Выбрать себя

      Мерлин, как же ему всё осточертело.       Вот уже четвертую неделю Драко, как самый захудалый егерь, каждый день нарезал круги по лесу Дин, проклиная на разные лады отвратительную английскую погоду. Дожди, зарядившие с конца ноября, ситуацию окончательно ухудшили. К пробирающему до костей холоду, от которого уже к полудню не помогали никакие согревающие чары, добавилась ещё и грязь под ногами. Драко с сомнением огляделся, выбирая тропинку посуше.       Что Малфой тут надеялся найти? Если бы его кто-то спросил, а он неожиданно захотел ответить правду, то ему бы никто и никогда не поверил. Он искал тут трёх друзей-гриффиндорцев. А если быть совсем правдивым — одну гриффиндорскую зазнайку. Потому как от остальных двух третей трио толку всё равно никакого не было. Драко руку был готов отдать на отсечение, желательно левую, что так оно и есть. Если бы не Грейнджер, то этих непроходимых тупиц давно бы уже поймали и приволокли в Малфой-Мэнор, где с комфортом расположился в ожидании их поимки безносый ублюдок.       Почему Драко искал именно здесь? На это он ответить до конца не мог, даже себе. Просто глупая надежда, основанная на подслушанных словах одного из егерей, что подвизались на службе у его сумасшедшей тётки. Этот идиот жаловался своим товарищам, что когда прочёсывал лес Дин в поисках, возможно, скрывающихся в нём грязнокровок, то в какой-то момент заплутал и сам не понял, как оказался на другом конце леса. Вот вроде недавно зашёл в лес на западе, как очутился у выхода из леса на востоке.       Его такие же недалекие друзья лишь высмеяли его, порекомендовав меньше прикладываться к фляжке с дешёвым огневиски. А вот Драко понял: либо кто-то приложил идиота Конфундусом, либо он наткнулся на мощные, отводящие и сбивающие с толку чары. А откуда бы им взяться посреди леса? Магловского леса. Так может, там кто-то прячется? И почему бы и не те, кого он так упорно ищет уже практически месяц. Драко ни на минуту даже не сомневался, что Грейнджер под силу навести чары такой силы.       Он уже давно вырос из своих детских предубеждений относительно неё. Способности Грейнджер поражали и не могли не восхищать уже с первого курса. Где это видано, чтоб маглорождённая, впервые взявшая в руки палочку год назад, к концу учебного года с лёгкостью обошла абсолютно по всем предметам всех своих однокурсников, в том числе чистокровных, которых традиционно начинали обучать магии гораздо раньше поступления в Хогвартс. Только вот он, будучи во власти предвзятого отношения, навязываемого его родителями, не сразу смог оценить это должным образом. Как бы ни злился отец, когда в очередной раз узнавал, что его сына обошла по успеваемости мерзкая грязнокровка, как бы ни наказывал за промахи, вбивая в голову, что недостойно наследнику такого древнего рода уступать грязнокровке, он не мог отделаться от сомнений, что что-то здесь не сходится. В мозгах не укладывалось, как «недостойная элементарной магии» Грейнджер может превосходить на голову самых наичистокровнейших. А если вспомнить о таких чистокровных, но таких тупых и слабых — Крэббе и Гойле… Значит, не в этом суть? Сила магии и чистота крови не идут рука об руку?       Грязнокровкой он давно уже её не называл, даже про себя. Да что говорить, он и обозвал-то её один раз, когда она во всеуслышание посмела усомниться в его способностях ловца, обвинив в том, что его отец купил ему место в команде Слизерина. А ведь он был в таком восторге, так гордился своим успехом. О, как же он её возненавидел в тот момент! Хотел отомстить, ударить побольнее. А она даже и не поняла брошенного ей в лицо оскорбления. Потом уж кто-то постарался, растолковал ей. Она больше месяца даже не смотрела в его сторону.       