Broken Parts

Квартира, заполненная светом через расшторенные окна, воспринимается иначе. Хару давно здесь не был. Сейчас он вернулся и вновь здоровается со своей разрушенной крепостью, сквозь трещины сквозит, но холодок даже приятный, когда рядом есть тёплое плечо. Он по знакомыми мелочам скользит взглядом, смотрит на покрывшийся лёгким слоем пыли столик, на смятую обивку дивана, обращая взгляд в сторону спальни. — С возвращением.. — вторит механический голос, но парень неожиданно прерывает его резким: — Отключись. Артуру кажется, что последние звуки он шипит и не понимает от чего на прежде спокойном лице, вдруг появились морщинки у носа. Но он молчит, не тревожа оглядывающегося парня, пока тот сам к нему не поворачивается. Он смотрит несколько растерянным, изучающий взгляд касается каждой вещи, знакомится с ней по-новому. Атмосфера больницы напрочь выбивает мыли о том, как жить за её пределами, и Артур соглашается мысленно с тем, что эти два состояния слишком отличаются. Хару за две недели в больнице ни разу не интересовался собственным баром, вышедшим продолжением любимого сериала, книгами, которые, как сейчас видит Артур, заставлены две новые настенные полки у входа в спальню. Время проведенное в белых стенах словно летаргия, от которой парень проснулся и вновь учится жить свою обычную жизнь. — Думаю тебе нужно все осмыслить.. сегодня я останусь в отеле, — предлагает Артур, оставляя сумку с вещами на диване. Голые окна на самого наводят какую-то непонятную тоску, но пускай это помещение будет лучше светлым, чем тёмной коморкой через непробиваемый блэк-аут. Брюнет соглашается, легко кивая и не возражая. Это действительно нужно, нужно привыкнуть жить с самим собой, хотя последние дни один не был кажется ни секунды. Походя к Артуру, он кладёт руки на его щеки и легко, почти невесомо целует в губы. Тот этой нежностью теряется, слегка сводит вместе кончики бровей, размышляя о том, сколь много в нем поменялось, и сколько осталось прежним. Сам согласился воспоминаниям, но это лицо стало ему родным, лишь взгляда было достаточно для озвученного ранее предложения. Он накрывает бледные руки своими, смотрит в его глаза и натягивает добрую улыбку, успокаивая беспокойное сердце. В красной бездне снова плескается неуверенность, то, к чему Артур не привык. — Чего боишься? — ласково спрашивает он. А брюнет, выдыхая, не находит в себе ответа. Будто собираясь что-то сказать он набирает больше воздуха в лёгкие, но взгляд переводит на их ладони: собственная предательски начинает дрожать в районе мизинца. Хару надевает на губы улыбку, и целует еще раз, прежде чем отстраниться. — Больше не боюсь, — отвечает он всё таки на вопрос. — Если хочешь чтобы я сегодня остался.. — Нет, — обрывает его Хару, — думаю мне нужна эта ночь, чтобы вновь привыкнуть к дому. Как бы не были чисты и тихи больничные палаты, они производят удручающее впечатление, — усмехается Хару, сцепляя руки в замок за спиной. — Тогда встретимся на позднем завтраке, я приглашаю, — его светлая улыбка в миг поселяет в сердце непритворную радость. Хару предложение принимает, и даже говорит своё пожелание, где отнюдь не фигурируют морепродукты. Он выбирает тосты, с зеленью, яйцом и непременно сыром. Артур улыбается и обещает исполнить пожелание. Он обувается и говорит о времени, к которому будет ждать парня внизу. Брюнет коротко кивает и прикрывает дверь, попрощавшись с любовником до завтра. Как только раздается щелчок сработавшего замка, он шумно выпускает воздух с легких. Толика самообладания рассыпается пеплом, туманя взор перед собой. Вокруг все расплывается, как в старом фильме, и звуки становятся резкими, как стекло, разбивающееся о пол, хотя никакого шума в запертой квартире не найти. Единственным его источником Хару является сам. Сердце словно барабан, призывающий к бою, и каждый вдох — это борьба с невидимым врагом, который сжимает грудь в железных тисках. Его колотит, припадая лбом к металлической поверхности, тут же снимающем температуру со лба, Хару поглядывает на уже вовсю трясущиеся руки. Боится. Безумно боится одиночества. И даже то, что Артур объявился не помогло унять страх, засевший меж ребер. Тревога атакует тело не взирая на то, что он был здесь, оплот безопасности. Хару оседает на пол, прижимаясь головой к двери и борясь с очередным приступом.

