За пределами вашей фантазии

Юноша чувствует как кровь в его венах закипает шумно пульсируя. Он готов, правда готов сойти с ума от всей ситуации настигшей его, но разум твёрдо и уверенно давит на сохранении собственного самообладания. Да как же его сохранять-то. Дань Хэн видит, как ты лежишь на собственной постели и едва разводишь бедра, заставляя его страдать от порхающих бабочек, разрывающих живот крыльями-лезвиями. Изящные мужские руки крепко держат твои собственные, уверено сжимают кисти, а сам юноша почти угрожающе близко нависает сверху. Парень буквально чувствует бешеную пульсацию крови в твоём теле и лишь по ней, словно по наитию, пытается догадаться ,как сильно ты жаждешь и желаешь его, а поэтому старательно пытается дать то, чего тебе так хочется. В обличии пожирателя луны он выглядит намного более раскрепощенным, чем обычно, будто сильное тело придаёт ему большей уверенности. Длинные волосы изящно ниспадают на его спину, струятся словно черная тушь для письма по белому нефриту, буквально заставляя запустить пальцы в густую копну прядей. Ты делаешь это на удивление грубо, сводишь с ума излишней резкостью, но не отталкиваешь юношу, а наоборот, кажется, подначиваешь вкусить сладкий запретный плод похоти. Дань Хэн замирает, жадно вскрикивает, едва чувствуя, как твои пальцы касаются длинных, изящных рогов, и чуть не теряет самообладание. Юношеская грудь тяжело вздымается, словно парень держится на волоске от того, чтобы бросить к чертям любую сдержанность, но продолжает изводить себя томительным ожиданием. Его движения на удивление увереннее обычного, он без зазрения совести грубо удерживает тебя на месте, не позволяя сдвинуться ни на сантиметр, но одно лишь робкое касание — Дань Хэн тает подобно глыбе льда. Пусть он по-прежнему обаятельный и робкий, но ты неизменно находишься под ним, а это значит, что Дань Хэн в очевидном выигрыше. Его колено — между твоих бёдер, и юноша почти готов на ласку, но старательно оттягивает этот момент, позволяя лишь предвкушать ожидаемое удовольствие. Дань Хэн смущённо глядит тебе в глаза, неистово дразнит, выискивая в женских повадках хотя бы долю сопротивления, но приятно удивляется, когда ты даешь ему взять верх. Его руки мягко перемещаются на тонкую талию и увлеченно сжимают её, а влажные губы робко накрывают женские. Он едва чувствует в каком быстром темпе бьётся твоё сердце в грудной клетке, а поэтому прижимается ближе, оправдывая это "инстинктом", но неизменно желает чувствовать лёгкую вибрацию твоей груди. Его поцелуи перестают быть робкими, Дань Хэн действует с ощутимым азартом, увеличивает напор, дозируя наслаждение, но тотчас резко накрывает пеленой возбуждения. Он проводит длинным, раздвоенным языком по твоей нижней губе и снова охотно прижимается в просьбе очередного поцелуя. Мужские изящные руки бегло очёркивают изгиб талии, плавно поднимаясь выше с каждой секундой, пока ты страстно натягиваешь его чёртовы волосы. Он сойдёт с ума, он уже готов дойти до исступления, но вдруг ты разрываешь поцелуй, оставляя его ни с чем. Дань Хэн слегка опешил, округляя глаза, его выражение лица выглядит по-милому забавным. Он вопросительно наклоняет голову на бок, а его узкие драконьи зрачки удивленно расширяются подобно кошачьим. В такие моменты юноша становится по особенному... Уязвимым. Комнату заполняет сдавленный вскрик как только Дань Хэн чувствует жар, приливший к лицу, и то, как твои зубы мягко смыкаются на кончике острого уха. Эрогенная зона. Горячее дыхание так жарко опаляет нефритово белую кожу, что Дань Хэн начинает дрожать, едва силясь связать несколько мыслей в голове. Кончик уха рьяно краснеет на месте укуса, придавая юноше притягательное очарование. Он кажется таким пораженным, едва приоткрывает губы, дабы выпалить хотя бы тройку