи.       — Понял, прости… я почему-то думал, что ты уже много раз ходил капитаном… Извини меня, аники, я совсем не хотел тебя злить или раздражать… — чуть слышно и робко-испуганно пролепетал Йо, чётко различив недовольство в тоне брата.       — Всё нормально, спи, — буркнул Хао, устраиваясь поудобнее в надежде поспать-таки сегодня свою последнюю ночь на суше. Йо испуганно-расстроенно вздохнул и притих окончательно, засыпая или, что более вероятно, делая вид, что засыпает, чтобы не действовать на нервы брату. Асакура старался убедить себя не расстраиваться из-за холодно-враждебной агрессии Хао, убедить себя, что как младший брат, обязан понять Додзи, ведь его [брата] ипостась требует куда бóльшей ответственности, нежели роль Йо, и, следовательно, волнение Хао куда сильнее, а потому Асакура обязан как-то поддержать аники.       — Эй, отото… — вдруг позвал Хао отвернувшегося брата.       — Что?.. — повернулся к аники Асакура.       — Прости, что нарычал… Я просто… Тоже волнуюсь и поэтому такой раздражительный… Я тебя люблю, малыш, не забывай об этом ни на миг, хорошо?.. Пообещай, что всегда будешь держать это в голове, даже когда тебе будет казаться, что я холоден к тебе и не обращаю внимание… — попросил Хао, накрывая холодную руку отото своей. А Йо такой красивый в мягком и чистом, тусклом лунном свете, что серебрил тёмные волосы и длинные ресницы отото, изливаясь мерцающим потоком из окна… Хао наверняка мог бы любоваться совершенством брата всю ночь, потому что глаза не хотелось закрывать, пока перед ними — Йо. Но не мог позволить себе такую роскошь, потому что…       — Засыпай, анки… — неспокойно-встревоженно пробормотал Асакура в полудрёме, и Хао заставил себя закрыть глаза и притвориться спящим. Как это обычно бывает, освобождённый [кем?] Йо от дурных мыслей, Хао не заметил, как сон ласково заключил его в свои мягкие объятия. Асакура тоже заснул вскоре после брата, чтобы догнать Додзи во снах ночью, а уже утром…

