Broken Parts

Короткий звонок в дверь заставил прерваться от изучения флоры и фауны в свежевыпущенной игре. Четвёртый в который раз радовал новыми развлечениями и в этот раз не подкачал с яркой антиутопией. На фоне разрушившейся цивилизации, конец которой привлёк стремительно развивающийся технический прогресс, теперь пустота. Яркие краски - попытка мира восстановиться. Сила природы всегда захватывающа и даже те, кто солнца, ковром укутывающее сырую землю, никогда не видел поистине преклоняются перед его силой. А Артур приклоняется перед их талантом создавать нечто такое, что разум может лишь мимолётно представить. За дверью его встретил курьер, передавая небольшую коробочку, дважды перетянутую чёрной и красной лентами. Интересный заказ, которого он не делал, должно быть возлюбленный купил подарок, ведь адресатом стоял именно Артур. Отметившись в получении, парень закрыл дверь и направился в гостиную, попутно вытягивая тонкий атлас из узелка. Хару заинтересованным взглядом проскользил по нему и предмету, находящихся в его руках, оставаясь в дверном проёме. Длинные пальцы держали страницы фантастической книги, не желая потерять нужную страницу, хотя можно было подумать, что хотя бы приблизительно парень должен знать где остановился, перечитывая произведение в третий раз. — Подарок? — первым подаёт голос брюнет. — Видимо так.. погоди, это не от тебя? — поднял бровь, теперь обратившись взглядом к собеседнику. — Полагаю, что нет, — пожимает плечами и подходит к кухонному острову, у которого остановился Артур. Незнание адресанта подогревает интерес, но оставляет осязаемую нотку сомнения. Хоть в этой квартире Артур и "прописался" как два года, на деле никогда не светил адресом и знать, что он находится здесь может, разве что семье его друга - Мао. Не терзая себя догадками, он открывает коробочку, разделавшись с цветными ленточками и достает записку. На матовой карточке запечатлено послание "Наслаждайся" и только. Хару замечает в коробочке пластиковый пакетик с розовыми овалами, горсью рассыпанных в прозрачных периметрах. Следом и взгляд Артура склоняется ко второй части нежданного подарка. — Наркотики ныне так толкают? — приподнимает пакет, рассматривая его содержимое. А в голове второй вопрос крутится каким образом посылка была именно и доставили её сюда. Кривя брови в недоумении, он сталкивается со спокойствием и лёгкой задумчивость Хару, неужели парень утаивает, что непричастен к этой доставке, а на деле хитрит и ждёт реакции. — Не знаешь что это такое? — Знаю, — откладывает книгу, выпуская её из рук он потерял момент, к которому стоит вернуться, — СПА, — перехватывает пакетик за уголок. — У тебя же на них аллергия, — непонимание теперь с лица читается явно. — Вроде того, — оттолкнувшись от стойки, Хару обошёл её и отправил в мусорное ведро "любовное зелье". — Я что-то.. — но фразу он так и не договорил, теперь осознав, каким образом таблетки проникли в этом дом. Белозубая мразь подкидывает в их жизнь своего яда, впрыскивая словно ядовитая змея. Он обращался к Артуру, ему предлагает поживиться разгорячённым телом, которое затем будет гореть до тумана перед глазами, а после, умирать скрючившись на кровати. Неужели он думает, что Артур втихую бы подкинул таблетки своему партнёру? Грязная игра, хотя от него ожидать большего было чертовски глупою Наверняка у него самого к ним особая любовь в силу того, что никто в здравом уме рядом с таким ублюдком не протянет и нескольких минут. — У тебя же есть его номер? — отводя плечи назад и перебирая языков по зубам, спрашивает Артур. — И зачем же он тебе понадобился? — во взгляде явно читалось недоверие, ко всей этой ситуации, а не конкретно к нему. — Сказать этому импотенту пару ласковых, — напряжённые скулы и эта лёгкая усмешка в голосе выдавали явное раздражение, мог бы, заехал по самодовольному лицу пару раз. В голове уже рисовались приятные картинки того, как хрустит под костяшками длинные, некогда ровный, нос. Но спокойный и твёрдый голос Хару как с телом разбил эти иллюзии. — Что?.. — должно быть не расслышал. — Нет. — повторяет Хару. А Артур вновь не понял. На кой чёрт он пытается сторониться мудака, который сам нагло влезает в их жизнь. Поразмышляв на пару секунд дольше, Артур уже начал искать причины, но беспокойство от решительного отказа никуда не делось. — Могу я узнать почему? — проговорил с притворным спокойствием в голосе, однако одного взгляда на лицо будет достаточно, чтобы понять - его реакция злит. — Потому что это провокация, а ты на неё ведёшься, — выдыхает Хару и возвращается за своей книгой, — или ты хотел попробовать? — Чт.. Какого.. Естественно нет, — примерять чужое скотство на Артура было чересчур грубо. — Тогда просто не будем об этом, я уже выкинул таблетки. — Он встревает в твою жизнь даже сейчас, и всё что ты хочешь сделать - закрыть глаза? — Потакать его пакостям я тоже не собираюсь, — смирил Артура родительским взглядом. Будто всё просто, будто это единственно правильно поведение. Парировать и переходить в спор у парня не было никакого желания. Артур отводил взгляд в сторону проекционного изображения, где на паузе застыла картинка разрушенной башни, окруженной мелкими полевыми цветами, что стремительно захватывали всё окружающее пространство. — Ты их сам пробовал? С Джудой? — не унимается Артур. Хару, будто разговор окончен, возвращается в спальню и оборачивается на вопрос у дверного проёма. — Да, он принёс их как-то, тогда у меня было отдалённое представление об их эффекте и спустя время он раскрылся как надо, лёгкий жар, мысли в кучу и об одном. Не могу сказать, что на мне они не действуют. Просто потом.. Головокружение и тахикардия описаны в частых симптомах, однако об ознобе, судорогах и кратковременной потере сознания в предосторожностях и побочках не пишут. Это индивидуальные особенности переносимости моего организма. — А врачи что-то сказали? — его брови хмурятся сами собой, слышать это от любимого человека, знать что ему плохо, доставляет ощутимый дискомфорт. — Нечто подобное и сказали, эти побочные эффекты индивидуальны, — пожимает плечами, взявшись за косяк рукой. — Больше ты их не пил? — кидает мимолетный взгляд на шкафчик кухонного гарнитура, за которым расположилось мусорное ведро, куда отправились виновники недомогания. — Пил. — коротким словом режет воздух Хару. Артур резко поворачивает голову с полнейшим недоумением на лице. Такая глупость принимать то, что тебе вредит. Ещё большая принимать её с чужих рук. Брюнет сбегает от разговора в спальне. Артур его не догоняет. В голову лезут неприятные картинки предполагаемого прошлого, в котором любимый человек страдает: от описанной тахикардии, вжимаясь длинными пальцами в кожу на груди, от головокружения шатаясь и припадая к стене, теряя сознание от озвученного обморока. Всё это немое кино заставляет неметь его самого, давя на горло болезненным комком. Мразь сюда не сунется, но ему по-прежнему хочется уберечь от любых подобных нападок. Он осекается и смотрит вновь на шкафчик. Не сунется сам, но даст знать о себе, напомнит, оскорбит, грязными руками старые раны разворошит. Артура одно осознание этого душит. И вместе с обидой на бессилие перед прошлым рождается укол ревности. Это нужно выкинуть из головы, оно губительно, но каждый раз Хару даёт ему повод. Пускай он улыбается другим в баре, но позволить вновь вернуться в его жизнь Джуде Артур не может никак. Хару ложится на кровать, с минуту разглядывая пустой поток, а затем возвращается к печатным строкам, не сразу концентрируясь на подкидываемой воображением картинке тёмного зала, украшенного тысячей светлячков. Но и сосредоточиться на ней не успевает, как его покой нарушается Артуром, что решил продолжить неприятную тему. — Хару.. Даже не думай о том, что я мог бы использовать эти таблетки как эта мразь. Мне это не надо. Но мне действительно нужно знать, что с тобой всё в порядке, что даже в мыслях ты эту суку не держишь. Он тебя не заставит, не придет в этот дом, ничего такого не случится, я не позволю. Он поднимает глаза на брюнета, до того сидя на краю кровати и смотря перед собой. На тонких губах лежит лёгкая, виноватая улыбка, Артуру её даже видеть странно, он мажет большим пальцем по губам, стирает её, потому что ей здесь не место. Если хочешь плакать — плачь, выговорись, отпусти хоть немного, ты так много таишь в себе. — Если он хоть позвонит, хоть напишет что-то, скажи мне. — Артур.. — выдыхает Хару, в его тоне полное отрицание слышится и это рвёт на части. Артур старается, видит бог, старается, но почему занять чужое место так сложно. — Доверься же ты мне!.. — он стискивает зубы, сдерживая эмоции. — Я верю.. — шепчет Хару, разглядывая блеск золотых глаз в полумраке. — Но не подпускаешь меня ко всему, что касается этой мрази, — супится как ребенок и тут же скидывает ненужные никому эмоции с лица, слегка отвернув голову. — Прошлое в прошлом, — кладет руки на его щёки и вновь улыбается, — в настоящем ты.. Позволишь мне оставить его там, в тёмном ящике, который я открывать больше не хочу? — Я предпочёл б чтобы этим ящиком был его гроб.. — выдохнул коротко, теперь тоже натянув уголки губ. — Прошлое в прошлом, — согласился Артур с его предложением, оставив лёгкий поцелуй на кончике носа.