стоящих возражений, но моментально признаёт поражение, сраженный очередным поцелуем. Ты так ненасытна, движешься повинуясь желаниям и возбуждению, но даже не осознаешь, как сильно распаляешь в Дань Хэне его драконьи повадки. Погруженная и настырная, совсем не замечаешь то, как сужаются его острые зрачки, а после чувствуешь необычное ощущение скользящей вдоль кожи чешуи. Хвост. Тебе приходится отстраниться, чтобы убедиться в своем предположении, но ты тут же оказываешься скована крепкой мужской хваткой. Он возводит твои руки над головой, удерживая лишь одной из своих собственных, не прилагая при этом особых усилий. Пальцы его второй руки скользят вдоль острого угла челюсти, опускаются к подбородку. Он крепко удерживает его, видя как на твоём лице застывает мимолётная, соблазнительная улыбка, и чувствует удовлетворение внутри. Ну уж нет, этот юноша и в самом деле не так прост. Дань Хэн опускается ниже, проводя носом вдоль артерии на шее и заставляя запрокинуть голову назад. Он видит, как ты специально подставляешься под удар, выжидаешь ласки, будучи уверенной в том, что заслужила нежное прикосновение, но быстро убеждает в обратном. Его острые зубы с ощутимым напором смыкаются на изящной ключице, заставляя женское тело дрожать и извиваться не в силах сдвинутся с места, а он, удовлетворённый такой реакцией, поднимает голову, желая заглянуть в твои глаза. Хитрый, словно маленький ребёнок, отплачивает сторицей за любую даже самую малейшую проделку, но удивительно быстро отпускает, снова готовясь пылко дразнить. Рука Дань Хэна все ещё крепко сжимает твои, оставляя в действительно беспомощном положении, но вдруг отпускает их, слегка толкая ладонью в грудь. Снова в выигрыше, довольный и восхищённый юноша выглядит до невозможного привлекательно, будто возле него витает эта аура раскрепощенности, стоит лишь паре витиеватых рогов украсить его голову. Тяжелый драконий хвост скользит вдоль дрожащей ноги, изводя ее сталью холодной чешуи, при этом ярко контрастируя на фоне горячей кожи. Чем больше Дань Хэн увлекается происходящим, тем менее управляемым для него становится некогда собственное тело. Он едва замечает, как его собственный драконий хвост все крепче обвивает твою ногу, сжимая, а после, приятно удивляется. Ему нравится, до ужаса нравится эта собственная, неосознанная реакция тела, поскольку он находит это горячим... И Дань Хэн больше не намерен дразнить, его рука на твоём бедре почти невинно сжимает мягкую кожу, а взгляд тяжело блуждает по женскому телу. Но юноша нежен и обходителен, плавно кладёт руку на твой живот, не решаясь начать ласку без твоего согласия, и вопросительно заглядывает в глаза, спрашивая разрешение. Его лицо покрывается мягким багрянцем, как только ты, вместо ответа, хватаешь его за кисть руки и опускаешь ниже, словно взмаливаясь доставить удовольствие. Приятно взволнованный юноша наконец решается начать ласку. Дань Хэн привстает на колени, раскрывая руки, будто бы прося сменить позу. Ему приятно ощущение того, как ты прижимаешься своей спиной к его груди, откидывая голову на плечо. Это почти что объятия, ты такая доверчивая и хорошая, что сердце Дань Хэна невольно трепещет, как только он замечает смущение в твоих глазах. Одна из его рук обвивается вокруг талии, удерживая, а вторая почти бесстыдно проникает под тонкую ткань нижнего белья, заставляя тяжело дышать. Его руки проворные, изящные, привлекают к себе взгляд лишь при одном изящном взмахе или движении, ставя их владельца в неловкое положение. Длинные пальцы с едва заметными покраснениями и извечно холодная кожа в обличии пожирателя луны могут свести разгоряченное тело с ума, о чем Дань Хэн прекрасно осведомлен. Его движения нежные и плавные, не позволяют себе сорваться на что-то небрежное и грубое. Пальцы медленно