Портрет, на котором мы счастливы

Прошло уже две недели с тех пор, как произошли все события в ангаре. Хенджин и Феликс спокойно сосуществовали вместе, став ещё ближе после тех трёх дней, работали и даже успели провести время с семьёй Ли на выходных. Хенджин сейчас сидел в своем кабинете, подготавливая новый проект для презентации директору. На рабочем столе были разбросаны всевозможные предметы для черчения, но при этом вся их общая картина выглядела весьма упорядоченно, будто именно здесь каждая вещь и должна лежать. Хенджин стоял с расстёгнутой на две пуговицы рубашкой, закатанными до локтя её рукавами и туго заплетенным хвостом. Он работал уже пять часов без какого-либо перерыва, и потому начал уже делать ошибки. В очередной раз прогодав с размерами, он рассерженно отбросил простой карандаш в сторону и повернулся к столу лицом, чуть на него присев. Поднял голову вверх, вдохнул и почувствовал, что в помещении стало уже совершенно нечем дышать. К горлу от недостатка кислорода подступил ком, живот скрутило от того, что он совершенно ничего сегодня не ел за весь день, и Хван вынужден был быстро подойти к окну, чтоб открыть его и подышать, потому что иначе его бы совершенно точно вывернуло. Поняв, что обычного проветривания ему недостаточно, он открыл окно полностью нараспашку и успокоился лишь тогда, когда ветер пощекотал своим дуновением его лицо. — Хэй, Хенджин. — в дверь несколько раз постучали, и в кабинет зашёл Феликс. — Есть минутка? Не отвлекаю? — Проходи. — Хван коротко на него посмотрел, приблизил свой стул к окну и сел лицом навстречу легкому ветерку. — С тобой все в порядке? Ты бледный какой-то... — Ликс обеспокоенно на него посмотрел и погладил тугой хвост. Приметив легкий бардак на столе, он понял, что что-то идет не так. — Тяжело работается? — Я пять часов работал без перерыва, голова начинает кипеть. — он приложил средний и указательный палец к своему виску и помассировал его. — Ты чего-то хотел, Ликс? — Да... Я принес тебе кофе с пирожеными из столовой, увидел, что ты не пришел на обед. И... Есть разговор, но его можно перенести, если ты сейчас не можешь говорить. — Спасибо за заботу, я в порядке. — Хван прокнутился на кресле и теперь был лицом обращен к Феликсу, который держал бумажный пакет с едой и стакан с кофе. — Можешь говорить, только присядь, пожалуйста. Феликс отдал ему еду и уселся напротив в кресло. Он подождал, пока Хван хотя бы немного поест, после чего начал: — Ты знаешь, вчера на собеседовании присутствовал руководитель одной из компаний из Франции. Их компания и наша договорились о сотрудничестве и совместном спонсировании проектов... И сегодня на собеседовании было принятно решение, что один из проектов будет реализован на территории Франции. Им нужны были работники, и мне, как молодому сотруднику, предложили поработать за рубежом, чтобы набраться опыта. Тем более, я хорошо знаю английский... — Командировка за рубеж? — изумился Хенджин и отложил еду в сторону. — Это... Очень почётно. Кому-то еще предлагали? — Отец сказал, что предлагают только новеньким, и сегодня была проверка навыков. Я... Прошёл. И могу поехать. — Ты молодец, хорошая работа. И надолго эта командировка затянется? — Около полугода... Хенджин опустил взгляд вниз и чуть нахмурился. Прикрыл глаза, пытаясь устаканить мысли в своем пылающем сознании. Полгода... Это много. А он уже настолько привык просыпаться с Феликсом в одной кровати, что казалось, будто так было всегда. — Ты расстроен? — осторожно спросил Феликс и невесомо положил руку ему на колено. Казалось, Ли сейчас совершенно перестал дышать. — Я? Ох... Я в смятении. Полгода это много, но это для тебя ценнейший опыт... Будь я на твоём месте, я бы тоже поехал. — он открыл глаза и положил свою руку на чужую, что сейчас сжимала его колено. — Я рад, что тебе предоставилась такая возможность, и... Я уверен, что мы справимся с этим. — Я переживал, что ты будешь очень от этого расстроен, но, вроде бы, ты в порядке. Я рад, что так... Отец сказал, что отъезд на следующей неделе. — Так скоро? Сегодня уже четверг... Да уж, быстро всё... Феликс кивнул и, приблизившись, осторожно поцеловал Хвана к щеку и в губы, шепча благодарность за адекватную реакцию и то, какой же Хван крутой парень. — Во сколько тебя ждать дома? — спросил Феликс, когда уже собирался уходить. — Поздно, часам к девяти. Сейчас... Пять. Еще три часа работы и час дороги домой. Если сильно захочешь спать, а я ещё не приду, ложись без меня. — Нет уж, я дождусь! — и с этими словами он ещё раз в щеку поцеловал старшего и вышел из его кабинета. Хенджин устало откинулся на спинку мягкого рабочего кресла и прикрыл глаза. 