      ***

      — Аники, спи, — буркнул Асакура, когда брат почему-то начал копаться в телефоне посреди ночи.       — Просыпайся, малыш, уже утро, нам скоро выезжать, и поблажек, только потому, что мы вот так спим вместе, не будет, поэтому просыпайся! Вставай, Йо! Так… Нет, я видел, ты уже проснулся, так что не пытайся сделать вид, что опять заснул!.. — непреклонно проговорил Хао, резво вскакивая с футона, чтобы отправиться умываться, принимать душ и проделывать прочие утренние ритуалы.       — В конце концов, то, что ты делаешь сейчас, я могу расценить как неподчинение приказу капитана, поэтому вставай немедленно, или я начну щекотать тебя, или домогаться! Мне этого не хочется, но в качестве меры пресечения придётся, а у меня и так по утрам стоит…       — Начни домогаться… — пролепетал Асакура, не открывая глаза.       — Йо, серьёзно, я сейчас ругаться начну!       — Ты невозможный… — сердито цыкнул Йо, закатывая глаза.       — А ты — озабоченный… — не остался в долгу Додзи.       — Не я просыпаюсь со стояком… — заметил Асакура, чем слегка удивил брата:       — Отото, с каких пор ты не стесняешься говорить на такие щекотливые темы?..       — С волками жить — по-волчьи выть… — фыркнул Йо.       — Ну в таком случае, раз уж ты стал таким закалённым, знай, что именно утренняя эрекция гарантирует, что ты не станешь импотентом к тридцати… Йо, серьёзно, поднимайся, или я сейчас налью стакан холодной воды и окачу тебя! — разозлился Хао.       — Давай… — лениво отозвался Асакура, не веря в реальность угрозы брата. Не псих же Хао…       — Я не шучу, Йо, — предупредил Додзи.       — Это и не смешно, так что я знаю. Давай, окати меня водой, заодно умоюсь… — невозмутимо отметил молодой человек, и Хао, окончательно взбесившись упрямым упорством (или упорным упрямством), только фыркнул и пошлёпал на кухню за водой для осуществления своей угрозы. Добыв воду, Додзи, сжимая немеющими от пронзительного до костей холода пальцами стакан, поднялся в комнату и, обнаружив, что Йо за время отсутствия аники успел бессовестно заснуть обратно, фыркнул:       — Йо, засранец, просыпайся лучше добровольно!       Но Асакура только устроился поудобнее и продолжил спать, проигнорировав предостережение брата.       — Ну всё, ты меня вынудил…       Хао резко вылил воду из стакана прямо на лицо брата, от чего тот едва ли не подпрыгнул, зато резко проснулся.       — Хао! — возмущённо взвизгнул, чуть ли не подавившись воздухом из-за захватившегося дыхания, Асакура.       — Что? — невозмутимо улыбнулся Додзи.       — То, что у тебя совести нет! — возмутился Йо.       — Мы это установили ранее, помнишь?.. И вообще, почему у меня нет совести? Я ведь предупредил, что не шучу… — едва сдерживая неумолимо рвущийся наружу смех, заметил Хао.       — Это же ледяная вода! — сердито взвизгнул Асакура.       — Ну да, я потратил какое-то время на то, чтобы растопить лёд, и этим, прошу заметить, дал тебе фору… Не моя вина, что ты предпочёл заснуть снова… — пожал плечами Додзи.       — Псих… Ты псих, Хао… — прошипел Асакура.       — Это мы тоже, кажется, установили ранее… И пришли к выводу, что тебе стоит задуматься, раз уж я привлекаю… Так что это наша с тобой общая проблема, малыш… А теперь вставай, если уж всё равно проснулся! Давай, Йо, на том свете выспишься!       — С тобой я ни на этом, ни на том не высплюсь… — недовольно заметил молодой человек.       — То есть не будешь вставать по-хорошему?.. — прищурился Хао, и, не дожидаясь вполне предсказуемого ответа брата, закинул футон с лежащим в нём молодым человеком, себе на плечо так легко, будто Асакура был не тяжелее Матамуна.       — Что ты творишь, псих?! — заверещал Йо, начиная отчаянно трепыхаться и биться в искусственных конвульсиях.       — Не самое разумное решение, — усмехнулся Додзи.       — Интересно, почему?.. — язвительно-саркастично прошипела жертва.       — Не паясничай, отото. Я ведь и уронить тебя ненароком могу, если будешь извиваться у меня на руках, что уж на сковородке… — невозмутимо отозвался Хао, осторожно спускаясь на первый этаж с братом на плече.       — Хао, ты… ты просто невозможный садист! — возмутился Йо.       — Мы могли бы обойтись и без этого, проснись ты сам и не засыпай потом, так что, можно сказать, малыш, ты меня вынудил на такие радикальные меры в отношении тебя… — с улыбкой пожал плечами Хао. На самом деле молодого капитана просто забавляло дурачиться с братом. В свете того, что на судне у них не будет возможности вот так и вообще никак проводить время, Хао позволил себе эту небольшую игру. Притащив отото на первый этаж, Додзи отволок несчастного в гостиную, оставив на полу.       — Эй, я не мешок с картошкой, поаккуратнее! — возмутился Йо.       — Да ну, тогда докажи… — хищно улыбнулся Хао, подлетая к брату, точно беркут и целуя ошалелого Асакуру в губы нежно, протяжно и по-хозяйски, беспрепятственно запуская язык и срывая тихий стон. Как обычно, губы Йо — лишь затравка, аперитив для Хао, призванный сильнее раздразнить его аппетит, подобно не метафорическому аперитиву. Расправившись с губами, Хао перешёл к шее, сам не понимая, почему позволяет себе такое поведение, которое невыносимо дразнит его, лишний раз показывая несбыточность собственных запретных желаний.       — Ха… Хао, пр… прошу, не ост… А-ах… — задохнулся от щекотки скользящей по нежной коже шеи, Йо.       — Блять… Что ты со мной делаешь… Нам выходить через десять минут, поэтому быстро завтракай, и выезжаем… — прошипел, сердясь на самого себя, Хао, пересиливая свои неугомонные желания, чтобы отстраниться от брата.       Йо грустно вздохнул, но покорно и поднялся с пола и без энтузиазма потащился на кухню.

