Don't go home without me

Стив всегда романтизировал идею родственных душ. Почему бы и нет? Он не помнил, когда появилась его метка души — мама сказала ему, что она появилась раньше, чем у многих. Она тогда произнесла какую-то грандиозную речь о том, что это доказывает истинную силу их связи с его будущим партнёром. Слова метки, впрочем, были немного странными. Его отец, разумеется, рассмеялся, когда увидел их, и сказал, что Стив собирается жениться на дерзкой женщине. Его родители были родственными душами — по крайней мере, так они ему говорили. Когда он был маленьким, он сворачивался калачиком рядом со своей мамой и водил пальцем по словам «Навсегда, милая», выведенным на её запястье. У его отца были похожие чувства, но он держал их ближе к сердцу — как будто показывать эмоциональную уязвимость перед собственным сыном было неправильно. Его мама заверила его, что отец просто закрытый человек, которому нужно поддерживать имидж. Стив не очень понимал, как имидж может быть важнее демонстрации своей любви. Каждое утро, просыпаясь, он гладил слова на своём запястье. Присмотри за сопляками вместо меня. Он пытался расшифровать значение. Вероятно, это означало детей — его будущая жена умрёт раньше него и попросит присматривать за их детьми. Было немного больно осознавать, что ему придётся жить без неё, но это давало ему и надежду на будущее. Стив не мог дождаться встречи со своей второй половинкой.

***

Ему было восемь, когда родители впервые оставили его дома одного. Стив проснулся в пустом доме с запиской (и пачкой наличных), в которой было сказано, что они вернутся через неделю и что он уже достаточно взрослый, чтобы быть хозяином в доме. Он не чувствовал себя хозяином, но мысль о том, что он может разочаровать своих родителей, ему тоже не нравилась. Ему просто хотелось, чтобы они купили ещё немного еды перед отъездом. Стив не знал дорогу в магазин, но был уверен, что сможет с этим разобраться. Было немного страшно идти одному в центр Хокинса. Люди, мимо которых он проходил, смотрели на него с беспокойством и оглядывались, пытаясь понять, с кем он. Он выпятил грудь, пытаясь казаться выше. Стиву было нужно, чтобы люди думали, что всё в порядке — его отец здорово рассердился бы на него, если бы кто-то понял, что он напуган. — Харрингтон? Стив остановился на пустой дороге и, обернувшись, увидел знакомую фигуру Уэйна Мансона. Он мало что знал о нём, кроме того, что мама упоминала, что прошлой весной он выполнял какую-то работу в их патио. Стив моргнул, глядя на него широко раскрытыми глазами. У него будут неприятности? Ему вообще можно ходить в магазин одному? Должен ли он был быть более скрытным? Его родители будут сердиться? — Эй, парень. Эй, эй. Стив. Расслабься. Взрослый мужчина, кажется, заметил его панику и присел перед ним, ободряюще положив руки ему на плечи. — Ну-ка сделай глубокий вдох, хорошо? Вместе со мной. Стив кивнул и скопировал дыхание Уэйна, положив руку ему на грудь, чтобы чувствовать, как она поднимается и опускается. Он пришёл в себя довольно быстро, особенно после того, как Мансон тепло улыбнулся ему — так, словно он гордился им — и взъерошил ему волосы. Честно говоря, Стив всегда прихорашивался, когда на него обращали внимание. — Молодец, — Уэйн оглянулся. — Где твои родители, Стив? — Не знаю. Он моргнул: — Ты не знаешь? — Они уехали. Куда-то. Вот. Стив порылся в кармане и вытащил записку, оставленную родителями, протягивая её мужчине. Прочитав её, Уэйн нахмурился. Он снова перевёл взгляд на Стива, и теперь он казался грустным. Ему это совсем не понравилось. — Ты пытаешься добраться до магазина, малыш? — Ага! — Хорошо, погоди секунду. Стив наблюдал, как Уэйн подошёл к своему грузовику, припаркованному на обочине дороги. Он дважды постучал костяшками пальцев по заднему стеклу, и Стив увидел, как маленький мальчик рывком поднялся с сидения и опустил стекло. Он выглядел измученным, как показалось Стиву, и каким-то хрупким. У него уже были тёмные круги под глазами — Стив никогда раньше не видел их у кого-то настолько молодого. — Я собираюсь проводить этого парня в магазин, а затем заехать в участок, чтобы сообщить им, что он один. Другой мальчик медленно моргнул, глядя на Уэйна, и даже не посмотрел в сторону Стива. — Почему ты просто его не отвезёшь? — Он недостаточно хорошо меня знает. И ты тоже не вздумай никогда садиться в машину к незнакомцу, Эдди. «Эдди» закатил глаза. — Ты не мой отец. — Нет. Я не он. И слава Богу, что это так, верно? Эдди выглядел так, словно собирался заспорить, вглядываясь в лицо Уэйна. Затем он надулся и откинулся назад, полностью скрывшись из поля зрения Стива. Стив услышал, как он пробормотал «Да. Слава Богу», хотя и довольно раздражённо. — Закрой окна, Эд. И никому не открывай. Стекло тут же поднялось, и Уэйн с улыбкой повернулся к Стиву. Он жестом поманил его за собой. Стив скорчил любопытную гримасу, но послушался, повернулся и пошёл вслед за Уэйном. Он не удержался от вопроса: — Кто это? Я его раньше не видел. Уэйн вздохнул: — Это мой племянник. Он поживёт у меня какое-то время. Его зовут Эдди, он примерно твой ровесник. — Эдди Мансон, — повторил Стив и кивнул, запоминая. В разговоре наступило небольшое затишье, пока они шли по Хокинсу. Стив заметил, что другие горожане бросают на них странные взгляды, и он не очень понимал, почему. Он услышал шёпот, бормотание, что-то насчёт «Мансона и Харрингтона». Уэйн шёл молча, глядя прямо перед собой, за исключением тех случаев, когда ему нужно было перевести Стива через дорогу. Когда они подходили к магазину, Уэйн наконец заговорил: — Стив. Могу я попросить тебя об одолжении? Стив поднял на него глаза и кивнул. — Этот город не подходит для таких, как я и Эд, — тихо и мрачно произнёс Уэйн. Стив нахмурился. — Я не прошу вас двоих становиться лучшими друзьями или что-то в этом роде, но если ты встретишь его, не доставляй ему проблем, ладно? Стив почувствовал себя сбитым с толку. Он никому не хотел доставлять проблем. — Хорошо, мистер Мансон. — Ты хороший парень, Харрингтон. Он велел ему подождать в магазине, пока не придёт полицейский, погладил его по голове и ушёл. Он понравился Стиву. Его родители, вернувшиеся позже тем же вечером жутко сердитые, очевидно, его мнения не разделяли, и запретили ему снова общаться с семьёй Мансонов. Ему это не понравилось, но он всё равно их послушал.