_____

— Ты бывал в Пятом? — протирая пыль со своих книжных полок, спросил не оборачиваясь на собеседника Хару. — Ммм? — поднимает голову, разминая затекшую шею. Последние минут десять он свесившись с кровати просматривал видео, которое можно было окрестить «тайны чисел», рассказывающее об устройствах систем счисления в истории человечества. Несколько нудную тему разбавляла анимация одного из любимых Артуром креаторов. — Не доводилось, хотя возможность была, отец не раз уезжал в командировку туда, — усаживается по-турецки, — К чему вопрос? Джо-Джо что-то написал? — Проницательностью ты не обделен, — усмехнулся, повернувшись к нему, — он еще давно упоминал, что бы был рад нас видеть, — складывает тряпочку пополам, — я давненько не посещал Пятый, как бы не было комично – около пяти лет. Но он производит положительное впечатление, свободное, залитое лучами солнца поле с доносящейся отовсюду музыкой.. — Вижу, тебе там действительно понравилось, — наблюдает за задумчивым с примесью мечтательности взглядом брюнета, — я не против, но нужно определиться с датами. — Выкроишь для меня несколько дней? — улыбается заговорщицки Хару. — Конечно.. Ты бы о баре лучше побеспокоился, Эйджи.. — Да, думаю о том, кого поставить ему в подспорье. Если вариантов не найдется, думаю позвонить Самуэлю, сможет подстраховать. — А он разве не в центре ещё работает? — откидывается на подушки, уже зачем-то думая о том, какие билеты приобрести. — Там, потому по графику тоже надо уточнить, — кивает сам себе и уходит в ванную комнату, чтобы смыть пыль с жёлтой тряпочки.

