Don't go home without me

Его пальцы скользнули по надписи на запястье. Эдди с его немного нездоровым чувством юмора это казалось забавным. С того момента, как он понял, что его метка души связала его со Стивом Харрингтоном, он потратил кучу времени, чертовски пытаясь этого не признавать. Он ещё иногда ловил себя на том, что проводит по словам пальцами, когда стоит под душем или лениво почёсывает, когда смотрит на Стива через школьную столовую. Но он подавил это в себе, отвлёкся, повторяя самому себе снова и снова, что родственные души переоценивают, и это не имеет абсолютно никакого значения. Его метка души совершенно точно не определяла его как личность, Эдди убедил себя в этом. Он до сих пор верил, что метки души никого не определяют. Но Стив Харрингтон однозначно изменил весь его грёбаный взгляд на мир. Эдди сам не понимал, почему он вообще ожидал чего-то другого, имея такого притягательного парня в качестве родственной души. В качестве друга. В качестве романтического интереса. В качестве кого угодно в своей жизни… Стив просто всё изменил. Потому что вот такой он паршивец. Это было несправедливо по отношению к Стиву. Бывший король школы Хокинса был раздражающе хорошим парнем. Больше того — он был милым. Он был сострадательным и храбрым. Немного глуповатым, но это вроде как добавляло ему очарования. Не существовало ничего такого, чего бы он не сделал для своих друзей, даже если это означало пожертвовать собой. Эдди убедился в этом самолично, увидев, как Стив предпочёл поддаться проклятию Векны, чем стать обузой для других. Он понял, что у этого всего есть гораздо более глубокий смысл после того, как Стив открыл ему своё сердце и рассказал о трансе. Все его проблемы с самооценкой, похоже, были вызваны его родителями, его страхом, что его друзья заменят его, из-за какого-то чувства неполноценности. Так много грёбаного чувства вины. Так много, что в этом трансе он находил утешение — и мирную смерть — в образе Эдди. Это всё настолько ломало его, что он был готов сказать свои последние слова ненастоящему Эдди, лишь бы только это закончилось. Он был так сдержан по отношению к Стиву… вероятно, потому, что мог сказать, что под всей этой бравадой скрывался порядочный парень. Но он никогда не предполагал, что это зайдёт так далеко, никогда не думал, что сможет так много перечеркнуть. Он никогда не думал, что помимо элементарного влечения — да ладно, он же не был слепым, — что Стив может ему понравиться как человек. Более того, он осознавал, что со временем окончательно в него влюбится. Было так трудно держать его на расстоянии вытянутой руки, теперь, когда Эдди знал, как отзывалось тело Стива под его руками, его губами. Трудно было держать его на расстоянии, когда он помнил те тихие звуки, которые он издавал, и дикое отчаяние в его взгляде, когда он отстранился. Было трудно придерживаться своей идеи о том, что, если держать его подальше, им обоим будет не так больно, когда разлука с ним причиняла раздражающую боль. Эдди попытался игнорировать всё это, сосредоточившись на окружающем мире, и его взгляд ненадолго остановился на брате и сестре Синклерах. Он не был уверен в том, как относится к тому, что Эрика тоже втянута во всё это. Конечно, он недооценил её тогда в ДнД — леди Эпплджек оказалась абсолютно феноменальной, а сама молодая девушка была просто невероятным человеком, с которым было приятно находиться рядом. Забавная, умная не по годам, со стратегическим складом ума, в котором Эдди мог предположить будущего Мастера Подземелий. Но в этом-то и было дело… ей было всего одиннадцать. Почему её втянули в эту историю, где любой из них мог умереть? Не то, чтобы другие дети были намного старше. Лукасу и Макс едва исполнилось пятнадцать, Дастину — четырнадцать. У них ещё так много было впереди, но они, как ни в чём не бывало, бросились навстречу опасности. Разумеется, они были напуганы, Эдди видел это по выражениям