Портрет, на котором мы счастливы

Хенджина выписали из больницы через неделю. Лишь пара признаков позволяли понять, что жизнь его таки потрепала: на рассеченной левой брови и на спинке носа виднелись два шрама, которые еще некоторое время были залеплены пластырями. Семья Ли предлагала ему сделать косметическую операцию по удалению этих недостатков кожи, но Хван отказывался. «Как говорит мой отец-военный, шрамы украшают мужчину», — говорил он всякий раз, когда заходила речь об операции. С семьей Феликса он стал еще более дружным: миссис Ли приняла его спокойно, сказав, что рада, что у Феликса появился хоть кто-то; мистер Ли ещё пока что находился в прострации и не совсем хотел принимать сложившуюся ситуацию. Парням же было почти что все равно на то, что скажут родители, и уже съехались и стали жить на квартире у Хенджина полноценной семейной жизнью. Феликс получил диплом и устроился работать в компанию отца. Теперь у компании было два молодых ума со свежими идеями. — Только надеюсь, что эти новые идеи не обернутся так же, как и моя идея. — ворчал Хенджин каждый раз, когда они обсуждали их совместный новый проект. — Не бурчи. Скажи спасибо, что в том здании не было никого из людей, и потери не обернулись и человеческими жертвами. Ну, вернее... не в столь сильном масштабе. Людей под обломками в тот день погибло около пятидесяти человек. Еще пятнадцать оказались в больнице, в том числе и Хенджин. Кто-то из этих пятнадцати скончался в больнице от внутреннего кровотечения или травм, несовместимых с жизнью. Хвану повезло, что его травмы оказались не столь серьезными. Ситуация на отрытии наложила мощный отпечаток на душе Хенджина и его поведении. Он стал более резок, иногда даже груб, был более требователен ко всему. Временами закрывался ото всех, просил не тревожить его несколько дней и уезжал куда-то на купленной недавно машине. Обратно возвращался с синяками и побитыми костяшками пальцев. Феликс долгое время пытался выведать у него, что произошло, куда он ездил и почему возвращался каждый месяц в таком виде, но Хван находил способы перевести разговор в другое русло. Хенджин стал уделять время спорту и набрал мышечную массу — вот это точно стало заметно и было яснее ясного. Однажды Феликс не выдержал и устроил слежку. Как только Хенджин вышел из дома, как всегда сказав, что уедет на три дня, и взяв с собой спортивную сумку, Ликс со слежкой увязался за ним. Хван, сам того не осознавая, привел его в загородную заброшку где-то в лесу. Это был заброшенный ангар, где раньше находилось автобусное депо. Сейчас от депо остались только покорёженные автобусные двери, большие лобовые стекла, груда шин, дисков и прочей автомобильной ерунды. Хенджин загнал свою машину в этот ангар и закрыл за собой ворота — Феликсу пришлось пробраться через щель в стене и спрятаться за стенкой деревянных ящиков. — Эй, Хван, это ты? Как по часам, как и всегда. — донесся откуда-то из глубины ангара мужской голос, и Ликс смог увидеть парня с темно-бордовыми волосами и затянутыми специальными бинтами руками. — Что на этот раз, друг? — Всё то же самое, Минхо. У меня крыша едет, таблетки не помогают опять. Нужно выпустить пар, чтоб хватило ещё на пару недель. Но я так чувствую, что скоро этот срок будет сокращаться из-за привыкания. — Придумаем что-нибудь, главное успокойся сейчас. — парень достал из кармана пачку сигарет и, взяв одну себе, вторую отдал Хвану. Тот тут же её принял, и они закурили. — Я боюсь сорваться на Феликса. — признался Хенджин, потягивая сигаретный дым. — Твоя пассия? — Мой бойфренд. — Ну, я это и имел в виду. Ну, тогда борись ради него. Я ради Джисона тоже дохера всего делаю, потому разделяю твои чувства. Сколько вы с Феликсом уже? — Шесть с половиной месяцев. — Нормально. Вместе живёте? — С недавнего времени да. Съехались окончательно месяц назад. Поэтому и хочу сейчас по-нормальному выпустить пар, чтоб с ним все было в порядке. — Хван потушил сигарету носком своих ботинок и заплел волосы в хвост. — Я сейчас схожу переодеться, с чего начнем, когда приду? — Разогрев, как всегда. Можешь, в принципе, начать, когда переоденешься, сразу. Давай 