_____

По прибытию в Пятый Артур сразу ощутил, как разительно отличается воздух здесь и в Одиннадцатом. За эти несколько лет он настолько к нему привык, что и не замечал пыли, которой он был набит. А здесь будто бы дышалось легче. Мягкое мерцание от купола имитировало солнечные лучики гораздо естественней и заливало город золотым светом, от того казалось, что очутился на свободных полях вместо удушливого карьера. Уже на выходе из вокзала гостей встретил друг Харуоми - Оскар. Брюнет познакомил их заочно до поездки, однако видеть своими глазами этого музыканта довелось впервые. Артуру уже казалось, что других людей в Пятом просто не существует, что Джозеф, казалось бы инициировавший эту поездку, но оказавшийся занят в день их приезда, что Оскар, обладающий собственной группой, необъемлемой частью своей жизни считали музыку. Оскар пожал руку Артура, одарив того широченной улыбкой. — Рад встрече, — коротко прокомментировал он, а Артур ответил взаимностью, рассматривая новые черты. Каштановые волосы торчали во все стороны, создавая небрежный образ, но при более детальном взгляде становилось заметно, это не лень и отсутствие расчески, а вполне запланированный внешний вид. Одет неброско, свободная белая футболка с рисунками написного граффити, тёмные джинсы слегка драные у бёдер. Парень проводил гостей купола к своей машине, стоящей недалеко на парковке и справился об их дороге, будто бы в этом было что-то сложное. В действительности же, хоть путь была и длинный, устать решительно не от чего. Хару занял место сзади, чтобы не бросать Артура и незаметно, будто какой-то школьник, взял его руку в свою, пока прислонившись к переднему креслу рассказывал о баре, тему которого они никак не могли обойти. Для того, чтобы Эйджи не ушел, махнув полотенцем в сторону лица Хару, что решил устроить себе отпуск без замены, пришлось поднять вопрос о расширении штата ещё одним барменом. Ожидаемое развитие тем не менее влекло проблемы в скорости, с которой сотрудника нужно было найти, и мироощущении самого Хару, который покинуть стойку оказался не готов. Хотя еще не угасший наплыв клиентов не говорил о том, что его руки не пригодятся в излюбленном деле, Хару был согласен с поучениями Артура о том, что невозможно будет переключиться на управление, оставаясь в штате. Эту мысль брюнет смаковал несколько дней, прежде чем решиться на проведение новых собеседований. Среди прочих выделилась энергичная фигура молодого паренька. Его улыбчивость, жизнелюбие и, кажется, неиссякаемый позитив заставили склонить выбор в эту сторону. Однако, столь торопясь с решением, Хару не учёл того, что Эйджи откажется от введения нового сотрудника во время отсутствия владельца. Артур его также поддержал, возвращая Харуоми понимание того, что даже имея опыт, нужно время на вливание в новое место. План не удался и бармен остался один. Договориться пришлось на том, что отпуск продлится недолго, сошлись на трех днях, которые Артур без проблем мог взять для себя. И вот они уже смотрели золотистые переливы на каменных заборах, мелькающие и размывающиеся за стеклом автомобиля Оскара. — Вы не голодные? На студии перехватить можно разве что пиздюлей, воодушевление или приступ депрессии, еды не держим, — глянул в окно заднего вида на своих пассажиров. — Нет, — покачал головой Хару, поймав взгляд Артура на себе. — Хорошо, вечером-то мы в бар в любом случае пойдем, — усмехнулся, сворачивая с главной дороги направо, — Артур, все ребята из группы адекватные, пьяного дебоша мы не устроим, — сглаживал возможно показавшейся сомнительной перспективу. — Примерно как тогда в "Клаусе"? — улыбнулся Хару, прижимаясь щекой к подголовнику впереди стоящего сидения. — Ну-ка цыц, опускаешь меня в чужих глазах.. да и разве я виноват? Тот мудак прицепился сам. — Он забрал не свои ключи и всё обернулась разборками на территории перед баром, — пояснил Хару недоумевающему Артуру. — Да просто зрение поехало, неужели он никогда пьяным не был? Так был же.. пасло как он селедки проспиртованной, — цокнул, состроив недовольную мину. А затем выдохнул, отпуская ситуацию, перестраиваясь для очередного поворота, который уже вел в нужный переулок. — Если бы люди могли открыто разговаривать, многих проблем бы удалось избежать, — пожимает плечами, оторвавшись от сидения и поглядывая в окно на знакомую картинку. Поднявшись в студию, они очутились на моменте, предвещающем первый вариант «перекуса», озвученного Оскаром чуть ранее. Спиной к ним стояла, склонившись к стойке, на которой лежал планшетник, девушка, чьи волосы косами переплетались по всей голове и ниспадали на плечи. Растрёпанной она скорее походила на дикарку древних племен, хотя облегающие штаны и рваная футболка обнажали вполне хорошую по современным меркам фигуру. Не выпуская стилуса из рук, она отмечала бит и смену настроения в проигрываемой группой песне. Ребята расположились у противоположной стены. На звук открывшейся двери она посмотрела с задержкой, словно была слишком прогружена в процесс, а отвлекшись, махнула в сторону музыкантов, чтобы те продолжали играть. Поглядев на Хару, она заулыбалась, явно пряча пухлые губы за маской серьезности, что не снимала, потому как тут же следовало посмотреть на барабанщика строгим взглядом за задержку. Оскар предложил парням снять верхнюю одежду и пройти внутрь. Он представил девушку их монтажёром и специалистом по спец.эффектам. Артур расположился на небольшом диванчике рядом с Оскаром, пока Хару вешал их вещи. Небольшое помещение имело нишу, где стояла различная аппаратура, на другой, в уголке у входа, расположилась импровизированная кухня, будто бы действительно здесь использовалась, маленький холодильник, стоял вряд с кулером для воды и находился под общей столешницей, а на ней расположились микроволновой гриль, и высокие баночки, очевидно некогда наполненные разными снеками. В этом виднелась скорее рука девушки, Артуру думалось, что Оскар не из тех, кто стал бы менять заводскую упаковку на подобные излишества. Закончив с песней, девушка сняла с рыжей копны футуристичные очки, что обручем ложились на голову, и подбежала к Хару, кинувшись крепко обнимать. Из-за разницы в росте, она буквально повила на его шее, а потому брюнет придержал её за поясницу, не давая вывихнуть резкими движениями свою шею. — Мой хороший вернулся, — протянула она совсем по-ребячески, и голос этот совершенно не походил ей по образу или тому убийственными взгляду, что она кидала на группу. — Ну да, кто б меня так встречал.. — расстроенно выдохнул Оскар, театрально изображая полнейшую скорбь на лице. — Я твою морду каждый день вижу, у меня сердце не железное, каждый раз бы так радоваться не выдержало, — смерила его взглядом и опустилась на пол, а затем, переведя взгляд на Хару, вновь прижалась к нему улыбаясь — Я так соскучилась. — Я тоже, Киса.. — улыбаясь, он потрепал её плечо, крепко обнимая. — Вот, — указывая рукой, жаловался Артуру, — меня в этом доме не любят. Хару посмеялся над привычной перепалкой своих друзей, а девушка закатила глаза, вновь глянув на Оскара, а затем и Артура, разглядывая, кто находится рядом с парнем. — Так-так.. — шепнула тихо, бросив мимолетный взгляд на брюнета. — Артур, — представил Хару, а там подтянулись и гитарист с барабанщиком, приветствуя новое лицо рукопожатием. Пока парня отвлекли, Киса вновь вернулась взглядом к рубиновым глазам, выпытывая продолжение — Иии?.. — а заметив знакомый блеск и лёгкий кивок, потянулась к его уху на носочках и прошептала — вечером я хочу услышать подробности. Оскар подошел и уложил тяжелую руку на её плечо, прижимая к себе, — Вот тебе бы лишь одно, — цокнул в очередной раз, освобождая Хару от цепких маленьких лапок. — Всё в рамках приличия, — вздёрнув нос заявила девушка, — нет, я, конечно, не знаю что там будет после пятого бокала. — КИСА! — с удивительным единством возмутился весь состав музыкальной группы, уже смекнув что поселилось в этой неугомонной голове. — Ой да пошли вы, монахи подколодного монастыря... А тем временем, пока Оскар отвлёк свою кошку, гитарист, представившийся Робом, и барабанщик по имени Джей, также поприветствовали старого друга. Наблюдая за открывшейся его взгляду картинке, Артур не смог не уличить себя в секундной ревности, когда тонкие пальцы обхватили шею его любимого, когда хрупкое тельце к нему прижалось, а тот лишь с привычной лаской в движениях притянул её к себе. Сейчас же ему было неловко. Бывает, когда попадаешь в устоявшуюся компанию, чувствуешь себя немного не своей тарелке, и лишь когда Хару вернулся к нему, парень мог хоть немного расслабиться. — Киса? — проследил взглядом за тёмной макушкой. — Да, это имя, — запрокидывая голову, глядит в его глаза. — Точнее Кис, — должно быть у неё чуткий слух, — не спрашивай, кто в голову моим родителям ударило, но ничего уж не попишешь, — пожимает плечами, обворожительно улыбаясь и переплетая пальцы с рукой, что всё ещё свисала с её плеча. — Ну ребятки же не просто так на студию приехали, предлагаю продемонстрировать наши навыки, — улыбнулся Оскар, наблюдая за озорными пальчиками. — Предлагаю тогда тебе и продемонстрировать, — отставив гитару в сторону и утопая в мягком кресле, парень не собирался покидать своего уютного гнёздышка. — Да ты не переживай, без меня не начнёте, — усмехнулся, убирая руку с плеча девушки, а затем бесцеремонно шлёпает её по заду, проходя к высокому стулу, что располагается на импровизированной сцене. Через "не хочу", а всё таки гитариста заставили подняться и присоединиться к прогону песни собственного сочинения группы. Вкус Артура в музыке не ограничивался одним жанром, а потому слушать выступление ребят он мог без каких либо предрассудков. Внешне взбалмошный и несерьезный Оскар показывал свой поставленный голос с совершенно другим настроением. Ему совершенно не подходили высокие ноты, он их и не брал, хорошо укладываясь в среднем диапазоне и порой рыча в микрофон с шутливой улыбкой на лице. Можно было отметить что каждый здесь на своём месте, во время подключающийся бит, гитарное, почти что соло, и тембр Оскара друг друга дополняли. Артур не знал как должна была звучать песня, но определенно мог высказаться, что она пришлась по нраву. Лишь потом он узнал, что в группе есть ещё один музыкант, который, увы, на репетиции сегодня отсутствовал. Понял он это тогда, когда спросив о становлении группы, Джей, гитарист, упомянул ещё одного человека. Артур было подумал, что это бывший участник, но Оскар отрицательно покачал головой и рассказал о невольном предателе сегодняшнего дня. Однако уважительная причина, а именно лихорадка, скосившая парня пару дней назад и заставившая возлюбить собственную постель, служила отличным оправданием. — Получается четверо, — как бы подытожил Арт, улыбаясь и принимая бутылку воды из рук Хару. — Либо ты забыл о Нолане или меня со счетов скинул, — прищурившись, на него смотрит неотрывно рыжеволосая бестия. — Простите, — состроит виноватое лицо, избегая её пристального взгляда. — Вообще-то я тут не только для мебели и спец.эффектов, — дует губы Киса. — Наша малышка ещё и петь умеет, — усмехнулся Оскар, откидываясь на спинку дивана. — Вот-вот, — прочищая горло, девушка задумывается над выбором песни, но недолго, так как её взгляд падает на мелькающего перед глазами брюнета. — Вот кто мне аккомпанировать и буууудет, — и улыбается, как кот, взглянувший на жирную сметану. Хару поднял на Кису глаза, не понимая чем именно это заслужил, но кивком соглашается. Да только, кажется, и согласия не требовалась, так как взяв того под локоть, она проводит его к электронному пианино, затесавшемуся в углу. — Что играть? — усевшись за маленький стульчик, который совершенно не выглядел удобным, уточняет Хару. Но ответ к нему приходит непривычным образом, девушка начинает припев без музыки. Умышленно демонстрируя довольно чистый голос, или же ради забавы поставить брюнета в несколько затруднительное положение, ведь налажать с нотами в процессе песни было бы некрасиво, Киса начала непривычный жанр. Он совершенно не сочетался с той песней, которую сыграла группа ранее, но фолк вполне подходил её стилю и образу.

(Сирин - WaveWind)

— Мир разбитое зеркальце, Солнца нет на пути. Плачь Сирин птица-девица Ночь впереди. Напевая нежные строки, она не спускает взгляда с Хару, то ли ожидая от него верной мелодии, то ли песню посвящая. Чуть вздёргивает подбородок и следит столь внимательно за каждый его наклоном вслед за пальцами, что знакомую мелодию распознали и со своей задачей справляются отлично. Вместо того, чтобы следовать куплетам, одна сократила песню, при том умышленно. Во втором Артур распознал силу её голоса, то что сначала казалось высокой певучестью, вдруг могло обладать такой твердостью, что следовало восхититься. Последний припев высоким звоном отражался в барабанных перепонках, но тихая музыка и затухающий голос заставляли сердце, дрожа, сжаться, обдумывать строки. Её взгляд из-под колышущихся ресниц добавлял ту нотку отчаяния в мелодию, что словно погибала во мраке ночи, о которой шептали губы. Песня завершилась, а несколько секунд молчания лишь дополняли послевкусие, горечь оседающего на языке. — Так, настроение мизери, — покачивал головой Роб, хмуря брови на то, что ранее веселое настроение сменилось на то, что отдает грустной слабостью. Хару, единично перебирая пальцами по клавишам, задаёт несколько нот другому мотиву, что он отлично знает. Киса в полуулыбке поджимает губы, и глядит на Артура. Тот кивает, не находя сразу что и ответить, безусловно её выступление было хорошим, но не согласиться с Робом, что чётко подметил изменившуюся атмосферу, было трудно. В тишине, разбавляемой едва различимыми звуками клавиш, Оскар начал, не сдержав пришедших на ум слов:

(Made by Misery - Citizen Soldier)

— Cause I was made — Made by misery — Suffered to save — мелодично шептал Хару и опустил руку на поверхность стула, обернувшись к ребятам. — Достали, давайте чего повеселее, — не предлагал, а буквально ставил перед фактом Джей, поднимая свою гитару и возвращаясь на стул, на котором был когда они выступали с "презентационной" песней, — и выбор я вам не доверяю, — зная что тогда они точно погрязнут в тоске. Хару лишь мельком глянул на Артура, невольно затем опускаясь в собственные размышления. Из них выдергивает соло, которым Джей прекращает депрессию и вносит ободряющие душу и тело ноты.

