Выбрать себя

      Гермиона очнулась практически в полной темноте, в первое мгновение не понимая, где она находится. Она испуганно дёрнулась, сильно ударяясь головой о стену, на которую опиралась спиной. Боль мелкими иголочками волной разлилась от затылка к затёкшим от неудобной позы рукам и ногам, заставляя их неестественно выгибаться. Годрик! Какие же неприятные ощущения.       Напрягая глаза, Гермиона со страхом всматривалась в окружающее пространство, пытаясь понять, где она находится. Осознание накрыло её, стоило взгляду остановиться и сконцентрироваться на единственном скудном источнике света — маленьком зарешеченном окошке в двери. Ну конечно, Малфой-Мэнор! Она заперта в одной из камер его обширных подземелий.       Едва чадящий факел, воткнутый в стену общего коридора, тянущегося вдоль множества однотипных закрытых дверей, по-прежнему не давал практически никакой возможности осмотреть помещение полностью. Тьма в углах камеры продолжала всё также пугать своей неизвестностью. Раньше Гермиона думала, что совершенно не боится темноты… теперь же она была уверена, что если этот факел погаснет, то она сойдёт с ума от ужаса.       После того, как несколько часов назад Малфой привёл её сюда и оставил, Гермиона долго уговаривала себя, что необходимо хорошенько осмотреться: лучше знать, с чем или с кем ей предстоит тут столкнуться. Однако так и не смогла заставить себя сделать больше пары шагов от двери. Всё, на что её хватило — это еле слышно спросить, есть ли тут кто-то. Когда ответа не последовало, она села на пол в единственном, хоть немного освещённом факелом месте и прислонилась спиной к одной из стен, тревожно вглядываясь в пространство перед собой.       Темнота давила, заставляла постоянно напрягать слух и практически бесполезное зрение. Каждый раз, когда раздавался какой-то звук или шорох, она испуганно сжималась в клубок. Скорее всего, в подземелье водились крысы.       Иногда она слышала голоса других заключённых. Ей отчаянно хотелось позвать их: узнать, кто они, как здесь оказались. Возможно, они могли бы чем-то помочь друг другу. Своевременная информация — ключ к успеху. Но Малфой категорически запретил ей с кем-либо общаться. Не стоит рисковать и привлекать к себе внимание охраны подземелий. Чем меньшему количеству людей о ней будет известно, тем выше шанс вытащить её живой из мэнора.       Гермиона удивилась, как она, в принципе, умудрилась уснуть в такой напряжённой обстановке. И интересно, как долго она проспала? Судя по затёкшим конечностям — довольно прилично. Во всяком случае, ей удалось хоть немного отдохнуть. Опять же, ненадолго отключиться от тревожащих мыслей было неплохо. Страх выматывал. А ей жизненно необходимо обдумать сложившуюся ситуацию, разложить по полочкам события этого насыщенного дня, эмоции, вызванные ими. И сейчас, когда она немного восстановилась, у неё появились для этого силы.       Воспоминания замелькали яркими вспышками перед глазами. Раннее утро в лагере посреди леса Дин. Кружка обжигающего крепкого кофе с припрятанной последней шоколадной конфетой на завтрак. Предвкушение скорой встречи с… кем бы он ни был для неё сейчас. Дурацкая шутка Малфоя. Желание его проклясть вперемешку с неимоверным облегчением. Неожиданное появление Пожирателей смерти. Парализующий страх. Омерзение от осознания того, как поступают с захваченными в плен девушками и женщинами. Такое трудное и одновременно лёгкое решение. Желание спасти его любой ценой. Совместная аппарация…       Приземление вышло жёстким. Нервное состояние Малфоя и явное нежелание выполнять то, что она потребовала, определённо сказались на его сосредоточенности. Их закрутило в процессе аппарации, чуть не оторвав друг от друга. Повезло ещё, что хоть не расщепило. Словно под давлением, их выкинуло из закрывающегося портала, и Гермиона лицом вперёд полетела на гравийную дорожку, расцарапав в кровь ладони и колени. Будто этого было совершенно недостаточно, сверху на неё всем своим немаленьким весом приземлился Малфой, выбивая из лёгких весь воздух и едва не ломая ей рёбра.       Грязно выругавшись, он неуклюже скатился с неё и вскочил на ноги: при этом коленом чуть не отдавил ей пальцы, а локтем прижал растрепавшиеся волосы. Гермиона с огромным трудом перевернулась на спину и, продолжая лежать на земле, наблюдала за тем, как он, оглядевшись кругом, взмахнул палочкой, накладывая на себя очищающее заклинание. Она едва не рассмеялась: даже в такой стрессовой ситуации его привычки никуда не девались — необходимость выглядеть идеально была записана у него на подкорке. Павлин!       