их лиц, пока они собирали оружие и облачались в защитное снаряжение. Но все они были такими чертовски храбрыми. Эдди считал себя храбрым за то, что он шёл против общественных норм, за то, что был самим собой, и ему было плевать (по крайней мере, с виду) на то, что о нём думают люди. Нет, это была не храбрость. Храбрость была в том, что Эрика и Лукас всё ещё смеялись и поддразнивали друг друга перед битвой. Храбрость была в том, что Макс добровольно согласилась пройти через худшие мучения, какие только можно было вообразить, доверив своим друзьям вытащить её с другой стороны. Храбрость была в том, что Дастин плакал и вопил, потому что не хотел, чтобы кто-то чувствовал себя брошенным. Храбрость была в знании того, что Нэнси, Робин и Стив, не задумываясь, отдали бы жизнь за любого из детей. Эдди надеялся, что и он тоже. Его послужной список того, где он не сбежал, не был фантастическим… Он увидел, как Лукас похлопал сестру по плечу, прежде чем направиться к фургону. Всего через пару мгновений Стив последовал за ним, закончив какой-то разговор с Робин, и исчез внутри. Без сомнения, проверяет, как там ребёнок — всегда няня. Эдди пристроил щит, который они соорудили вместе с Дастином, на колене, и откинулся назад, глядя в небо. Чистое, без облаков. Никакого движения. В фильмах за день до битвы всегда шёл дождь. Это символизировало меланхолию или ещё какую-нибудь хрень. Но этот день был прекрасным и тёплым, несмотря на то, что была только весна. Он пытался не думать о том, что, возможно, сейчас видит небо в последний раз. Он принимал это как должное. Он многое принимал как должное. — Эй. Он повернул голову как раз вовремя, чтобы увидеть, как Нэнси рухнула рядом с ним на скамейку, с усталым вздохом кладя между ними аптечку. — Привет, — кивнул Эдди. — Как ты? — Напуган до смерти, — признался он с лёгким смешком. Нэнси сочувственно улыбнулась. — А ты? Нэнси тихо рассмеялась: — Думаю, точно так же. А затем её взгляд скользнул в сторону. Эдди проследил его и увидел, что она смотрит на Робин, которая оживлённо болтала с Макс. Они обе улыбались друг другу — и Эдди с тяжёлым сердцем понял, что, возможно, впервые видит Мэйфилд выглядящей на свой возраст, а не испуганной девочкой, которая слишком много видела. Но Нэнси наблюдала за ними с очень безмятежной улыбкой. И Эдди почувствовал себя немного согретым. — Ты и Бакли?.. Он уже знал ответ из случайного признания Робин. Но Нэнси не выглядела обеспокоенной этим. — Да. — Рад за вас, Уиллер. А ещё он немного ревновал. Не из-за кого-то из них, конечно, а из-за того, как просто у них всё сложилось. Ну, по крайней мере, Эдди так казалось. Нэнси повернулась к нему. — Я счастлива, что мы идём на это вместе, — мягко сказала она. — Я была бы очень зла на себя, если бы не призналась ей прежде, чем мы вернёмся обратно в ад. Хотя, вообще-то, это она призналась мне, в довольно драматичной беседе. Неважно. Я всё равно очень рада. Её голос звучал искренне, хотя то, что она говорила, приводило его в ужас. Они признались друг другу, даже зная, что их ждёт дальше. Они открыли себя навстречу уязвимости, возможности разбить сердце. Эдди не мог удержаться, чтобы не спросить: — Ты не думаешь, что рискованно… делать это сейчас? Нэнси нахмурила брови: — Что именно? — Ведь потом из-за этого будет ещё больнее? Она засмеялась и почти сразу ответила «нет». Её ответ был таким быстрым, без единой секунды на обдумывание, что Эдди сам удивился. — Хах… — Если с ней что-то случится, мне будет больно, — призналась Нэнси, слегка пожав плечами. — Но я не буду жалеть об этом, не буду тратить время на размышления «а что, если бы». Я буду знать, что у нас было что-то настоящее. Меня убьет её потеря, но… Это у меня останется. У меня будет это окончание. И у неё тоже… если со мной что-то случится. Эдди искренне ненавидел тот факт, что её слова имели смысл. Но это имело смысл для них. А они со Стивом были