отодвигают бельё, поглаживают мягкую кожу и собирают скопившуюся влагу неспешно дразня влажную, внутреннюю сторону бедра. Дыхание Дань Хэна над ухом заметно тяжелеет и горячо опаляет шею лишь одним томным вздохом, вырывающимся из лёгких. Юноша чувствует прилившее смущение ярче, чем прежде, будто бы лик пожирателя тут же отпадает, стоит лишь ему приблизится к самой ответственной части, поэтому его движения становятся намного менее уверенными. Его пальцы движутся плавно, почти нежно проникают внутрь, сопровождая процесс влажным звуком. Дань Хэн аккуратен; медленно вводит два пальца, неспешно двигая ими внутри, но даже этого хватает, чтобы начать метаться в его объятиях. Он держит тебя за талию, а ты едва справляешься с собственными чувствами, стараясь не начать смыкать бедра, но все равно повинуешься, сдерживаясь. Движения юноши плавные, он правильно дозирует удовольствие, несмотря на свою неопытность. Ты выгибаешься, стонешь, скованная его рукой, не в силах сдвинуться с места, но при этом будто бы имеешь намного большую власть над ситуацией, как только мягко сжимаешь пальцами его крепкое бедро. Губы юноши мягко касаются уха, трепетно обдавая нежную кожу горячим дыханием, он шепчет что-то приятное, едва позволяет словам срываться с дрожащих уст, но при этом уверенно орудует собственной рукой, позволяя пальцам раздвигать влажные стенки влагалища. Его действия контрастируют с робким нравом, словно тело само знает, что делать, наперекор застенчивой душе. Почти истязает, прижимается грудью к спине и сдавливает талию, заставляя бедра дрожать от очередного движения пальцев внутри, до ужаса страстный, но не слишком уверенный в себе. Возлюбленный. Дань Хэн ощущает то, как ты сжимаешь его пальцы внутри, как пытаешься не сорваться на крик, поэтому и замедляется, становится более строптивее обычного, будто бы снова дает себе свободу, заявляя о превосходстве. Тяжелый драконий хвост скользит вдоль дрожащего, женского бедра, слегка царапая кожу зеленым малахитом чешуи. Он влажный, почти сверкает в свете лампы, туго обвивая ногу, пока мягкая кисточка на конце дразнит кожу, заставляя покрываться мурашками. Это изводит, буквально доводит до сумасшествия, словно осознание такой реакции некогда собственного тела возбуждает больше, чем собственные чувства и эмоции. Но Дань Хэн все ещё неизменно ласков. Он снова меняет позу, позволяя тебе лечь на спину и всего лишь на мгновение расстаться с ощущением тяжести на бедре в виде драконьего хвоста, но снова накрывает пеленой возбуждения и страсти, как только тянется рукой к собственному белью. Юноша неспешный, практически медлительный, несмотря на некую строптивость драконьего тела, но при этом все ещё очень чувствительный. Его руки мягко сжимают твои, прочно переплетая пальцы. На юношеском лице скользит улыбка, равная трепетной сущности именно Дань Хэна. Отчужденный и нежный, именно такой каким и должен быть. Возлюбленный. Он приподнимает мягкое бедро и плавно поддается вперёд, сгорая от собственного желания. Его движения плавные и аккуратные, он ощутимо быстро скользит внутри, позволяя привыкнуть к своему размеру. Ему нравится ощущение тугого, влажного и податливого тела, но оно не сравнится с эмоциями и чувствами, которые ты пробуждаешь в нем. Начинает казаться, что с каждым разом Дань Хэн влюбляется по-новому. Ловит протяжные стоны поцелуями, трепетно касается губами шеи и груди, позволяя себе больше, чем обычно. Его ладонь нежно обхватывает женскую грудь, сдавливая, будто привнося в половой акт больше страсти, что, снова же, равно духу некогда достославного дракона. Длинные мужские волосы струятся на грудь, постель и шею, едва щекоча кожу шёлком густых прядей. Терпкая мелисса и эвкалипт. Эоны, запах его тела действует подобно наркотику, стоит лишь ухватить