***

      Едва Асакура дожевал кусок тамагояки, как Хао поволок его в гэнкан одеваться.       — Ты же капитан, аники, — проговорил Йо.       — Надо же, заметил… И что с того? — с умилённой улыбкой хлопнул в ладоши Хао.       — Разве ты не сам себе хозяин? Кто тебя накажет, если на пять минут опоздаешь?.. — непонимающе посмотрел на брата Асакура.       — Отото… Твой образ мыслей несерьёзен и наивен… Чтобы отправление судна задержали из-за опоздания капитана?.. Да это же комично! А я капитан, а не клоун или комик. Должность, которую я занимаю на судне, не даёт мне права пренебрегать порядками и установленными временными рамками. Я, конечно, Бог, но даже мне приходится уважать труд своих подчинённых, иначе Ренни точно задушит меня в этом рейсе, для чего у него, с учётом его должности, будет слишком много возможностей… — устало заметил Додзи.       — Что за "Ренни", и почему он тебя задушит?.. — напрягся Йо.       — Тао Рен — мой помощник и по совместительству старший и электро-механик. Мило, что ты меня ревнуешь, хоть повода нет совершенно, потому что он слишком душный душнила и, судя по впечатлению, которое сложилось у меня после знакомства с ним, - гомофоб в придачу, чтобы я обратил на него внимание… Но давай жуй, Йо! — пресёк разговоры Хао.

      ***

      Если утро Йо и Хао началось с попыток последнего поднять Асакуру, то есть довольно весело и нежно, то утро Пирики, — с пробежки до туалета и проклятий токсикоза.       — Потерпи, Мальвина, это беременность, ничего не сделаешь… Это только первый месяц, а так будет ещё восемь месяцев… — не особенно ободряюще заметил Чоколав, когда северянка покинула уборную с лицом, кричащем о том, как она замахалась с этим токсикозом.       — Я уже задолбалась с этим токсикозом! — простонала девушка.       — Пири, это чудо, о котором многие могут только мечтать… Тебе выпала возможность, которая выпадает не каждой девушке. Не гневи небеса… — нравоучительно заметил Чоколав.       — Ах, вот как это теперь называется?! «Чудо, о котором многие могут только мечтать»?!.. Легко тебе говорить, ты-то не беременный! — гневно вспыхнула северянка.       — Мне не легко, Мальвина, я ухожу в рейс и оставляю тебя здесь даже без Хоро, потому что он уходит со мной… Представляешь, как я буду переживать?.. — понуро выдохнул Чоколав.       — Нет, что ты, куда мне тебя понимать?.. — язвительно прошипела Юсуи.       — Да… Я тоже иногда хочу, чтобы эти девять месяцев поскорее прошли, и твой гормональный фон пришёл в норму… — вздохнул МакДэниэл.       — Серьёзно, Чоко?! Ты у нас сильнее всех страдаешь?! — гневно прошипела северянка.       — Нет, конечно, нет, Мальвина… — обречённо выдохнул молодой человек.       — Хорошо, раз так, то я поеду с вами в порт, — легко пожала плечиками Пирика.       — Зачем?.. — напрягся молодой человек.       — У тебя какие-то проблемы, Чоко?.. — звонко отозвалась Пирика.       — Нет, просто не понимаю, к чему эти риски, совершенно бессмысленные и глупые… — проговорил МакДэниэл.       — Хорошо… Ты прав, мне незачем ехать… Можешь уходить развлекаться со своими шлюхами в порту! — согласилась девушка, гневно швыряя что-то в Чоколава. Небольшой предмет размером с брелок едва не угодил молодому человеку в глаз, но отскочил от головы, и оказался у американца в руке.       — Что это?.. — спросил парень, рассматривая небольшой деревянный предмет, который запустила в него девушка.       — Альбатрос на удачу… — раздалось сквозь зубы в ответ.       — А… Это альбатрос, конечно… Я сразу так и понял… Единственное, что до меня пока не доходит, — почему альбатрос?.. — пролепетал Чоколав.       — Потому что деревянная фигурка альбатроса — морской оберег, который обязательно вернет моряка домой целым и невредимым. Такой талисман ещё в стародавние времена придавал выносливости и помогал устоять в трудные минуты. Ты же моряк, ты должен это знать! — удивилась Пирика.       — Вот именно, что я моряк, а не историк мореплавания. Откуда мне знать об этом?.. Нас такому не учили, — ответил Чоколав на эмоциях, но потом добавил, — прости… Не знаю, что на меня нашло… Спасибо, Мальвина… А Хоро ты тоже такое сделала?..       — Брату делала Анна, наверное… По крайней мере, кому-то она точно делала, раз попросила у меня инструменты… Я не стала ему ничего делать, — пожала плечами Пирика.       — М-м… Понятно, спасибо ещё раз, Мальвина, я тебя люблю, — поблагодарил Чоколав.