_____

Аромат порошка от только что постиранного белья дарует ощущение легкости и чистоты. Хару подносит влажную простынь к лицу, втягивая забытый аромат пенного мыла с тонкими цветочными нотками. В больнице пахнет стерильностью. Химические ожоги на слизистой оставляет аромат едких отбеливателей, которым больше нигде, кажется места не нашлось. Оно и ясно, стойкие пятна от крови и мерзких выделений вряд ли возьмет любое другое бытовое средство. Так, запах белизны стал визитной карточкой мест, где израненные тела людей латают, только душа им не под силу. Хару кладет сбившееся в комок постельное в сушильную машину, на сенсорном экране нажимает пару кнопок, запуская нужный режим и выходит из ванной, прикрывая дверь. За спиной приглушенно шумит сушилка, но пред ним пустота с тишиной в едином танце сплетаются, вызывая уже знакомое чувство одиночества. В нём находишь умиротворение, душевный покой, за привычным пейзажем за окном наблюдаешь с такой лёгкостью в теле. Стоило всего лишь убрать пыль, а дышится легче. Но Хару почему-то всего этого не чувствует.. нет, он это замечает, но почему-то воздух становится ледяным, колит легкие на каждом вздохе невидимыми иглами. Невозможно. Парень тянется к груди, избегая новой порции колкостей старается не дышать, растирая грудь до красна через рубашку. Не вдохнуть. Беспорядочными движениями расстегивает пуговицы и проходит дальше, уже забывая, что там, за дверьми, электронное гудение разбивает звенящую пустоту - не слышит его. Все звуки остались за пределами этой комнаты, а в ней - ничего. Он давится, стягивает с себя тонкую ткань, путается в ней, она тянет болью в мышцах от резких движений, которые выбивают воздух с концами. На темном паркете он оседает, так и не выпутавшись, на колени падает, смотрит в одну точку, пока легкие прожигает из-за недостатка газа, так необходимого для простого существования. В ушах обычно звенит, вакуум расползается, но сейчас его решили добить тишиной. Давящей, гнетущей, точно неживой.. — Хотите я включу кондиционер? — разбивает вдребезги этот стеклянный короб, в который брюнет сам себя заточает, механический голос. Хару дергается, вдыхает глубже и глаза к потолку поднимает, наблюдая за мерцающей полоской. — Джо.. — Понимаю температуру до 19 градус Цельсия, — проговаривает точное значение, запуская кондиционер в гостиной. — Нужно.. придумать тебе другое имя.. — прерывисто дышит, устаканивая разбушевавшееся сердце. Он не двигается, сидит также на коленях, опуская глаза медленно к полу, цепляет руки в замок, рассматривая мелкие заусенцы на пальцах. — Мне не подходит старое? — интересуется голосовой помощник. Имя, данное ему, что говорится, при рождении. Где-то в недрах цифровой памяти хранится момент первого запуска:

Чужие холодные руки, мужчина стоит на стремянке, запуская механически процесс активации, а чуть поодаль молодой парень с идеально уложенными черными как смола волосами. Пострижен коротко, ассиметрично, выглядит столь не гармонично, однако улыбается широко, будто смотрит не на станцию на металлических кронштейнах, а в лицо дорогого друга.

— Доброе утро, — ласково шепчет он, разглядывая зацикленную волну, которая сигнализирует о процессе подключения к другим устройствам в этом доме.

Мужчина в синей робе усмехается тому, как нежно парень обращается к машине, но не останавливает, ждёт звукового сигнала, а на экране планшета сверяет перечень устройств.

— Так, получается только семь, Вы можете подключить что-то позднее, ограничение на количество номинальное: 999. Но если Вы решите приобрести что-то тысячное, то приглашайте, мне будет даже интересно, что сюда можно будет впихнуть, — усмехается он, в подтверждение слов показывая тому экран.

— Звучит как вызов, — улыбается Хару и кивает, бегло оглядев перечень из кофеварки, кондиционера, автоматической гардины и нескольких точек света.

Прокуренным голосом ему сообщают вкратце о всех тех возможностях, о которых парня уже уведомил рекламный менеджер, присылают инструкцию по эксплуатации, передают коробку с оборудованием и серийным номером, по которому можно сделать полный перезапуск системы до заводских настроек. Хару про себя думает что никогда не решится стереть память тому, кто станет вторым обитателем этой квартиры.

— Меня зовут Харуоми, — представляется он, глядя на белую станцию, что сливается с потолком, — Хару, — решает уточнить сразу.

— Меня зовут И-288-Л, — в ответ на дружелюбность в той же манере электронный помощник стремится познакомиться.

— Нет.. — ласково тянет брюнет, вставая прямо под ним, — тебя зовут Джо-Джо.

— Меня зовут Джо-Джо. Его слова точно нож по сердцу, зазубринами проходится, рваные раны оставляет с каждой воспроизведенной буквой. То, что произносилось с большой любовью, теперь отдает резкой болью за ребрами. — Я не смогу тебя так называть.. — Ты привыкнешь к другому имени? — озадачивает его тот, кто сам терять собственную личность должно быть боится. Хару в нем слышит тон певчей птицы, с которой они поделились прозвищами. — Вряд ли.. — шепчет Хару сам себе, его не слышат должно быть, потому что молча ждут ответа. Он знает, что ком в горле не позволит ему произносить такие близкие сердцу два слога, и в то же время ничто иное на ум не приходит. Ему так идет имя, что он дал ему в первый же день, не сомневался в выборе, короткий псевдоним так приятно было чувствовать на языке каждый раз.. Он привязался, к нему, к тому, что это прозвище своим сделал, как сможет он больше никогда вслух не произнести повторяющихся трёх букв? Хару поднимает руку к губам, закрывает их пальцами, ноготками оставляя следы на тонкой коже. Утирает подобравшиеся к границе ресниц слезы, и запрокидывает голову, рассматривая теряющуюся на фоне белоснежного потолка коробочку. — Давай сократим до Джо.. — слизывая соль с губ, улыбается ему Хару. Не может он похоронить это имя. Не может.