одну из прядей пальцами, как зацелованые губы юноши тут же приоткрываются в сдавленном стоне. Дурочка, дура - дура - дура, идиотка. Как же он любит, ужасно любит тебя. Ну зачем ты так с ним, он же такой— И снова, снова он чувствует хватку на своих волосах, едва ли снедаемый своей похотью. Это почти приятно, Дань Хэн сам неосознанно наслаждается смешиванием двух ароматов, подобно женскому и мужскому началу — инь янь, что известны на весь Лофу. Ты хорошая, похоже, успокаиваешься, улавливая аромат того, кого любишь. Он терпкий, не слишком яркий, но при этом неизменно тонкий, почти равный сущности его владельца. Тяжёлый для восприятия, непривычный, но неизменно любопытный в своем постоянстве, притягивает внимание, подобно магниту, почти не прилагая усилий, словно ходячая загадка, которую хочется медленно, но верно развязывать, подобно запутанному клубку нитей, наслаждаясь процессом и сопутствующими ему вещами. Приятный и по-особенному родной. Юноша ускоряется в движениях, едва ощущая хватку дрожащих пальцев в своих волосах. Его темп быстрый, слегка рваный, практически равный собственной страсти Дань Хэна, но в действительности безболезненный. Он сводит с ума, заставляет цепляться сильнее, будто бы пробуждает самые потаеные желания в каждом из партнёров. Тепло его тела будоражит, побуждает прижаться к нему, не отрываясь, и внимать дрожащему, мягкому голосу, что невнятно шепчет о любви. Нежный и мягкий. Похожий на жемчуг, что в мифах извечно выращиваемый солнцем и луной. Настоящий дракон. По его тяжёлому дыханию видно как Дань Хэн доходит до своего собственного умоисступления. Его собственные бедра подрагивают, а вена на шее пульсирует, отзываясь мурашками по спине и плечам. Горячий, до ужаса смущённый юноша всецело отдается своей страсти, буквально безоглядно погружаясь в плен своих чувств. Деликатный и чуткий, он с явным пристрастием старается прочувствовать рвение не только собственной души, но и твоей, словно по наитию догадываясь о том, что у тебя на уме. Юноша ускоряется в движениях, рвано двигается на встречу, пока его голос отрывисто колеблется от рычания до тяжёлых, сдержанных стонов. В голове так пусто от собственного влечения, что Дань Хэн едва держится на краю сознания в попытках не отдаться чувствам окончательно, потеряв любое обладание и контроль над телом дракона. Неловкий в своем постоянстве, отчаянно старается не сорваться на громкий вскрик при каждом покачивании женских бёдер. Он готов, совсем близко. Дань Хэн чувствует поступающую разрядку, почти забывая о чем-либо. Пусть погружённый и кроткий, но все ещё старательно доводящий до сумасшествия и желающий принести ошеломительное удовольствие. С его губ срывается похвала и ласка, он без умолку твердит о своей любви, не взирая на излишнюю погруженность партнёрши. Едва ли не поражает собственным трепетом, словно несмотря ни на что пытающийся доказать свою любовь. Хороший, нежный, родной. На сердце теплеет лишь от одного слова, что срывается с дрожащих юношеских уст. — Люблю, люблю, люблю. Бесконечный поток признаний и слов заставляют прижать горячее юношеское тело к себе, обхватывая хрупкую на вид спину. Его тяжёлый хвост мелко дрожит, крепче стягивая женское бедро едва ли не оставляя на нем царапины от острых чешуек. Подступающая разрядка подобна адской муке, растягивая удовольствие, создаёшь для себя персональный ад едва ли снедаемый желанием сорваться. Недюжинное самообладание, кажется, самая отличительная черта характера Дань Хэна, знающего меру и редко переходящего за собственноручно выставленные рамки. Но сейчас, и в самом деле, нужда в подобном отпадает. Юноша любит, по-настоящему сильно любит, никак не находя причину для излишней сдержанности с той, к кому проникся. Его слова неуверенно балансируют на грани обычного