_____

Звон маленьких стеклянных рюмок открыл двери в сегодняшний вечер. Оскар выбрал известный каждому в Пятом клубный бар. Он не был произведением искусства, его кухня не поражала воображение, но всё таки он был популярен. А виной всему считались добродушные сотрудники, что махнув рукой могли сделать тебе тот коктейль, который ты сам придумаешь, уютные места у столиков, что находились друг от друга в удалении и непременно имели пару диванчиков для комфортного размещения, а также музыку, что нравилась большинству. По одну сторону стола расположились новоиспеченная, по крайней мере в глазах друзей, парочка вместе с Оскаром, что поставил себе цель узнать об Артуре, или о себе скорее рассказать всё, что в рамки одного дня поместится. Остальная же часть группы расположилась напротив. Киса отказалась идти в бар в том, в чём дрессировала группу в студии, и сейчас на ней красовалась короткая юбка из чёрной джинсы с лохматым краем и атласная блузка кремового оттенка. Ребята же так притязательны к внешнему виду не были. Заметив как парня Хару уводит в долгий диалог её собственный, она подошла к нему сзади и, играя с угольными кудряшками, предложила тому пойти потанцевать. Мельком поглядывая на Артура, что, кажется, от болтовни Оскара совершенно не устал, Хару соглашается на предложение с привычкой улыбкой. В его руке ещё покоилась ладонь Артура и вставая, он, на мимолетное прощание, слегка погладил его пальцы, пробираясь через Оскара. Парни проводили лис взглядами, и музыкант, усмехнувшись покачал головой. — Предчувствуешь головную боль? — взгляд Артур не сводил с брюнета, что вновь чёрной изящной птицей выходил на озаряемый лазерными конфетти пол. — Хах, без этого не обойтись, — подняв бокал, делает добротный глоток, и облизывает сомкнутые губы, — порой от воркования вспоминаю, что он ей нравился. — Хару? — уточняет Артур. — Ага, — подал голос Джей, — мы с Харуоми познакомились раньше, чем Оскар как таковую группу собрал. И тогда думали, что Киса будет скорее вокалам заниматься, ты слышал, идея-то не бросовая. — Но затем её больше привлекло строить нас как школьников, — положив сцепленные в замок руки, перевел взгляд на друга. — Перескакиваешь, — усмехается парень, — а с Хару мы тогда записали несколько клипов. Любительские, конечно, но до сих пор приятные воспоминания вызывают. Внешность у него, тут не поспоришь, привлекательная, вот и наша кошка в мартовскую превратилась. — Ты бы вряд ли спокойно сидел, если бы чувства были вплетены, — поглядывает на Оскара Артур, незаметно кидая взгляд и за удалившейся парой. Ему чувство ревности не то что знакомо, по пятам следует. Пускай оно обузданное, не кричащее, но мысль слишком назойлива, чтобы её отпустить, заставить покинуть голову. Взгляд из полуопущенных ресниц, и мягкая улыбка, обволакивающая теплом, будто толстое одеяло в промозглый день, это именно то, что к Харуоми внимание неизменно приковывает. А тот на такие жесты не скупится, в каждом соблазняет мысли желанием оказаться рядом. — Давно было, — пожимает плечами, — Хару, стоит отдать должное, хоть никогда резок не был, ни одного шанса не оставил. Потом эта лисичка выяснила, что он по парням и уже совершенно другими глазами на него глянула, вот то был неподдельный интерес, — будто в воспоминаниях воспроизводя её сверкающий взгляд, он зависает на одной точке, смотря куда-то сквозь. — Это точно, она словно новый мир себе открыла, даже страшно чуток, — смеется Джей, — и не видя продолжения какой-либо романтики, они стались как подружки. — Любви и не было, симпатия из-за привлекательной мордашки и его манер,— будто оправдываясь, Оскар вернулся взглядом к Артуру, — до сих пор воркуют да шушукаются, но уже не ревную. Сначала сложно было себя пересилить, принять, да, сейчас уже как факт, давно минувшее прошлое. — Судить за прошлое, так тут и общаться не с кем будет, — поднял бокал, будто делая тост, Роб, призывая парней сделать то же самое. — Тогда за настоящее, — опустив глаза в стол и слегка приподнимая уголок губ, произносит Артур, от мыслей тут же очухивается и, поднимая бокал, чокается с остальными. Сменив пару песен и поглядев на то, как за столом пустуют бокалы, Хару прошёл к барной стойке, чтобы сделать заказ. Затем, положив локти на каменную поверхность, он наблюдал за Кисой, что совершенно не устала. Ей чтобы вдоволь потанцевать надо бы с десяток песен, а затем повторить пару раз после кратковременного отдыха. В движениях не было замысловатости, она отнюдь не хотела как-либо поразить своим мастерством здесь присутствующих, без лишних мыслей о чужих глазах ей хотелось пропитаться энергией танцпола и поделиться собственной. Но нельзя было ставить под сомнение её отличную фигуру, вот так, размахивая округлыми бедрами, на которых слегка задиралась чёрная юбка, она все равно цепляла взгляд. Хару же смотрит на девушку улыбкой, когда они пересекаются взглядами. Действительно красиво наблюдать за тем, кто танцует с отдачей, эмоциями заражает и тема, сразу думаешь, что музыка неплоха, что нужно тоже присоединиться, однако он только восстановил дыхание, и к тому заказ скоро будет готов. А маленькая бестия в компании и не нуждается, она вскидывает руки над головой и прикрывает глаза, двигает в такт понравившейся мелодии. По обе стороны от тонкой талии возникает пара рук, что не притрагиваясь, её движения повторяют оглаживая воздух ниже, будто по бёдрам скользя. Он в копну рыжих волос готов уткнуться, ловя запах шампуня и рассеянного на кудряшки лака, но мешать ей не смеет, танцуя рядом. Хару к парочке подходит, нарушая идиллию, кладет руку на чужое плечо и парня от девушки отталкивает. — Руки при себе, — слегка хмуря брови, но не теряя спокойствия на лице констатирует он. Киса услышал близко знакомый голос оборачивает и опускает руки, остановившись. Мужчину, к которому друг обращается, она видит впервые, но смекает к чему комментарий про руки. — Да что драматизируешь, мы танцевали просто, — улыбается тот во все 32, обдавая ароматом спиртного. — О, сейчас уведут твою красотку, — переводит взгляд на лидера Джей. — Тьфу на тебя, — усмехается Оскар, — обсудили же что тема закрытая, — думая, что тот всё еще говорит про Хару, но машинально поворачивается в сторону танцпола, выискивая парочку, а находит тройку, — не понял.. — хмуро шепчет и поднимается из-за стола, направляясь к вышеупомянутым. Киса руки к себе поджав смотрит на парней, но если Хару больше и слова не сказал, второй пояснить за вечер пытается. Подошедший Оскар ловит ладонь девушки и тихо спрашивает: — Всё хорошо? Только получив в ответ кивок, обращается взглядом мужчине, что явно посягнул на его, и вот с ним грозного выражения лица не гнушается. — Какого хера к чужой даме лезешь? — подходит вплотную, намереваясь тут же в морду дать, но медлит, не видел что тот сделал. Раз Хару его остановил, значит лез, иначе зачем его трогать, ведь брюнет до сих пор его плеча не отпустил. — Да всмысле чужой, парни, там написано чтоли?! Не знал я, не обессудьте.. — тушуется тот, видя численное превосходство. — Теперь знаешь, съебись,— кивает в сторону, и тот отшатывается, благодаря алкоголю, что не только в голову ударил, но и ноги путает. Ускорения тому придал лёгкий толчок Хару, что наконец отпустил мужчину и теперь рукой перебирает, будто стирая ощущение чего-то мерзкого с ладони. Оскар тихо благодарит друга и возвращается в чертовке, что вновь цепляет внимание всякой дряни, берет за талию и проводит к столику. Киса вроде и хочет возразить, что ещё не натанцевалась, но сейчас явно не лучшее для того время. Хоть Оскар ничего такого не сделал, но точно зол из-за такой ситуации, а потому она проходит к диванчикам и садится рядом с ним. Хару, заприметив деревянный поднос с 12 стопками, возвращается к бару забрать заказ. Тень строгости, что легла на его глаза пеленой, спала, стоило только пересечься с барменом, парню он дарит лёгкую улыбку и кивок вместо "спасибо", поднимая фигурную деревяшку. Принесенные шоты брюнет предлагает тут же в себя опрокинуть, увлекая рассказом о том, что нечто подобное он думал здесь и для своего бара. Сейчас в меню не было наборов, каждую стопку можно было сделать индивидуальной, однако такая коллективность имеет свой шарм и надо взять идею на вооружение. На месте Киса усидела недолго, видя что парни увлеклись разговором, она поднялась с места, якобы его уступая, а сама намеревалась вернуться в зал. — Сиди уже, — осаживает его Оскар, что несмотря на алкоголь стал куда внимательнее. — Да что произойдет-то? Вы же тут, — она рукой махнула на неудавшуюся попытку поползновений. Если в моменте растерялась, сейчас зацикливать и бояться было глупо. — С тебя только глаза спусти.. слушай, ему,— он большим пальцем указывает на Хару за собой, что стоял облокотившись руками на высокую спинку диванчика, — я доверять могу, а вот другая падаль такого не заслуживает, — еле держит оскал от того, что девушка безрассудно плюёт ему в лицо и его заботе. Девушка в ответ, скрестив руки на груди взгляд отводит, смотрит на других, кого чья-то ревность не остановит от самовыражения и слово больше не говорит, пока обида не утихнет. Хару тихо объясняет Артуру, чтобы тот не принимал это в серьез, их отношения часто взбалмошны и скоро те уже друг в друге души чаять не будут. Тот смотрит на него снизу вверх, довольная улыбочка с лица не сходящая, будто выдает в нём нетрезвость, хотя действительно пьяным Артур его за эти годы так и не видел. Себя же парень контролирует, не позволяя провалиться в беспамятство этим вечером. И хорошо, никто в этот вечер не снизошёл до драки или же краткосрочной амнезии, остаток они провели весело, обмениваясь историями, забыв обиды, Киса уж вновь мурлыкала у плеча Оскара спустя полчаса, и просто наслаждаясь приятной компанией и вкусными напитками.