_____

Светлые стены вновь кажется теплыми под приглушенным сиянием жёлтых ламп. Действительно уют - это огонь, что раньше разжигали у большого дровяного камина, а сейчас тёплым светом пытаются воссоздать приятную атмосферу. Этим вечером Артур берет приготовление ужина на себя. Однако вместо того, чтобы устраивать кровавую вакханалию, от которой придется ещё два часа отмывать кухню, он поступает умнее, заказывая блюда из ресторана. В меню салат из морепродуктов, мясные рулетики и бутылка красного вина. Пока Артур достает только что привезённый заказ, Хару ищет подходящее музыкальное сопровождение в обширной библиотеке. Нужно что-то незатейливое, что не помешает разговорам, но и не оставит комнату пустовать. Последнее время он пристрастился к музыке, пускай она будет тихой, но будет. — Как себя чувствуешь? Сегодня рука не ноет? — сервирует блюда по большим белым тарелкам с цветной окантовкой, что-то подобное Артур видел в заведениях Одиннадцатого, и видимо парень решил, что иметь парочку дома не повредит. Артур согласен, они отлично подходят для того, чтобы сделать стол наряднее. — Я не чувствую её, — говорит отстраненно, изучая обложки альбомов. Артур поднимает голову и молчит с несколько секунд, наблюдая за брюнетом: — Ты звонил доктору? — С какой целью? — оборачивается на него Хару, убирая отросшие волосы за ухо. — Мне кажется, ты должен ее чувствовать, разве нет? — в добавок к тону вопросительно поднимает бровь. — Да, если перестать принимать таблетки, — приподнял забинтованную кисть. Белые ленты уходят выше, опоясывая тонкие запястья. Их можно было бы уже снять, но парню вполне хватает открытых трёх пальцев, другие же предпочитает не беспокоить. — Сильно болит, без таблеток? — кивает Артур и относит тарелки к столу. — С ними мне легче, — останавливает свой выбор на спокойном джазе и включает песню через небольшой пульт, о существовании которого Артур только недавно узнал, ведь всегда пользовался голосовым управлением, — Потому и принимаю. Артур отодвигает стул, приглашая парня сесть и Хару не отверчивается, опускаясь на предложенное сидение, усмехаясь галантности этого парня. — Не увлекайся сильно, мне твоя рука еще пригодится в рабочем состоянии — Для чего же? — игриво улыбается, наблюдая за тем, как тот садится рядом. — Хочу, чтобы ты чувствовал, как я буду надевать на твой палец обручальное кольцо. В ответ Хару тихо смеётся, протягивая руку к бокалу на длинной ножке: — Кольцо? — Думаешь в этот раз я так просто отпущу тебя? Сначала я намерен испортить тебе документацию словом "замужем" — Я не чувствую алкоголя в твоей крови.. — улыбается, но слегка напрягается непривычному слову, которое так странно пробовать на вкус. Невольно выпрямляет спину, укладывая другую руку на стол и поворачиваясь корпусом к Артуру. Тот в ответ будто по секрету шепчет: — Я.. — оглядывается по сторонам, убеждаясь что их не подслушивают,— съел конфетку с коньяком. — Что ты говоришь, Артур? — усмехается и обратно расслабляется откидываясь на спинку стула. — Да брось, я шучу, — укладывает столовые приборы на отведенные места, приглашая таки "к столу". Артур не был бы Артуром, если бы первым, что привлекло его внимание на столе не были мясные рулетики с ароматным маслом. Он цепляет один и укладывает на свою тарелку, отрезает кусочек и пробует, смакуя мягкое мясо, кивая в подтверждение тому, что выбор был просто отличным. — Как с работой поступишь? Сейчас нужен бармен тебе на замену, — уверен, что парень не отошёл от дела на все 100%. — Учитывая, что я не так часто выступаю в роли бармена, это означает лишь новые смены для ребят, — пробует подобрать ускользающую креветку, но так отчаянно цепляется за свой статус остаться целой в этой миске салата. — Вот оно как, — помог ему в этом неравном бою, придержав креветку, — рассказывай чем же ты занимался целыми днями? — Наследие, что ты мне подарил, требует времени на то, чтобы договориться с поставщиками, часто это другой купол, если хочешь вести дела напрямую.. бывало и я вставал за стойку.. свободное время, конечно, было занято и Элен, — отправляет добычу в рот, — на самом деле даже скучаю по времени, когда всё было в разы проще. — Надеюсь мое наследие не сильно утомило тебя, — усмехнулся тихо, — Вина? — Это подарило мне новые возможности, я благодарен, — улыбается в ответ Хару, — Да, — пододвигает бокал, чтобы тому было удобнее. Артур привстает, забирая бутылку с