***

      — Около какого, говоришь, терминала вы собираетесь?.. — прижимая телефон к ушку точёным плечом, спросила Анна, задумчиво блуждая среди разноцветных грузовых контейнеров и доков.       — Не понимаю, что тебе даст эта информация, если ты едва ли имеешь представление об устройстве порта… — заметил Хоро, отвечая на вопрос девушки.       — А, всё, вижу, — около пятого… Спасибо, ладно, мне пора, удачи в рейсе!.. — попрощалась девушка, замечая до боли знакомые фигуры Йо и Хао около пятого терминала и ускоряя шаг по направлению к ним. Девушка сжала фигурку в левой руке и ещё раз задумчиво взглянула на неё ещё раз, чтобы набраться уверенности. Забавно… Этот кусок пластмассы стоил какие-то копейки, но Анна оценивала его едва ли не как самую дорогую вещь в своей жизни. Может, это из-за воспоминаний, которые были с ней связаны?.. На вид — обычная тупомордая мультяшная рыбина…       Уже подходя к молодым людям, Анна засомневалась. Пф… Да кому она нужна?.. Йо? — даже сама мысль звучит жалко и смешно… Йо очевидно избегал её в последнее время. То у него не получается, то ещё что-то… Одни бесконечные отговорки. Да, он упорно продолжал лицемерную игру с ней, начатую едва ли не в первую их встречу… Ещё и патлатый мерзавец здесь, щёлкает лицом, снова возомнив себя грёбаным Богом! И уверенности его присутствие Анне отнюдь не придавало, несмотря на то, что он стоит почему-то в стороне от Йо, словно они не знакомы… Странно… — мелькнула призрачная надежда, что эти двое поссорились. Ну а если так, — то поводов продолжить своё движение к братьям у Анны только больше.       — Смотри-ка, малыш, Снежная королева твоя пожаловала… — насмешливо заметил Хао, тихонько шепнув это на ухо Йо, так, чтобы никто из присутствующих членов экипажа не услышал.       — Какая ещё… — начал Асакура, но, переведя взгляд в сторону взора брата, оборвался на полуслове.       — А… Привет, Анна… — пролепетал Асакура, сомневаясь почему-то, что подруга пришла к Хоро. Может потому, что слишком уж уверенно блондинка шла к ним с Хао?.. Или причина сомнений в том, что девушка уже прошла мимо северянина, даже не взглянув на него?..       — Привет, — безэмоционально и коротко кивнула Кёяма, не удостаивая молодого человека даже взглядом, точно как в больнице, когда он проходил медосмотр.       — Твоё, — блондинка всучила растерянному Йо брелок с Флаундером, который парень купил когда-то в Диснейленде в знак дружбы с Анной и благополучно потерял, когда Хао выносил его из дома, чтобы отвезти к себе.       — А… Спасибо… — пришибленно пролепетал Йо, кидая взгляд на Хао. Додзи стоял мрачнее тучи, наблюдая взаимодействия Кёямы и Йо. Капитан почти в голос рычал, дрожа от… Ну впрочем, несложно понять, от чего… От недовольства и едкой злости, от сжигающей изнутри ревности, от раздражения оттого, что не может сейчас подойти к Йо и демонстративно, назло Анне, увлечь его в жадный и долгий поцелуй, вызвав шок у всей команды.       — Это… Вообще-то, это не всё, что я хотела… Вот… Удачи, Йо… Постарайся больше не терять… — пролепетала девушка, робко отдавая ему деревянную фигурку альбатроса, которую вырезала для Йо, а не для Хоро, как полагала Пирика.       — Ух ты… Спасибо… А… А что это?.. Какая-то птица… Красивая, спасибо… — рассматривая вторую фигурку, которую всучила Кёяма, пробормотал Асакура, кидая взгляд, полный раскаяния на Хао. Капитан удручённо отвернулся, не желая видеть Анну и Йо рядом, или не желая, чтобы отото прочитал горечь, которая плескалась в омуте чёрных кофейных глаз, такую же горькую, как и напиток, цвета которого были глаза Додзи.       — Это альбатрос, на удачу, — ответила Кёяма с робкой улыбкой, старательно делая вид, что не замечает несчастного взгляда, которым её разглядывал северянин с мёртвым морем в синих глазах. Два альбатроса, подаренные в этот день, не принесли удачи своим обладателям…