_____

Артур почувствовал глухой толчок в плечо, недовольно открывая глаза, он заметил смольную макушку, что в него упиралась. Выгибаясь, Хару желал хоть так ощутить прикосновения парня, увы прижиматься всем телом было жарко. Однако Артуру это не помешало, с минуту пронаблюдав за неестественной позой, он накрыл брюнета своей рукой и, укладывая руку поперед груди, притянул к себе. — Жарко.. — якобы недовольным тоном протягивает, однако с лица не спускается довольная ухмылка. — Стоило об этом заранее подумать, сам же уткнулся, — легкий поцелуй он оставляет на той самой макушке, стремящейся к нему, а затем еще один рядом с ухом. Харуоми коротко посмеялся и продолжил свою растяжку и в такой позе запрокидывая голову назад да поглядывая на Артура. — Что такое? — приподнял бровь, оценивающе разглядывая еще извивания на кровати. А в ответ получил поцелуй в краешек носа - всё до чего брюнет дотянулся. Взяв того за подборок и вернув ему более здравомысленное положение, Артур навис над ним и прильнул к мягким губам, которые тут же призывно раскрылись, а горячий язык проник в его рот. Хару уложил левую руку на его плечо, мягко поглаживая и продолжая наседать с поцелуем, будто требовал большей отдачи. Хотя он никогда не получал малой, всегда утопал в ласке этого человека, а порой и вовсе нырял в неё с головой. Он проскользил длинными пальцами по его шее, щекотливо коснулся мочки уха и уложил их на щеку, нежно перебирая и став смиреннее в поцелуе, будто нахлынувшие эмоции поутихли и позволяли мыслить разумнее. Но прерывать тягучего поцелуя не хотелось. Продолжая ласкать его язык, Хару обнял его другой рукой, что блуждает по широкой спине не находя покоя. Артур отстранился для глотка воздуха, всё удерживая двумя пальцами его подбородок. — Рот открой.. — командует он и пассив подчиняется. Артур кончиком языка нарочито медленно обводит сладкие губы и тут же проникает внутрь. Его действия подхватывает и Хару, теперь не только губами, но и всем телом устремляясь ему на встречу. — Кому-то было жарко, — шутливо упрекает с ухмылкой на лице Артур. — А как будет... — облизывается Хару, опрокидывая его на спину и восседая сверху, расставив колени по обе стороны от любовника.