другого конца стола, специально отставил, чтобы то не мешалось. Наклоняя бокал, наполняет его где-то на треть, пододвигая его обратно к парню. — Как вы с ней познакомились? — наливает и себе немного. — Мы встретились на вечеринке Верхнего, она дочь одного из дольщиков транспортной логистики купола, — сделал глоток, перетирая терпкий вкус по нёбу. — Немного поболтали там, затем разбежавшись.. она была обворожительна, и она знала это, — улыбается слегка, чуть склонив голову, — на вторую часть мероприятия мы не остались, но ушли вдвоём. Артур внимательно слушает того, потирая пальцами бокал. Он не видел её в жизни, но уже рисует себе некий образ на основе чужих рассказов. В квартире не осталось и признаков чужого присутствия, а из нового разве что диван, что был наменян на мягкую обивку, на которой теперь приятнее сидеть в жаркую погоду. Он отпивает немного вина, не прерывая парня, но как тот замолкает не может не задать вопрос. — Хотелось спросить, всё ещё уверен в своем последнем выборе? — Зачем мне лгать тебе? — отрывается от своей тарелки Хару. — Подумал, вдруг это потому, что я эти дни приходил к тебе, — не сводит взгляда с брюнета, в его глазах желая увидеть ответ, не в словах. — Вроде как вспышка чувств, из-за моей... заботы? — Тогда ты предлагаешь посмотреть мне на жизнь, если ты уедешь? — не понимает к чему тот клонит. — Я просто не хочу, чтобы ты жалел о своем выборе потом. Мне этот выбор нравится. Я им доволен, очень даже, — вздыхает, откинувшись на стул, — Но эта мысль взбрела в голову и не лезет обратно, — и взяв бокал в руки, делает крупный глоток. "Пока ты её не опровергнешь" - не договаривает. — Сейчас я хочу быть с тобой.. а ты что ли хочешь умереть со мной? — аккуратно ставит бокал на стол, укладывая кончики пальцем на край стола. — Признаться, я планировал в старость умереть с кем-то, не в одиночестве, и ты весьма приятный вариант, — он отпил немного вина из бокала, разглядывая багровые разводы на дне, — но я и забыл как просто ты к этому относишься. — прямой взгляд золотых глаз несут в себе немой укор. Хару опускает глаза, рассматривая пальцы на своей руке, что всё ещё не может сжать до конца, а затем переводит взгляд на Артура, усмехнувшись: — Если решишься, не вставай на колено под драматичную музыку. Артуру осталось лишь тихо посмеяться: — Не думаю, что предложение что-то изменило бы, — и его улыбка не была неискренней, — Если ты захочешь, ты будешь с кем-то другим и никакая печать это не изменит. И вновь нечем крыть, он видит насквозь. Харуоми прикрывает глаза, не желая возражать, ни за что не желая обманывать. Артур опустошает бокал, взглянув на Хару ещё раз, слегка сведя брови домиком. Неужели ничего не добавит? Даже сейчас, ведь это он просил остаться рядом. Поднимаясь из-за стола, он обходит его полукругом, и остановившись за брюнетом, обнимает его со спины. — Такой красивый, а такой иногда.. сволочь, — усмехаясь, добавляет тону шутливости, вовсе не старясь обидеть. Уголки тонких губ в ответ словам улыбаются. Хару наклоняет голову назад, заглядывая в мерцающее в теплом свете золото и размыкает губы, будто заманивая. В его глазах Артур не видит лжи, всё сказанное правда, как и то, что выбор, им совершенный - осознанный. Пусть и невечный. Он склоняется в нему, укладывая руку на длинную шею, обхватывает её мягко, а большим пальцем поглаживает подборок. Приманка работает безотказно. Если есть в мире синоним к слову "желание", то он сидит перед ним. Хочется оберегать, хочется взять, хочется этого неизвестного контроля, но Артур знает (или нет), что контролирует вовсе не он. Этот прекрасный демон с красными глазами его подчиняет полностью, но Артур хочет верить, что это любовь. Прекрасное слово, единожды с этих губ упавшее заставляет только о нём и мыслить. Он припадает к его губам, отдающим терпким виноградом, и Хару перенимает инициативу, довольно улыбаясь глазами. Играет с его языком, а нотки алкоголя только повышают градус. Хару сам словно вино, так элегантно переливающееся в бокале, но медленно и верно захватывающее разум, заставляя хмелеть. И что душой кривить, это самый его любимый напиток. Артур поглаживает его шею, утопая в горячем поцелуе, иногда сжимая ту пальцами, но лишь слегка. Другой же рукой он скользит от плеча ниже, ощупывая каждый сантиметр скрытый за ставшей второй кожей черной тканью. Парень невольно вытягивается в ответ, будто подставляясь под чужие