другими… у них было нечто ещё. Судьба, риск сказать последние слова, чем дольше они вместе находились в этой неразберихе. Он слышал, что потеря родственной души была самой сильной болью, которую только можно было испытать. — Я сказал Стиву подождать, пока мы оба не выберемся из этого живыми. Это казалось разумным выбором. Взгляд, которым одарила его Нэнси, вызвал у него сомнения в этом. — Эдди… — её голос был мягким. Слишком мягким. — Что, если один из вас этого не сможет? Он не ответил. — Что, если… что, если со Стивом что-то случится? — спросила она, не обращая внимания на его смятение. — Однажды мы уже чуть не потеряли его. — Я знаю это, блядь, окей, — прошипел он в ответ, наклоняясь вперёд и закрывая лицо руками. Он не хотел даже думать об этом. Он не хотел представлять… Нэнси убрала его руки от лица. Как только он выпрямился, Нэнси положила ему на колени аптечку первой помощи. Он моргнул и посмотрел на неё, дожидаясь объяснений. — Я собиралась сходить и в последний раз проверить его раны, — объяснила она. — Не нужно ничего делать, может, просто помочь ему перевязать самые глубокие. Хочешь сам пойти? Он хотел. И он не хотел. Он не хотел рисковать, оставаясь наедине со Стивом. Но он хотел использовать каждую секунду своего времени. Эдди хмыкнул и подхватил аптечку. Быть рядом с Харрингтоном в любом случае было лучше, чем быть без него. Он встал, не сказав больше ни слова, и остановился, только снова услышав Нэнси: — Эй, Эдди? Он оглянулся через плечо. Нэнси грустно улыбнулась: — Гораздо легче сожалеть о том, что ты сделал, чем о том, чего не сделал. Он просто слегка кивнул ей и направился к фургону, недовольный тем, что слишком глубоко задумался над её словами. Подходя к фургону, Эдди всё отчётливее слышал голоса, доносящиеся изнутри, а войдя, увидел этих двоих, ушедших немного ранее. Лукас и Стив посмотрели на него, когда он вошёл, ненадолго прервав свой разговор. Он заметил, что Лукас держит в руке книгу — «Кладбище домашних животных» Стивена Кинга. Хорошая книга со смыслом; Лукас в некотором роде был фанатом ужасов. Он явно пытался втолковать что-то Стиву. Лукас мгновение тупо смотрел на Эдди, после чего снова перевёл взгляд на Стива: — Вот почему я говорю — не воскрешайте меня или что-то в этом роде, хорошо? — Потому что ты боишься превратиться в зомби. — Это не зомби, Стив. Мы буквально только что это обсудили. — Они возвращаются к жизни, кровожадные и жаждущие убийств. Мне кажется, что это зомби, чувак. Эдди, сдерживая смех, отложил аптечку в сторону, открыл её и просмотрел содержимое. Свежие бинты, немного антисептика. Всякие другие вещи, которые, как он надеялся, не понадобятся, но которые он мог бы использовать в случае необходимости. Стив, похоже, понял, зачем он здесь, и плюхнулся на сиденье. Краем глаза он увидел, как Лукас сел рядом со Стивом. — Кстати, я хотел сказать тебе спасибо, — тихо сказал Синклер. — Я хотел сказать раньше, но потом… случилось всё это дерьмо. — За что? — За то, что пришёл на игру чемпионата, когда остальные не пришли. Ах. Той ночью, когда всё полетело к чертям, была игра чемпионата. По дороге к его трейлеру Крисси ему рассказала, что Лукас сделал победный бросок. Конечно, никого из их компании там не было, чтобы это увидеть — Эдди не позволил никому отложить их игру, и практически заставил лучших друзей Синклера (и его сестру) вместо матча прийти на партию в ДнД. Оглядываясь назад, он чувствовал себя из-за этого немного дерьмово. Ему не нужно было понимать это, чтобы знать, что это было важно для Лукаса. И конечно, Стив там был. Хороший парень Стив. Всегда такой чертовски хороший. — А, чувак. Ерунда, — сказал Стив, и это прозвучало искренне. Как будто эта поддержка действительно ничего ему не стоила. Лукас покачал головой: — Нет, ты не понимаешь. Остальные даже не отложили фэнтезийную игру на один вечер, — Эдди заметил, как Лукас бросил на него многозначительный