6 месяцев... Черт знает, что за это время может произойти. Были страхи, были опасения, что что-то модет пойти не так или что они за это время могут друг к другу охладеть. «Нет, это хрень, такого не случится. Мы же любим друг друга... Оба будем так работать, что время пролетит настолько быстро, даже оглянуться не успеем. Только вот... Мы пропустим оба наших дня рождения. Решим это позже.» — размышлял Хенджин, иногда произнося что-то из этого вслух. Выходные прошли незаметно, началась новая неделя, а значит отъезд Феликса всё близился и близился. За всё это время они буквально не отлипали друг от друга, стараясь насладиться последними мгновениями вместе, прежде чем покинуть друг друга на целых полгода. — Паспорт взял? Билеты? Лекарства? — Хенджин носился по дому, проверяя, точно ли всё собрал Феликс. Наступил день отъезда. — Да, Джинни, ты уже два часа меня опрашиваешь по списку. — Ликс усмехнулся, хоть уже и подустал от этих расспросов. — Присядь, не мельтеши. Голова начинает от тебя болеть. — Я переживаю, что ты оставишь что-то очень важное, что тебе может там пригодиться. — Хван все же сел рядом с ним на их общую кровать и взял его крохотные руки в свои. — Мы с тобой проверили уже пять раз все вещи. — Феликс прижался к чужому лбу губами. Оставался всего час до отъезда в аэропорт. — Не волнуйся, я взял всё. — Я уже скучаю, Ликси... — Хван тяжело вздохнул и поцеловал Феликса в уголок губ, сильнее к нему прижимаясь. — Я тоже скучаю. Но пока что я здесь... И мы ещё поедем в аэропорт. Там разница во времени семь часов, ты помнишь? — Да, помню. Но ты всё равно мне позвони, когда приедешь! Я буду ждать твоего звонка, даже если это будет глубокая ночь. — Хенджин обхватил Ликса обеими руками, повалил на спину на кровать и лег сверху. — Мы пропустим наши дни рождения... И годовщину! Мы не отметим годовщину вместе... — Возможно я вернусь ещё до этого момента, если мы будем работать усердно. Или если отец сможет переделать эти условия. Если не получится, то что-нибудь придумаем. — Феликс зарылся руками в его волосы, расцеловал чужое расстроенное лицо и обнял так крепко, как только мог это сделать в таком положении. Пролежав так 40 минут, они наконец поднялись и начали одеваться. Времени это заняло немного, поэтому Хенджин принялся быстро спускать чемоданы вниз. Подъехавшая к их дому рабочая машина вскоре увезла их обоих в аэропорт. — У меня есть кое-что для тебя. Для нас. — сказал Феликс, когда в аэропорту уже объявляли, что посадка на рейс Феликса начнет осуществляться через 10 минут. Ликс заинтересованно склонил голову и проследил за старшим. Хенджин достал из внутреннего кармана пальто маленькую коробочку и открыл её. В ней было два кольца: одно белое, другое черное. — Я подумал о том, что у нас за эти 6 с лишним месяцев отношений так и не появилось ничего парного. Поэтому... — он взял белое кольцо и надел его на палец Феликса. Ликс, ошарашенный всем этим, тут же взял черное кольцо и так же надел его на палец Хенджина. — Они такие красивые... И так отливают на свету... Джинни, это прекрасно! — и Феликс, стараясь скрыть слезы, крепко обнял Хенджина и зацеловал ему щеку. Хенджин рассмеялся, обнял Ликса крепче обеими руками, чуть отстранился и поцеловал его уже в губы, со всей нежностью, заботой и любовью. Стоящие неподалеку родители Феликса постарались собой прикрыть целующихся, чтобы не вызвать лишних вопросов. Самолет стремительно набирал скорость на взлетной полосе и вскоре взмыл вверх. Сегодня было солнечно. Только вот Хенджина будто окутали тучи, когда самолет совсем скрылся из вида. Вернувшись домой, он был оглушен непривычной тишиной, и лишь острые коготки лап её