На людях он продолжал цепляться к их компании: приходилось соответствовать ожиданиям папочки, да и друзья-слизеринцы подзуживали. Больше, конечно, доставалось придурку Поттеру. Драко до сих пор припоминал ему то унижение на первом курсе и отвергнутую руку дружбы. Что уж говорить о всех случаях несправедливости, допущенных в отношении родного факультета по вине шрамоголового и его никчёмных друзей. Уизли чаще всего сам провоцировал перепалки, позволяя себе отпускать едкие замечания о семье Драко в целом и отце-пожирателе в частности. Грейнджер же держала лицо: на провокации практически не реагировала, сама первой не лезла, ещё и своих дружков парой слов призывала к порядку. Ещё один единственный раз Драко удалось задеть её, да так сильно, что это закончилось для него сломанным носом.       Малфой точно знал, что она бывала раньше в лесу Дин с родителями. Грейнджер сама рассказывала ему, когда они однажды засиделись в библиотеке над совместным эссе по зельям на шестом курсе. Салазар, даже в его голове это звучало отвратительно, а если произнести вслух… Интересно, узнай об этом Тёмный Лорд, его сразу Нагайне скормят или ещё Круциатусом наградят перед этим? Хотя, какая разница? Одним больше, одним меньше… Лишь бы мать не трогали. Гиппогриф задери безносого со всеми его прихвостнями вместе!       Если бы ему пару лет назад кто-то сказал, что Драко будет не только работать над одним с Грейнджер проектом целый месяц, так ещё будет делиться с ней историями про то, как проводил каникулы с родителями, и выслушивать восторженные рассказы о путешествиях семейки маглорождённой волшебницы, он бы ни за что не поверил. Однако этого уже не изменить… И «благодарить» за это стоит Слизнорта и его гениальные идеи о дружбе и взаимодействии враждующих факультетов и об объединении в пару двух своих лучших учеников.       Время неумолимо шло, а его поиски так ни к чему и не привели. Терпение таяло, как мороженое в жаркий день. И он не знал, что раздражает его больше: то, что он в принципе ищет Грейнджер, или то, что он не может её найти. Он точно сошёл с ума. Каждый раз, возвращаясь в мэнор к вечеру, вконец замёрзшим, обещал себе, что это однозначно последний день поисков, что ловить тут нечего и нужно перестать тратить своё время на эту безнадёжную затею. Тем более, что отец всё чаще задавал вопросы, пытаясь выяснить, где он пропадает целыми днями. И поводов для отговорок становилось всё меньше. Ему необходим новый план. Тем не менее других идей, способных помочь ему выпутаться из безнадёжной ситуации, у него не было.       Но каждое новое утро он просыпался с уверенностью, что именно сегодня ему повезёт. И он снова вставал до рассвета, пока весь мэнор спит. Благо, ночные кошмары отучили его долго спать. Звал своего личного домашнего эльфа Линки, просил подать ранний завтрак прямо в спальню и завернуть несколько ещё тёплых булочек с собой. Надевал свою самую теплую мантию и отправлялся в путь, веря, что этот день наконец-то даст ему шанс на спасение. Надежда на Поттера и его друзей — это всё, что у него осталось. Обхохочешься просто!       Иногда он чувствовал влияние, оказываемое на него отвлекающими чарами. Если бы не его способности к окклюменции, он бы даже не заметил этого. Мысли начинают путаться: возникает непреодолимое желание пойти в другую сторону, вспоминается куча дел, которые необходимо выполнить именно сейчас и ни минутой позже. Или нестерпимо хочется оказаться в тепле у камина, укрывшись пледом и непременно с чашкой какао в руках. И Драко понимал — он на верном пути. Пока давление чар не становилось таким сильным, что в следующий момент он приходил в себя и обнаруживал, что идёт-таки в противоположную сторону.       