Портрет, на котором мы счастливы

Пьянка в ангаре уже была в самом разгаре. Точнее, не в самом ангаре, а за ним, на площадке. Тут, оказывается, было некое подобие беседки из пары брусьев, воткнутых в землю, досок, создающих собой единое пространство, три скамейки и место для костра с отверстием в крыше для того, чтоб уходил дым. Сидели, разумеется, по парочкам, на двух скамейках, а третья играла собой подобие стола. Тут была еда, привезённая Феликсом, алкоголь, что помещался сюда, некоторые закуски и пачки сигарет нескольких вкусов. — Феликс, ты потрясающе готовишь. — пьяно и развязно произнёс Минхо, заедая только что выпитую рюмку 40° соджу полной тарелкой пульгоги. — Спасибо, Хо. — улыбаясь, ответил ему Феликс. Ли разрешил ему называть его сокращённо. А это дорогого стоит. — Минхо-хен, Хенджин-хен, мне тут Хан сказал, что вы знакомы с детства. Расскажите какую-нибудь интересную историю с того времени. — Да! Мне тоже интересно это услышать! — восторженно воскликнул Хан и заинтересованно уставился на парней. — Есть у меня одна история. — Минхо, усмехнувшись, глянул на Хенджина. — Хотите узнать, как наш Джинни ходил с гипсом на ноге как-то раз? — и, получив удивленные взгляды Ли и Хана и хохот Хвана, он продолжил: — Мы жили с ним в одном дворе в самом раннем детстве, но потом они переехали в дом неподалеку. И за день до переезда мы пошли с ним гулять. Было лето, яркий солнечный день, ему — пять лет, мне семь. Мы решили поиграть в догонялки. Я начал убегать, а он, догогяя меня, решил, что его тень — самое прекрасное, что только может быть, и засмотрелся на нее, пока бежал... Послышался более сильный хохот Хвана. — Подожди, дай я теперь! — смеясь, выдавил из себя Хенджин. — Да, я правда засмотрелся на тень, бегу, ничего не вижу, только свой темный силуэт на земле. И тут вдруг подо мной проваливается земля и я падаю вниз, как в какой-то тоннель, но небольшой: под землю я ушел примерно по уровень ключиц. У меня торчали руки из земли, я посмотрел вниз, а там была какая-то опора. Я ничерта не понял. Еще мгновенье — и меня подхватила под руки какая-то женщина под возгласы Минхо. Хо показал ей, где я живу, и меня отнесли к моей маме. Как оказалось, на том месте строили новый забор и вырыли специальные ямы для того, чтоб его установить, но совершенно никак не огородили. Я около трёх недель ходил с лангетой на ноге, — Хенджин вытянул правую ногу, показывая, где стояла лангета. — Да, и мы три недели почти не ходили гулять, потому что тебе было тяжело передвигаться. Неряха. — буркнул "обиженно" Минхо и вздернул нос, отчего все рассмеялись, и он сам тоже. — Сам-то! Вспомни, как ветку на велосипеде один раз объехал! — Ну да, запутался! — Короче! Рассказываю. — Хенджин отпил пива и заговорил: — Спокойно едем с ним на велосипедах где-то около окраины города, мне было 10, ему 12. Чистая пустая дорога. Ни души совершенно, езжай не хочу. Этот полуфабрикат... — он указал рукой на Минхо. — Как ты меня назвал?! Давно салфеток не ел? — Не перебивай. Потом покормишь! Так вот, этот полуфабрикат, — Хван встал и сделал вид, что сидит на велосипеде, — спокойно едет и видит лежащую ма-а-а-аленькую палочку на дороге. Решает её объехать. Во время объезда у него начинают путаться руки, колесо сходит с ума и он сваливается просто на землю, расхреначив себе все колени! Мог бы просто проехать прямо и ничего бы не было, но нет же, надо выпендриться! — Ах ты маленький! — Минхо подскочил, схватил хванову голову левой рукой, а правой взъерошил ему все волосы. Оба смеялись, и оттого смеялись и их вторые половинки. — Не подеритесь только. — попросил Феликс, допивая третью бутылку пива и собираясь переходить на что-то более весомое. Когда старшие перестали вести себя, как младшие, Хван поправил волосы и плюхнулся на скамейку рядом с Феликсом. Минхо подкинул ещё дров и уселся так же к Джисону, пьяно поцеловав его куда-то в стык шеи и нижней челюсти. Хан от такого действия вздрогнул и мгновенно покрылся мурашками, отчего Хо тут же расплылся в улыбке и повторил свое действие. — Кажется, кому-то хватит на сегодня. — сказал Джисон, пощекотав Ли за его