15 кругов спокойным и умеренным бегом, 5 кругов на ускорение, 4 круга с упражнениями и финальный круг спокойно. Я к тому времени вывешу груши. Перчатки взял? — Да, все взял. А Джисон придет когда? — Сегодня к шести вечера подъедет. Для его занятий всё захватил? — Да. И лицензию получил. — Отлично. Тогда дуй в раздевалку. Феликс наблюдал за всей этой картиной и не понимал абсолютно ничего. То, что Хенджин о нем беспокоился, ему льстило, но то, как тот решал свои проблемы, заставляло его забеспокоиться. Через некоторое время он вновь обратил свое внимание на происходящее в ангаре: Хенджин вышел из раздевалки. На нем была только серая майка с вырезом до середины ребер, свободные шорты по колено, носки, кроссовки и повязка на голову. А на руках... Такие же бинты, как и у Минхо. Такие повязки на руки, вспомнил Ликс, делают себе боксёры перед выходом на ринг. Неужели Хенджин собирается драться? Груши, которые вывешивал этот загадочный Минхо, лишь подтверждали его слова. Хенджин бежал, не жалея сил, считал круги и засекал время, за которое пробегает каждый круг. Уже на 9м круге серая майка потемнела от проступившего пота, лицо стало все мокрым, волосы прилипали ко лбу. Но Хван не останавливался и лишь наращивал темп, доходя до тех кругов, где нужно было бежать с ускорением. Феликс никогда не видел, чтоб человек бегал настолько быстро, насколько это сейчас делал его молодой человек. За ним только пятки сверкали и поднималась пыль. — Махи руками. Уклон; раз, два, раз, два. Присед с прыжком один раз через шесть шагов... — командовал Минхо, подгоняя Хвана бежать быстрее. — Бег с захлестыванием голени назад. Разворот, бег спиной вперед. Разворот, отжимания пять раз через каждые 10 шагов... Феликс от одного только этого вида устал и весь выдохся и даже не представлял, каково сейчас Хенджину. Но тот, кажется, будто совсем не был напряжён и выполнял все упражнения с такой легкостью, что позавидовал бы любой олимпийский атлет. Наконец, разминка закончилась. Хван присосался к бутылке воды. — Много не пей, потом шевелиться тяжело. В следующий раз дам нагрузку побольше, к этой ты уже привык. Ты ходишь поутрам на пробежку? — Минхо отряхнул грушу от пыли и тут же получил утвердительный кивок головой. — Тогда точно увеличу. Ты привык. Так, иди к груше и отрабатывай удары, как я учил. Все помнишь? — Всё. — Хенджин отбросил закрытую бутылку воды и стянул с себя надоевшую майку. Вытер ей весь крупный пот и принялся дубасить грушу. Феликс одновременно с восторгом и с ужасом наблюдал за всем этим. С одной стороны, он впервые видел, чтобы Хван с таким остервенением бил грушу (да и вообще что-то бил в принципе), и это вселяло некий ужас. С другой стороны, он откровенно залипал на то, как мышцы спины красиво перекатывались под покрасневшей от физической нагрузки кожей, а сама кожа от пота блестела в лучах тусклой лампы ангара. Удары Хенджина были точны и сильны настолько, что через 10 минут непрерывного битья после сокрушительного удара правой рукой боксерская груша оборвалась и отлетела вперёд. — Если ударишь с той же силой человека, точно оставишь его без пары грудинно-рёберных суставов. — заметил, присвистнув, Минхо. — В некоторых случаях именно это и нужно. Когда на ринг? — Перерыв-то сделать не хочешь? Ты еле на ногах стоишь. — Я в норме, Хо. — Нет, Хван, пятиминутный (как минимум) перерыв. Попей воды, пройдись медленным шагом, но не садись. Голова кругом пойдет. И на, съешь сладкого, — парень протянул бойцу шоколадный батончик. — На ринге пробудем полчаса, после — ужин. Приедет Джисон и привезет еды на все три дня. Ты точно уверен, что хочешь сегодня начать с ним? — Да. Хочу сегодня попробовать всё. — он принял шоколад от товарища, открыл бутылку с водой и облокотился о те самые ящики, за которыми сидел Феликс. Ликс постарался неслышно пробраться вглубь, чтобы его не засекли. Перерыв прошел довольно быстро. "Рингом" парни назвали ровную площадку с твердым полом чуть подальше от ящиков. Площадка была огорожена одним канатом, на который можно было в случае чего облокотиться и не улететь за пределы ринга. Сделано своими руками, не