Временами Драко казалось, что он ощущает, как за ним наблюдают. Чей-то взгляд следовал за ним, куда бы он ни шёл, сверлил его затылок, желая прочитать мысли. Драко оглядывался, но, как всегда, никого не видел. Кругом всё тот же голый осенний лес, навевающий тоску. Всё тот же холод донимает его. Оглушающая тишина. Лишь чавканье его шагов да редкие крики птиц.       Машинально передвигая ногами в отсыревших ботинках, отчаявшись согреться, Драко всё глубже погружался в воспоминания о шестом курсе. Лето перед его началом разделило его жизнь на до и после. Из самодовольного наследника чистокровного рода, амбициозного, с жизнью, распланированной на много лет вперёд, он превратился в жалкого и презренного раба Тёмного Лорда.       Какой же он был дурак, когда впервые с восторгом предстал перед этим змееподобным уродом, возомнившим себя повелителем всех чистокровных, в величественном бальном зале Малфой-Мэнора: он упивался тем, что его выделили, что ему дали шанс исправить промахи отца, вернуть имя Малфоев на то место, которого они определённо заслуживают. Да, он был в бешенстве, когда узнал, что отца схватили, не без помощи Поттера и его друзей, и упекли в Азкабан. Он хотел рвать и метать, он хотел мести. Он был готов… к чему — и сам не знал. В голове не было никаких чётких идей, одни юношеские иллюзии о славе, о почестях, о благодарности отца, о высохших слезах на щеках матери, о том, что его, наконец, перестанут считать недостойным наследником великого рода. Он им всем покажет, на что способен! Глупец!       А потом насмешки, тычки и унижение со стороны взрослых Пожирателей, злобное шипение Тёмного Лорда, невыполнимое, грозящее смертью задание, обречённый вскрик матери, неконтролируемый страх, дикий восторженный хохот Беллатрисы, вспышка магии и адская боль. Боль, выкручивающая суставы, ломающая кости, разрывающая сердце и вынимающая душу, заставляющая корчиться в нестерпимых муках на полу. А затем одиночество.       Драко очнулся совершенно один на ледяном полу бального зала в полной темноте. Левая рука горела огнём. Попробовал позвать Линки, но сорванные от крика связки не позволили издать ни звука. Он с трудом, на карачках дополз до двери, цепляясь за которую, поднялся и, держась за стены, побрёл в свои личные покои.       Не успел он открыть дверь в гостиную, как с дивана к нему навстречу бросилась мать. Она подхватила его заваливающееся тело, не давая упасть, и позвала своего эльфа. Её взгляд, полный боли и сочувствия — последнее, что он увидел. Драко снова потерял сознание. Позже, когда он окончательно пришёл в себя вечером следующего дня, Нарцисса рассказала, что Тёмный Лорд был крайне недоволен тем, что Драко, принимая чёрную метку, от боли потерял сознание. Он счёл его ещё большим слабаком, чем рассчитывал, и в наказание запретил кому бы то ни было помогать ему.       Дальше всё становилось только хуже. Тёмный Лорд со своими прихлебателями поселился в Малфой-Мэноре. Эти мрази ни во что не ставили его мать и самого Драко. Каждый Пожиратель так и норовил ткнуть носом в его слабость, а то и вовсе кинуть в него какое-нибудь проклятие, шутки ради. Об уроках окклюменции с тёткой Беллой он до сих пор не мог вспоминать без содрогания. Сумасшедшая ведьма изощрённо пытала его, вбивая в голову науку. Сколько Круциатусов ему пришлось ощутить на себе за то лето, Драко и не скажет, давно со счёта сбился. Левая рука по-прежнему горела огнём, не помогали никакие зелья и примочки. Снейп, которого пригласила Нарцисса, бессильно развёл руками, не зная, чем помочь. Единственный совет, который он дал — смириться и принять. Тогда, возможно, боль ослабнет. Ну и держать язык за зубами и никому не демонстрировать, что метка доставляет ему нестерпимую боль.       