взгляд, и смущённо пожал плечами. — А ты притащил с собой свою подружку вместо свидания, просто чтобы поддержать меня. И я знаю, что в последнее время тебе не очень везло с девчонками, так что это, наверное, была настоящая жертва. — Заткнись, Синклер, — со смехом сказал Стив, слегка покраснев. — Она не нравилась мне настолько, чтобы ты из-за этого переживал. Во всяком случае, у меня был предлог с ней не разговаривать. — Ты всегда вроде как просто поддерживал меня. Молча. Ты же знаешь, что мы тебя любим, да? После этих слов Лукаса повисло короткое молчание. Стив выглядел слегка смущённым, а Эдди отвёл от них взгляд и притворился, что ничего не заметил. — Что вообще происходит? Вся компания ходит вокруг меня и рассказывает, как сильно они переживают, из-за какого-то психопата, который вторгается в умы? — спросил Стив, и его смешок прозвучал как-то неловко. — Макс рассказала мне о том, что он делает, — сказал Лукас вместо ответа. — В смысле, когда ты в его трансе. Прости, если… если ты чувствуешь, что ни хрена не можешь нам рассказать. Мы твои друзья. Мы здесь ради тебя точно так же, как и ты ради нас — это всё, что я хочу сказать. — Не выводи меня на эмоции, чувак. В последнее время у меня их и так слишком много. Его голос звучал неуверенно. Эдди понял, что пришло время вмешаться. — Всё готово, — громко сказал он, как будто не стоял рядом, подслушивая. — Ты не хочешь подвинуться, Синклер? Мне нужно подлатать нашего дорогого Харрингтона. — Я пойду, — кивнул Лукас. Он встал, похлопал Стива по плечу и вежливо улыбнулся подошедшему Эдди. Но прежде, чем он ушёл, Стив спросил: — Ты сказал то же самое Макс? Лукас обернулся в дверях и в замешательстве оглянулся. Стив объяснил: — Ты подошёл к ней и сказал, что тоже её любишь? Эдди увидел, как Лукас внезапно необъяснимо смутился. Как мило. — Нет. Нет, это другое. Стив пожал плечами: — Не совсем. Она пострадала от Векны куда больше, чем я, — а затем он тепло улыбнулся этой своей приводящей в бешенство улыбкой Харрингтона, которая напомнила Эдди, почему было почти невозможно держаться от него подальше: — Ты должен сказать ей о том, что ты чувствуешь, на всякий случай. Лукас усмехнулся: — Что? Пригласить её на свидание, когда всё это закончится? — Да, что-то типа того. Лукас посмотрел на него, обдумывая его слова, после чего снова улыбнулся и ушёл. Стив тяжёло и громко выдохнул и откинулся назад, слабо проведя рукой по лицу. — Похоже, конец света каким-то образом объединяет людей. — Или нет, — коротко ответил Стив, не глядя на него. — Ты злишься? — Нет. Его ответ был слишком быстрым, чтобы быть правдой. Стив, должно быть, тоже это знал. Эдди просто хмыкнул, опускаясь перед ним на колени. Стив вздохнул: — Нет, я просто не понимаю хода твоих мыслей. С этим Эдди мог смириться. Он дёрнул Стива за край куртки: — Давай, снимай это. Дай мне взглянуть на твои раны. Он подчинился, по-прежнему не глядя на него, пока снимал куртку и рубашку. На бинтах не было пятен крови, и это было хорошей переменой. Теперь, кода его раны заживали, Эдди не мог удержаться от того, чтобы окинуть Стива оценивающим взглядом, когда тот отвернулся назад, ища конец повязки. Да. Слишком красивый. — Ты прекрасен, — сказал Эдди прежде, чем смог это осознать. Потому что Стив заслуживал это услышать. И потому что Эдди, похоже, нравилось видеть Стива смущённым. Щёки Стива ожидаемо порозовели, но он упрямо не смотрел на него: — Заткнись, чувак. Эдди улыбнулся, отодвигая руки Стива и снимая бинты: — Извини. Иногда я говорю быстрее, чем думаю, — сказал он. — Хотя так и есть. Ты красивый. Я всегда так считал. Стив наконец посмотрел на него: — Всегда? Он усмехнулся: — С тех пор, как впервые увидел тебя, чувак, — признался Эдди. Раньше такое признание его бы унизило, но — эй, какого хрена? Он заставлял Стива ждать совсем другого, и ему не нужно было всё это скрывать. — Весьма неловко, что главный красавчик Хокинса