слабое место на ребрах, отчего тут же все услышали ультразвуковой писк. — Ничо не хватит! И не щекоти-и-и!.. — Минхо налил себе еще соджу и опустошил прежде, чем Хан успел возразить. Так же пьяно усмехнувшись, Минхо поцеловал Джисона уже напористо в губы и улегся у него на бедрах. — Не хочешь пойти спать, а, Хо? — поинтересовался Джисон, проводя по спинке носа кончиком пальца, переходя на острые скулы, щеки и манящие губы. Сам Ли лежал с закрытыми глазами и кайфовал от происходящего. — Если только ты попросишь, как надо, малыш. — его лицо снова расплылось в улыбке. Хан хмыкнул, сощурился и приблизил свое лицо к его уху. Прошептал прямо на ухо: — Папочка, пойдем в кровать. — и прикусил мочку уха, перед этим её развязно облизнув. Минхо тут же распахнул глаза, явно не ожидая такого и, отодвинув от себя чужое лицо, встал. Схватил Хана за руку. — Спокойной ночи. Мы спать. — и, не дождавшись никакого ответа от пары Хван-Ли, ушел, утянув за собой довольного Хана. — Да-да, спокойной ночи, Минхо-я, предохраняться не забудьте! — кинул им вслед Хенджин и заржал. — Соджу на них постоянно так действует. — Неплохое действие оно оказывает, значит. — и Феликс, неизвестно когда наливший себе этого чудесного напитка, выпил его залпом и почти даже не поморщился. Закусил остатками пульгоги и перекинул одну ногу через скамейку, повернувшись к Хенджину полностью лицом. — Ты... — Хенджин расширил глаза, увидев у Ликса такую реакцию на алкоголь, и повторил перекидывание ноги за ним. — Так, значит. — Ага, так. — и с этими словами он впился губами в чужие пухлые губы, жадно сминая их. Одну руку он положил Хвану на бедро, а вторую запустил в густые черные волосы. — Чертёнок. — усмехнулся Хван, отвечая на поцелуй и притягивая Феликса ближе к себе. Руки сами легли на чужую длинную шею с мягкой белой кожей, соблазнительно выпирающим кадыком, который забавно подрагивал во время поцелуя, с острой и такой притягательной острой линией подбородка и мощными мышцами, которые хотелось гладить, щупать, выцеловывать каждый миллиметр. — Весь в тебя... — он спустил руку с волос вниз по шее и под чужую футболку, легонько поцарапав кожу спины около правой лопатки. — ...мой Принц. — Как, ещё раз? — Хенджин ненадолго отстранился, чтоб понять, не ослышался ли он. — Мой Принц, — Ликс обвел кончиком своего носа чужой нос, чуть прикусил и улыбнулся. — Называй меня так почаще, мне нравится. — и с этими словами он впился губами в желанную шею. Он целовал то быстро и будто бешено, опаляя собой всю кожу полностью и буквльно не давая продохнуть, то медленно и размеренно, продлевая и свое, и чужое удовольствие. Когда же томный стон сорвался с губ Феликса прямо ему ра ухо, Хвану окончательно снесло голову и он принялся кожу уже прикусывать, зализывать укушенное место, оставлять багровые засосы. Вскоре Феликс уже сидел на его бедрах, рельефные мышцы спины сминались руками, поцелуи с шеи переходили на поцелуи в губы, в щеки, скулы, нос, лоб и вообще во все, до чего только можно было достать. — Как же ты разгорячился, Принц. — шепнул Феликс ему в губы и поерзал на чужих бедрах, чувствуя растущее возбуждение партнера. Он отстранился немного, взял Хвана за подбородок и прикусил его нижнюю губу, оттягивая на себя. — Хочешь меня настолько сильно, м? — Я хочу тебя всегда, и неважно, в каком ключе. — Хенджин прижал его к себе ближе, обхватив руками. — Я так сильно тебя люблю, Феликс... — Я тоже очень люблю тебя, Джинни. — он убрал чужие прилипшие ко лбу волосы, взял его лицо себе в руки, и страстные ранее поцелуи превратились в один долгий, но полный нежности и любви. Феликс, не разрывая поцелуя, немного его вновь углубил и запустил руку под чужую футболку. Он оглаживал ладонью рельефные кубики пресса, выпирающие зубчатые мышцы около рёбер, сильную грудь и восхищался тому, насколько Хенджин смог улучшить своё и без того прекрасное телосложение. За всё время их совместного проживания под одной крышей и в одной кровати Ликс уже успел достаточно хорошо изучить любимое чужое тело, и поэтому сейчас вовсю пользовался своими умениями: кончиками пальцев оглаживал бока, чуть