Величественное ранее поместье превратилось в грязную тюрьму и пыточную. Каждый день Пожиратели смерти и егеря доставляли в подвалы его дома всё новых пленников, и их крики не стихали ни на минуту. Полы в каждой комнате на первом этаже были усеяны брызгами крови. К счастью, хоть личные покои Нарциссе удалось отстоять и запретить туда вход для посторонних. А впереди маячил новый учебный год и то самое невыполнимое задание.       Весь шестой курс слился для него в один сплошной кошмар. Снова одиночество. Выбранное уже по собственному желанию. Не желая вмешивать друзей в свои проблемы, он отдалился от них. Только Крэбб и Гойл, которые привыкли не задавать вопросов и не раздумывать над приказами Драко, держались рядом. Сил не было ни на что. Даже стычки с гриффиндорцами не доставляли прежнего удовольствия. И Драко полностью перестал к ним цепляться. Всё своё свободное время проводил в библиотеке, в самом дальнем и тёмном её углу, выискивая любую информацию, которая могла бы ему помочь выполнить задание Тёмного Лорда — убить ни много ни мало самого Дамблдора.       Вот из этого-то угла он каждый божий день наблюдал за Гермионой Грейнджер. Впервые увидев Драко, расположившегося в её любимом углу библиотеки, до которого никогда никто не добирался, кроме неё, она опешила, но быстро взяла себя в руки. С решительным видом и с высоко задранным носом она прошагала к своему столу в нише с небольшим окном.       С тех пор они постоянно пересекались там, никто не хотел сдаваться и покидать облюбованное место. Нужно было видеть размер глаз Грейнджер, когда в один из вечеров Драко на автомате кивнул, приветствуя её. Он и сам не понял, что на него нашло, и готов был биться головой о ближайшую стену, чтобы забыть этот свой необдуманный поступок. Тем не менее на следующий день он снова кивнул, а она ответила, устанавливая своеобразное перемирие.       Между тем отчаяние всё больше овладевало им. Время стремительно утекало, словно песок сквозь пальцы, а все его попытки не приносили никакого результата. Кэти Белл, которой он, наложив Империус, велел отнести пакет с проклятым ожерельем Дамблдору, сама прикоснулась к нему и оказалась в больнице Святого Мунго. Отравленную медовуху тупица Слизнорт так и не подарил Дамблдору, а решил распить в компании Поттера и Уизли. И лищь решительное и своевременное вмешательство Поттера спасло последнему жизнь.       И вот, как будто мало ему было проблем, после зимних каникул Слизнорт объявил о своей «гениальнейшей» идее: поделить всех слизеринцев и гриффиндорцев на смешанные пары и поручить каждой большой проект в рамках подготовки к ЖАБА — изучение и изготовление одного сложного зелья из обязательного списка Министерства. Драко в пару, как самому сильному в зельях среди учеников его факультета, досталась Грейнджер. Слава Салазару, что не Поттер, потому как из этого точно ничего не вышло бы. Этот кретин как с цепи сорвался, с самого начала учебного года сам беспрестанно лез к Драко: следил за ним, подозревал в чём-то, постоянно цеплялся и обвинял во всём подряд, что бы ни случилось в Хогвартсе или за его пределами.       И этот месяц с Грейнджер, пока они занимались своим проектом, стал самым сложным, но в то же время самым светлым пятном за весь этот проклятый учебный год. Скованность и напряжённость, сквозившая между ними на первых порах, мешала начать нормально общаться и договариваться. Всё же так быстро избавиться от привычки цеплять друг друга и огрызаться было нелегко. Но уже к концу первой недели они свыклись, стали спокойнее воспринимать критику и советы, начали прислушиваться к мнению партнёра.       Драко всегда знал, насколько Грейнджер умна, поэтому с большим доверием относился к её мнению. Ей же тяжелее было принять, что он практически равен ей в зельях и нет необходимости постоянно его контролировать. Стоило ей успокоиться, как они перестали терять время на перепроверку действий друг друга, и появилась возможность обсудить что-то интересное, помимо их общего проекта по зельеварению.       