заставил меня осознать, что мне нравятся парни. Он заметил, что Стив улыбнулся. Это был прогресс. — Я впервые тебя увидел в грузовике твоего дяди, когда нам было по восемь, — сказал Стив. — Ты выглядел очень устало для ребёнка. Я немного волновался. Думаю, на самом деле я вроде как хотел быть твоим другом. Ты меня вроде бы не заметил, а Уэйн потом проводил меня до магазина. Он был добр ко мне. Эдди тихо хмыкнул в ответ, снимая последние бинты и осматривая его раны. Они, конечно, всё ещё были на месте, кожа на них была ещё нежной, но было непохоже, что они могут снова открыться. Тем не менее, Эдди вытащил из аптечки антисептик и принялся их обрабатывать, виновато глянув на Стива, когда тот тихо зашипел. — Дядя Уэйн был лучшим опекуном, о каком я мог мечтать, — сказал Эдди, просто чтобы сказать что-то, что отвлекло бы его от боли. — Забрал меня к себе, даже не задумываясь, когда моего отца арестовали. А ещё позаботился обо всех моих порезах и синяках той ночью, помогал мне переживать кошмары и всё такое дерьмо. Стив моргнул, глядя на Эдди сверху вниз с чуть бо́льшим пониманием. Это заставило Эдди ухмыльнуться: — Что, ты думал, только у тебя проблемы с отцом, Харрингтон? Стив покачал головой: — Нет. Э-э-э… мне жаль, что твой отец был мудаком. — Да ладно. Это просто заставило меня осознать, как мне повезло с Уэйном. И надеюсь, однажды я стану более хорошим отцом. Я бы хотел, чтобы мой ребёнок мной гордился, понимаешь? Стив не ответил, и Эдди молча продолжил своё занятие. Это не заняло много времени, и Эдди вытащил свежие бинты, чтобы перевязать его. Каждый раз, когда он обматывал его, они оказывались почти вплотную друг к другу. И каждый раз Стив отводил взгляд, как будто не был уверен в том, что ему позволено делать. А Эдди не был уверен в том, что ему хотелось сделать. Когда он закончил, Стив молча откинулся на спинку дивана, а Эдди пошёл мыть руки. Он думал, что их разговор закончен, когда Стив встал и посмотрел на него. — Сколько бы ты ни говорил о том, что Хендерсон боготворит меня, тебя он боготворит не меньше, — сказал он, мягко глядя на него. — Я не думаю, что тебе стоит беспокоиться о том, каким ты будешь отцом, когда это с тобой произойдёт. И… это было приятно. Эдди знал, что его наказывают за то, что он выбрал «после». И всё же перед ним сразу же возник тот образ, о котором они говорили по дороге сюда. — Или с нами, — нерешительно сказал Эдди, делая несколько шагов вперёд и беря Стива за руку. — В Сан-Франциско. Он ничего не мог с собой поделать. Его пальцы прошлись по метке души Стива, и он почувствовал, как тот задрожал от его прикосновения. Он выглядел таким обеспокоенным, не решаясь взглянуть на слова на их запястьях теперь, когда они были так близки к концу. Стив высвободился из его хватки, бросил на него взгляд, который Эдди мог расценить только как сожаление, и вышел из фургона, чтобы собрать всех, оставив его наедине со своими мыслями. И это было справедливо. Эдди подавал ему совершенно противоречивые сигналы, пока сам разбирался в своих мыслях. Он стоял, прислонившись к стене фургона, слушая, как Стив кричит «так, засранцы, вперёд и в центр!» — тоном, который, как был уверен Эдди, должен был звучать строго, но вместо этого звучал слишком нежно. Потому что он был именно таким — даже во время приближающегося апокалипсиса Стив по-прежнему ставил всех остальных на первое место. Его взгляд обратился на метку души. Он снова подумал о словах Стива. Не уходи, не смей уходить. Присмотри за сопляками вместо меня. Они стояли на пороге битвы, которой никто из них не хотел. Эдди выглянул в окно, глядя на безумную банду, в которой оказался. Его родственная душа, его друзья, дети, за которых он чувствовал ответственность. И он понял, что это вполне может быть концом. Возможно, именно здесь он произнёс свои последние слова. Возможно, именно здесь он умер. И разве это не было просто чертовски ужасно?