проявления нежности и самых горячих любовных речей. Срываясь на мягкий рык, он вопрошает, буквально выпытывает у тебя каждое из твоих чувств. Вопросы о подступающей разрядке, комфорте и ощущениях звучат по-настоящему страстно каждый раз, когда Дань Хэн запинается, накрываемый пеленой возбуждения при очередном толчке. Мягкий голос юноши разрезает приятный полумрак комнаты, освещенной одной лишь лампой, а с его уст срывается вопросительное: —Ты хочешь кончить? Снова скользящая на грани обычного вопроса фраза, вгоняет в краску не хуже самых разгоряченных речей искусного сластолюбца. При виде подобной реакции, Дань Хэн позволяет себе сдержанный смешок, тут же прерванный мягким стоном от очередного покачивания собственных бёдер. Юноша прекрасно знает о твоей подступающей разрядке лишь по тому, как мягкие стенки влагалища жарко сжимают его внутри, и не может отказать себе пусть и в небольшом, но удовольствии подразнить. Он не ждёт четкого ответа. Невнятного бормотания, что скользит на грани очередного стона, будет достаточно для того, чтобы юноша ускорился в движениях. Его тонкие, алые губы мягко касаются женской груди, нежно обдавая кожу горячим дыханием. Влажный язык медленно скользит вдоль груди, едва ли не обжигая податливое тело собственным пылом. Длинные пальцы левой руки мягко обхватывают грудь снова и снова, чуть не оставляя на коже ожоги от жара своего тела. Но вдруг Дань Хэн вздрагивает. "Нет. Нет-нет-нет". Его щёки заливаются алым багрянцем, как только женские пальцы обхватывают холодный "метал" рогов. Изящная и по-особенному обаятельная черта внешности пожирателя луны едва ли не самая желанная его возлюбленной. Отчужденный, кажется, готовый проклясть за излишнюю тактильность каждого, кто не в силах подобраться к нему достаточно близко, даже не осознает, что один лишь лик его аккуратного лица и рогов вызывает смутный жар внутри тела. Весь из себя неприкасаемый Дань Хэн тает подобно глыбе льда, стоит лишь тебе коснуться слегка витиеватых, нефритовых рогов. Настоящий недотрога! Делает вид, будто бы не сгорает лишь от одной мысли, в которой ты снова и снова перебираешь пряди его волос, чуть не прикасаясь к самой настоящей эрогенной зоне. Его губы сжимаются в тонкую линию при каждом касании к макушке увенчанной парой рогов. Юноша надрывно протягивает, буквально взмаливается. Не уж-то цель оправдывает средства? Его голос звучит отрывисто и кротко с каждым словом, что мягко срывается с его уст: — Пожалуйста, если ты продолжишь, я... Но отступать поздно, излишняя строптивость в делах любовных всегда привлекала Дань Хэна своей незамысловатой лёгкостью, но юноша никогда не думал, что его увлеченность приведет к такому. При первом взгляде на него так и не скажешь, что он и правда заинтересован в подобном виде ласки, но его робкая натура всегда требовала того, кто поможет сломать собственную неприступную оболочку. Его возлюбленная снова нежно обхватывает витиеватые рога, то едва порхая пальцами вдоль излишнее чувствительной поверхности непривычной части тела, то грубо сжимает их пальцами заставляя юношеское тело мелко дрожать. Раз уж ты решила так играть, значит Дань Хэн уж точно не отступит. Он мягко отстраняется от твоих рук, снова ставя в беспомощное положение, едва ли прикладывая какие-либо усилия при крепком удерживании женских. Некогда быстрый темп срывается на рваные, небрежные движения сопровождаемые влажными звуками, наполняющими пространство комнаты. Ему нравится чувство, когда твои пальцы крепко сжимают его собственные, при каждом быстром толчке, что заставляет женские бедра крупно дрожать. Пусть Дань Хэн и молчалив, но всегда в силах найти нужные слова, когда это требуется. Кажется таким излишне трепетным, но тут же непроизвольно срывает с себя маску нежности, едва ли не