_____

Прохаживаясь по уединенным аллейкам небольшого парка, они наблюдали за выставкой молодых скульпторов. Местный университет каждый год подготавливал десятки новых произведений, куда каждый вложил свои чувства, радость или боль, но точно поделился частичкой души. Для одних обретала форму гигантской волны дипломная работа, на её полупрозрачных перламутровых переливах играл свет, заставляя думать, что она живая, пусть и застыла в неестественной позе. Другие же в рамках конкурса или прохождения курса изображали человеческие лица, обрезанные словно маски. Они запечатлели десятки надеваемых мужчинами и женщинами обличий, которыми те пытаются ввести в заблуждение других, от заботы или от собственной подлости. Уже на выходе из небольшого парка, Хару замечает цветочную лавку. Её окна как с обложки деревенских рассказов украшены резными ставнями, а на карнизе расположились вытянутые цветники, пестрящие самыми яркими оттенками. На двух ступенях лестницы расположились горшки побольше, растения в них приветливо махали зелеными листьями, приглашая зайти. Изъявив желание зайти внутрь, брюнет пробежался по выставленным высокими и не слишком вазам, что за стеклянными стенами хранили хрупкую жизнь. Артур наблюдает за ним со стороны, за тем как привычная тёплая и лёгкая улыбка украшает его лицо при виде цветка, что ему явно нравится. — Хочешь купить букет? — примитивную очевидность озвучивает Артур, но лишь для того, чтобы подтвердить свою догадку, ведь Хару не тот, что проявил бы стойкий интерес лишь из желания посмотреть на волшебство природы. Он кивает в ответ, махнув двумя пальцами и подзывая продавца к себе. Не слишком разбираясь в названиях утоняет название травянистых кустов, что расположились в некотором отдалении от цветов, и озвучивает рецепт букета, что необходимо было составить в подарок. — Хочу порадовать Джо-Джо, — поясняет Хару, когда флорист взяв необходимые цветы отходит за стойку. — Ты никогда не встречал его букетом, — проводил девушку взглядом. Действительно, даже если приезд Джозефа был запланированным и известным, внутри Одиннадцатого Хару не проявлял интереса к таким сюрпризам. Благодаря стараниям одного архитектора, продвинувшего проект оранжереи, цветы из состояния неслыханной роскоши перешли в раздел дорогих подарков. Здесь же, все же ситуация с флорой обстояла лучше, местный парк, увиденный их несколькими минутами ранее, содержит деревьев едва ли не больше, чем весь Верхний квартал. Должно быть найти цветок здесь было куда проще и доступнее. — Это было бы обременительно, а так он дома и будет куда разместить цветы, он их любит.. — тихо пояснил Харуоми, наблюдая как пастельные оттенки оранжевого и жёлтого обнимают чувствительные стебельки и бутоны. — А ты? — Артур никогда не дарил ему цветов, попросту не задумывался об этом. А сейчас, видя его взгляд, будто сам себя тормошит, почему не решался так его порадовать. — Действительное красивы, необычайно ценны, но особой любви к растениям я не питаю, — поворачиваясь к Артуру, он улыбнулся шире, жмуря миндальные глаза. Пионовидные розы едва жёлтого и нежно-розовых оттенков дополнял раскидистый эвкалипт. Судя по улыбке, столь мягкой и тёплой, как сегодняшний свет искусственного солнца, композицией брюнет был удовлетворён. Оплатив букет и прияв его в руки, он поблагодарил девушку-флориста и направился к двери. Поблагодарить пришлось и Артура, что заботливо открыл ему дверь. Долго идти не пришлось, квартира Джозева располагалась неподалеку и представляла собой обыкновенный на первый взгляд дом. Хару объяснил, что тот чаще пользуется внутренней парковкой, откуда можно вызвать лифт и не встречаться с незадачливыми фанатами. Хотя парень себе и в прогулках не отказывает. Говоря об этом Хару вспоминает былые деньки, когда они вместе гуляли по парку, который парни недавно покинули, отходили в кофейню на окраине, потому что там потрясающе взбиваю ванильное молоко для напитков.

~~~

— Камера тебя любит, — констатирует Джозеф рассматривая на маленьком экранчике только что сделанную фотографию. Он оправдывался, что игрался со светом, но на теле запечатлел друга. — Потому что её держишь ты, — обратил взгляд рубиновых взгляд на блондина. — Хочу обработать это фото, затемнить и.. Ты же был на тематических съёмках? — Новое хобби - фотография? — отставил кружку с кофе на круглом столике. — Хару, ты красивый, — улыбнулся широко, положив руку на ладонь. — И даже хочешь меня засмущать.. На что только не пойдешь.. Джозеф рассмеялся — Всего пару снимков. Я знаю как позировать, всегда хотелось побывать с той стороны. Хару повертел в руках нож, которым собирался разделить сладкое до безобразия пирожное. – Диктуйте, господин фотограф. Джозеф поднялся с кресла и предложил парню занять его место, а пока тот обходил столик, принялся его перетаскивать, чтобы тот не мешал обзору. Такое действие помешало Хару избавиться от столового прибора и в мягкое кресло он водрузился вместе с ним, нарочито строго махая верх-вниз, как указкой. — Да-да, оставь его, — покончив с передвижениями Джо-Джо оценил вид Харуоми и перекинул волосы на одну сторону, от себя, пробегая по черным струящимся локонам пятернёй. – Посмотри на меня с угрозой, не вызывающей на бой, но предостережением, понимаешь? — Что непонятного.. не знаю только насколько мышцы лица мне это позволят. — проследив взглядом за тем, как друг опустился ниже, Хару направил нож чуть правее, нежели на него, наблюдая прямым взглядом за объективом, и после пробного кадра поднял губы в самодовольной усмешке. — Голову отведи немного назад, ты весь сгруппировался.. — поучает, недовольно хмуря тонкие брови. — Я думал это будут снимки на фоне заката, а ты требуешь от меня угрозы и смирения. — Ты сам показал мне этот образ, чего уж выпендриваться сейчас? — Я просто хотел отдать тебе половину, — повинуясь словам фотографа-новичка, Харуоми опустил плечи и отклонил голову назад, не сводя въедливого взгляда с объектива. — Тебе пирожное покоя не даёт? — настраивает линзу под нужный фокус. — Да нет.. — отведя острие в сторону и положив согнутую в локте руку на поручень откинулся на спинку. — Музыка не подходит, — поднял взгляд наверх, отыскивая взглядом колонки в кофейне. — Включить свою будет очень даже неприлично, — вновь раздает щелчок затвора. Хару опустил правую руку вниз, поблёскивая металлическим серебром, подогнув одну ногу в колене. — Тогда веди, режиссёр. Джо-Джо торопясь успел сделать понравившийся ему кадр. — Напомни, почему ты бросил театр.. — настраивал камеру к портретной съёмке. — Это интервью? — усмехнулся, поглядев на Джозефа, — Определись кем ты хочешь быть сегодня, — и вот он уже добродушно улыбался, глядя в прекрасные глаза цвета моря. Конечно, он видел его только на картинках, но кажется его безмятежность и глубина отражалась в знакомых глазах. – Говорят, надо превращать хобби в работу, но на самом деле так ты лишаешься хобби. Когда развлечение становится обязанностью, оно не радует как раньше, так что это закономерный исход. — Здесь соглашусь, когда я только мечтал о сцене, я, конечно, знал что за этим стоит большой труд, но в творческой профессии тем более сложно делать что-то через силу. — слегка пожимает плечами Джозеф, опуская локти на свои колени. — В дело вступает опыт и отработанные до автоматизма движения, а вот удовольствие.. удовольствие теряется. Потому не стоит превращать хобби в работу. — В этом есть своя радость, Хару. Порой это безумно сложно, но в конечном итоге я действительно кайфую на сцене. Эта энергия.. ни с чем не сравнится. — Не все на это согласны, — наблюдает за официантом, невольно бросающим взгляд в сторону посетителей, что вместо обычного разговора за чашкой кофе решили устроить здесь фотосессию. — И это имеет право на жизнь. Мы индивидуальны – он сделал очередной снимок, даже опущенный взгляд играл ярким гранатом в отблеске света. — Так ты отказался от актёрства потому что не хотел терять удовольствия? Но сейчас по итогу ты вообще не имеешь связи с этой отраслью.. — Не только, в частности здесь нет практически не каких возможностей, мне нужно было бы тогда переехать в твой купол, — потягивая шею, Хару погружался в рассуждения о том, как сообщил бы такую новость родителям, как приехал бы в совершенно незнакомое место, ведь первое его посещение Пятого было несколькими годами позже. — И мы встретились бы гораздо раньше, и где тут минусы? Хару усмехнулся, искренне улыбнувшись, он не произнёс того в слух, но подумал: "Я всегда играю". — Достаточно с меня актёрства в школьных спектаклях. — Ладно, убери уже нож, и улыбнись мне. На кадрах он запечатлел легкую улыбку, не удовлетворенный волосами, вновь разделил их по пробору, слегла жмякая в руках у корней для объема. Но что-то его всё равно не устроило и тогда он решил сменить ракурс, присев перед брюнетом. — Не слишком близко? — уже полушёпотом произносит Хару. — Я уже снимаю портрет, ну же, сделай вид что рад меня видеть. — Обижаешь.. — Иногда ты встречаешь меня в грустно миной, — поднял бровь, не понимая обидок. — Затем исправляюсь же, – действительно такое бывало, ведь они видятся порой по прихоти другого человека. И это не может не омрачать, его всегда расстраивало то, что Джозеф зависим от Альфы, а тот не оставит его в покое. – Хару, улыбнись же.. — убрав камеру, Джо-Джо смотрел на него с надеждой и нежностью и этому нельзя было противиться, лёгкая улыбка сама ложилась на губы, оставалось только немного её подтянуть. — Так гораздо лучше, — с искрой в глазах он поднял камеру, запечатлен ещё одну картинку.