В один из таких дней они и просидели до самого отбоя в библиотеке, делясь захватывающими впечатлениями о путешествиях с родителями. Тогда-то он услышал и запомнил, что она бывала в лесу Дин.       Что же, может, друзьями они за этот месяц и не стали, но точно перестали быть врагами. Другого определения у Драко для их отношений не было. А потом он всё испортил, починив Исчезательный шкаф и впустив Пожирателей смерти в Хогвартс. Да, он так и не смог убить Дамблдора — он не убийца, к счастью, нет. Струсил, хоть и знал, что жестоко поплатится за это. Но, убегая из школы вместе с остальными нападавшими, он обернулся и увидел Грейнджер — её взгляд был полон разочарования. Она подняла палочку, направив её на него, но так и не бросила заклятие.       Седьмой курс Драко надеялся провести в школе, подальше от безносого ублюдка и его прислужников. Но вернувшийся из Азкабана отец не отпустил его, сказал, что сам займётся обучением. А то Хогвартс сделал из его сына слюнтяя и размазню. И он уже много раз пожалел, что пошёл на поводу у матери и не отправил его в Дурмстранг. Теперь каждый вечер Драко проводил, практикуясь в магической дуэли, оттачивая боевые и тёмные заклинания. Его заставляли пытать маглов, да и Пожирателям от него доставалось, если они чем-то вызвали гнев своего повелителя-садиста. Но самым ужасным всё же были еженедельные застолья в обществе Тёмного Лорда и его мерзкой рептилии.       Драко часто задумывался, мог ли он что-то изменить в своей судьбе. Был ли у него какой-то выбор? Например, признаться Дамблдору прямо в начале шестого курса, попросить помощи и убежища для себя и Нарциссы. И что это была бы за жизнь? Жизнь вечных скитальцев: без дома, без имени, без средств к существованию. Хотя…разве сейчас лучше? Нет! Дома у них фактически нет, имя измазано в грязи, да и денег скоро не останется — ненасытная гадина, именующая себя Тёмным Лордом, скоро опустошит все их хранилища в Гринготтс.       Или можно было рассказать всё Грейнджер, ведь за тот месяц, проведённый с ней, его неоднократно тянуло за язык поделиться своими проблемами. Казалось, что вот она бы смогла бы принять его таким, какой он есть. Да, трус-недопожиратель, но разве он виноват, что его отец втянул семью в этот ад? Но каждый раз он останавливал себя, боялся, что не поймёт, осудит. И вместо помощи он получит только билет в Азкабан, в соседнюю с отцом камеру.       И вот всё вернулось на круги своя — он уже практически месяц в одиночестве бродит по лесу Дин, ищет гриффиндорское трио и надеется, что они его хотя бы выслушают, а не сразу оглушат, свяжут и сдадут руководству Ордена Феникса. Он сделал свой выбор. Он выбрал риск погибнуть, борясь с обстоятельствами, а не жизнь в вечном страхе расправы над собой и своей семьёй. Он выбрал себя и своё будущее. Будущее, которое станет возможно лишь в том случае, если безносый урод сгинет без следа. А согласно пророчеству, Избранный-и-один-раз-уже-не-сдохший-Поттер имеет все шансы победить. Однако Драко уверен, что без помощи Грейнджер ему не справиться.       Вынырнув из своих воспоминаний, Драко огляделся по сторонам в попытке понять, где он оказался. На краю сознания мерцала мысль о камине, пледе и чашке какао. И снова чей-то взгляд сверлил его затылок. Драко замер, прислушиваясь к ощущениям, определяя, откуда на него направлен взгляд. И в этот момент под чьей-то ногой треснула ветка.       Драко медленно, не делая резких движений, развернулся на шум, вдохнул, поднял вверх руки без палочки и произнёс:       — Грейнджер, мне нужно с тобой поговорить. У меня есть нужная вам информация.