ласки, позволяя хозяйничать на собственном теле. Открыт, беззащитен и чувствителен. Артур ласкает его губы своими, балансируя на грани нежности и страсти. Одной рукой растягивает пуговку на брюках, а второй уже задирает кофту повыше, чтобы её край не мешался первой. Хару отклоняется на стуле слегка назад, выбираясь из-под зависающего над коленями столе. Не разрывая страстного поцелуя, в который ныряет с головой. Но облизывает чужие губы шепча в них просьбу оставить одежду, ведь в ней гораздо интереснее. и Отрываясь оставляет другой влажный поцелуй на его шее у самого кадыка, на что тот невольно сглатывает, двигая им и Хару вновь проводит по нему языком улыбаясь. Артур в ответ тоже улыбается, прикусывая губу и горячо выдыхая, склоняется к его шее, оставляя поцелуй сначала на ней, а затем на теплом плече. — Я не прерываю твою трапезу? — интересуется он, проводя ладонью от живота до груди, и сквозь тонкий хлопок захватывает пальцами сосок. — На разговоры ты прерываешься от своей... — усмехается тихо и, облизнув губы, опускает глаза, следя за перемещением чужой руки. Артур целует его в плечо раненой руки, а свою подносит к губам Хару, проникая пальцами в приоткрытый рот. Не находя сопротивления, проводит ими по языку, захватывая только кончик, но тот намеренно его пальцы им обвивает, прикрывая глаза всего на секунду, справляясь с накатывающей волной возбуждения. Артур медленно пальцы достает, опускает ниже, другой рукой приподнимая черную кофту, и сколькими пальцами поглаживает сосок. Обжигается выдохом, который срывается с чужих губ и улыбается плотоядно. Наблюдает за своими же руками, так притягательно скользящими по любимому до дрожи телу. И Хару ловит этот жадный взгляд, наблюдая за выражением лица партнера, чувствуя, что больше не играет, а безумно его хочет, и желательно сию секунду. Артур будто мысли читает, он улыбается, припадая к сладким губам, по вторая рука находит место в его штанах. Хару опускается с тихим лязгом на все 4 ножки стула, чтобы не упасть, ведь мыслями уже уже несется в это похотливую пропасть. Выдыхает с глухим стоном, когда его рука ложится на член у основания, а пальцы поглаживают с двух сторон. Он неуверенно поднимает руку, касаясь подушечками пальцев щеки, скользит по изгибу ушной раковины в которую тихо стонет, а затем пускает их в мягкие волосы. Вдыхает аромат его кожи, сглатывает от того, как тот сжимает руку на члене и тут же отпускает, продолжая дразнить того, кто в этой игре мастак. Артур приживается щекой к протянутой ему руке, лишь поглаживая возбужденный орган. Такое положение и плотная одежда были не совсем удобны, но он принял правила чужой игры. Однако оставаться за столом вовсе необязательно. Парень выпрямляется, отстраняется от руки Харуоми и убирает свою, оставляя зудливую пульсацию на эрегированном члене как напоминание об их общих потребностях и желаниях. Наблюдает за парнем сверху вниз, удовлетворяясь пошлой картинкой, пока тот взгляд карминовых глаз не поднимает. Тогда берется за за спинку стула и, отклонив тот, разворачивает Хару лицом в себе, мгновенно впиваясь в его губы. Хару не теряется ни секунды, обхватывая лицо любовника пальцами и самостоятельно углубляя поцелуй, потому что его одного больше недостаточно. Артур продолжает, он прикусывает его губы и спускается ниже, оставляя влажную дорожку на шее до самого ворота уже ненавистного ему предмета гардероба. Хару укладывает ладонь здоровой руки ему на голову, с улыбкой наблюдая за тем, как тот двигается, опускаясь перед ним на колени. Ему это нравится, нравятся его действия и он сам. Брюнет широко улыбается, смешивая в изгибе губ столько разных эмоций, и всё же побеждает сильнейшее на данный момент возбуждение. Под ним прячется тихое восхищение, немая радость от того, чьи губы и тёплые руки сейчас оседают на теле. Его хочется притянуть к себе, уткнуться в мягкую макушку и шептать, чтобы он никогда не покидал, самому рук больше не размыкать. И в то же время за ним хочется наблюдать, не сковывая ненужными путами, потому что он сам справляется со всем прекрасно. В ответ на то, как парень легонько кусает его за сосок, Хару запрокидывает голову назад, и корпусом отклоняясь. Артур ручки стул придерживает, хмыкая про себя и опускается ниже. Стоит на одном колени, другую ногу просто подогнув, и в петли его брюк просовывает руки. Чтобы их снять ему потребуется помощь Хару, но сперва тому нужно вернуться