сжимал меж пальцев соски, полной ладонью гладил ключицы и сопровождал это все сладкими поцелуями в задне-боковую поверхность шеи, которая у Хвана была наиболее чувствительная. — Феликс, я скоро не выдержу и возьму тебя прямо на этой до жути неудобной скамейке... — на выдохе сумел из себя выдавить Хенджин, после чего сорвался на очередной стон от поцелуя в шею. — Сними футболку, Джинни, и можешь брать, на чём угодно. — он потянул вверх его одежду и ещё раз бедрами прошелся по чужому колом стоящему члену, который слишком уж хотел, чтоб его выпустили из шорт. Хенджин снял с себя одежду до пояса, подхватил Ликса за талию и бедро и разложил на скамейке, надвисая сверху. Огонь трещал в паре метров от них, и сейчас полуголый Хван выглядел, как настоящее исчадие Ада: глаза темные от пелены возбуждения, кожа приобрела оранжевый оттенок из-за пылающего рядом (и внутри него) огня, волосы растрепаны и прилипли ко лбу. Снятую с себя футболку от положил под голову Феликсу, чтобы было помягче. — Какой заботливый. — усмехнулся Феликс и ноготком указательного пальца провёл между грудных мышц, по середине прямой мышцы живота и остановился на резинке шорт. — Если хочешь, можем перейти в комнату... — Нет, там твои и мои стоны будут перекрыты стонами Минхо и Джисона. А еще ты прекрасно выглядишь, мой бойфренд-качок, в этом огненном освещении. Я хочу здесь и сейчас. — Феликс достал из кармана три пакетика фольги: в одном презерватив, в еще двух смазка. — Ты с самого начала знал, что так будет? — Хван усмехнулся и провел рукой по чужой шее, чуть её сжав: он тоже знал чужие слабые места. — Ф-ф... Да... — Ликс чуть закатил глаза от удовольствия из-за этого чужого жеста. — Когда Хан сказал, что во второй день вы бухаете, я понял, как нужно поступить. — ухмылка. Рука Ли спустилась ниже и сжала чужой член где-то в области перехода ствола в головку. — Так что, так и будем языком трепать или приступим к сути, мой Принц? — Блять, Ликси... — Хенджин зажмурился и в тот же миг сильнее сжал чужую шею, вжав самого Феликса в скамейку с нереальной силой. Рывком была снята чужая футболка, обе пары штанов, и все это сложено под спину Феликса, чтобы не осталось заноз в спине. Так же рывком была открыта одна пачка смазки, быстро смазаны два длинных пальца и введены на одну фалангу. Ли от такого чужого напора готов был прокричать во всё горло, насколько же ахуенный у него парень, но сумел лишь громко простонать даже сквозь поцелуй и с силой сжать чужие сильные плечи. Хенджин двигался размеренно, постепенно вводя пальцы все дальше и дальше, а Феликс сходил с ума (каждый раз) от того, насколько же длинные у него пальцы и как прекрасно они умеют справляться. Хенджин знал, под каким углом и как нужно войти, чтоб нащупать простату, и потому сейчас сделал это без лишних промедлений и сложностей. — Боже, Джинни! — вскрикнул Феликс, когда Хван уже несколько раз подряд смачно проехался тремя пальцами по простате. Ли, запустив руку в его черные волосы, потянул Хенджина на себя и впился губами в его пухлые губы, жадно сминая, кусая, сплетая их языки воедино. — Войди в меня уже, я готов. Пожалуйста... Хенджин усмехнулся сквозь еще один поцелуй и попросил Феликса смотреть сейчас прямо на него. Ли подчинился. Хван подхватил зубами с чужого живота квадратик из фольги, где находился презерватив, и помог рукой себе открыть. Пальцы всё еще не вынимались из теплого нутра, и Хван раскатывал презерватив полностью одной рукой, не помогая себе второй совершенно. Его язык, этот чертов развязный язык, был чуть высунут и торчал из-за уголка губ. Чуртовски сексуально и ужасно сводило сейчас Феликса с ума. Хенджин приставил член ко входу, где всё ещё находились пальцы, и одним ловким движением заменил их на свой твердющий орган на половину его длины. Феликса от такой внезапной манипуляции аж подбросило и он с силой вцепился в спину Хвана, оставляя на ней краснющие следы от ногтей. — Ты чего творишь такое... У меня же так и сердце от удовольствия остановится... — Главное, что от удовольствия, малыш. — Хван улыбнулся и прикусил ему мочку уха в ответ на то, что Ли прямо сейчас