нарушали. Всё было, как тогда, когда Хенджин только устроился в компанию на работу: лишь он, Ретти, проект и творчество. — Мы снова с тобой одни... — шепнул Хван, беря хорька на руки. Из глаз проступили долго стоящие комом слёзы. — Он вернется через шесть месяцев. Надеюсь они пролетят незаметно, иначе я точно помру от одиночества. — Хенджин взял в свободную руку оставленную на кровати перед отъездом футболку Феликса и прижал к себе. Закрыл глаза, вдыхая его аромат, и стиснул челюсти, стараясь не зареветь. Как бы сильно себя он ни готовил к этому отъезду, реальность куда сложнее всего этого. Хенджин так пролежал с чужой футболкой в обнимку весь день, пока наконец не задремал. Ретти, чувствуя всё беспокойство своего хозяина, всё это время был с ним и старался не отходить от любимого человека ни на шаг. Честно, он, кажется, тоже скучал по Феликсу, и оттого тоже носом зарывался в его одежду. Их обоих разбудила вибрация телефона. Хенджин подскочил, едва успев протереть глаза. На часах он увидел, что уже было 4 часа утра, а на телефоне виднелась иконка видеозвонка и аватарка Феликса. Хван быстро включил свет, привел себя в порядок на скорую руку и принял вызов. — Прости, я тебя разбудил... — сразу сказал Ликс, видя таки заспанное лицо Хенджина. Феликс уже сидел на какой-то кровати. — Нет, все в порядке, солнце. Как долетел? Устал? Где ты сейчас? — Всё хорошо, не волнуйся. — Феликс улыбнулся своей лучезарной улыбкой. — Перелёт был выматывающим из-за того, что длился очень долго, но я успел поспать несколько часов. Это, конечно, не особо помогло, но все же... Я сейчас в отеле. Компании сняли сотрудникам номера на первую неделю, пока решают все вопросы с квартирами.  Устроить румтур? — Да, давай! После нашего созвона ложись спать, выглядишь уставшим. — Обязательно, но сначала поговорю с тобой. — Феликс встал и пошел по номеру. Переключил видео с фронталки на заднюю камеру телефона и принялся показывать свой номер. — Я живу здесь один, это большой плюс. Есть коридор, тут ванная и санузел раздельные. Некое подобие маленькой кухни с двумя конфорками, пара кастрюль, немного столовых приборов и чашки с тарелками. Раковина кухонная. Вряд ли я буду что-то готовить, тут есть шведский стол, но мало ли... Так, дальше. Сама комната. Большая двуспальная кровать с парой тумбочек, мой чемодан... кресло, рабочий столик, стулья. О, смотри, даже балкон есть. — Феликс вышел на балкон и показал Хенджину вид из окна. Рукой вдруг указал в одну из сторон. — В той стороне Эйфелева башня. На камере не особо видно, но вживую видно эти желтые фонари на башне. — Ликс переключился снова на фронталку. — Как тебе? — Хороший номер, правда. Мне нравится. Всё есть, и даже приготовить можно, впервые такое вижу. И вид хороший, тоже плюс. Но знаешь, что самое красивое в этом номере? — Хенджин выдержал короткую паузу, после чего с улыбкой сказал: — Ты. — Засмущал. — Феликс заметно порозовел, уселся на диван и улыбнулся. — Спасибо... Кстати, я кольцо так и не снимал за все это время. Похоже, я его вообще не сниму никогда. — Я тоже. — Что делал, когда меня проводил? — Приехал домой. Думал встретиться с Минхо, но потом понял, что не в состоянии сегодня куда-то выходить, и поэтому пробыл дома весь день. Ретти по тебе тоже соскучился уже очень сильно. — Джинни повернул телефон в сторону хорька, лежачего на спине в складках чужой футболки. — Ох, малыш, я тоже скучаю. — Феликс провел пальцем по экрану, будто чесал пушистое пузо хорька. — Он спит с моей футболкой? — Не только он, мы оба. — Хенджин вновь перевел телефон на себя и неловко приулыбнулся. — Так нам спокойней. — Мои вы хорошие... Люблю вас. — Ликс улыбнулся снова. — И мы тебя. Я тебя. — Хенджин мягко посмотрел на Феликса и приулыбнулся. — А теперь, солнце мое, ложись спать. Отдыхай. — Да, и ты тоже. Спокойной ночи, Джинни. — Феликс поцеловал камеру и усмехнулся. — Спокойной ночи, Ликси. — Хенджин сделал то же самое, и вскоре они отключились. Хенджин почесал Ретти животик, разделся (потому что днем он уснул прямо в одежде), выключил свет и лег спать. После созвона настроение сильно улучшилось, и в голове засела мысль, что всё будет хорошо.