***

— Я слышал, что они обе были девчонками. — Не-а. Ни за что. Девушки не могут быть родственными душами! — Это правда! — Нет. — Так и есть. — Нет. Томми и Кэрол продолжали препираться друг с другом за обедом, сплетничая о других учениках, о которых Стив никогда не слышал и которые его особо не интересовали. Он ничего не имел против, просто не любил вникать в дела совершенно незнакомых ему людей. Он не считал личную жизнь учеников средней школы Хокинса настолько захватывающей, даже если это связано с родственными душами. Стив погладил собственное запястье, думая об этом. Он не ожидал встретить свою половину в ближайшее время, но, когда другие вокруг него уже находили своих — в 12 лет — он немного напрягался. Не говоря уже о том, что ему почти никто не нравился в школе, тем более настолько, чтобы провести с ним остаток своей жизни. Его отец посмеялся над этим и сказал, что он изменит своё мнение, как только наступит половое созревание. Этого Стиву тоже не очень хотелось. — А ты что думаешь, Стив? Стив повернул голову, глядя на друзей. — Что? — Думаешь, два парня могут быть родственными душами? Или две девчонки? Стив пожал плечами. — Не знаю, — сказал он. — Почему бы и нет? Томми фыркнул: — Попробуй спросить об этом своего отца. Стив не ответил. После того первого раза его родители уезжали во всё более длительные поездки. Они позаботились о том, чтобы дома было всё необходимое, оставляя Стиву деньги только на пиццу, и договорились с соседом, чтобы тот возил его в школу и обратно. Ему не разрешалось приводить друзей, и нельзя было никому говорить, что он дома один. Всё это было мучительно одиноко. — Ты только правда не спрашивай своего отца, — быстро добавил Томми, услышав, что Стив молчит. — Нет, серьёзно. Он может разозлиться. — Почему? — Некоторые люди считают, что это неправильно, — сказал он, слегка нахмурившись. — Мои мама и папа такие. Думаю, твои тоже. — Родственные души не ошибаются. Это глупо. И ты глупый. — Я никогда не говорил, что они ошибаются, придурок! Кэрол перебила: — Это всё глупо. Такого даже не бывает! — Бывает! — Нет! — Да! — …Нет.

***

Стив — и это было глупо — действительно спросил об этом своего отца, когда его родители вернулись из деловой поездки. Отец отправил его в комнату, наказал на месяц и велел выбросить эту отвратительную мысль из головы, пока она там не загноилась. На этот раз Стив не послушал.