~~~

— Наверное было бы лучше пригласить вас в ресторан, но что вы там не видели, верно говорю? — хихикая, Джозеф доставал широкие разделочные доски в количестве трех штук. — По правде.. не скажу, что я умею готовить, однако процесс увлекательный. Хару закатывал рукава привычной черной рубашки, до локтя. Узкий рукав, сложенные в несколько раз теперь хорошо обхватывал верхнюю часть предплечья и совершенно не елозил по руке. — Так и скажи, что тебе нравится как я готовлю,— омывал зелень и стряхнув, положил ее на одну из разделочных досок. А сам тем временем принялся мыть и другие овощи. — Ну тут я отпираться не буду.. — поджав губы, он все равно улыбался так искренне,что это было заразительно. Заметив себе взгляд Артура, он опустил глазки, будто бы чувствуя себя то ли смущенным, то ли виноватым. — Не волнуйся, мне тоже нравится как он готовит, — улыбнулся в ответ Артур. — В кого вы меня превращаете? —передаёт в руки любовника свежие томаты и несколько маленьких луковиц, — Пожалуй мне стоит руководить процессом, вместо активного участия, — кивает сам себе. — Вот до чего доводит ведение собственного бара, — усмехнулся, приступая к нарезке чеснока да зелени, — Кстати тебя нет второй день, сообщения о пожаре ещё не поступали? — А должны? — уложил на свою доску мясистый кусок куриного филе — Подгорает разве что голова Эйджи, вместе с руками. — Ты забыл упомянуть его зад, — хмурит брови, методично удаляя плодоножки. — Благо сейчас будний день, если бы мы оставили его на выходные - ты прав, технической замены обоих полушарий его зада было бы сложно избежать, — отделяет пласты небольшой толщины острым ножом. Уже разделанную курицу Хару обвалял в смеси их муки, специй и панировочных сухарей, затем поочередно отправляя кусочки в раскалённое масло. —Надо было тебе сразу переодеться, — только сейчас задумался о, казалось бы, такой банальной вещи. — Тсс.. так гораздо лучше, — натянул уголки губ в улыбке Артур. Действительно, в привычном строгом образе на кухне Хару смотрелся просто потрясающе. Артур скользил по нему взглядом, от прогиба поясницы, по натянувшимся лопаткам и скатывался с плеч, пока не заметил на себе строгий взгляд. — М? — захлопал ресницами как сама невинность. — Уже можно ставить воду на пасту, — констатирует Хару, щипцами подхватывая уже зарумяневшуюся с одной стороны курицу. Итогом их стараний стала длинная паста с сливочно-томатным соусом. По главе тарелки находилось филе в хрустящей панировке золотистого цвета, поделенное острым ножом на порционные кусочки. Выбор фильма для просмотра отдали Понедельнику, домашний помощник Джозефа имел название практически самого обсуждаемого дня недели. По началу такой выбор казался странным, слово сложное, долго произносимое, однако парень никакого дискомфорта не испытывал, он так привык, что и не знал, что можно было бы как-то иначе называть своего электронного друга. Но его выбор был совсем неожиданным. Цепляющий за душу триллер рассказывал о мужчине, что писал роман, захвативший книжные полки городов. И пускай первая его книга стала узнаваема, а вторая и вовсе стала бестселлером, своего лица он не раскрывал ни на пресс-релизах, ни на интервью. В своём герое, живущем в мире иллюзий, он находил пристанище, дом. В действительности же его дом представлял собой заключение. Некогда пропавший мальчик из соседнего городка смотрел на него повзрослевшими глазами через зеркало. И в отражении он видел ещё одну пару глаз, прикрытую ворохом смольных кудряшек. Его похититель улыбался смиренности того, кто масок никогда не снимает. Кто мир решил повидать, но миру себя не отдавать. Главный герой шанс на то, чтобы покинуть комнату выбивал год, на то, чтобы покинуть дом - десять. А сейчас является желанной фигурой писательского мира, себя в этом мире совершенно не видя. В его книге меж строк гуляет парнишка с искристой улыбкой, а дома тот представляется садистом, что убил уже пару человек. И хочет третьего. Хочет, но не убить. Он сам запутался с тем, чего достоин присвоенный не по закону человек. Смерти или любви, боли или ласки. Хару расположился на руке своего любовника, наблюдая за фильмом, отдающим странным послевкусием. Он слегка хмурил брови, наблюдая за тем, как похититель всегда преследовал свою жертву в лице главного героя. У того развились параноидальные приступы, но это не казалось чем-то необычным в его ситуации. Один из таких сейчас демонстрировала проекция, от всплывающих картинок, тихих шагов, что отчётливо различаются даже в гулкой толпе, Хару ежился, притягивая плечи ближе к голове. Артур перевёл на него взгляд, считывая движение чёрных ресниц и легонько поцеловал того в макушку, продолжая просмотр фильма. По мере написания рассказа, автор, поглощенный истинной природой персонажа, имеет неосторожность допустить в голове своего маньяка мысли о нанесении телесных повреждений свой жертве, и уже через несколько дней он испытывает их на себе. Терзаясь меж тем, чтобы не допустить убийства своего персонажа, отступления от навязанному ему характера и тем, чтобы не допустить своей смерти, он переписывает черновики десятки раз, подбирая удовлетворяющий обоим критериям результат. Ему нужна любовь. Она нужна ему, чтобы его собственный похититель в неё поверил, вдохновился и перестал играть на его эмоциях, слезах, костях и нервах. Пока заживает нога, переломанная в нескольких местах от прошлой оплошности, мужчина старается выстроить хоть мало-мальски доверительные отношения. Кажется, что получается, но вся иллюзия рушится, когда на следующей вылазке он встречается со знакомой ему семьей. Те были соседями в его старом доме, в его забытом прошлом. Конечно, его не узнали. Но узнал он. И пара верно следящих, как великое око, глаз распознало его замешательство. Оно обернулось насилием. Пытаясь привести похитителя в чувства, главный герой старался на его чувства давить, рассказывать о любви собственного персонажа к его жертве. У него сработало лишь на время. Запертый как в клетке он не удержался от нервного разговора в тот раз, когда вновь оказался среди людей. Его странное поведение свалили на написание новой главы в финальной книги трилогии. Только закончить её он не смог. Герой его романа, его вечный спутник, в реальном своём воплощении не сдержал неконтролируемого потока чувств, раскроив бьющую мигренью голову молотком. Вот только не имея подспорья в виде развития своего персонажа, он сам продолжил историю, что себя не терять. В его главах раскрытие персонажа оказалось куда глубже, ведь можно ли знать кого-то лучше, чем себя самого? Книга была закончена, выпущена и принята с такими овациями, что лицо в маске, не могло сдержать восхищения от чужого признания его личности. Как будто жизнь готовила его к этому моменту, ограждая его годами от понимания со стороны других людей. Эта книга поистине изменила его жизнь. И этим фактом он делится в своем "первом интервью".

_____

На небольшом балкончике, шириной буквально в полметра, Артур смотрит за поющей песни небольшой компанией, что возвращалась, кажется в репетиции. Такой вывод он сделал по сумкам да чехлам для инструментов, что студенты тащили за собой. По левую от него сторону расположился Хару, стянувший сигарету из его пачки. Он укладывает никотиновую палочку меж губ, осматривая парня на наличие зажигалки. — Я думал это разовая акция, — не собираясь помогать во вредной привычке, Артур просто затягивается ещё раз. — Устал немного, — уложил голову на его плечо, вынимая сигарету из губ и рассматривая её, вертя в руках. — Давай скажем Джозефу, что пора в постель, — тихонько выпускает дым, на что Хару подставляет свое лицо, откидывая голову немного назад. — Он снова поморщится, думая, что ты имеешь ввиду секс. — Действительно невинный мальчик, — усмехнулся и коротко поцеловал брюнета, выпуская часть дыма в его приоткрытый рот. — Не надо курить, — смотрит в рубиновые глаза, где отблескивает огоньками подсветка здания. — Я уже облизал фильтр, — пожимает слегка плечами, возвращая голову в устойчивое состояние. Артур забирает у него сигарету, решая проблему моральных или финансовых терзаний парня. И вновь затягивает, сжигая свою почти до основания.

_____

Зарываясь пальцами в мягкие светлые локоны, Хару наблюдает за тем как тот прикусывает губу в размышлениях куда лучше сходить. Столь короткая поездка обязывает насладиться вечером не в тихих стенах дома, а в уютных парках, где после работы и учёбы собираются те, что свои таланты миру хотят показать. Пускай сейчас они ограничиваются местной публикой, но в мечтах, наверное, каждого блеск центра сцены. Хару опускает глаза на открывшееся глубоким вырезом плечо. На нежной светлой коже слишком контрастно смотрятся синеватые разводы. Он спускает руку с головы, скользя по шее вниз, к плечу. И лишь когда практически задевает его, Джозеф подается вперёд поправляя ворот тонкого свитера цвета топлёного молока. Неловкая пауза прерывается Артуром. — Так что решили? — склоняется к Хару, кладя подбородок на его макушку. — Летний сквер, — подает голос Джозеф, — около фонтана, по разные стороны обычно собираются музыканты. А по пути зайдем на Центральную аллею, там наверняка уже разбили стенды с картинами, — поглядев на парня, привычно улыбнулся.