расцарапывал ему всю спину. — Такими темпами у меня от спины ничего не останется... — Просто... просто продолжай делать это и дальше. — Феликс ослабил хватку на спине и расслабился, позволяя партнеру двигаться дальше. Хенджин огладил его грудь обеими руками, положил большие пальцы на соски и одним рывком вошел уже на всю свою длину, задевая абсолютно все чувствительные места, какие только могли быть. Феликсу не оставалась ничего, кроме как запрокинуть голову назад, сжать ладонями чужие запястья, простонать на всю округу имя Хвана и начать судорожно глотать воздух. Увидев, насколько Феликсу нравится всё происходящее, Хенджин начал плавные толчки. Поначалу действовал размеренно, всё ещё давая привыкнуть, чтобы наутро было не так сильно плохо, но со временем толчки начали учащаться и становиться всё реще и реще. Казалось, что даже пол беседки дрожал от того, насколько громкие и сильные стоны вырывались изо ртов обоих парней, но в большей степени от Феликса: его бас, казалось, был готов разрушить всё это строение своей силой и мощью. — Твои стоны это просто нечто... Я обожаю твой голос. — Хенджин склонился над Феликсом, не останавливаясь, и принялся выцеловывать его кадык со всех сторон. — А я обожаю твои губы, которые сейчас делают невероятно приятно... — Ли сильнее запрокинул голову назад, давая больше площади для манипуляций. — Я отхватил себе сокровище. — Почему? — Хван усмехнулся и языком прошелся от ключицы до подбородка. — Потому что как иначе объяснить, что ты ужасно красив, горяч, заботлив и так ахуенно ведёшь себя в постели? — Феликс взял его за подбородок и с жаром вновь припал к его пухлым губам. — Мой Принц. Хван ответил на поцелуй, резко подхватил Феликса за бедро и талию, прижал к себе и сел, не выходя, усадив Ликса себе на бедра. Он зажал член Ли между их телами, сжал снизу чужие бедра и принялся рывками буквально насаживать на себя младшего. Тот был способен от такого лишь обхватить старшего руками, уткнуться в его шею и ухватиться за неё зубами. Трение двух тел о стоящий колом член дал о себе знать: Феликс чувствовал, что уже на грани, и потому сильнее прижался к рельефному животу и груди Хвана, даря ещё больше ощущений сам себе. — Джинни, я долго еще не протяну... — Я чувствую, малыш, ты уже весь дрожишь. — он мельком кончиком пальца коснулся чужой багровеющей головки и тут же убрал свою руку на мягкие белые ягодицы Ли. — Доводишь... Своими пальцами... — Феликс сжал его волосы, прижал его лицо к своей груди и, крупно задрожав, с громким стоном излился им обоим на животы. Хенджин, немного сбавив обороты, стал выцеловывать чужую грудь, успокаивая, и вскоре задрожал и сам. Сделав несколько последних толчков, он быстро вышел и кончил в презерватив. Он быстро стянул его с себя и бросил в затухающий огонь. Пытаясь отдышаться, он положил голову на чужое плечо и обхватил Феликса обеими руками, пытаясь будто впитать его в себя. — Это было потрясающе. — шепнул ему на ухо Феликс после того, как они несколько минут тупо сидели и пытались прийти в себя. Он прижался носом к чужой скуле, вдыхая её аромат, и сделал несколько мягких поуелуев в щеку. — Соглашусь. — Хван оторвал голову от чужого плеча и прижался лбом ко лбу. С усмешкой спросил: — Как думаешь, те двое уже закончили и мы можем пойти спать? — Думаю, закончили. — Феликс хохотнул, вытер их животы собственной футболкой (внутренней её стороной) и погладил руками спину старшего, чувствуя следы от своих ногтей. — Похоже, со спиной я и правда перестарался. Не больно?.. — Не больнее, чем твоей заднице завтра. — Джинни рассмеялся, за что получил шуточный удар в плечо. — Не больно, не волнуйся. Мне было в кайф. Это лучший показатель твоего удовольствия, малыш. Феликс в ответ ему буркнул что-то невнятное. Они еще недолго так посидели, после чего оба собрались и пошли в сторону ангара, перед этим затушив костер. Вернее, Хван потащил младшего на себе, потому что того не держали ноги, отчего в тихое (к счастью) помещение они пробрались громче ожидаемого. Уже через 10 минут довольная пара лежала под одним одеялом в кровати, наслаждаясь теплом друг друга и засыпая.