иначе, буквально из подручных средств. На обоих парнях были надеты боксерские перчатки, оба стояли в одних только шортах. Феликс сам не понял, когда именно началась битва, но молодые люди начали друг-друга дубасить довольно быстро. В защиту переходили они по очереди, после чего тот, кто защищался, ловким ударом сбивал противника и перехватывал всю инициативу на себя. Один раз Минхо уложил Хвана на лопатки: взял на талию обеими руками и опрокинул на пол. По всей технике, которую вёл Минхо, было видно, что он был опытнее в этом деле, знал больше, и ему для хорошего боя не нужен был особый разогрев, как Хенджину: казалось, что он всегда готов биться на все 100%. В конце-концов после четырех раундов победу одержал-таки Минхо, но то было не удивительно — так решил даже Феликс. — Еще пара таких встреч, и ты перерастешь меня, Джинни. — усмехнулся Минхо, снимая с себя перчатку и поднимая валяющегося Хвана за руку. — Тебя хрен кто перерастет, сладкий. — донесся незнакомый Ликсу голос откуда-то со стороны. Все парни одновременно дернулись в сторону звука и увидели стоящего в сером костюме молодого человека с каштановым цветом волос. На нем были очки, но скорее в качестве аксессуара, нежели у него и вправду было плохое зрение. При нём была большая сумка, рюкзак, накинутый через одно плечо, и тонна харизмы. Беличьи щечки расплылись в улыбке при виде заинтересованно уставившихся ра него взглядов. — Сонни! — воскликнул Минхо и перелез через канат ринга. Подойдя к парню, он тут же поцеловал его в губы и расплылся в улыбке. — Ты, как и Хван, точно по часам. Пунктуальность ваше всё. — А ты же, в свою очередь, точно так же, как и Хван, весь потный и вонючий. — Мы работаем, ты же знаешь! — Да-да, знаю. Хенджин, здорова! Хван уже стоял рядом и протягивал руку для рукопожатия. — И незачем так орать, Хан, — Хван усмехнулся, и они пожали друг другу руки. — Постоянно, когда вы вместе, вокруг творится анархия. — А ты нас за это и любишь, Хенджин-хён. — Джисон усмехнулся. — Я привез рамен, онигири, немного кимчи и говядины. Всё на три дня расчитано. Не вздумайте съесть все сразу, потому что в город я мотаться не собираюсь. — Спасибо, Джисон. Потому что есть уже хочется ужасно. Троица принялась не то обедать, не то ужинать, и у Феликса скрутило живот от голода. Он только сейчас осознал, что так же, как и Хван, не ел сегодня ничего (правда, старший ещё урвал батончик), и сейчас при виде довольных едящих морд голова начала нещадно болеть от недостатка сахара в крови и в принципе еды. До этого он питался исключительно адреналином, циркулирующим по крови, а сейчас и он уже улетучился. На дворе стояло 18:00. Завтракал он девять часов назад. Удручающая статистика. — Не будешь звонить Феликсу? — спросил Минхо, закончив есть. — Нет. Я сказал, что уехал на несколько дней, как это было и раньше. — Ты ему так и не говорил, куда всегда уезжаешь вот уже битый месяц? — судя по звукам, Хан еще доедал. — Нет. Когда-нибудь скажу, когда буду готов. Точнее, и он, и я когда будем готовы. — Ты не думаешь, что это жестоко? Если б от меня Минхо так уезжал, у меня во-первых, закрались бы подозрения, что что-то случилось. Во-вторых, без обид Минхо, но я бы подумал, что он катается налево. И в-третих, я бы устроил скандал. Не доведи дело до греха, а то дойдет до того, что он будет устраивать за тобой слежку. Феликс нервно сглотнул. Именно этим он и занимается уже весь день. — Ну, Ликси, конечно, многое может, но не думаю, что настолько... Хотя, черт знает. Я бы, наверное, поступил бы так же. Может, расскажу ему в ближайшее время. Посмотрю, как дело пойдет. Если эта встреча пройдет хорошо и на пользу моему состоянию, то скорее всего расскажу. — Чем быстрее, тем лучше, Джинни. — сказал Хан, допивая остатки рамена. Поев,  Джисон удалился в одну из подсобок и вернулся оттуда в примерно таком же прикиде, что и Хван с Минхо. Только при нём была ещё большая и на вид тяжелая сумка, которую тот поспешил сбросить с плеча. — Итак, ты хотел вспомнить, как нужно стрелять, потму что с армии ты почти всё забыл. Напомню. Слушай всё, что я тебе говорю. Соблюдаем технику безопасности, выполняем