Убедившись, что выглядит подобающим образом, он наконец сосредоточил своё внимание на ней.       — И долго ты собираешься лежать? — ворчливо поинтересовался он. Злился. Конечно, он злился. Ведь она своим упрямством сорвала ему прекрасную возможность самоотверженно спасти её, одновременно не давая малодушно прекратить сопротивляться злодейке-судьбе. — Ты меня извини, конечно, но руку не подам. Вдруг за нами наблюдают. А мне… кое-кто запретил раскрываться, — еле слышно продолжил он.       — Обойдусь и без твоей руки… — Стоило только Гермионе заговорить, как она поморщилась от боли. — Но вот если ты владеешь навыками целительства, то от помощи не откажусь. Боюсь, при нашем падении я заработала сильный ушиб рёбер, а может и перелом.       — Только этого не хватало! — он осуждающе уставился на неё, словно это она была виновата в случившемся. Подойдя к ней немного ближе, Малфой на секунду задумался, а затем решительно направил на неё палочку, произнося заклинание. До мадам Помфри, конечно, не дотягивает, но уже неплохо. Гарри так и не смог освоить это заклинание. Дышать сразу стало значительно легче, а руки и колени перестало саднить. — Надолго действия не хватит, но потом я попрошу Линки передать тебе обезболивающее зелье и на всякий случай костерост.       — Спасибо, — благодарно выдохнула Гермиона. В ответ он лишь раздражённо фыркнул, закатывая глаза.       Как бы Малфой не злился, он скорее выглядел испуганным: неестественно бледный, с бегающим взглядом и нервными движениями. Ничего не осталось от его фирменного вальяжного поведения. Палочка в руке дрожала. Удивительно, как он в таком состоянии умудрился наложить на неё довольно сложное исцеляющее заклинание.       Ей отчаянно хотелось сказать ему что-то обнадёживающее, успокаивающее. Но, как назло, ничего не приходило на ум. Её бы кто успокоил и обнадёжил. Она была уверена, что и сама выглядела не лучшим образом. Принять решение рискнуть и пожертвовать собой оказалось гораздо легче, чем следовать ему.       — Спасибо скажешь, когда выберешься из мэнора, — и тут же исправился, со всей присущей ему жестокостью и прямолинейностью: — Если вообще когда-то выберешься.       Н-да, от некоторых нельзя слишком многого ждать. Малфой точно не тот человек, который сможет вселить в неё уверенность и решимость в этом сложном испытании. Но он и не ставил себе такой цели. Наоборот, всячески пытался её запугать и отговорить.       Избавившись от острой боли, она смогла, не торопясь встать и отряхнуться. Ей тоже не было чуждо желание выглядеть опрятно. Гермиона заинтересованно огляделась кругом. Они аппарировали прямо перед воротами Малфой-Мэнора. Фигурная кованая решётка с огромной буквой М посередине, в окружении множества извивающихся змей, внушала благоговение. Змеи, как только она сосредоточила на них своё внимание, пришли в движение, злобно раскрывая зубастые пасти, и предупреждающе зашипели. Гермиона испуганно попятилась.       Стоило Малфою сделать несколько шагов в сторону ворот, как они распахнулись, повинуясь хозяину, издав при этом такой пронзительный скрип, что Гермиону невольно передёрнуло. Малфой же не обратил на это никакого внимания.       Он остановился, нетерпеливо оглядываясь на неё и приподняв бровь:       — Ты идёшь? Или здравый смысл всё же решил вернуться в твою лохматую голову, и ты передумала? — он привычно кусался, когда спрашивал, но голос полнился отчаянной надеждой. — Отсюда, — он кивком указал на то место, где в нерешительности застыла Гермиона, — ты ещё сможешь самостоятельно аппарировать и вернуться к своим друзьям. Как только ты окажешься на территории поместья, сама аппарировать ты уже не сможешь.       Она отрицательно мотнула головой. Спорить и убеждать его ещё раз в правильности своего выбора сил не было. Да и собственная решимость таяла с каждой проведённой здесь секундой. Малодушно хотелось развернуться и сбежать, оставляя Малфоя его собственной судьбе. Но упрямо задрав подбородок, она стремительно прошла мимо него.       