в реальность, и он намеренно дёргает, оттягивая плотную ткань и привлекая к себе внимание. Хару сглатывая слюну и возвращается к нему, приподнимает зад, отрываясь от сидушки и опускается обратно, как только Артур стягивает не только штаны, но и "прилагающееся" к ним белье. А затем смыкает губы, едва заметно улыбаясь тому, как тот откидывает ненужное в сторону и целует его голое колено. Такой милый, нежный, страстный. Хару по нему невероятно скучал. В его руках сейчас растворяется. Крепкие руки скользят по бледной коже и под ними расцветают красные следы - ожоги от того пожара, что внутри парня разгорается лишь сильнее с каждой секундой. Артур раны зализывает, покрывает их нежными поцелуями, только те не помогают - лишь больше обжигают. — Выглядит потрясающе, — только и может вымолвить Хару, бархатным томным голосом проходясь по барабанным перепонкам. Артур уложив руку на его колене, припадает к ней головой, осматривая парня снизу в вверх и приподнимает бровь, пока другая рука уже ложится на возбужденный член. В ответ — не сдержанный глоток воздуха через рот и ловко скользящий по губам кончик языка: — Может я просто соскучился? — усмехается парень и прикусывает губу, наблюдая за златоглазкой. — Всего лишь? Тогда это станет просто приключением на несколько раз, — он продолжает водить по члену туда и обратно, нарочито слабо и медленно, будто дразнит. — И что случится со мной потом? — игриво улыбается, шумно дыша. Даже малая ласка от его рук - настоящее удовольствие. — Тот же что прежде, я уеду, а ты продолжишь.. — не успевает договорить, как его обрывают стоном, вырвавшимся из приоткрытых губ. — Другой вариант.. — вместо слов решает демонстрировать, оставляет легкий поцелуй на головке, усмехаясь реакции. Вытягивает язык, наклоняя голову и покрывая пульсирующий член слюной и потирая рукой уже более плотно сжимая. Реакция более чем красноречива: Хару напрягает ягодицы и ноги, наклоняясь телом чуть вперед и вновь дарит ему протяжные стоны, которые, кажется не слышал уже сотню лет. Артуру они на могут приестся, он смотрит на брюнета перед собой, как тот метается от ласк, не только рук, но и горячего языка, который, наверняка вопреки мыслям в его голове, касаются только головки, продолжая возводить напряжение в абсолют. Артур не ограничивается одной скоростью, умело играя на замедлении и более активном темпе, когда парень уже начинает поскуливать выпрашивая скорой разрядки. И Артур же не прекращать игру не планирует, в последний раз наращивая темп, пока Хару едва ли изгибается, чувствуя близость конца, он останавливается, подняв глаза на личико Харуоми. Да и подняться со стула ему не дает сильная рука, что вжимается в низ живота и чувствует как натянуты все мышцы, будто по новой открывая для себя эти ощущения. Новые глотки воздуха не насыщают, и будто лишь сильнее разгоняют колотящееся внутри сердце. Рукой брюнет перекидывает волосы на бок, шумно и рвано дыша через не смыкающиеся губы. — Хочешь довести меня, нн?.. — наблюдает за победной ухмылкой на лице Артура и сам улыбается, правда так и не закрывая рта от новых вдохов. Артур проводил кончиками пальцев по члену пальцами и убирает руку, улыбаясь и поднимаясь на ноги. Только Хару не дает ему встать, цепляясь за ткань рубашки у его шеи и сползая со стула ближе к нему, утягивая в поцелуй. Артур вновь припадает на колени, только теперь уже не один, на нем сверху восседает тот, кто рай с адом мешает, развязно прокатываясь бедрами. Так напирает, что не ожидая от самого себя Артур поддается, отклоняясь назад и практически ложась на пол. Держится только одной рукой, согнутой в локте, второй же вновь проводит по низу его живота, выписывает неведомый рисунок. Хару слезать не намерен, напротив, эта позиция только больше украшает сегодняшний вечер. Он проводит рукой по руке, что так жаждет ощутить его напряжение, хочет погладит, а затем перевести туда, где ей найдётся лучшее применение, но у него не получается сделать должным образом лишь тремя пальцами. Он отстраняется на секунду, облизывая губы и хмурясь тому, что повязка впервые мешает. Его отвлекает Артур, вновь впиваясь в раскрасневшиеся губы и той рукой, которой Хару хотел коснуться, поднимает его же руку к белой шее, оглаживая влажную кожу. Получает улыбку сквозь поцелуй, цепляет нижнюю губу зубами, тут же зализывая и другую его руку направляя на свой пах. Дальше этот дьяволёнок знает что делать.