сводя с ума. Мягко привстает с нежной улыбкой, скаля острые зубы, и по-обаятельному заливается багрянцем, пряча прядь за ухом, словно кокетливая барышня. Его взгляд лучится робким, но в то же время страстным нравом, что колеблется в одном лишь разгоряченном теле. Улыбается, совсем приторно и не свойственно самому же себе, но до ужаса горячо... Это он, это все ещё возлюбленный и обожаемый Дань Хэн, только более открытее обычного. Женские руки нежно обхватывают изящную белую спину дракона, робко проводя пальцами по лопаткам. Юноша не в силах больше изводить свое тело, он мягко поддается ближе, тихо зарывается носом в изгиб теплой шеи. Медленно вдыхает горячий и липкий воздух, чувствуя жар и жжение груди, что лишь едва прерываются пыткой сладкого запаха родного тела. Он неизменно любвеобилен, медленно сплетает ваши пальцы вместе и ластится ближе. Брови Дань Хэна смыкаются на переносице, придавая ему томного и очаровательного вида, что горячо контрастируют с кокетливыми румянцем нежного лица и изящного тела. Юноша спешно кусает губы, пытается сдерживать вырывающийся вскрик, но лишь безуспешно робеет, еле позволяя себе сорваться на тихий стон. Отчётливо чувствуя подступающую разрядку Дань Хэн в силах лишь плавно отпрянуть, а после несколько раз провести рукой вдоль собственной длины, доводя возбужденное тело до исступления. Заливается непривычно ярким румянцем, словно сластолюбивая девица, что робеет лишь от одной непристойной мысли, а после ошарашенная и поражённая едва ли не задыхается от стыда. Почти покинувший пелену страсти юноша внезапно осознает всю ситуацию, а после и в самом деле вспыхивает адскими смущением, чувствуя, как воздух покидает его лёгкие. Белесая жидкость медленно стекает по его пальцам и запястью, небрежно капая на женское бедро. Грязно, грязно, грязно, но, Эоны... Как же горячо. Дань Хэн почти испуганно отводит взгляд от собственной руки и косится на тебя, пытаясь выискать ответ на лишь один назревший вопрос. «Какого...?» Подведённые красной киноварью глаза, что ярко сияют в тусклом освещении комнаты, поражено округляются, придавая Дань Хэну и в самом деле ужасно привлекательного очарования. Тонкие, слегка припухшие губы удивлённо раскрываются в немой фразе, которая, кажется, до сих пор не укладывалась в его расторопной голове. — То есть, мы и правда только что это сделали? Ответа не последовало. Юноша ощущает лишь хватку на своих волосах и то, как женские пальцы мягко цепляется за шёлковые пряди при очередном поцелуе. Такой до ужаса смущённый, растрёпанный и снова же спрятавшийся за своей каменной оболочкой Дань Хэн тоже привлекает своим очарованием. Он медленно проводит рукой вдоль мягкого бедра, на котором виднеются лунки и красные полосы от малахитовой чешуи хвоста. Губы Дань Хэна мягко касаются слегка алой кожи, что неприятно ноет от ощущения жжения в области бёдер. Его уже теплая ладонь бережно обхватывает лицо возлюбленной, юноша тепло улыбается и заправляет выбивающиеся пряди волос, мягко проводит пальцем рядом под губами стирая слегка размазанную губную помаду, а после с лёгким удивлением ловит ее пристальный взгляд. Ясные глаза цвета младой бирюзы, что ярко отсвечивают в полумраке комнаты, подобны настоящей горсти самоцветов, искрящейся в ладони. В кругах Лофу ходит поверье, мол, когда возлюбленная приносит в подарок бирюзу, чей цвет равен голубому небосводу над головой, то ее любовь сильна и чиста, подобная нежному цветку. Но вот как только цвет бирюзы станет зеленоватым, едва ли не напоминая нефрит, то я душе ее тучами кружат сомнения. Не любит. Вот только глаза Дань Хэна всегда кристально чисты, поэтому он позволяет себе теплую улыбку, мягко щуря изящные глаза феникса, подведенные красной киноварью, дополняющей нежный взгляд юноши пылко горящими углями.