все так, как я скажу, шаг влево, шаг вправо — расстрел, как говорится. Хан выложил из сумки несколько пистолетов: Borner Sport 331, Stalker S1911 G (Colt), Daewoo K5 и российский ГШ-18. К каждому из них достал соответствующие коробки с патронами. Хенджин внимательно следил за каждым его действием, завороженно смотря на оружие. — Первые два — пневматика. Такие пистолеты работают с помощью газа и воздуха. В отличие от боевого оружия, коими являются последние два, у этих другие патроны и другая конфигурация. — говоря всё это, Хан заряжал одного из "воздушек". Зарядив, он, даже почти что не смотря, сделал несколько точных выстрелов по расставленным заранее Минхо железным банкам из-под энергетика и газировки. — Встань-ка. Хенджин встал. Хан дал ему заряженный пистолет, поставленный на предохранитель, и попросил встать так, будто Хван сейчас будет стрелять по цели. Хенджин встал так, как считал правильным. — Ты правша. Левая нога вперед, правая чуть назад. Руки подними на уровень глаз так, чтоб ты видел, куда целишься. Руки выпрями, обе положи на корпус. Да, вот так. — Хан подошел к столу, который находился на 7 метров от Хенджина, поставил на него новые банки и вернулся обратно. — Снимай с предохранителя. Прицелься на самую крайнюю левую банку. Стреляй. Раздался выстрел, и банка, по которой целились, упала на землю. Хан сказал двигаться дальше, и вскоре все банки оказались лежачими. Не все получалось "уложить" с первого раза, но это в любом случае было лучше, чем Хан мог себе представить. — Глаз набит хорошо. Не зря картины пишешь. Перезаряди. — он подал Хвану патроны, и тот сразу же перезарядил весь «магазин». — Ты готовился к нашей встрече, да? — Да. Смотрел обучающие видео, пока Ликс спал. Поставить еще банок? — Да, я сейчас поставлю. Пистолет на предохранитель. Не забывай про это. Я увеличу дистанцию. — Хан отошел, поднял все упавшие банки и переместил их на 5 метров подальше. Вернулся обратно к Хенджину и сказал стрелять. Хенджин безоговорочно выполнил то, что он просил. На этот раз, несмотря на увеличение расстояния, он справился лучше: был всего один промах. Вскоре Хан поменял его пневматику на настоящее боевое оружие, вручив ему российский пистолет. Вместо банок — взятые невесть откуда людские силуэты, как из полицейского участка, с мишенью и разметкой. Минхо повесил одну в 10 метрах от них, а остальные развесил по ангару для завтрашних занятий. Они вскоре должны были закругляться, и это было последнее на сегодня упражнение. — Целься, куда попадешь пока что. Но установку ставь себе либо на голову, либо на сердце. Все помечено. — и Хан сделал несколько точных выстрелов: один в голову, прямо в цель, один в сердце. Хенджин встал в правильную стойку, как его учили, и начал отрабатывать выстрелы. Через полчаса таких махинаций он приноровился и бил уже довольно близко к намеченной цели. — Хватит на сегодня. — скомандовал Минхо до того, как эта сладкая парочка решила еще раз перезарядить пистолет. — Нужен отдых всем, ещё успеем пошмалять. Впереди еще два дня. — Ты прав. Я сегодня выдохся... — Хенджин устало уселся на огромное колесо и отдал Хану оружие. Снова присосался к бутылке с водой. — Уже лучше стреляю? — Лучше. Не думал, что сразу будет такой прогресс. Думал, возиться придется долго, но выходит пока неплохо. Но не обольщайся: это только пистолет. С автоматами посложнее будет. Давайте на боковую. Феликс устало уселся на задницу. Почти весь день он пробыл то полусидя на корточках, то сидя, как сейчас. Боялся спалиться настолько, что наплевал на собственное здоровье и колени. И только сейчас он понял, что на дворе уже почти что глубокая ночь и такси на вряд ли сейчас приедет. А свалить из этого места он хотел: узнал всё, что было ему нужно. Только вот когда он уже собирался подниматься, чтоб выйти через ту же щель в стене, через которую и пришел, он вдруг ощутил, как в глазах начало темнеть, голова — тяжелеть, а ноги совершенно не слушаться. Так он, шатаясь, поднялся на уровень полусидячей позиции и свалился на ящики без сил, создав неимоверное количество шума. Потерял сознание от острого недостатка сахара в крови.