***

Теперь Эдди Мансон стал привлекательным. Хотя он только мельком видел Эдди, когда они оба были детьми, но разница всё равно была заметна. Когда в спортзале назвали его имя, в Стиве всколыхнулось воспоминание, и он с интересом глянул на младшего Мансона. Он был немного выше его, худощавее. Длинные волнистые волосы падали ему на плечи. На обоих руках у него были кольца, которые он упрямо отказывался снимать, а в ответ на просьбу учителя физкультуры показал ему средний палец. Томми толкнул его локтем, заметив, куда он смотрит. — Ты же не хочешь с ним связываться. Стив не отвёл взгляда: — Почему нет? — Ходят всякие слухи. Он же фрик. От него одни неприятности, Харрингтон. Все Мансоны — это грёбаные неприятности. — О нет, — саркастически сказал Стив. — Только не неприятности. — Я серьёзно, чувак, — Томми понизил голос до шёпота. — Если ты будешь с ним общаться, то наш социальный статус в старшей школе окажется под угрозой ещё до того, как мы начнём. А мы уже на правильном пути. — Ты имеешь в виду, что я на правильном пути, — поправил его Стив, закатив глаза. Не то, чтобы Томми и Кэрол сами не могли добиться популярности, Стив в них не сомневался. Но он сам не раз слышал, как они говорили другим людям, что они лучшие друзья Стива Харрингтона. Как будто он был каким-то особенным, несмотря на то, что пришёл в школу всего месяц назад. Он не очень это понимал — возможно, это из-за денег или связей его семьи. Томми рассмеялся: — Просто поверь мне, ладно? — Ладно, хорошо. Он всё ещё оглядывался, когда мог. И, хотя Стив был уверен, что Эдди этого не замечает, он не раз ловил на себе его ответный взгляд.

***

Вся его жизнь изменилась после того, как он влюбился в Нэнси Уиллер; но совсем не так, как он ожидал. На его запястье была не её надпись, и у неё — не его. Но их всё равно тянуло друг к другу. Нэнси была глотком свежего воздуха среди его огромной популярности и быстро возникшего статуса «Короля Стива». Она была доброй. Она была милой. Её не волновала его репутация, он нравился ей таким, какой он есть. Он сам точно не знал, как быть с такой привязанностью. Всё пошло прахом после того, как он пригласил её и Барбару Холланд к себе. Барб пропала. Она пропала из его дома. Какая-то девушка пропала из-за него. Нэнси начала вести себя странно, и Стив решил, что она изменяет ему со старшим Байерсом — из всех грёбаных людей. Какая-то вечеринка жалости для детей, которые потеряли людей, которых любили. Он действовал не думая, он действовал жестоко. Если бы он мог всё вернуть, он бы сразу это сделал. Нэнси этого не заслуживала. Затем был очень маленький вопрос о существовании совершенно блядского другого измерения прямо у них под ногами. Ничего особенного. За исключением того, что это было действительно очень важно. Он думал, что проведёт последние годы в старшей школе, борясь с опасностями социального положения, а не с настоящими монстрами, которые убивали людей. Эта цепочка событий была… необычной. Он ненадолго вернул Нэнси. Пока она не назвала их любовь чушью. Затем Билли Харгроув надрал ему задницу. И в итоге он усыновил Дастина Хендерсона. Ему казалось, что он моргнул и пропустил всё это. Но ему казалось, что жизнь в любом случае была слишком скучной. И Стив прыгнул в это с головой, как всегда делал.

