Выбрать себя

      — Грейнджер, мне нужно с тобой поговорить. У меня есть нужная вам информация. — Слова так легко сорвались с губ.       Драко обвёл внимательным взглядом пространство перед собой, силясь увидеть того, кто своим неосторожным движением сломал ветку. Никого. Тишина кругом. Дождь перестал лить ещё ночью, и даже шорох капель, изредка срывающихся от дуновения ветра с верхушек деревьев, не нарушал покой леса. Ощутимо запахло приближающимся снегом.       Может, ему просто показалось? Может, его воспалённый мозг выдал желаемое за действительное? Вряд ли. Драко продолжал настойчиво анализировать то, что видит. Треск ветки был определённо слышен с этой стороны. И, кажется, вон за тем толстым старым дубом глаз уловил еле заметное мерцание в воздухе. Дезиллюминационное заклинание, ну конечно. И очень качественное — даже зная, что искать, увидеть практически невозможно.       Он ждёт, не шевелится, смотрит, не отводя глаз, боясь потерять взглядом мерцание магии. Это всё, что ему осталось на данный момент. Следующий ход за ней. И он сам не понимает, почему он так уверен, что за дубом прячется Грейнджер? А если он ошибся и это всего лишь ловушка? Если его вычислил кто-то из Пожирателей, заинтересовался, что это он забыл посреди магловского леса. Или отец решил проследить, куда это сын постоянно отлучается из Малфой-Мэнора. Сердце трепещет в груди, во рту становится сухо. Эта ошибка может стоить ему жизни. И если бы только ему! Что же, он хотя бы попытался. Он с трудом сглатывает ком, застрявший в горле.       Но нет, предчувствие не могло его так обмануть. Драко не сомневался, что нашёл тех, кого так упорно искал. И именно Грейнджер. Почему? Да потому, что Поттер или Уизел, если бы они были здесь, уже давно его оглушили и связали, даже пикнуть не дали.       Поэтому он продолжает стоять и терпеливо ждать, всё так же высоко держа поднятыми руки без палочки. Он всё решил для себя ещё тогда, когда впервые отправился в лес Дин. И отказываться от своего решения не собирается. Это его сознательный выбор, давшийся ему дорогой ценой. Он не хочет быть больше рабом змееподобного психопата. Отчаянная надежда вела его за собой все эти четыре недели поисков.       — Как ты нас нашёл? — Голос хриплый, обречённый. Он её по-прежнему не видел, но ошибиться невозможно — это Гермиона Грейнджер собственной персоной. Слава тебе, Мерлин!       Драко жадно втянул морозный воздух. Он даже и не заметил, в какой момент от волнения задержал дыхание. В лёгких разгорался пожар. Он поборол нервную дрожь, охватившую его, и, стараясь не начать сбивчиво тараторить, ответил:       — Примерно пять недель назад я случайно услышал рассказ одного егеря, который прочёсывал лес Дин с запада в поисках укрывшихся беглецов. Он жаловался своим друзьям, что сам не понял, как оказался на другом конце леса. Этот идиот даже не догадался, что, возможно, столкнулся с защитными и отталкивающими чарами. А я понял. И задумался о том, кто бы мог спрятаться в магловском лесу. А потом вспомнил, как ты рассказывала, что бывала тут с родителями.       Из-за дуба раздался поражённый вздох. И снова тишина. Поднятые над головой руки начали затекать. Драко очень хотелось их отпустить, но он не торопился, не хотел зря нервировать.       — Зачем ты пришёл? — взволнованно поинтересовалась Грейнджер. Конечно, неприятно осознавать, что сама разболтала врагу свои тайны. Она сейчас явно пытается проанализировать, что ещё он может помнить о ней. Повезло, однако, что Драко и не враг ей вовсе.       — Поговорить. У меня есть важная информация, — терпеливо, подавляя раздражение, повторил Драко. Он и не ждал, что к нему кинутся с распростёртыми объятиями. Скорее наоборот. Но почему-то сдерживать эмоции оказалось нелегко. Руки начали не только затекать, но и замерзать. А обновить согревающее заклинание, по определённым причинам, не представлялось возможным.       — С чего ты решил, что нам нужна хоть какая-то информация от Пожирателя смерти? У тебя ведь есть чёрная метка, Малфой? — Голос наполнился ядом. Ну вот, она перестала казнить себя, направляя агрессию на него. — С чего ты решил, что мы тебе поверим?       — Да, есть! Показать? — вспылил Драко. — Только вот я не горжусь этим. Меня клеймили, не спрашивая моего желания. Каждый день принуждают делать то, что я не хочу. Просыпаясь утром, я не знаю, доживу ли я до ночи. Эта метка — символ раба. И мой хозяин — псих и извращенец. — Злость на безносого затопила его, разливаясь по венам неудержимой рекой. Кажется, вот сейчас, на радость отцу, у него наконец-то вышел бы сносный Круциатус.       — Ты сам выбрал свою судьбу, когда решил служить Тому-кого-нельзя-называть, — цокнув, припечатала всё ещё невидимая Грейнджер. И Драко показалось, что её голос стал ближе.       — Если бы…       — Малфой, не строй из себя жертву. У тебя был шанс признаться во всём Дамблдору, но ты предпочёл стать убийцей.       Драко словно холодной водой окатили. А что он, собственно, хотел? Конечно, его считают убийцей. И она права, возможность у него была, но он слишком долго решался и думал не о том, что было действительно важно. А теперь поздно?       — Я не убивал Дамблдора. Я вообще никого не убивал, — безнадёжно проговорил Драко, опуская взгляд на землю. Она ему не поверит, он упустил свой шанс. — И не хочу начинать…       Мысли скакали в голове, а он безуспешно пытался поймать хоть одну стоящую. Что он там планировал ей сказать? Все заранее подготовленные и отрепетированные фразы забыты от волнения. Как ему её убедить?       — Да знаю я! Гарри видел и слышал всё, что случилось на Астрономической башне в день смерти директора. — Что-то изменилось в её голосе, послышалась какая-то уязвимость.       Вот это новости! Проныра Поттер даже до Астрономической башни добрался. Не зря ему тогда показалось, что за ними с Дамблдором кто-то наблюдает. Хотя он тогда был так напуган происходящим, приливной волной сбивающим с ног, что ему могло и не то почудиться. Дракл его побери! Поттер видел его унижение и его слёзы, слышал трусливое признание, что слетало с его губ быстрее золотого снитча. А она… она что, его жалеет?       Он неверяще уставился на неё. Во всяком случае, на то место, где она была или должна была быть по его мнению.       Драко разрывало от двойственности испытываемых эмоций. Ему сочувствовала девчонка, которая вынуждена уже больше трёх месяцев скрываться от Пожирателей смерти, перемещаясь с места на место, спасаясь от преследования. Девчонка, которая минимум последний месяц провела посреди холодного осеннего леса, предположительно в компании двух непроходимых тупиц. И она жалела его, Драко Малфоя? Да как она?.. Он никогда не ассоциировал себя со словом жалость. Ему с пелёнок вдалбливали, что он должен вызывать восхищение, уважение, страх, зависть, в конце-то концов. Но не жалость! Тем более от кого? Драко высокомерно задрал подбородок и открыл было рот, чтобы озвучить, куда она может отправиться со своим грёбаным участием. И…       Ярость, ещё мгновение назад клокотавшая в груди, вытекла из него, как воздух из воздушного шарика, словно ничего и не было. А чего он ждал? Ведь это он месяц кружил по этому Мерлином забытому месту в поисках Грейнджер. И Драко почему-то уверен, что она неоднократно следила за его отчаянными попытками. И сегодня ему просто повезло, что она выдала себя, неосторожно наступив на ветку. Это он выплеснул на неё свои злость и стыд от того, что ему суждено всю оставшуюся жизнь носить это мерзкое клеймо. Это ему нужна помощь, и она догадывается об этом. И, в конце концов, это же Грейнджер — понимающая, сочувствующая, милосердная. Именно на эти её качества он и рассчитывал, не так ли?       — Ну, значит, с одним пунктом обвинений мы разобрались, — заносчиво проговорил Драко. Всё же он оставался самим собой, и вытравить из себя эту привычку не так-то легко. — Если нужно, можешь проверить мою палочку.       — Обязательно проверю, если решу, что с тобой стоит связываться. — Самоуверенности ей тоже не занимать.       — Если, Грейнджер? У вас что, очередь из Пожирателей смерти, предлагающих информацию? — Драко ухмыльнулся, не пытаясь скрыть сарказма в голосе. Нечего строить из себя хозяйку положения.       Грейнджер молчала, долго. Он даже успел испугаться, что она ушла, лишив его единственного шанса на свободу. Драко готов был отвесить себе мысленную оплеуху, когда всё же раздался её голос.       — Что ты хочешь, Малфой? Какой тебе резон нам помогать?       — Я хочу, чтобы он сдох! — выплюнул Драко. — Сдох самой мучительной смертью. И если я приложу к этому руку, я буду более чем счастлив.       Злость затопила его. Метка. Она точно оказывала влияние на его настроение. Он практически привык к постоянной боли, причиняемой ей. Но вот к этим перепадам эмоций — нет. Он глубоко задышал, пытаясь успокоиться.       — А умереть ты больше не боишься? — Вкрадчиво раздалось у него прямо над ухом, и палочка сильно вжалась в кожу под челюстью. — Не дёргайся! — Драко испуганно замер. Браво, Грейнджер! Умная ведьма. Вывела его на эмоции, отвлекая, применила заглушающие чары на ноги и подкралась к нему со спины.       — Я умираю каждый день… — попытался объяснить он. — Я боюсь. Боюсь смерти. Боюсь, что этот психопат может причинить зло матери. Но я устал просто бояться. Этому нет конца и края, становится хуже с каждым днём. Я решил, если уж бояться, так пытаясь что-то изменить.       — Почему ты пришёл к нам?       — Я пришёл в первую очередь к тебе, Грейнджер. Поттер может быть и Избранный, и я даже в это тоже уверовал: не зря же безносый урод его так боится; но он тупой и без тебя в жизни не сможет победить в этой войне, — последние слова он произнёс разве что не по слогам.       — Не говори так, Гарри… — начала было она, но Драко перебил её.       — Грейнджер, ты точно именно сейчас хочешь поспорить об умственных способностях Поттера? Ещё Уизела вспомни. — Она раздражённо цокнула, сильнее вдавливая остриё палочки ему в шею. — Всё равно проспоришь, — хохотнул Драко. Едкий страх пусть медленно, но покидал его мысли, возвращая на место привычное саркастичное настроение.       — Ладно, Малфой, почему сам не попытаешься?       Драко поражённо вытаращил глаза:       — Вот вроде умнейшая ведьма, а как скажешь глупость! Тёмная метка — это шутка для тебя, что ли? — Он не смог сдержать возмущения в голосе. — Да я умру раньше, чем палочку на него подниму и заклинание произнесу. Даже если бы у меня не было метки, это же сильнейший маг современности, а Избранный у нас — не я.       — Ты уверен? Ну, насчёт метки? Я ничего такого не слышала. — Любопытство в её голосе угадывалось очень явственно.       — Не уверен, но проверять не собираюсь, не самоубийца, — огрызнулся Драко. Не нравилась ему её любознательность. — Во всяком случае, отец утверждает, что это именно так.       — Кстати, а семья твоя знает, что ты здесь?       — Нет! — отрезал Драко.       Драко много думал над тем, стоит ли открыться родителям. И пришёл к мнению, что нет. Люциус не обладал навыками окклюменции и не смог бы утаить крамольных мыслей от своего хозяина. К тому же иногда Драко казалось, что отец скорее убьёт собственного единственного сына, чем предаст Тёмного Лорда. А мать… Нарцисса, владеющая окклюменцией, могла бы стать ценным союзником, но она слишком слабая, слишком зависимая от мужа. Драко не сомневался, что она любит сына больше всего на свете и готова ради его спасения на всё, но вынуждать её идти против мужа он не решился. Это сломает её.       — Думаю, у тебя есть какие-то условия? — Умная всё-таки ведьма и задаёт правильные вопросы.       — Да. — Из-за спины раздалось пренебрежительное хмыканье. Ну а что, она мечтала о безвозмездной помощи от него, Драко Малфоя? — Я хочу помилование для матери. Она никогда не была и, я надеюсь, не станет Пожирательницей смерти. Она не сделала ничего плохого. Ей просто не повезло с мужем и сыном.       — Отец?       — Он сам выбрал свою судьбу. Я понимаю, что бессилен ему помочь. — И это точно не та тема, что он готов обсуждать сейчас посреди леса с самоотверженной и бескорыстной Гермионой Грейнджер.       — А что насчёт тебя, Малфой?       — Я хотел бы помилование и для себя. Да! Но сейчас я просто рассчитываю, что смогу быть полезен Ордену Феникса настолько, чтобы меня в итоге не осудили и не упекли в Азкабан.       И снова тишина. Если бы не палочка, продолжающая упираться ему в шею под подбородком, он решил бы, что она ушла. Он устал, замёрз, практически не чувствовал своих поднятых рук. Но упорно продолжал стоять, надеясь, что эта встреча что-то изменит в его судьбе.       — Гоменум Ревелио, — придя к какому-то решению, Грейнджер бросила заклинание и осмотрелась кругом.       — Я один, Грейнджер, — раздражённо проговорил Драко, закатывая глаза. Его терпение, в конце концов, было не безграничным.       — Теперь я в этом убедилась, Малфой, — в тон ему ответила она. — Ты ведь понимаешь, что у меня нет причин верить тебе на слово?       Как же ему осточертело это недоверие. И это он общается лишь с Грейнджер. Впереди его ждёт мучительное испытание в лице шрамоголового и рыжего придурков. И Драко уверен, что разговор с ними будет той ещё проверкой для его выдержки.       — Фините Инкантатем, — произнесла она, снимая с себя Дезиллюминационное заклинание.       — Ладно, теперь медленно повернись, достань из мантии свою палочку и отдай её мне. Без резких движений, предупреждаю! — Она сделала пару шагов назад, давая ему место для манёвра. — Потом пойдём в лагерь, найдём Гарри, и ты расскажешь нам, что ты там хотел сообщить.       Драко неспешно развернулся и опустил руки. Осторожно согнул и разогнул пальцы, пытаясь вернуть им подвижность и чувствительность. Кровь, хлынувшая в затёкшие и окоченевшие конечности, вызвала болезненное покалывание, от которого он поморщился. Грейнджер пристально следила за его действиями. Как только он потянулся к карману мантии, в котором лежало его древко, она сделала ещё один шаг назад и нацелила своё оружие на него.       Не успел Драко вытащить из кармана палочку и протянуть её Грейнджер, как справа раздался решительный возглас.       — Экспеллиармус! — Древко вырвалось из его руки, повинуясь чьему-то заклинанию.