***

Сначала они высадили Лукаса, Эрику и Макс. По тому, как Стив задержался рядом с Макс, Эдди мог сказать, что он не хотел, чтобы они уходили. Он заставил их ждать, пока сам проверял всё их оружие, прежде чем Макс оттащила его в сторону. Они обменялись несколькими тихими словами, которых никто не услышал — наверное, о чём-то, связанном с Векной, что могли понять только они двое, — после чего Макс быстро обняла его и направилась к дому. Лукас тоже обнял его. Эрика нырнула под его руку, когда он попытался обнять и её, но улыбнулась ему. Тем не менее, она обняла Робин — Эдди надеялся, что Стив не воспринял это как личное оскорбление. Дальше они поехали впятером. Эдди чувствовал, что и Робин, и Нэнси чувствовали себя неловко из-за присутствия Дастина. Блядь, ему тоже было неловко. Но парень настоял, чтобы остаться и помочь Эдди стать приманкой, и… что ж, разве мог он упустить шанс похвастаться своей игрой на гитаре перед Хендерсоном? Не самая плохая сделка в мире. Жаль только, что Харрингтона не будет рядом, чтобы увидеть это. Может быть… когда всё это закончится… Стив действительно мог бы прийти на репетицию их группы, просто чтобы посмотреть, как он играет. Это была приятная мысль. Мысль о том, чтобы снова вернуться в Изнанку, была ужасающей; там не было никаких приятных воспоминаний. Ну, кроме, может быть, краткого пребывания в полицейском участке, свернувшись калачиком рядом с Харрингтоном, но он определённо предпочитал, чтобы они оба отдыхали в кровати наверху, а не на каком-то полу в альтернативном измерении. Стив пошёл первым, кувыркнувшись в ворота и грациозно приземлившись на другую сторону, будто он вообще не был ранен. Конечно, само собой. Потому что мир не мог перестать указывать Эдди на то, каким невероятным был Стив. Он подтянул матрас под портал, чтобы остальные могли перебраться без необходимости делать сальто, как он, и Эдди пошёл первым, довольно неожиданно плюхнувшись на другую сторону. Стив протянул ему руку и помог подняться на ноги, при этом они практически столкнулись друг с другом. Они посмотрели друг на друга — их лица были слишком близко и недостаточно близко, прежде чем Стив мягко отодвинул его в сторону, чтобы помочь остальным. Как будто он не хотел задерживаться рядом с ним хоть на один лишний момент. Эдди знал, что это его вина в том, что Стив вёл себя отстранённо. И всё равно было больно. В конце концов, все перебрались вместе со своим оружием и были готовы отправиться в путь. Рации были настроены, Эдди и Дастин должны были перенести всё оборудование его группы на крышу, чтобы исполнить «специальное выступление для летучих мышей» в качестве отвлекающего манёвра, и Стив, очертя голову, бросался навстречу опасности. Эдди всё это не нравилось. Стиву это, по-видимому, тоже не нравилось. Он повернулся, как только они вышли из альтернативной версии трейлера Эдди. — Ладно, вы двое. Послушайте, — начал Стив, быстро переводя взгляд с Дастина на Эдди. — Если у вас что-то пойдёт не так, в смысле, вообще что угодно, вы всё прекращаете. Ясно? Привлеките внимание летучих мышей. Отвлеките их на минуту или две. А мы разберёмся с Векной. Как? — хотелось спросить Эдди. Он вторгся в твой разум. Он может сделать это снова. Как ты можешь остановить его, если он способен на такое? — Не пытайтесь геройствовать или что-то в этом роде, — продолжил Стив. — Хорошо? Вы двое просто… — Приманки, — перебил Дастин. — Не волнуйся. Ты будешь героем, Стив. До тех пор, пока ты кому-нибудь рассказываешь, если ты снова будешь… ты понял, одержимым. Одержимый. Он мог стать одержимым. Его могло снова затянуть в его собственный разум. И он бы никому не сказал, потому что он по-прежнему был таким же самоотверженным мудаком. Он бы ничего не сделал, он бы просто… — Эдди? Эдди моргнул и понял, что Стив пристально смотрит на него. Он также понял, что этот взгляд предназначался не только ему. Конечно, Эдди был уверен, что Стив хотел, чтобы он позаботился о себе, но он ещё и доверял ему присматривать за