_____

Принятие старых правил позволяет (или скорее обязывает) влиться в повседневную жизнь. Артур решает, вместе с Хару пойти в бар который видео в последний раз слишком давно и даже не представляя, что там могло измениться. Концепция, интерьер, может даже название? Но последнее точно остаётся прежним, встречая их неоновой вывеской, цвета которой не потускнели. Сколь ветренным бы не был этот парень, однако он так редко решается что-то менять. В этом Артур убеждается повторно, заглядывая внутрь и отмечая что конфигурация зала никак не поменялась. На стенах новый цвет, сменилась мебель, а стеклянные волны за стойкой выстроили стройные ряды, на смену цветным колбочкам. Смотрится иначе, но ощущения всё те же, косметика, без фундаментальных преобразований. — Харуоми, — подняв густые брови, их встречает парень за стойкой, — с возвращением. Эйджи, Артур вспоминает этот всегда спокойный, даже где-то равнодушный взгляд. Они действительно нашли друг друга, хотя темпераменты столь различались. Но Артур уже тогда понимал, что Хару неосознанно тому доверяет, должно быть за время отсутствия именно Эйджи заправлял здесь всем. — Привет- привет, — улыбается Хару, проходя в свою маленькую обитель, которую вынужденно пришлось позабыть. Подходя ближе Артур здоровается рукопожатием с барменом, тот на удивление даже рад видеть знакомое лицо. — Лиииам, Харуоми вернулся! — позвал своего напарника, убирая приборы, которые он натирал до полированного блеска в предназначающиеся тому ящички. Возня на складе становится кажется только громче, что заставляет Хару усмехнуться. А светлая макушка, появившаяся из-за дверного проёма, смотрит смешно для любого здесь присутствующего. — Что ты там орёшь, я не слышу ни черта.. — глаза парня как в замедленной съёмке округляются, наблюдая за фигурой владельца бара. — Хару.. — произносит он с такой нежностью, что Артуру в пору было напрячься, а вот что происходит затем, ставит в ступор. — Какого хрена?! Твою за ногу, взял и бросил нас, никакой ответственности! — он надвигается вперед громовой тучей, что стреляет электрическими зарядами, — Что-то я не вижу сожаления в твоих глазах! — а брюнет лишь усмехается такой реакции — Прости, так сложились обстоятельства. — Вот так легко заявляешься когда мы столько недель тут как белки крутимся, это что за отношение вообще!.. Хару кажется всё же сказал тому что-то своим взглядом, потому что тот замолк, но буквально на секунду, продолжая причитать о своей нелёгкой доле. — Спасибо.. — он переводит взгляд на второго бармена — Правда, спасибо. Вы вполне могли закрыть бар. — Ещё чего, — хмыкнул Лиам, — раз у тебя совести хватает нас бросить, должен же кто-то взять управление. Артуру такое слышать было странно, будто Харуоми всё так же работает за стойкой, будто бы это помещение ему не принадлежит. Внутри поселилось странное чувство, что всё не так как должно быть, никакой субординации,а Хару лишь поощряет это. Он не сразу понимает, что это свербящее чувство появилось от других слов Лиама, не из-за его фамильярности, но из-за нескольких, озвученных им, недель. Сколько давно был тот вечер? Успокоив бушующую душу, Хару оглядывается по залу, вновь, как и с домом, знакомится с каждой деталью этого помещения, только сейчас больше улыбается. Он останавливается взглядом на сцене, замирает, оводя взглядом несуществующие музыкальные инструменты. Сейчас на сцене только пара пустых стульев, которые ждут своих исполнителей. — Оскар забрал оборудование на следующий день, — отвечает Эйджи на вопрос, которого не звучало. — Хорошо.. — медленно прошептал Хару и, отведя глаза, вновь улыбается не только коллегам, кажется, друзьям. — Кажется, теперь я должен отправить вас в заслуженный отпуск, — усмехается он, положив обе руки на стойку и оперевшись на них. — Желательно ещё с билетом куда-нибудь, где солнце шпарит, а то в этой темноте - света белого не видели, — театрально подносит ладонь ко лбу. Не обращая внимания на представление, что разворачивается по правую руку, Эйджи ставит бутылочку воду на стойку, но тут же её забирает, откручивает крышку, и не снимай той, пододвигает к Хару. Брюнет в ответ бросает на того короткий взгляд, улыбаясь, кивает, благодаря, и вновь смотрит за выступлением того, о ком театральный плачет. — Но разве можем мы бросить на произвол судьбы любимый бар, — причитает Лиам. — Двойной оплаты будет достаточно, — решает вступить другой бармен. В ответ блондин цыкает, закатывая глаза, но тут же улыбается: — Нет, ну такой вариант тоже подойдет. — Договорились, — кивает Хару, стаскивая крышку тремя пальцами и делает несколько глотков. — Лиам, это Артур, — переводит взгляд на последнего Хару, стоило представить раньше, только первого не заткнуть, раз уж разошёлся. Тот спешит тоже пожать мужчине руку, пока Хару представляет его: — Мой партнёр, и совладелец этого бара. — Ого.. Не знал, рад знакомству, — улыбается широко и приветливо. — Только формально, — отверчивается тут же Артур. Этот бар полностью в руках Хару, хотя бумаги гласили обратное. Даже расставаясь парень не хотел вычёркивать имени Артура с них, хоть такое