Поместье, не видимое до этого из-за чар Фиделиуса, явственно проявилось вдалеке, стоило воротам за их спиной закрыться. Это было величественное здание, но от него так и веяло мрачностью и злой энергией. Хмурое зимнее небо только завершало устрашающий образ. Мэнор совершенно не выглядел жилищем блистательных и утончённых аристократов, коими являлись Малфои в глазах Гермионы.       Интересно, это новые обитатели, самовольно захватившие особняк и семью, обитающую в нём, в заложники, сделали его таким? Или он всегда выглядел настолько угрюмым, и Драко изначально рос в подавляющей и угнетающей всё человеческое атмосфере? Впрочем, в последнем Гермиона сомневалась. Как бы ни старался Драко на людях сохранять образ высокомерного засранца, с ней наедине он становился другим — более мягким, открытым. Улыбка часто озаряла его обычно сдержанное лицо, и обычный для него сарказм превращался в остроумное и доброе подшучивание.       Пока они шли по длинной подъездной дорожке через заброшенный и неухоженный парк, Гермиона с сожалением рассматривала прекрасные некогда скульптуры, что ныне стояли разбитыми, неработающие фонтаны, в которых плавал мусор, давно не стриженные кусты живой изгороди.       Малфой, поймав её сочувствующий взгляд, нахмурился и с обречённостью в голосе проговорил:       — Не о том жалеешь, Грейнджер. — Она смущённо вспыхнула. Как же он прав. То, что творили Пожиратели смерти с людьми, было во много раз ужаснее. И Гермиона сама шла к ним в руки. Только сейчас, увидев полные отчаяния глаза Малфоя, она в полной мере начала осознавать, чем это может для неё закончиться.       Гермиона часто бессонными ночами старалась представить то, что творилось за стенами Малфой-Мэнора, с чем сталкивался чуть не ежедневно Драко. Но даже богатое воображение не всегда могло ей помочь. Она не сомневалась, что реальность была гораздо страшнее. Видела это по его дрожащим рукам, когда он передавал очередной список жертв, слышала в срывающемся голосе, когда он сообщал плохие новости. Его глаза в тот момент были полны безграничной боли и горечи.       Жалела ли она о принятом решении? Нет! Ни за что. Боялась? Безусловно. Но она тешила себя надеждой, что они ещё смогут спастись вдвоём. А если бы она дала Драко уговорить себя, то для него бы это означало верную смерть. На это она пойти не могла. Это была бы не она.       Какой бы длинной ни была дорога до поместья, но всё когда-то заканчивается. Однако они с толком использовали предоставленное им время. Малфой объяснил ей, почему они переместились к воротам. Оказывается, из-за мер безопасности никто из Пожирателей смерти не мог аппарировать непосредственно в мэнор, если был не один. Большинство Пожирателей, кроме членов ближнего круга, могли перемещаться исключительно в главный холл. Малфои, как хозяева, могли аппарировать в любую часть дома, даже в личные покои, но также как и остальные, были связаны ограничениями на совместные перемещения. Те, кто не имел Тёмной метки, могли попасть в поместье только через ворота, в сопровождении кого-то, посвященного в тайну Фиделиуса.       Гермиона не могла не порадоваться тому, что Тот-кого-нельзя-называть не доверял своим прихвостням. С другой стороны, это ограничивало и так скудные возможности по её освобождению из плена. Ну ничего, Гарри с Роном при помощи Малфоя обязательно что-нибудь придумают. Не могут не придумать!       Чем ближе они подходили к особняку, тем больше нервничала Гермиона. Информация, рассказанная Малфоем, ненадолго смогла отвлечь её беспокойный разум. Но надвигающаяся мрачная махина дома давила, заставляла всё ниже вжимать голову в плечи, прячась за копной волос. Хотелось раствориться в пространстве, затеряться среди разбитых статуй. Ощущение, что она никогда больше не покинет этого ужасного сооружения, проникало всё глубже, дотягиваясь до каждой клеточки тела, завязываясь узлом где-то в районе солнечного сплетения.       Малфой же, напротив, с каждым шагом, казалось, становился всё собраннее, решительнее. Он словно достал и надел на себя маску: из дёрганного мальчишки превратился в уверенного в себе и своём праве мужчину. Походка стала вальяжной. Он твёрдо держал в руке палочку и самодовольно ухмылялся. Если бы кто-то сейчас выглянул в окно, то увидел бы успешного Пожирателя смерти, доставившего с рейда пленницу.       Не успели они подняться по лестнице к центральному входу в поместье, как дверь распахнулась, и навстречу им вышел Маркус Флинт собственной персоной. Ему, в отличие от них, не нужно было проделывать путь от ворот до особняка. Из леса он сразу аппарировал в холл поместья. Заметив, что Драко остановился, Гермиона испуганно замерла и ещё ниже опустила голову.       — Малфой… что-то ты не торопишься. — Её передёрнуло от отвращения, стоило снова услышать мерзкий голос Флинта. Ей абсолютно не нужно было на него смотреть, чтобы быть уверенной, что он снова скользит по ней своим липким похотливым взглядом.       Ещё в лесу стало понятно, что, несмотря на довольно однозначную позу, в которой их застали, он всё же заподозрил Драко. Вот только обвинить его фактически было не в чем. А вот если бы Гермиона в итоге сбежала, как предлагал Малфой, то Флинт, несомненно, поделился бы своими подозрениями с кем-то из ближнего круга Пожирателей, а то и самим Тем-кого-нельзя-называть. Этого ни в коем случае нельзя было допустить.       — Маркус! — практически выплюнул Малфой. Она хоть и не видела, но была уверена, что сейчас на лице у него очередная маска — пренебрежение вперемешку с отвращением. — А у нас что, какое-то соревнование? Так я в любом случае победил, и мой трофей уже у меня! — Он грубо схватил Гермиону за плечо и подтолкнул в сторону входа. — Шевелись, ведьма.       Они практически дошли до двери, когда сзади раздалось:       — Я бы на твоём месте не дерзил, Малфой, а то, не ровен час… — Угроза так явственно слышалась в его голосе.       — Я бы на твоём месте заткнулся, Флинт! — мгновенно отреагировал Малфой, разворачиваясь и перебивая его. — А то, не ровен час… мой отец на следующем же заседании ближнего круга может и напомнить Тёмному Лорду о провале операции по поиску Драконоведческого заповедника. Ты соскучился по горам Румынии?       Продолжая тащить её за плечо, Малфой сделал пару шагов в сторону Маркуса и, практически шипя, произнёс:       — Следи за собой и своими успехами, Флинт, и не лезь в мои дела. — Кончик его палочки, которую он по-прежнему крепко сжимал в руке, заискрился. Проклятие готово было сорваться и устремиться в сторону противника.       Гермиона практически ощущала волны едва сдерживаемой ярости, исходящей от него. Теперь она понимала, что имел в виду Гарри, когда говорил, что тёмная магия оставила на Малфое свой отпечаток, что в случае необходимости он черпает энергию из этого источника.       Она едва заметно потянула его в сторону входа, привлекая внимание к себе. Малфой, раздражённо выдохнув, буквально затолкнул её в просторную прихожую, ещё раз злобно взглянул на оставшегося стоять на крыльце Флинта и взмахом палочки захлопнул дверь у него перед носом.       Со всей силы вцепившись ей в предплечье, он буквально потащил её за собой через поместье. Стычка с Маркусом так завела и разозлила его, что ему даже не требовалось играть роль злобного Пожирателя.       Вереница бесконечных комнат и коридоров, промелькнувшая перед её глазами, слилась в единое тёмное пятно. Она ни за что не найдёт обратной дороги, как бы ни пыталась. Рука, в которую Малфой впился пальцами, начала болеть.       — Малфой, ты делаешь мне больно, — прошептала Гермиона умоляюще. Он резко остановился и поражённо уставился на неё, словно не вполне понимая, кто она и что тут делает. Она видела, как он медленно выпустил из себя весь воздух, а затем сделал такой же медленный глубокий вдох и ещё один выдох, и снова вдох.       — Прости… — растерянно проговорил он. — Я…       Она качнула головой. Не нужно ничего говорить, это меньшая из их проблем. Она только надеялась, что угроза, брошенная Малфоем, подействует на Флинта, и он не будет мешаться больше под ногами.       Ей так хотелось протянуть руки и успокаивающе обнять его. Гарри всегда это помогало взять свои эмоции под контроль.       Уже более аккуратно он обхватил её предплечье и повёл дальше. В одном из пустующих коридоров она сунула ему в руку свою палочку. Пусть лучше она будет у него, мало ли что с ней сделает охрана подземелий. Ищи её потом. С бисерной сумочкой также пришлось распрощаться.       Бесконечная лестница вниз тонула в темноте. Оттуда тянуло холодом и сыростью. Гермиона нервно сглотнула: до этого ей казалось, что поместье давит на неё своим мрачным видом. Нет, вот сейчас стало гораздо тяжелее.       Спуск вниз, когда каждая ступень воспринималась как гвоздь в крышку её гроба. Несколько фраз, брошенных Малфоем охране. Длинный путь через всё подземелье в самую дальнюю камеру. Темнота кругом, которую не могли развеять редкие факелы. Гермиона смотрела на себя словно со стороны, до конца не понимая, что это происходит именно с ней.       — Не наделай глупостей, Грейнджер, — напоследок посоветовал ей Драко.       Щелчок замка, как звук выстрела. Шум удаляющихся шагов Малфоя, растворяющихся в тишине.       Гермиона вынырнула из своих воспоминаний. Она в плену, в подземелье Малфой-Мэнора. Одна. Без друзей. Желая защитить Малфоя любой ценой, она рискнула своей свободой в безумной надежде, что друзья смогут спасти её. Ведь как бы она ни верила в то, что важна для победы над Тем-кого-нельзя-называть, но информация, получаемая от Малфоя на настоящем этапе войны, была гораздо ценнее. Нельзя было потерять шпиона. Ни в коем случае.       Думать о том, что её ждёт, если у ребят не получится вытащить её отсюда, она не хотела. Ещё один приступ паники ей совершенно ни к чему. Ведь Гермионе стоило огромного труда успокоиться и не начать, как безумная кидаться и стучать в дверь, выкрикивая имя Малфоя, лишь только за её спиной раздался лязг замка камеры. Тогда она справилась только потому, что со всей силы впилась зубами в рукав своей куртки и зарычала, выплёскивая эмоции. Стало немного легче. Настолько, что она даже смогла немного поспать.       Рёбра снова начали болеть. Гермиона вспомнила, что Малфой обещал прислать эльфа с зельями. Забыл? Или что-то произошло? Если с ним что-то случилось, то её друзья даже никогда не узнают, где её искать.       Она растёрла затёкшие и озябшие руки. Как же тут холодно! Наложить бы согревающее заклинание. Рука привычно потянулась к карману куртки в поисках палочки, только вот пальцы нащупали пустоту. Ну конечно, её древко у Малфоя. Он пообещал его сохранить и вернуть ей после. Если это после для неё будет. Только вот её главная надежда на спасение сам в этом очень сомневался.       Решив поменять позу, в которой сидела, она опёрлась рукой на пол и кончиками пальцев задела что-то мягкое. Годрик! Ей стоило огромного усилия сдержаться и не завизжать. Она испуганно поджала ноги, обнимая себя руками и всматриваясь в густую темноту. Там что-то лежало. И вроде как не шевелилось.       Гермиона ещё немного понаблюдала и осторожно потянулась, придвигая это что-то ближе к себе. Это оказался поднос, на котором стояла миска ещё тёплого нечто, похожего на жаркое с мясом, кувшин с водой, кусок хлеба, а также два флакончика с зельями. Мягким же оказалось свёрнутое в рулон шерстяное одеяло. Не забыл! Просто эльф появился, когда она спала.       Осушив оба пузырька, Гермиона накинулась на жаркое. Только сейчас осознав, насколько была голодна. Укрывшись одеялом, она с благодарностью подумала о Малфое. Насколько он раскрылся ей с новой стороны за последнее время. Она ещё на шестом курсе поняла, что он не такой, каким хочет казаться большинству окружающих. Война изменила его ещё значительнее. Да, как правило, он не стремился открываться людям, по-прежнему надевая подходящую случаю маску. И, большей частью, эта маска не нравилась публике. Но это был его способ самосохранения. Правда о том, что он думает и чувствует, в его окружении была никому не нужна. И даже смертельно опасна.       Шум шагов, раздавшийся в полной тишине, привлёк её внимание. Ближе, ближе. Вот шаги замерли возле её камеры. Она подняла голову, всматриваясь в смотровое окошко, пытаясь рассмотреть его, чтобы по выражению лица понять, с хорошими он новостями или нет.       Только вот это был не Драко. В окне появилось мерзкое лицо Маркуса Флинта. Вызвав Люмос, он осветил Гермиону и жадно уставился на неё, что-то бормоча себе под нос, как будто вёл сам с собой спор.       Поняв, что пришёл не Драко, Гермиона сразу отвернулась, пряча лицо. Она очень надеялась, что Флинт её не узнал. Всё же он учился на несколько курсов старше и вряд ли пристально рассматривал малолеток.       Однако надежды её не оправдались. Уходя, он злобно бросил: — Не скучай, Грязнокровка! Ну, Малфой — ну, крысёныш! Поймал шлюху самого Гарри Поттера и никому ничего не сказал… Что, решил сам с тобой позабавиться и ни с кем не делиться? Ну, ничего, его ждёт приятный сюрприз. Пустим тебя по кругу, разукрасим так, что родная мать не узнает. Да оставим дожидаться мелкого говнюка. — Он мерзко рассмеялся. — Увидимся через час, Грязнокровка, когда начнётся моё дежурство в темнице.       Его кривые жёлтые зубы были последним, что увидела Гермиона, прежде чем Люмос погас.