Дастином. Бог знает, как сильно он заботился об этом ребёнке — вероятно, ему была ненавистна сама мысль о том, что он не сможет присмотреть за ним лично. Он хотел, чтобы они оба были в безопасности. Эдди хотел, чтобы Стив тоже был в безопасности. — Да. Да, чувак. Конечно. Мы не собираемся геройствовать. Стив поколебался, прежде чем повернуться и направиться к Нэнси и Робин. Сделай что-нибудь, подумал Эдди, что угодно. Он сделал несколько быстрых шагов вперёд: — Эй, Стив? Стив затормозил, оглядываясь через плечо: — Да? Скажи ему. Скажи ему, обними его, поцелуй его. Вместо этого Эдди сказал: — Заставь его заплатить. Стив заметно сдулся на несколько секунд, а потом коротко кивнул ему — и невероятно фальшиво улыбнулся — и отвернулся. Он выглядел таким побеждённым… Это не могло остаться последним взглядом Стива, который он увидел. Просто не могло. — Подожди. Стив остановился и снова повернулся, бросив на Эдди довольно нетерпеливый взгляд. Он увидел в нём страх и уязвимость. Стив Харрингтон, безусловно, уже не был тем, что он первоначально из себя представлял, но он не скрывал своего сердца. И он собирался вступить в бой… он собирался сражаться, точно так же, как Эдди. Он был напуган. Эдди тоже был напуган. А ещё он был идиотом. — Ох, да нахрен это всё. Эдди шагнул вперёд и потянулся к нему, хватая Стива за лацканы куртки. Тот выглядел смущённым лишь долю секунды, прежде чем Эдди притянул его к себе для поцелуя. На этот раз настоящего; когда он ощутил его резкий вдох и дрожь на своих губах. И Брюс Спрингстин, доносящийся из наушников у него на шее. Какая атмосфера. Руки Стива нашли его лицо лишь мгновение спустя, когда он растаял в нём, почти упав на него и пробормотав «наконец-то», прежде чем ответить на поцелуй с энтузиазмом, которого Эдди следовало от него ожидать. Ох… да. Этот парень знал, что делал, чёрт бы его побрал. Почему он вообще потерял столько времени, не целуясь с Харрингтоном? Почему он отложил это так надолго, что теперь не мог по-настоящему насладиться этим? Эдди не был новичком в поцелуях, но тот факт, что он был городским чудаком, не давал ему особо большого опыта в романтическом аспекте физических отношений. Но он знал, что это отличалось от всего того, что с ним когда-либо было. Стив целовал его так, как будто берёг и защищал его. Стив целовал его так, как будто это был его последний шанс сделать это. Эдди никогда в жизни не чувствовал себя настолько ошеломлённым чем-либо. Он был таким тёплым рядом, а его губы слегка потрескавшимися, и он притянул его так близко, как только мог, чтобы углубить их прикосновение. Между ними раздался стон, приглушённый их следующим поцелуем, и Эдди не мог сказать, кто из них издал этот звук. Ему было всё равно. Всё, о чём он мог думать, это ещё, ещё, ещё. Это закончилось слишком рано. Он знал, что так и будет, но это не помешало его рукам сжать его крепче. Он видел одержимость демонами, грёбаный другой мир и сверхъестественных существ, желающих уничтожить человечество. Но поцелуй Стива Харрингтона полностью перевернул его мир с ног на голову. Стив прижался лбом к его лбу, тяжело дыша и мягко улыбаясь. Его глаза были закрыты, будто он наслаждался последними минутами покоя — затишьем перед бурей. Эдди совершенно не хотел отводить от него взгляд. Он хотел, чтобы это продолжалось так долго, как только можно. Стив медленно поднял голову и открыл глаза, моргая и глядя на него. Красивый, самоотверженный мальчик, которому было необходимо, чтобы на него полагались. Эдди полагался на него. Он не мог его потерять. Он снова коснулся его губ, на этот раз совсем ненадолго, прежде чем прошептать: — Тебе лучше вернуться ко мне, Харрингтон. Он почувствовал, как Стив рассмеялся. — Я обещаю, — сказал он. И они оба знали, что Стив, возможно, не сможет сдержать это обещание. Но Эдди всё равно прижал его к себе. Это был единственный реальный способ, которым он мог отпустить его. Он пытался не обращать внимания на то, как начало жечь его запястье в тот момент, когда Стив ушёл.