_____

На тихих улицах усеянными сотнями жёлтых огоньков, словно светлячками, что колышутся от легкого ветра, в противовес первому определению было довольно много людей. Однако не наблюдалось общего гула, лишь лёгкие разговоры проходящих мимо парочек или молодых компаний, что обсуждали куда своих сходить развлечься или сетовали на строгих преподавателей. Минуя дорогу, компания из трех человек выходит на широкую аллею, которая словно балдахином увешана обезьяньими кулаками из светящихся гирлянд жёлтого и голубого цветов. Скопления ярких искр словно волшебной пыльцой нависали над проходящими под ними людьми и в свете своём волшебном купали их, готовя к доброй ночи. На фоне можно было разглядеть закатанные переливы, они солнце давно уж потеряли и сейчас лишь разные оттенки синевы с насыщенно фиолетовыми облаками расплывались по вечернему небу. По бокам эту волшебную тропу обрамляли мольберты и холсты, мягкой суетой красок дополняющие вечер. На одной расположился вечерний лес, среди его теней блестели светлячки, столь маленькие и столь красивые они собой вереницу пути фей прокладывали по тёмным тропкам. На другой восседала русалку на камне около вечернего пруда, в котором сама не отражалась, а вместо нее девица с белом платье, раскидав косы лежала в водной глади. Десятки пейзажей, сюжетов, восхваляющих тёмное время суток. Поинтересовавшемуся Артуру Джозеф коротко объяснил, что днём выходного дня здесь можно увидеть другие работы. Художники неизменно стараются соответствовать окружающему их миру, утром - туман и рассвет, днём - залитые солнцем улицы и домашние пейзажи, а в дождь тоскливые и столь холодные картины, которые тут же хочется обогреть уютом собственного дома. Здесь знают толк в настроении, здесь ценят время. Прощаясь с маленькой выставкой, они вновь погружаются во тьму, разбавленную высокими фонарями. В Одиннадцатом вечер едва ли не светлее дня, столь много вывесок, разом зажжённых с наступлением сумерек. Свой шарм, но никакого уюта. Пятый приветливый хозяин, который на солнечной веранде напоить тебя ароматным кофе, а вечером пригреть пледом в созерцании за огоньками. Звуки скрипки доносились до ухо довольно тихо, но с каждым шагом пробирались глубже, будоража все тело. Чувственная мелодия заставляла прислушаться, разглядеть флейту, что шла в аккомпанемент, представить себе сюжеты, неизменно индивидуальные, но единые в своём настроении: то набирающие силу, то будто в отчаянии падающие на угрюмую землю. Хару за прекрасную композицию не скупится отблагодарить девушек небольшим денежным поощрением. Часто сюда приходят студенты, желающие то ли накопить на инструменты и расходные материалы, то ли для своих увеселений. Это вовсе неплохо. Они уже сейчас делятся с миром своей красотой, своим талантом, напротив самым правильным будет им преподнести "спасибо", словом и делом. Яркие ленточки привлекают глаз и, проходя дальше, троица наблюдает за представлением двух противоположностей. Одна словно невеста вся в белом, а в волосы вплетены кружевные ленты из белого красного и жёлтого кружева, вальсирующие в собственным танце в след за светлоликом нимфой, что кружится и тёплой улыбкой озаряет всё вокруг.

Пылает пламя в моей груди Оно подскажет, куда идти

Другая с ног до готовы укутанная в черное, длинные волосы словно тягучая смола не разрывается и от движений её танца. Они словно инь и янь всё кружат рядом, иногда дотрагиваясь лишь пальцами к ладоням другой своей стороны.

Это всё сон Испытанья и боль Кто предо мной? Даже не думай меня обмануть, я сильнее чем страх

Они обмениваются словами взглядами и стремятся стать единым, как мир, что не делится на свет и тьму, всегда их смесь, неизменная, вечная. Противостояние, смещающиеся принятием сущности вещей. Танцующая пара разыгрывает действительно цепляющую душу сцену. Пускай она длится три минуты, её смакуешь еще добрые полчаса, как полноценную историю, истинно интересную и захватывающую. И вот у фонтана Джозеф предлагает присесть. Напротив, зная о развлечениях твоих обитателей, администрация расположили несколько рядов словно трибун, на второй ряд которых сейчас и убежал Джо-Джо, придерживая места для гостей этого города. Первый уж давно заняли, местная группа играет здесь некоторое время с завидной регулярностью и знающие приходят по раньше. Однако не все потеряно, даже стоя можно было насладиться приятным вечером, а тут и лавочки еще остались. Артур и Хару присоединяются к другу и слушают песни, как обычно то бывает, о любви. Светлое чувство часто вдохновляет людей, а разбитое сердце делает это куда лучше. Всплеск эмоций, которым нужно найти выход порождает цепляющие произведения, и музыка как ни что другое способна заставить тебя ощутить их силу, сопереживать, примерить на себя или напротив восхититься, силе или слабость, но красоте. Чувства поистине прекрасны.

_____

Возвращение домой накатывает приятную усталость тяжелой волной. Хочется немедля лечь, закрыть глаза и отправиться в полёт сновидений. Реальность жестока, прежде чем погрузиться в сладкую негу, необходимо оборудовать спальное место. Пока Хару и Артур занимаются сведением вместе пары диванов, подставляя ковёр, чтобы те уж точно не разъехались, оставляя пропасть, где пропасть с головой - пара движений, Джозеф приносит свежее постельное белье и помогает его расстелись на импровизированной кровати. Спинки с двух сторон будто образуют тёплое убежище, повышая градус комфорта. Джозеф даже грозится остаться здесь в замен собственной спальни. Скрывшись от глаз Харуоми, что ушёл в ванную комнату, блондин не сдерживается и залезает на половину дивана, взбивая подушку руками. Такая детская легкомысленность вновь вызывает улыбку Артура, опираясь на спинку передней стороной бедра разбирается со злосчастным пододеяльником. — Спасибо, — вдруг тихо говорит Джозеф, — что нашли время, что приехали. — Тебе за приглашение спасибо, — опускает одеяло на диван и сам присаживается на край, — казалось мы с Одиннадцатого никогда не уедем. В Седьмой Хару как-то отказался со мной ехать сославшись на работу. — Домой ездил? — Да, отец просил личного присутствия, строго говоря это было в рамках бизнеса, но, конечно, я и домой заглянул. Когда долго живешь в другом месте, родной дом кажется таким далеким, так что я это воспринял даже за отпуск. Погружение в воспоминания. — Вот найдете второго бармена, хватай его в охапку и вези домой, — усмехается, разглядывая потолок, — знакомство в родителями и всё в этом роде. — Думаю эту часть мы опустим.. — Не приняли? — вдруг пожалел, что сказал не подумав. Джозеф и сам в своих предпочтениях родным никогда не признавался, наверняка тем (людям), что решился это сделать приходилось несладко. Хару смог признаться уже во взрослом возрасте и политика игнорирования данного факта вовсе не худшая реакция. — Не знают, думаю мне башку свернут, или что другое, если узнают. Сколько бы лет мне не было, — улыбается блондину опровергая то, что тот его как-то задел своим вопросом. — Родители есть родители, — пожимает плечами и оборачивается на звук открывшейся двери в ванную. В гостиную Хару вышел лишь в домашних штанах и, проходя дальше, он заваливается на диван. — Я оккупировал твоё место, — признается Джозеф, устраивается поудобнее на мягкой подушке. Свежее белье всегда дарует особое наслаждение, запах кажется даже убаюкивающим. — Ты с ним не справишься, Джо-Джо, — вытягивает руки наверх, перебирая пальцами приманивает Артура и лишь дождавшись того, что тот в ответ ладонь пододвигает, цепляется за неё и улыбается, заглядывая вверх. Джозеф недовольно фыркает и тоже затем смягчается в улыбке. — Спокойной ночи, ребят, — ловко поднимаясь в одно движение, он скрывается за дверьми своей спальни, слыша вдогонку ответ в в повторе "спокойно ночи".

_____

— Обещайте приехать ещё раз, — крепко-крепко прижимая к себе, не желая расставаться, обнимает друга Джозеф. Хару гладит его легонько по спине, шепча, что конечно же приедет, только уже не бросая новый бизнес "на произвол судьбы". Артура эта детская непосредственность без объятий тоже не оставляет, и он добродушно ловит его руками, не в силах удержать улыбки. Как же заразителен изгиб его губ и надежда, лучиками солнца проникающая в глубину души и заставляющая пробираться наружу всему самому доброму, через небесного цвета глаза. Он хлопает того по плечам, прощаясь и говоря, что в Одиннадцатом ему тоже всегда рады. Механический голос призывает занять места, диктуя о том, что до отправления осталось 5 минут. Уже зайдя в вагон, Хару ещё раз машет рукой, тепло улыбаясь тому, что есть свет и тело в его душе, перебирая скорую ленту событий последних двух дней. Давненько не удавалось выбраться из родного города. Раньше он казался более тёмным, плотным, что дышать сложно. Но сейчас брюнет может для себя отметить, что даже слегка соскучился по дому. Пускай та его часть, что лёгкие наполняет и была всё это время рядом с ним. Пора домой.