предложение и звучало. Кажется, что он не был до конца в себе уверен и оставлял пути отхода от дел, а зря.. Даже странно предположить, что Хару может быть в чём-то не уверен, ведь все свои решения он встречает без сожалений. Судя по наличию здесь обоих барменов, смену они планировали начать и сегодня. Хару спрашивает требуется ли им помощь, уточняет о наличии популярных составляющих коктейлей, в удивлением для себя обнаруживая, что нет просадки по большинству позиций. Лиам гордо заявляет, что уболтал при последней доставке на дополнительные товары, которые, конечно получили авансом, только оплаты они требуют и хорошо, что Харуоми объявился раньше, чем они испортили отношения с поставщиком. Потому что платить по счетам нужно в этом месяце, который грозится завершиться уже через два дня. Парня остается только поблагодарить за особый талант к балобольству, что порой утомляет, но никогда никто из здесь присутствующих не пытался его заткнуть, обвиняя в излишке озвученных слов. Его слушают и, наверное, это ещё один фактор, по которой этот парнишка с мелированными волосами так открыто себя ведет и продолжает улыбаться, даже находясь в паре с вечно уставшим Эйджи. Забирая бутылочку воды с собой, Хару приглашает Артура пройти в кабинет. В первый день хотелось бы только узнать как обстоят дела, но ноги не поворачиваются уйти прямо сейчас, тогда, когда за твоё дело радеют те, что могли этого не делать. Без зазрения совести, без опаски на ругать и прочее могли просто уйти, понимая что владелец ушёл в запой и не объявляется ни на сообщения, ни на звонки. Но проявленная ответственность подстегивает и себя в руки взять. Хару приземляется в кресло, открывая крышку ноутбука, и пока тот загружается, снимает пальто, вешая его на спинку. Первым делом он решает разобраться с подсвеченным ребятами счетом, пока тот не мигает красными буквами "Просрочено". Артур же располагается на небольшом диванчике, окидывает взглядом парня, что включается в работу моментально и смотрится на грани спокойствия и серьезности. Ещё одна стирающаяся в памяти эмоция восстановлена, Артур новой заметке на подкорке мозга улыбается. Не отвлекает парня, вместо этого берет телефон и решает идет другой пазл, который сейчас стертым карандашом будто нарисован. В сети он не находит информации о том, как прошёл концерт в баре, именуемым Formulas. В небольшом городе едва ли пропускают одно более менее интересное событие, неужели это оставили совершенно без внимания? Он смотрит социальной сети по нужной метке, но фотографий с бара очень мало, а те что есть имеют разные даты публикации, тем не менее задавая временной диапазон. Он поднимает глаза на Хару, смотрит неотрывно секунд десять и возвращается в голубому экранчику меняя запрос, он ищет объявление от самого бара о предстоящем событии. И находит его, однако дня X не видит. Это даже смешно. Будто специально тайной покрывают. — Хару, — обращается он, не отрываясь от экрана. — Ммг.. — смотрит на него на секунду и, не заметив взгляда, свой обращается обратно к ноутбуку. — Когда было выступление? — решает спросить напрямую, надеясь что то, что парень сейчас занят не оставит возможностей отвертеться. — В августе, — отвечает ни на секунду не задумываясь. Артур был готов морально к тому, что тот извернется. Месяц, который он и так нашел по хлебным крошкам, что остались в сети. — Оскар, кстати, договорился о другом выступлении пока они были здесь. Не помню в датах, но должен приехать уже в следующем месяце. — Да, я не против, — прикладывает край телефона к уголку губ смотря на Хару, и продолжает допытываться: — Ты долго провёл в больнице.. — Да, ножевое заживало скверно, — заявляет он буднично, — на деле меня выпнули бы раньше, но постарались вы с Эндрю. — Мы? С Эндрю? — Он тем, что выбил ту палату. Ты тем, что я боялся её покинуть, — тоном, что не заставляет усомниться в сказанном. — Хару.. — едва ли не шепчет, наклоняясь вперед и ловит на себе взгляд карминовых глаз. — Боялся, что ты уйдешь, стоит мне ступить за её порог. — Я же сказал в первый же день.. — Но как это отменяет факт того, что я мог своими руками всё вновь испоганить? — он забывает о ноутбуке со статьей расходов, пододвигается в сторону на катающемся кресле, смотря на Артура без помех и отвлечений. — Правда ведь мог? — он улыбается, но впервые Артур в этой теплой улыбке осколки льдов видит. Она вымученная. И он не знает какими трудами. — Ты волен выбирать.. — не может сказать иного, не может сказать что остался бы в любом случае, что может за этого парня решить то, как ему следует поступать. Никогда не мог. И не хотел в истинности. — Спасибо.. что ты остался, — тревога с неуверенностью смешиваются, но их обе перекрывает благодарность, что бликами на глазах мерцает. — Малыш.. — не выдерживает Артур, поднимаясь с дивана и подлетая к брюнету. Его лицо руками берет, ими же укрыть от всех невзгод желает, даже если они ему не под силу. Он обнимает, делит с ним тепло и надеется, что оно вновь поселится в любимых глазах. Хару в ответ к нему тоже льнет, сцепляя руки за спиной. Там, где кончается свет, начинается ад.