***

Часть Стива надеялась, что Робин Бакли была его второй половинкой. Не в романтическом плане, конечно. После её признания любой интерес, который он испытывал к ней в этом смысле, исчез в одно мгновение. Но платонически Робин могла… и должна была быть его второй половинкой. Было бы вполне справедливо сказать, что она действительно была одним из лучших событий, которые с ним случались, и самым лучшим другом, который у него когда-либо был. Она не была с ним мила — Боже, нет. Ну, не всегда. Она была мягкой, когда они оба нуждались в этом, но обзывала его придурком, когда ему это было нужно. Робин просто понимала его так, как никто другой никогда не понимал. Но Стив солгал бы, если бы сказал, что счастлив от того, что она нашла им эту адскую работу. После того, как торговый центр сгорел дотла, он действительно отчаянно нуждался в деньгах. Отца порядком разочаровали его окончание школы с ужасными оценками и то, что он не поступил в колледж, и Стив не осмеливался оставаться дольше двух месяцев без какой-либо работы. Он знал, что его родители всё ещё недовольны и им самим, и его дружбой с Робин. Но пошли они к чёрту. В любом случае, их всё равно никогда не было рядом. Робин удалось устроить их обоих на работу в «Family video». Поначалу это казалось достаточно просто, и Стив нашёл несколько неплохих фильмов. Но по его самолюбию был нанесён удар ещё хуже, чем в «Scoops». Там он, по крайней мере, блистал в матросском костюме. И он не мог заставить себя хорошо выглядеть в таком месте, как это. — Я ненавижу это всё, — пробормотал Стив в пятый раз за день. — Нет, тебе просто не нравится, что ты не можешь устроить здесь свидание. — Ну, это уже подло. И это правда. Он не стал говорить ей этого, а просто по-детски надулся. Робин усмехнулась. Робин не верила в родственные души, что ставило Стива в тупик. У неё на запястье было всего одно слово — просто «Прости» печатными буквами. У неё не было желания выяснять, кому принадлежало это последнее слово, раз оно казалось таким мрачным. Но и в знакомствах ей тоже не очень везло — она безнадежно тосковала по девушке, которая, возможно, тоже была в неё влюблена, но видит Бог — если бы Роб рисковала, это была бы не она. Он иногда замечал, как она время от времени проводит по запястью пальцами. Стив сделал то же самое. — Ты всё ещё хочешь встретить её? — спросила она. Пауза. — Или его, — тихо закончила Робин, как будто боялась спугнуть его этой мыслью. Стив вздохнул. — Несмотря на всё дерьмо, что творится в Хокинсе — да. Я всё ещё хочу встретиться с ней, — ответил он. — Или с ним. Робин кивнула. Стив всегда думал, что его каминг-аут будет куда более драматичным. Намного больше криков и отречений. Если бы он рассказал об этом своим родителям, так бы и было. Но не с Робин. Она понимала — возможно, она была единственной, кто мог его понять. — Я же могу… — Стив прикусил губу. — Я могу любить и то, и другое? — Да, придурок. Конечно. Если ты так чувствуешь. — Хорошо. — Хорошо.

***

Это написала его родственная душа. Прямо на этом листе бумаги, которым размахивал Дастин, бормоча что-то о злых волшебниках и продажных рыцарях. На чём-то, что называлось таблицей персонажей, были нацарапаны заметки и оскорбления в адрес Дастина по поводу каких-то атрибутов персонажа. Знакомый хаотичный почерк, на который Стив так часто смотрел за свою жизнь. Он выхватил листок у Дастина, заработав «Эй!» от младшего подростка, и выскочил из машины, велев Дастину подождать всего секунду. Стив закатал рукав, переводя взгляд со своего запястья на бумагу. Ага. Абсолютное совпадение. — Хендерсон! — Что?! — Кто это написал? Дастин выглянул в окно, и Стив быстро прикрыл запястье. Дастин подозрительно прищурился, но не стал поднимать этот вопрос. — Эдди. Эдди… Конечно. В нём всегда было что-то особенное. — Эдди Мансон, — повторил Стив, на миг задержав дыхание. — Да, чувак. В чём дело? Стив покачал головой, возвращая ему листок. — Да нет, ничего. Давай, я отвезу тебя домой. Конечно, он лгал. Вовсе не ничего, что Эдди Мансон был его родственной душой. Не то, чтобы Стив паниковал или нервничал, но это было… шокирующе. Узнать, что его родственная душа была в Хокинсе всё это время, вспомнить то время, когда он был моложе, и его взгляд так и тянулся к нему в спортзале, пока тяга к популярности не отвлекла его от этой странной привлекательности. Эдди Мансон. Что ему с этим делать? Ему пришлось позвонить Робин.

***

Стива действительно беспокоила разбитая бутылка у его горла. Было бы глупо не беспокоиться. Хотя он и знал, что Эдди невиновен, парня всё равно обвиняли в каком-то оккультном убийстве. Родственная он ему душа или нет, но Стив не знал, от чего он может сорваться. И всё же… в этом что-то было. Он чувствовал тяжёлое дыхание Эдди на своём лице, видел его нахмуренные брови, выражение загнанного зверя в широко раскрытых глазах. И да, хорошо. Осудите его за это. Он всегда считал Мансона симпатичным. Ну, и в сочетании с тем фактом, что теперь он знал, что они родственные души — что он должен был делать? Ради всего святого, Эдди прижимал его к стене. Стив поднял руки в знак капитуляции, но его взгляд невольно метнулся к запястью Эдди. Чтобы подтвердить, укрепить то, что он уже и так знал. Но Эдди отстранился, сердито на него глянув, и одёрнул рукав. Тогда это было немного обидно — как будто Мансон точно знал, что он ищет, и не хотел, чтобы он это увидел. Эта мысль задела, но, в очередной раз оказавшись в ситуации «О, Изнанка снова портит нам жизнь», Стив решил, что ему стоит расставить приоритеты. Хотя Эдди всё ещё был симпатичным. Даже когда считал, что сходит с ума.